Воины бури Корнуэлл Бернард

– Тут плохое место при отливе, но при высокой воде вполне безопасно, – заверил он.

Мы теперь шли прямо по ветру, парус с большой красной секирой выпятил пузо, заставляя штевень «Сэброги» вспарывать кипящую воду.

– Я хочу, чтобы перед отплытием домой часть балластных камней перенесли ближе к корме, – заявил я.

– Если доживем, – негромко отозвался Дудда и перекрестился.

Мы забрали к северу, постоянно разворачивая парус, чтобы не терять скорость, и та возросла, когда нас подхватило течение. Я видел, что Дудда встревожился. Он напряженно глядел вперед, и ладони его сжимались и разжимались. Волны буквально мчались к северу, приподнимая корму «Сэброги» и толкая ее. Вода кипела вокруг бортов, штевень рассекал волны, вздымая пену, а грохот разбивающихся о скалы волн звучал непрестанно.

– Лох-Куан, – Финану пришлось говорить громко, – означает в переводе «спокойное озеро»! – Он захохотал.

– Мы называем его Странгрфьорт! – прокричал Видарр.

Вода несла нас так, словно собиралась бросить на могучие скалы, подстерегавшие по обе стороны от входа в пролив. Под скалами пенился белыми перьями прибой. Руль стал вялым.

– На весла! – скомандовал я. Нам требовалась скорость. – Навались! Гребите, как если бы дьявол кусал вас за задницу!

Нам нужна была еще большая скорость! Притом что мы уже шли на хорошей тяге! Течение и ветер тащили «Сэброгу» быстрее любого судна, на котором мне доводилось ходить, но в основном то была скорость течения, а чтобы корпус слушался длинного рулевого весла, необходимо двигаться быстрее бурлящей за бортом воды.

– Навались, грязные ублюдки! – орал я. – Навались!

– О Иисус, – пробормотал Финан.

Мой сын заулюлюкал. Держась за борт, он ухмылялся. Гребни валов закручивались белыми барашками и обдавали нас брызгами. Мы летели по кипящему котлу из волн и скал.

– Как только войдешь в пролив, увидишь остров, – прокричал Дудда. – Обходи его с востока!

– Внутри потише?

– Там еще хуже!

Я рассмеялся. Ветер усиливался, и волосы хлестали меня по глазам. Потом мы внезапно вошли в проход, в пасть, полную камней и белой пены. Я увидел остров и толкнул весло к правому борту, но лопасти не за что было зацепиться. Течение тут оказалось еще сильнее, чем раньше, и несло нас на рифы впереди.

– Навались! – взревел я. – Навались.

Я налег на рулевое весло, и «Сэброга» потихоньку повиновалась. Потом холмы заслонили ветер, огромный парус захлопал, словно взбесившись, но нас по-прежнему волокло к земле. Справа и слева бурлили водовороты, где вода закручивалась и разбивалась о скрытые камни. Сердито кричали белые птицы. Волны больше не подталкивали нас, хотя течение тащило сквозь узкую горловину.

– Навались! – кричал я истекающим потом гребцам. – Навались!

Зеленые холмы по обоим берегам выглядели безмятежными. День обещал быть погожим. Небо было голубым с легкими перышками облаков. На лугу паслись овцы.

– Рад оказаться дома? – спросил я у Финана.

– Если я туда доберусь! – мрачно ответил он.

Я никогда не видел пролива, настолько усеянного рифами и такого коварного, но, держась посередине, где течение было самым сильным, мы оставались на глубокой воде. Здесь погибло немало кораблей, их черные ребра торчали из бурливых вод. Дудда служил проводником, он указал на водоворот, покрывший поверхность моря рябью.

– Вот этот тебя прикончит, – заявил он. – Это так же верно, как то, что яйца – это яйца. Своими глазами видел, как эта штука оторвала днище у доброго судна, господин! Оно камнем потонуло.

