Воины бури Корнуэлл Бернард

– Ограда покойников, – проворчал Финан.

– Что?

– Головы! Стоит дважды подумать, прежде чем пересекать ограду покойников. – Финан осенил себя крестом.

– Мне нужны еще головы! – кричал Сигтригр. – Так что несите свои! Будьте любезны!

Мечи у него за спиной громыхнули о щиты. Никто из нападавших не мог рассчитывать выжить при штурме этой скалы, разве что сюда высадится целая армия и задавит горстку защитников числом, но это было маловероятно. К берегу могло пристать не более трех или, самое большее, четырех кораблей, да и им пришлось бы двигаться в кильватер один другому, петляя среди ловушек. Мы шли буквально на ощупь, и не единожды нос «Сэброги» касался камней. Тогда мы отгребали и делали новую попытку, следуя указаниям Гербрухта.

– Чтобы облегчить вам задачу, мы позволим вам высадиться! – пообещал Сигтригр.

Молодой ярл стоял на утесе рядом с одной из голов. Золотистые волосы ниспадали ниже плеч, которые тремя витками обегала золотая цепь. Он был в кольчуге, но без шлема и щита. Длинный меч поблескивал обнаженным клинком в правой его руке. На устах играла широкая улыбка в предвкушении боя, в котором, как он знал, ему суждена победа. Я вспомнил, как молодой Берг называл его властелином войны, и, даже будучи пойман в ловушку и осажден, Сигтригр выглядел великолепно.

Я отправился на нос, велел Гербрухту уступить мне место и забрался на небольшую площадку прямо под украшенным секирой штевнем. На мне был простой шлем с закрытыми нащечниками, и Сигтригр принял меня за Орвара.

– Орвар, добро пожаловать назад! Привел мне еще воинов на убой? Разве мало ты их потерял в прошлый раз?

– Я что, похож на Орвара? – проревел я в ответ. – Дурак ты одноглазый! Козлиное отродье! Хочешь, чтобы я и второй глаз тебе выколол?

Сигтригр вытаращился.

– Неужто отец не может навестить дочь, не будучи оскорблен дерьмоголовым, одноглазым и грязнозадым норманном? – воскликнул я.

Он поднял руку, давая своим воинам знак прекратить стучать по щитам. И все так же неотрывно смотрел. Грохот клинков по ивовым доскам постепенно стих.

Я снял шлем и кинул Гербрухту.

– Разве так полагается встречать любимого тестя? – осведомился я. – Мне пришлось тащиться в такую даль, чтобы спасти твою никчемную задницу, а ты встречаешь меня глупыми угрозами? Почему не осыпаешь золотом и подарками, одноглазый ты помет неблагодарной лягушки?

Он захохотал и пустился в пляс. Несколько ударов сердца зять выделывал коленца, потом остановился и широко раскинул руки.

– Это удивительно! – завопил Сигтригр.

– Что тебе удивительно, помет козлиный?

– Что какому-то саксу удалось благополучно привести судно сюда из Британии! Путешествие поди было не из легких?

– Примерно таким же сложным, как поединок с тобой, – отозвался я.

– Обделался, выходит? – с ухмылкой спросил он.

Я рассмеялся:

– Мы одолжили корабль твоего брата!

– Это я заметил! – Зять вложил меч в ножны. – Теперь ты в безопасности! Оттуда и до самого пляжа глубокая вода!

– Навались! – скомандовал я гребцам, те налегли на вальки, и «Сэброга», пролетев последние несколько шагов, заскребла штевнем о гальку. Я сошел с площадки, перевалился через правую скулу, потом ухнул в воду, доходившую мне до бедер, и чуть было не потерял равновесие, но Сигтригр соскочил со своего утеса, протянул руку и вытащил меня на берег. И обнял.

Даже без одного глаза он оставался красавцем: волевое лицо, светлые волосы, улыбчивый; и я прекрасно понимал, почему Стиорра уплыла с ним из Британии. Я подыскивал для нее мужа среди воинов Мерсии и Уэссекса. Того, кто смог бы составить ей пару по недюжинному уму и страстной натуре, но дочь выбрала сама. Она вышла за моего врага, ставшего теперь союзником. Я был рад видеть парня, даже удивлен силой того удовольствия, которое ощущал.