Воронка была справа, но мы неслись дальше, благополучно оставив ее позади.

– Гавань, господин! – крикнул Видарр и указал на две мачты, видневшиеся за невысоким скалистым мысом.

– Навались! – орал я.

Это было самое узкое место пролива, и течение влекло нас с поразительной скоростью. Порыв ветра наполнил парус, добавив хода, и мы проскочили мыс. Я увидел хижины, расположившиеся выше галечного пляжа, и с десяток мужчин, стоящих на каменистом берегу. Они махали, и я помахал в ответ.

– У Орвара четыре корабля, да? – уточнил я у Видарра.

– Четыре, господин.

Выходит, два могут быть где-то дальше, в длинных ответвлениях бухты. Сам залив лежал перед нами, прямо за низким, поросшим травой островом.

– Господин, не приближайся к этому острову, – предупредил Дудда. – Он весь окружен рифами.

И тут вдруг, как по волшебству, «Сэброга» вылетела на спокойную воду. Мгновение назад корабль трепало яростное море, а в следующее – он уже плыл, как лебедь, по залитому солнцем озеру. Парус, который прежде яростно трепало, приобрел осанистую полноту, бег замедлился, мои люди склонились над веслами, а мы легко разрезали безмятежную гладь.

– Добро пожаловать в Лох-Куан, – с кривой улыбкой заявил Финан.

Напряжение покидало мои руки. Я даже не догадывался о том, с какой силой сжимали они рулевое весло. Потом нагнулся, принял у Дудды кувшин с элем и осушил его.

– Господин, еще не все, – с ухмылкой сообщил кормщик.

– Вот как?

– Рифы! Скалы! Это место способно изгрызть корабельный корпус в щепы! Господин, лучше поставь кого-нибудь на носу. Залив только с виду спокоен, а сам полон подводных камней!

И полон врагов. Те, кто заметил корабль, не пустились в погоню, поскольку сочли, что нас прислал Рагналл, и спокойно ждали, пока мы не сообщим, по какому делу прибыли. Большая секира на штевне и огромная на парусе убаюкали их, и я надеялся, что эти кроваво-красные эмблемы введут в заблуждение и другие корабли, поджидающие где-то впереди.

Мы вошли на веслах в рай. Редко мне доводилось видеть такое прекрасное или такое богатое место. Морской залив усеивали островки с тюленьими лежбищами, под веслами ходила рыба, а птиц только боги смогли бы сосчитать. Холмы были невысокими, трава густой, а у берегов везде стояли верши. Тут никто не будет страдать от голода. Под размеренные гребки лопастей «Сэброга» скользила по спокойным, едва тронутым рябью водам. Наш кильватерный след медленно разбегался, покачивая уток, гусей и чаек.

Нам попалось навстречу несколько грубой постройки рыбачьих лодок, приводимых в движение при помощи шестов или весел, с командой не более чем из трех человек в каждой, и все поспешили убраться у нас с дороги. Берг, несмотря на рану в бедре, отказавшийся остаться в Сестере, забрался высоко на штевень, обхватив одной рукой топорище секиры, и наблюдал за водой. Я постоянно вертел головой, выглядывая, не снялись ли с якоря и не бросились ли в погоню за нами два корабля, замеченные в проливе, но их мачты оставались неподвижными. Где-то на берегу мычала корова. Закутанная в платок женщина, собиравшая ракушки, проводила нас взглядом. Я помахал ей, но она не ответила.

– Где же форт Сигтригра? – спросил я Видарра.

– На западном берегу, господин.

Вспомнить точное место ему не удалось, но в западной стороне залива виднелось пятно дыма, и мы погребли к этой далекой вехе. Плыли медленно, опасаясь подводных рифов и скал. Берг рукой подавал сигналы, куда держать, но даже так весла правого борта дважды задели камни. Ветер совсем стих, и парус безвольно повис, однако убирать я его не стал – пусть сообщает о принадлежности корабля Рагналлу.

– Там, – произнес Финан, указывая вперед.

За низким островом он заметил мачту. Орвар, как я предполагал, был в заливе с двумя кораблями – один, по моему мнению, должен был находиться к северу от Сигтригра, а другой – к югу. Попытка взять форт Сигтригра приступом явно провалилась, поэтому перед кораблями стояла теперь задача останавливать все лодки, доставляющие осажденному гарнизону припасы. Я привесил к поясу Вздох Змея и спрятал его под плащом из грубой коричневой шерсти.

– Видарр, стой рядом со мной, – приказал я. – И еще: меня теперь зовут Ранулф Годриксон.

– Ранулф Годриксон, – повторил он.

– Датчанин, – добавил я.

– Ранулф Годриксон, – снова произнес норманн.

Я передал рулевое весло Дудде, который даже с наполовину затуманенной элем головой оставался вполне умелым рулевым.

– Когда подойдем к кораблю, – сказал я, кивнув в сторону далекой мачты, – то встанем с ним борт к борту. Если постарается помешать, то обломай ему часть весел, но не слишком много – они нам еще пригодятся. Просто поставь нас рядом, нос напротив носа.

– Нос напротив носа, – повторил Дудда.

Я послал Финана с двадцатью воинами на нос «Сэброги», где они присели, пригнувшись, или вовсе улеглись. Все мы были без шлемов, наши кольчуги прятались под плащами, а щиты лежали на палубе. На первый взгляд, мы не были опасны.

Далекий корабль наконец нас заметил. Он появился из-за островка, и я увидел, как солнечные зайчики прыгают по его гребным банкам, по мере того как мокрые лопасти поднимаются из воды. Когда корабль развернулся к нам, под носом у него вырос небольшой бурун. На штевне красовался дракон или орел, утверждать пока было трудно.

– Это корабль Орвара, – сообщил Видарр.

– Хорошо.

– «Хресвельг», – добавил молодой норманн.

Имя заставило меня улыбнуться. Хресвельг – это орел, сидящий на макушке Иггдрасиля, мирового древа. Злобная птица следит как за богами, так и за людьми и всегда готова камнем упасть вниз и пустить в ход когти и клюв. Работой Орвара было наблюдать за Сигтригром, но теперь настал черед «Хресвельга» стать добычей.

Мы свернули парус, свободно прикрепив его к большому рею.

– По моей команде медленно втягивайте весла, – велел я к гребцам. – Делайте это вразнобой! Пусть думают, что вы устали!

– Мы и впрямь уморились, – отозвался один из парней.

– Христиане! Спрячьте свои кресты! – Я смотрел, как они, поцеловав талисман, сунули его под кольчуги. – Когда нападем, действуем быстро! Финан!

– Господин?

– Мне нужен хотя бы один пленник. Из таких, которые понимают, о чем говорят.

Мы гребли медленно, как и подобает усталым людям. Приблизившись, разглядели, что на штевне у «Хресвельга» орел. Глаза птицы были окрашены белым, а кончик изогнутого клюва – красным. На носу стоял мужчина – по-видимому, высматривал подводные камни, как у нас Берг. Я попытался пересчитать весла и предположил, что их не более дюжины с каждого из бортов.

– Не забудьте, – напомнил я своим, – вы должны выглядеть изнуренными. Мы хотим захватить их врасплох!

Я выждал еще десять неспешных гребков.

– Втянуть весла!

Весла неуклюже поднялись. На время воцарилась суета – это длинные веретена убирали внутрь, потом весла сложили в середине «Сэброги», и на свободно плывущем корабле установился порядок. Кто бы ни командовал другим судном, он угадал наши намерения и тоже стал втягивать весла. Прекрасный образец мореплавания: большие корабли плавно скользили навстречу друг другу. Мои люди согнулись на банках, но руки их уже сжимали эфесы мечей и древки секир.

– Окликни их, – велел я Видарру.