– Ты не слишком торопился с прибытием, – с радостным видом заметил он.

– Я же знал, что тебе не грозит ничего особенного, – отозвался я. – А потому зачем спешить?

– Да у нас эль на исходе, вот почему! – Он повернулся и крикнул, обращаясь к воинам на скалистом склоне. – Вложите мечи! Эти корявые ублюдки – наши друзья!

Потом Сигтригр потянул меня за локоть.

– Пойдем, господин, познакомишься со своей внучкой.

Стиорра опередила нас, ведя крошку за руку, и, признаюсь, у меня перехватило дыхание. Но слезы навернулись мне на глаза не из-за ребенка. Маленьких детей я никогда не любил, даже своих. А вот Стиорру любил и теперь понял, почему Рагналл развязал изза нее войну. Она превратилась в женщину, изящную, уверенную в себе и так похожую на мать, что мне даже смотреть было больно. Дочь с улыбкой подошла и присела в почтительном полупоклоне:

– Отец.

– Я не плачу, – буркнул я. – Просто пыль в глаза попала.

– Конечно, отец.

Я обнял ее, потом отодвинул на длину вытянутых рук. На ней было темное платье из тонкого льна, а поверх него накинут окрашенный черным шерстяной плащ. Молот из слоновой кости висел на шее, обрамленной золотым ожерельем. Волосы зачесаны высоко и скреплены заколками из золота и слоновой кости. Она сделала шаг назад, но лишь для того, чтобы вывести вперед дочь.

– Твоя внучка, – представила дитя Стиорра. – Гизела Сигтригрдоттир.

– Язык с ней сломаешь.

– Да и с ног собьешься.

Я посмотрел на девочку, удивительно похожую на своих мать и бабушку. Большеглазая и черноволосая. Малышка пристально разглядывала меня в ответ, но ни одному из нас нечего было сказать, поэтому мы молчали. Стиорра посмеялась над нашим косноязычным знакомством и поспешила поприветствовать Финана. Мои люди уже швартовали «Сэброгу» к берегу при помощи длинных тросов, которые оборачивали вокруг валунов.

– Возможно, есть смысл оставить на борту воинов, – предупредил Сигтригр. – В заливе рыщут два корабля моего брата. Они называются «Хресвельг» и «Нидхёгг».

– «Хресвельг» уже наш, – сообщил я ему. – Скоро наступит черед и «Нидхёгга». Да и до двух остальных доберемся.

– Ты захватил «Хресвельг»?! – спросил он, явно ошарашенный этой новостью.

– А ты не видел? – удивился я, но, посмотрев на юг, понял, что острова скрыли от его глаз встречу «Сэброги» с «Хресвельгом».

– К завтрашнему утру у нас будет пять кораблей, – бросил я. – Но если поместить на них их команды, мою, да еще твоих людей, они окажутся перегружены! Впрочем, при условии, что такая тихая погода, как сейчас, продержится, мы должны доплыть нормально. Если, конечно, ты не хочешь остаться здесь.

Сигтригр все еще пытался переварить мои слова.

– Их команды?

– Твои, если точнее, – ответил я, намеренно оглушая зятя потоком добрых вестей.

Сигтригр посмотрел мне через плечо. Обернувшись, я увидел как раз показавшийся из-за мыса «Хресвельг». Орвар вернулся к командованию драккаром. Я не отводил взгляда и не ошибся: вскоре за «Хресвельгом» появился второй корабль.

– Должно быть, «Нидхёгг», – сказал я Сигтригру.

– Так и есть.

– Орвар Фрейрсон намерен присягнуть тебе, – продолжил я. – Бьярк, полагаю, тоже, как и остальные из их команд. А тех, кто откажется, можно высадить на острове, если только ты не предпочтешь их перебить.

– Орвар присягнет мне? – удивился зять.

– Да. И Бьярк, как мне сдается.

– Если присягнут Орвар и Бьярк, – пробормотал Сигтригр, нахмурив лоб в стремлении осмыслить сказанное, – то их воины тоже. Все до одного.

– А еще Орвар уверен, что ему удастся уговорить оба оставшихся корабля сделать то же самое.

– Но как тебе удалось убедить… – начал было зять, но не договорил, все еще не в силах понять, как круто переменилась его судьба в это утро. Он проснулся осажденным, а теперь возглавил небольшой флот.

– Как? – переспросил я. – Я предложил ему земли, очень много. Это, конечно, твое королевство, но полагаю, ты едва ли станешь возражать.

– Мое королевство? – повторил он, окончательно сбитый с толку.

– Я сделаю тебя правителем Эофервика, – заявил я с таким видом, будто занимался подобными вещами каждый день. – И всей Нортумбрии. Не благодари!

Но он и не пытался меня благодарить, только изумленно таращился.

– Потому что есть ряд условий! – предупредил я. – Пока же нам следует приготовить корабли к отплытию. Полагаю, надо выгрузить часть балласта, потому что суда и так осядут по планшир. Говорят, что погода в этих краях меняется в мгновение ока, но нынешняя вроде выглядит устойчивой, поэтому надо уходить скорее. Дудда утверждает, что это удобнее всего при малой воде. Тогда как насчет завтрашнего утра?

– Дудда?

– Мой кормщик, – пояснил я. – Он по преимуществу пьян, но особой разницы незаметно. Итак, завтра утром?

– И куда мы направляемся? – поинтересовался Сигтригр.

– В Кайр-Лигвалид.

Зять вперил в меня недоуменный взгляд. Ясно было, что ему никогда не приходилось слышать про это место.

– И этот Кар-как-там-дальше расположен в…

– Вон там. – Я указал на восток. – В дне пути.

– Королем Нортумбрии? – дошло до Сигтригра, который все еще пытался взять в толк, к чему я клоню.

– Если ты согласен, то я сделаю тебя королем Нортумбрии. Королем Йорвика, если точнее, но тот, кто владеет тамошним троном, и зовется обычно королем Нортумбрии. Твой брат считает себя государем тех земель, но мы с тобой способны свести его в могилу.

«Хресвельг» только что причалил, и Орвар, спрыгнув с носа корабля, неуклюже выбрался на скалистый берег.

– Интересно, он попытается убить тебя или преклонить перед тобой колени? – заметил я, наблюдая за старым норманном.

Орвар, которому вернули золотую цепь, так же как всем его людям возвратили оружие, монеты, рубленое серебро и талисманы, пересек узкую полоску берега. Почтительно и неловко кивнув Стиорре, он посмотрел Сигтригру в глаза:

– Господин?

– Ты принес клятву моему брату, – напомнил Сигтригр жестко.

– А твой брат взял в заложники мою семью, – ответил Орвар, – что не подобает делать принявшему клятву.

– Это правда, – кивнул Сигтригр.

Он обернулся посмотреть, как к берегу пристает «Нидхёгг», штевень которого заскрипел по гальке. Его командир Бьярк спрыгнул с корабля и застыл, глядя, как Сигтригр обнажает меч. Клинок с шелестом покинул ножны. На удар сердца показалось, будто молодой ярл угрожает Орвару мечом, но потом он опустил клинок, уткнув острие в камни.

– Ты знаешь, что делать, – сказал он Орвару.

На глазах у команд «Хресвельга» и «Нидхёгга» Орвар встал на колени и наложил ладони на руки Сигтригра, сжимавшие, в свою очередь, рукоять клинка. Орвар набрал в грудь воздуха, но, прежде чем произнести клятву, посмотрел на меня.

– Господин, ты обещаешь, что моя семья будет жить?

– Могу обещать, что приложу все усилия к тому, чтобы твоя семья осталась цела и невредима. – Я дотронулся до молота на шее. – Клянусь Тором и жизнью моей собственной семьи.

– Как ты сдержишь эту клятву? – поинтересовался у меня Сигтригр.

– Отдав Рагналлу твою жену, как же еще? А теперь позволь ярлу Орвару присягнуть тебе.

И на пляже, посреди вод мирного залива, под бело-голубым небом, прозвучали слова новой присяги.

* * *

Нетрудно быть господином, ярлом или даже королем – трудно быть предводителем.