– Ярл Орвар! – крикнул тот.

Человек на корме «Хресвельга» помахал рукой:

– Видарр! Это ты? Ярл с тобой?

– Здесь ярл Ранулф!

Имя ничего не говорило Орвару, но он не стал пока задумываться об этом и обратился к нам:

– Зачем вы здесь?

– А ты как думаешь?

Орвар сплюнул за борт:

– Пришли за стервой Сигтригра? Так идите и берите!

– Она нужна ярлу, – крикнул я по-датски. – Рагналл не может больше ждать!

Орвар еще раз сплюнул. Это был коренастый мужчина, седобородый и загорелый. Он стоял рядом со своим рулевым. Людей на «Хресвельге» было значительно меньше, чем на «Сэброге», – всего десятков пять или около того.

– Скоро он получит свою сучку, – бросил он в ответ, когда два корабля сблизились. – Они, того и гляди, совсем оголодают!

– Да кто же тут оголодает? – спросил я, когда из воды, блеснув серебристой чешуей, выпрыгнула рыба. – Надо напасть на них!

Орвар пробирался между банками на нос «Хресвельга», чтобы получше разглядеть гостей.

– Кто ты? – потребовал сообщить он.

– Ранулф Годриксон, – представился я.

– Никогда о таком не слышал, – отрезал норманн.

– Зато я о тебе знаю!

– Тебя ярл прислал?

– Ему надоело ждать, – подтвердил я.

Кричать не требовалось – корабли уже находились в нескольких шагах друг от друга и продолжали неспешно сближаться.

– И сколько воинов должно погибнуть, чтобы он мог залезть этой сучке промеж бедер? – осведомился Орвар.

Тут драккары соприкоснулись, и мои люди, ухватившись за ширстрек «Хресвельга», притянули его к правому борту «Сэброги».

– Пошли! – заорал я.

Находясь на корме, я не мог перепрыгнуть разделяющий суда проем, но поспешил на нос. Первые мои воины уже взбирались на борт, размахивая оружием. Их вел Финан – он перемахнул через щель с обнаженным мечом в руке.

Перемахнул, чтобы убивать.

Команду «Хресвельга» составляли хорошие люди, отважные люди, воины севера. Они заслуживали лучшего. Их застали врасплох. За миг до этого они широко улыбались, приветствуя нас, а в следующий – умирали. Лишь немногие успели схватить оружие. Мои люди, подобно почуявшим кровь псам, хлынули через борта и принялись крушить. В мгновение ока они выпотрошили защитников в середине «Хресвельга», расчистив пространство в трюме. Финан повел свой отряд на корму, а я – на украшенный горделивым орлом нос. К этому времени некоторым из людей Орвара удалось схватить мечи и секиры, но кольчуг ни у кого не было. Чей-то клинок ткнулся мне в ребра, но не прорезал металлические кольца. Я рубанул Вздохом Змея наотмашь, основанием клинка ударив противника в шею. Тот рухнул, и мой сын прикончил его уколом Клюва Ворона. Люди перед нами пятились, спотыкаясь о банки гребцов, а некоторые даже предпочли прыгнуть за борт, нежели противостоять нашим обагренным клинкам. Орвара я не видел, но слышал, как кто-то вопил:

– Нет! Нет! Нет! Нет!

С палубы на меня кинулся какой-то юнец. Сжимая меч обеими руками, он попытался нанести мне удар в живот. Я отбил выпад Вздохом Змея и врезал мальчишке коленом в лицо, потом пнул в промежность.

– Нет! Нет! – все еще надрывался голос.

Юнец лягнул, и я, споткнувшись о натянутую снасть, распростерся на палубе. Двое моих дружинников сразу заслонили меня. Эдгер сунул острие меча мальчишке в рот, потом резко повернул его к палубе. Видарр подал мне руку и помог встать. А голос продолжал орать:

– Нет! Нет!