Большинство людей готово подчиняться, и все, чего они требуют от своего вождя, – это благополучия. Мы – «дающие золото». Мы жалуем земли, серебро, рабов, но этого недостаточно. Народ надо вести. Позволь людям простаивать или просиживать много дней к ряду без дела, и они заскучают. А от скучающих одни хлопоты. Их следует удивлять, бросать им вызов, ставить перед ними сложные задачи. И внушать им страх. Вождь, не вселяющий страха, не сможет править. Но и одного страха мало. Народ должен любить. Когда мужчину ставят в «стену щитов», а враг выкрикивает оскорбления, когда мечи стучат по щитам и почва вот-вот напитается кровью, когда вороны кружат, ожидая пира из мертвечины, то воин, любящий своего командира, сражается лучше того, который только боится его. В этот миг все мы братья, все деремся друг за друга, и каждый должен осознавать, что его предводитель отдаст жизнь, чтобы спасти любого из своих людей.

Всему этому я научился у Рагналла, который не только внушал страх, но вел за собой с радостью в душе. Кьяртан, его непримиримый враг, использовал лишь силу страха. Правители, внушающие ужас, могут стать великими королями и править землями столь обширными, что никто не способен обойти их границ, но их тоже можно победить. И одолевают их люди, которые идут в бой как братья.

– Рагналл предложил, чтобы я стал королем островов, а он – королем Британии, – сообщил мне Сигтригр той ночью.

– Островов?

– Всех морских островов. Всех вдоль побережья – пояснил зять.

Он махнул рукой в сторону севера. Я плавал в тех водах и знал, что север Ирландского моря представляет собой мешанину из островов, скал и диких волн.

– Скоттам это не понравилось бы, – хмыкнул я. – А от скоттов не бывает ничего, кроме бед.

Сигтригр расплылся в улыбке:

– Как я понимаю, именно это предполагал Рагналл. Пока он захватывал земли саксов, я прикрывал ему спину, сдерживая шотландцев. – Он помолчал, глядя, как искры, кружась, улетают во тьму. – Мне бы достались скалы, водоросли, чайки да козы, ему же – золото, пшеница и женщины.

– И ты сказал «нет»?

– Я сказал «да».

– Почему?

Сигтригр вперил в меня единственный глаз. Вместо другого остался затянувшийся морщинистый рубец.

– Дела семейные, – пояснил он. – Так пожелал мой отец. Жизнь тут, в Ирландии, становится трудноватой, пришло время подыскивать новые земли. – Зять пожал плечами. – Кроме того, стань я повелителем островов, то мог бы обратить камни в золото.

– Скалы, водоросли, чаек и коз?

– И корабли, – хищно добавил ярл, видимо подразумевая пиратство. – И еще ходят слухи, что некие земли лежат за морем.

– Слышал я эти байки, – отмахнулся я.

– Ты только подумай! Новые земли! Ждущие поселенцев.

– Нет там ничего, кроме пламени и льда, – отрезал я. – Я плавал туда однажды – туда, где сверкает лед и где горы плюются огнем.

– Тогда мы возьмем огонь и растопим лед.

– А дальше что? – спросил я. – Болтают, что есть и другие земли, но их населяют чудовища.

– Тогда мы перебьем чудовищ, – самодовольно заявил он.

Его восторженность вызвала у меня улыбку.

– Значит, ты ответил брату, что согласен?

– Да! Я стал бы морским конунгом, а он – королем Британии. – Тут зять помедлил. – Потом Рагналл потребовал Стиорру.

Вокруг костра повисло молчание. Стиорра слушала нас, и ее продолговатое лицо хранило серьезность, но вдруг она поймала мой взгляд и едва заметно улыбнулась потаенной такой улыбкой. Люди, сидевшие чуть поодаль от костра, наклонялись поближе, стараясь уловить разговор, и передавали его тем, кто не мог слышать.

– Ему понадобилась Стиорра, – без выражения повторил я.

– Ему всегда нужны заложники, – вмешался Орвар.

Я скривился.

– Обычно в заложники берут членов вражеских семей, а не своих друзей.

– Для Рагналла мы все враги, – вставил Бьярк. То был владелец «Нидхёгга» – высокий и худощавый норманн с длинной бородой, заплетенной в косицу, и с наколотыми рисунками корабля на обеих щеках.

– Твоя жена тоже у него? – уточнил я.

– Жена, две дочери и сын.