Я обрушил Вздох Змея на противника, готового ударить Эдгера секирой. Воин завалился на спину. Я уже собирался ткнуть ему Вздохом Змея промеж ребер, но тут вдруг топор вырвали из его руки, и я обнаружил, что Орвар проложил себе путь с носа корабля и теперь стоит на банке над поверженным секирщиком.

– Нет, нет! – орал на меня Орвар, потом, видимо, сообразил, что выбрал не те слова, поскольку бросил оружие и широко развел в стороны руки. – Я сдаюсь! – вскричал он. – Сдаюсь! – Он глядел на меня, и на его лице отражались потрясение и боль. – Я сдаюсь! – снова завопил старик. – Перестаньте сражаться!

– Кончай бой! – Настал мой черед кричать. – Стой!

Палуба была скользкой от крови. Мужчины стонали, мужчины плакали, мужчины скулили, а между тем два связанных теперь корабля мерно покачивались в мирных водах залива. Один из воинов Орвара кинулся к борту «Хресвельга», и его вырвало кровью.

– Кончай бой! – подхватил мой приказ Финан.

Орвар все еще смотрел на меня, потом взял у одного из своих людей меч, сошел с гребной банки и протянул мне оружие рукоятью вперед.

– Я сдаюсь, – повторил он. – Ты, ублюдок, я сдаюсь.

Вот так у меня стало два корабля.

Глава десятая

Красное пятно испортило цвет воды. Оно расплывалось, становясь розовым, и постепенно исчезало. Палуба «Хресвельга» была густо покрыта кровью, воздух вонял ею и дерьмом. В конечном счете получилось шестнадцать покойников и восемь пленных, остальная команда Орвара барахталась в подкрашенном кровью море, цепляясь за весла, плававшие неподалеку от корпуса. Чуть погодя мы втащили этих людей на борт, обыскали как их, так и трупы на предмет монет, рубленого серебра и прочих ценностей. Добычу и захваченное оружие мы сложили в кучу у мачты «Сэброги», рядом с которой сидел и Орвар, наблюдавший, как первого убитого из его команды сталкивают за борт «Хресвельга», все еще пришвартованного к нашему, больших размеров, судну.

– Кто ты такой? – спросил он меня.

– Отец той суки, – сообщил я.

Орвар скривился и на миг зажмурил глаза.

– Утред Беббанбургский?

– Ага, Утред.

Он засмеялся, что меня удивило, правда смех был горьким, лишенным всякой живости.

– Ярл Рагналл принес в жертву Тору вороного жеребца, прося о твоей смерти.

– Жеребец умер хорошо?

Он покачал головой:

– Напортачили с ним – потребовалось три удара молота.

– Мне подарили вороного жеребца не так давно, – заметил я.

Орвар снова скривился, признавая, что мне боги благоволят, а жертва Рагналла была отвергнута.

– Получается, боги тебя любят, – заключил норманн. – Везунчик.

Он был моим ровесником, то есть старик. Седой, морщинистый и суровый. В серебристую с темными прожилками бороду были вплетены костяные кольца, в ушах болтались кольца из золота, а на шее висел – пока мой сын его не снял – золотой молот на толстой, золотой же цепи.

– Тебе так нужно было их убивать? – спросил он, глядя на обнаженные тела своих людей, плывущие по красноватой воде.

– Моя дочь у тебя в осаде, – сердито отозвался я. – Дочь и внучка! Как, по-твоему, я должен был поступить? Целоваться с тобой?

Орвар кивнул, против воли признавая праведность моего гнева.

– Это были хорошие ребята, – пробормотал он и насупился, когда с борта «Хресвельга» плюхнулся очередной труп. И снова обратился ко мне: – Как ты захватил «Экстивар»?

– «Экстивар»?

– Его корабль! – Норманн постучал по мачте. – Этот-то есть!

Вот, оказывается, как называлась прежде «Сэброга» – «Экстивар». В переводе это означало «Секира богов». Хорошее имя, но «Сэброга» лучше.

– Так же, как заставил Рагналла улепетывать из-под Сестера, – ответил я. – Побив его в бою.

Он хмуро посмотрел на меня, прикидывая, говорю ли я правду, и залился все тем же безрадостным смехом.

– Мы не получали вестей от ярла с самого его отплытия, – признался норманн. – Он жив?

– Это ненадолго.

Орвар скривился.

– Как и в случае со мной, полагаю? – Он подождал ответа, но я промолчал, поэтому Орвар снова похлопал по мачте. – Ярл любит этот корабль.

– Любил, – поправил я. – Однако перегрузил ему нос.

– У него всегда так, – кивнул норманн. – Ему нравится смотреть, как мокнут гребцы, его это забавляет. Рагналл утверждает, что это их закаляет. Его отец был таким же.

– А Сигтригр? – спросил я.

– А что он?

– Ему нравится закалять команду?

– Нет, – признался Орвар. – Это добрый брат.

Ответ меня удивил. Не потому, что я считал Сигтригра злым, а потому, что Орвар служил Рагналлу и хотя бы из преданности должен был ответить иначе.

– Добрый брат? – переспросил я.

– Народ его любит, – сказал Орвар. – Всегда любил. Он великодушен. Рагналл жесток, а Сигтригр великодушен. Тебе ли это не знать, ведь он женат на твоей дочери!

– Мне он нравится. Да и тебе, похоже, тоже.

– Да, – охотно признал норманн. – Только моя клятва принадлежит Рагналлу.

– У тебя был выбор?

Он покачал головой:

– Так приказал их отец. Часть из нас присягнула Рагналлу, часть – Сигтригру. Наверное, ярл Ивар думал, что сыновья мирно разделят земли, однако стоило ему умереть, как они вместо этого рассорились. – Орвар поглядел на плывущие тела. – Вот так я и оказался тут.

Норманн стал смотреть, как я разбираю захваченное оружие, взвешивая в руке мечи один за другим.

– Убьешь меня? – поинтересовался он.

– Есть идеи получше? – с иронией спросил я.

– Либо ты меня прикончишь, либо ирландцы, – мрачно проронил Орвар.

– Я полагал, что они ваши союзники.

– Союзники! – язвительно повторил он. – Они обещали напасть на форт с суши, пока мы атакуем с моря, но эти ублюдки так и не пришли. Я потерял двадцать три человека! А проклятые ирландцы заявили, что знамения были плохими. – Пожилой воин сплюнул. – Уверен, они и не собирались нападать! Просто врали.

– И нападать они не хотят из-за колдовства моей дочери? – выдвинул предположение я.

– Она их держит в страхе, это точно, но мне таки сдается, что заодно ирландцы дают нам истреблять друг друга, чтобы потом прийти и добить уцелевших. А затем отправить твою дочь к… – Он не закончил фразу, а помолчав, процедил: – Деремся мы, а в выигрыше они. Ирландцы не дураки.

Я поглядел на белые облачка, мирно плывущие по идеально голубому небу. Поля в ярком свете солнца казались почти вызывающе зелеными. Легко понять, почему люди так жаждут завладеть этой землей, но я достаточно долго знал Финана, чтобы усвоить: это не то место, где просто осесть.

– Не понимаю, – обратился я к Орвару, – тебе нравится Сигтригр, и ты не доверяешь вашим союзникам. Так почему тебе просто не помириться с ним? Почему не присоединиться к Сигтригру?

Орвар таращился на воду, но теперь поднял глаза и поглядел на меня:

– Потому что Рагналл взял мою жену в заложницы.

Я поморщился.

– И детей тоже, – продолжал Орвар. – Взял и женщину Бьярка.

– Бьярка?

– Бьярка Нейлсона, – пояснил он, – хозяина «Нидхёгга».