Выходит, Рагналл правил посредством страха, одного только страха. Люди его боялись, и недаром, поскольку он и в самом деле пугал. Вождь, правящий при помощи страха, обязан быть успешным. Ему полагается вести народ от победы к победе, потому что в тот миг, как он выкажет слабость, такой вождь становится уязвим. А Рагналл потерпел поражение. Я разбил его в лесу под Эдс-Байригом, прогнал из окрестностей Сестера. Поэтому не стоит удивляться, что люди, оставленные им в Ирландии, с такой готовностью преступают данные ему клятвы.

Однако тут возникал еще один вопрос. Если воин дал клятву верности, а после этого господин в подкрепление этой клятвы берет заложников, то сохраняет ли клятва силу? Когда воин накладывает ладони поверх моих, когда произносит слова, связывающие его судьбу с моей, он становится мне братом. Рагналл, похоже, не доверял никому. Он брал с людей и клятвы, и заложников. В каждом ему виделся враг, а человек не обязан соблюдать верность врагу.

– Госпожа Стиорра нужна была ему не как заложница, – проворчал Сварт – здоровяк, главный помощник Сигтригра.

– Это точно, – согласился Сигтригр.

– Мне предстояло стать его женой, – добавила Стиорра. – Пятой женой.

– Это он тебе сказал? – уточнил я.

– Нет, Фулла, его первая жена. И еще показала мне свои шрамы. – Речь ее звучала очень спокойно. – Отец, ты когда-нибудь бил своих женщин?

– В этом моя слабость. – Я улыбнулся ей через пламя костра. – Не бил.

Она улыбнулась в ответ:

– Я помню, как ты рассуждал, что мужчина не должен бить женщину. Часто повторял это.

– Я считаю, только слабый мужчина бьет женщину. – Некоторые из присутствующих заерзали, но никто не возразил. – С другой стороны, надо быть сильным мужчиной, чтобы иметь больше, чем одну жену, – продолжил я, глянув на Сигтригра.

Тот рассмеялся.

– Я бы не осмелился, – признался он. – Стиорра раскатала бы меня в лепешку.

– Так, значит, Рагналл потребовал Стиорру? – вернулся я к разговору.

– Он привел весь свой флот, чтобы забрать ее! Сотни воинов! «Это мое право», – заявил он. И мы ушли сюда.

– Сбежали сюда, – сухо поправила Стиорра.

– У нас было шесть кораблей, – пояснил Сигтригр. – А у него – тридцать шесть.

– И что случилось с вашими шестью?

– Мы задобрили ими ирландцев, обменяв на зерно и эль.

– Тех самых ирландцев, которым заплатили за вашу смерть? – удивился я. Сигтригр кивнул. – И почему они вас не убили?

– Потому что не хотят умирать на этих скалах, – ответил зять. – И из-за твоей дочери.

Я перевел взгляд на Стиорру:

– Из-за твоего колдовства?

Стиорра кивнула, потом встала; в свете резких отсветов костра ее лицо казалось суровым.

– Отец, пойдем со мной, – позвала она, и я заметил, что люди Сигтригра улыбаются, веселясь какой-то ведомой только им шутке. – Идем? – Стиорра кивнула в сторону запада. – В любом случае пора.

– Пора?

– Ты сам все увидишь.

Я пошел за ней. Она взяла меня за руку и повела вниз по склону, потому что ночь была темная, а тропа крутой. Шли мы медленно, давая глазам привыкнуть к темноте.

– Это я, – негромко произнесла Стиорра, когда мы спустились к подножию холма.

– Госпожа, – откликнулся из тьмы чей-то голос.

Очевидно, что у грубой каменной стены, перегораживающей узкий перешеек, соединяющий форт с большой землей, были выставлены часовые. Теперь я увидел огни – лагерные костры вдали на материке.

– Сколько народу вокруг тех костров? – спросил я.

– Много сотен, – спокойно сообщила Стиорра. – Достаточно, чтобы растоптать нас, поэтому нам пришлось использовать иные способы сдержать их.

Она поднялась на стену и отпустила мою руку. Теперь мне лишь с трудом удавалось ее разглядеть. Плащ на ней был такой же черный, как ночь, как ее волосы, но я знал, что она стоит гордо и прямо и смотрит на далеких врагов.

А потом Стиорра начала петь.