Норманн мотнул головой, указывая на север, и я понял, что «Нидхёгг» должен быть вторым кораблем из осаждающих Сигтригра. И еще из жеста Орвара следовало, что драккар где-то в северной части залива. Если Хресвельг – это орел, восседающий на вершине древа мира, то Нидхёгг – дракон, который обвивает его корни. Злобная тварь, пожирающая тела обесчещенных воинов. Странное имя для корабля, но из тех, что вселяют страх во врагов.

Орвар нахмурился:

– Полагаю, ты и его планируешь захватить?

– Разумеется.

– И не станешь рисковать, чтобы кто-нибудь из нас крикнул и предупредил «Нидхёгг», – понял он. – Но ты хотя бы дашь нам умереть с мечом в руках? – Его взгляд был умоляющим. – Прошу, господин, позволь нам умереть как воинам.

Я выбрал из захваченного оружия лучший меч. У него был длинный клинок, тонкой работы рукоять из слоновой кости и перекрестье в форме секир. Я покачал его, наслаждаясь тем, как он лежит в руке.

– Твой?

– А прежде был моего отца, – подтвердил Орвар, глядя на оружие.

– Что требовалось от тебя, чтобы вернуть семью?

– Передать Рагналлу твою дочь, ясное дело. Что же еще?

Я развернул меч, протягивая рукоятью к Орвару.

– Почему бы тебе это и не сделать? – поинтересовался я.

Норманн вытаращился на меня.

И тогда я объяснил.

* * *

Мне требовались люди. Требовалась армия. Этельфлэд год за годом отказывалась пересекать границу Нортумбрии, разве что с целью наказать данов и норманнов, угнавших из Мерсии скот или рабов. Эти набеги в отместку могли быть жестокими, но оставались набегами, не перерастая во вторжение. Первоначальная ее цель была обезопасить Мерсию, построить вдоль северной границы цепь бургов. Также, отказываясь от захвата нортумбрийских земель, она исполняла просьбу брата.

Эдуард Уэссексский выказал себя довольно сносным королем. До отца он недотягивал, конечно. Ему не хватало острого ума Альфреда и его упорной решимости спасти саксов и христианство от язычников-северян, но Эдуард продолжал начатое отцом дело. Он ввел западносаксонскую армию в Восточную Англию, где отвоевывал земли и строил бурги. Граница Уэссекса медленно подвигалась на север, и саксы занимали усадьбы, принадлежавшие прежде датским ярлам. Альфред мечтал о едином королевстве, королевстве саксов-христиан под скипетром христианского короля-сакса, где будут говорить на языке саксов. Сам себя Альфред называл королем всего говорящего по-английски народа. Это не совсем то, что быть королем Инглаланда, но эта мечта, мечта об объединенной стране, постепенно обретала плоть.

Однако, чтобы полностью осуществить ее, следовало покорить норманнов и данов в Нортумбрии, а именно это Этельфлэд отказывалась делать. Опасалась она не риска, скорее неудовольствия своего брата и Церкви. Уэссекс был гораздо богаче истерзанной войной Мерсии. Западносаксонское серебро помогало содержать войско Этельфлэд и вливалось в мерсийские церкви. Кроме того, Эдуард не желал, чтобы сестра снискала славу правительницы более великой, нежели он сам. Если уж вторжение в Нортумбрию состоится, то армию должен возглавить он, король Уэссекса, ему же достанется и вся слава. Поэтому Эдуард запретил сестре идти на Нортумбрию без него. Этельфлэд, осознавая свою зависимость от золота брата, не хотела злить его и довольствовалась возвратом земель Северной Мерсии. Придет время, говаривала она мне, и объединенные полки Мерсии и Уэссекса с победой выйдут к шотландским границам, и, когда это произойдет, возникнет новая страна: не Уэссекс, не Мерсия, не Восточная Англия и не Нортумбрия, но Инглаланд.

Все это вполне могло случиться, но для меня – слишком долго. Я старел. Меня мучила ломота в костях, а в бороде – полно седых волос. Зато в сердце жила старая мечта – получить Беббанбург. Беббанбург – мой. Я был и остаюсь владетелем Беббанбурга.

Крепость принадлежала моему отцу и отцу моего отца и будет принадлежать моему сыну и сыну моего сына. Беббанбург расположен далеко от границ Нортумбрии. Чтобы осадить его, отбить у моего двоюродного брата, отец которого и украл у меня крепость, мне необходимо оказаться в Нортумбрии. Осада требовалась длительная, а как ее вести, если тебя окружает орда злобных норманнов и мстительных данов? Один раз я уже пытался захватить Беббанбург, подобравшись к крепости с моря, но предприятие провалилось. В следующий раз, дал себе слово я, у меня будет целая армия, но, чтобы привести ее, сначала следовало очистить окрестности от врагов, то есть разбить владеющих теми землями северян. Мне нужно вторгнуться в Нортумбрию.

А значит, мне требовалось войско.

Когда я легкомысленно сболтнул Финану, что моим подарком, призванным задобрить Этельфлэд, станет Эофервик, мне в голову пришла смутная идея, каким образом очистить город от сил Рагналла.

И вот теперь, совершенно внезапно, эта идея приобрела ясность.

Я хочу Беббанбург. Чтобы добыть его, нужно разбить северян в Нортумбрии, а чтобы разбить их, мне требуется армия.

И если Этельфлэд не позволяет мне использовать мерсийскую армию, я воспользуюсь армией Рагналла.

* * *

Крепость Сигтригра представляла собой почти что остров – горб каменистой земли с крутыми склонами, вырастающий из вод залива и защищенный от атак с моря рифами, островками и скалами. Подход со стороны материка оказался еще труднее. Единственный путь к этой горбатой скале пролегал через низкий и узкий перешеек, ширина которого едва позволяла построиться в ряд шестерым. Даже миновав перешеек, нападающие вынуждены будут одолеть резкий подъем, ведущий к форту Сигтригра. Такой же подъем поджидал за узким пляжем и всех охотников идти на приступ со стороны моря. Чтобы добраться до этого пляжа, кораблю пришлось бы пройти каналом, описывающим с юга дугу. И стоило пришельцам спрыгнуть с носа корабля, как они упирались в высокие утесы и отвесные склоны, на которых располагались защитники. Мыс напоминал Беббанбург – место, способное охладить пыл любого нападающего. Только в отличие от Беббанбурга тут не было стен, потому что они не требовались.

«Сэброга» подошла к форту с юга, осторожно нащупывая путь между подводными рифами и камнями. Гербрухт стоял на носу, мерил глубину веслом и сообщал криком, если лопасть ударялась о скалу. Я отрядил всего двенадцать гребцов, и больше не требовалось, потому что идти на скорости мы опасались, вынуждены были осторожно лавировать.

Гарнизон Сигтригра заметил корабль, битком набитый воинами, сверкающий оружием и похваляющийся большой красной секирой Рагналла на штевне. Защитники форта узнают «Сэброгу» и решат, что Рагналл либо сам пришел прикончить их, либо послал одного из самых надежных вождей своего войска. Я смотрел, как гарнизон крепости строит «стену щитов» на склоне, и слушал резкий стук клинков об ивовые щиты. Флаг Сигтригра – красная секира, как и у его брата, – развевался выше по склону холма, и мне показалось, что я вижу стоящую под ним Стиорру. Ее супруг, светлые волосы которого горели на солнце, протиснулся через «стену щитов» и пробежал полпути к пляжу.

– Приходите и умирайте! – гаркнул он с верхушки одного из многочисленных на мысе утесов. – Присоединяйтесь к своим приятелям!

Он взмахнул обнаженным мечом, и я увидел, что по камням вдоль берега разложены человеческие головы. Как я приветствовал Рагналла отрубленными головами на Эдс-Байриге, таким же образом и Сигтригр встречал посетителей своего приюта.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»