Точнее, она напевала и постанывала, голос ее таинственно лился, рыдая во тьме, а иногда прерывался звуком, похожим на тявканье лисицы. Потом дочь смолкла, и во мраке воцарилась полная тишина, если не считать дуновения ветра над землей. Она снова запела, снова затявкала, адресуя этот короткий резкий лай куда-то на запад, и вот уже пение перешло в отчаянный вопль, истаявший постепенно до поскуливания, а затем стихший.

И вдруг, словно в ответ, горизонт на западе озарился молнией. Не кинжальными сполохами Тора, не зазубренными языками ярости, рассекающими небо, но ослепительными вспышками бесшумной летней зарницы. Они мелькали, далекие и яркие, и исчезали, снова погружая все во тьму и безмолвие, сулящие угрозу. В последний раз небо залил далекий свет, и я разглядел белые черепа – ограду смерти вдоль стены, на которой стояла Стиорра.

– Ну вот, отец. – Дочь вытянула руку. – Они в очередной раз прокляты.

Я взял ее за руку и помог спуститься со стены.

– Прокляты?

– Меня считают колдуньей.

– И это правда?

– Они боятся меня. Я вызываю духов мертвых, чтобы напустить на них, и им известно, что я разговариваю с богами.

– Я полагал, что они христиане.

– Так и есть, но ирландцы боятся старых богов, и я поддерживаю в них этот страх. – Стиорра помолчала, глядя в темноту. – Здесь, в Ирландии, все немного иначе, – пробормотала она как будто несколько недоуменно. – Словно древняя магия все еще окутывает землю. Ее можно почувствовать.

– Я не чувствую.

Она улыбнулась. Сверкнули белые зубы.

– Я научилась пользоваться руническими палочками. Фулла натаскала меня.

Я отдал ей рунические палочки ее матери – тонкие гладкие деревяшки. Когда их бросаешь, они образуют замысловатый узор, который, как считается, может рассказать о будущем.

– Они говорят с тобой? – спросил я.

– Они поведали о твоем прибытии и о том, что Рагналл умрет. Было еще третье предсказание… – Стиорра оборвала фразу.

– Третье?

– Нет. – Она покачала головой. – Иногда их трудно прочитать, – как бы извиняясь, добавила дочь. Потом взяла меня за руку и повела назад к костру на вершине холма. – Утром христианские волшебники попытаются развеять мои чары. Но не смогут.

– Христианские волшебники?

– Священники, – пренебрежительно бросила она.

– А рунические палочки не сообщили тебе, что твоего старшего брата оскопят?

Она остановилась, пытаясь разглядеть меня сквозь тьму:

– Оскопят?

– Он едва не умер.

– Нет! – Вырвалось у нее. – Нет!

– Это сделала Брида.

– Брида?

– Проклятая сука, которая присоединилась к Рагналлу, – с горечью ответил я.

– Нет! – снова взмолилась она. – Утред был здесь. Он отправился к Рагналлу с миром!

– Теперь его называют отцом Освальдом. Вот только отцом ему уже никогда не стать.

– Эта Брида, она чародейка? – с яростью спросила дочь.

– Сама она так думает и других уверяет.

Стиорра облегченно выдохнула:

– Отец, это и есть третье предсказание рунических палочек. Они говорят, что чародейка должна умереть.

– Так сказали рунические палочки?

– Речь, надо полагать, о ней, – мстительно заявила Стиорра. Она явно боялась, что руны предсказали ее собственную гибель. – Туда ей и дорога.

И я пошел следом за ней к костру.

* * *

Утром три ирландских попа подошли к узкому перешейку, где на невысокой каменной стене лежали черепа. Священники остановились самое меньшее шагах в пятидесяти от них, воздели руки и стали распевать молитвы. Один из попов, мужчина с нечесаными волосами, при этом кружился, пританцовывая.

– Что они делают? – спросил я.

– Молятся, чтобы Бог поразил черепа, – объяснил Финан и перекрестился.

– Они в самом деле боятся их? – изумился я.

– А ты нет?

– Но это же просто костяшки.

– Это покойники! – свирепо возразил он. – Раскладывая головы вокруг Эдс-Байрига, ты руководствовался не этим?

– Я хотел напугать и позлить Рагналла, – признался я.