Жаркое из шефа Невеличка Ася

Глава 9. Рыцарь на бедном конце

Глава 9. Рыцарь на бедном конце

Ян

Семен похерил мои планы.

Почему я не удивлен, что все, что я так усердно планирую — херится?

Домой возвращаться не захотел, вызвал службу по уборке, а сам закрылся в кабинете над рестораном. В душе тянуло какое-то невыполненное дело.

Я пытался нащупать причину неудовлетворенного состояния.

Семен? Ну да, он подгадил, но к паршивому настроению не имел никакого отношения.

Костя? Уже ближе. Я только при одном упоминании его чувствую свербящее чувство ненависти. С чего бы?

Мне не понравилось, как он трепал Дана за грудки. Никто не позволил бы ему устроить потасовку на съемочной площадке, но сама его злость к беззащитному Дану настораживала.

Кто помешает Косте разобраться с Даном позднее? Без камер?

От этой мысли озноб пробежался по спине.

Я машинально придвинул новый ноут, нашел иконку онлайн-соединения и включил камеры.

Участники собрались на кухне, что-то выясняя между собой. Я видел только два лагеря. И это не привычное разделение на мальчиков и девочек. Нет. Сегодня все участники явно противостояли только двум — Косте и Дану.

Мне просто любопытно, Дан не может обойтись без приключений? Ну как он снова оказался в центре конфликта?!

Я не мог найти кнопку включения звука. Неужели придется снова звать Кирилла?

Пока тыкал в каждую, в попытке услышать суть скандала, что-то нажал и трансляция вообще пропала.

Я поспешно попытался восстановить картинку. Выключил и снова запустил программу, но ничего не восстановилось.

Черт! Я стер что ли все?

Мне нужен был только звук… Какого хрена?

Когда я под диктовку Кирилла все же подключился к камерам и даже настроил звук, все уже разошлись и кто парами, кто по одиночке отдыхали в своих комнатах.

Я лихорадочно переключал камеры в поисках Дана. Его нигде не было. И мне было бы все равно, но я не мог найти и Костю! А вот это настораживало.

Где, мать, их носит?

И все же ни одна камера не захватывала этих двоих.

Тревога перешла на физический уровень. У меня словно узел завязался в солнечном сплетении.

Где у нас не стоят камеры?

В туалете и душевых.

А где ближайшие камеры?

В умывалке, в прачечной и коридоре.

Я дрожащими пальцами переключал камеры и прислушивался к звукам. Состояние было такое, что как бы не сорваться и не бежать в общежитие, чтобы лично проверить, что Дан в безопасности.

И тут меня накрыло. Звук одной из камер донес звук возни и тяжелого дыхания…

Что это? Какого хрена? Неужели…

— Пусти!..

— Какая тебе разница, кто тебя трахнет, если за деньги?

Это они!

И я сорвался, плевав на собственное правило никогда не входить в общежитие участников! Второй раз нарушая его из-за Дана.

Я влетел на второй этаж и сразу запутался в лабиринте коридоров. Клубничка взвизгнула, когда я на нее налетел:

— Душевые где?

И помчался дальше по направлению ее пальца.

Когда я ворвался в общую душевую там никого не было. А я только по картинкам с видеокамер понял, что это помещение для женщин. Мне же надо попасть в мужскую.

Выбежал и тупо стал распахивать все двери которые встречал на пути, подняв на ноги весь курятник.

— Ян Станиславович!

Дверь нараспашку — за ней прачечная. Не то.

— Что вы делаете?

Следующая умывалка. Я рядом. Ворвался туда и сразу подбежал к следующей двери. За ней даже через шум за спиной слышно возню парней.

Мне понадобилось меньше минуты, чтобы отсечь ненужных свидетелей, закрыв перед их любопытными носами дверь, и распахнуть ту, за которой…

Я не сразу оценил, что происходит.

Может я лезу не в свое дело? Может это их игра для двоих?

Но взгляд уже выхватывает перегнутого через стойку Дана, полуспущенные штаны и красный отпечаток мужской руки на бледной ягодице.

— П-пусти!

Глухой, прерывающийся шепот, и я вижу попытки сопротивления Дана.

Только потом замечаю, как Костя скрутил ему руки, удерживая за тонкие запястья, как вдавливает лицо Дана в стопку полотенец, из-за чего тот так глухо и невнятно хрипит. И этого мне достаточно, чтобы без предупреждения размахнуться и впечатать кулаком в морду насильника.

Удар. И Костя отлетает к стене напротив.

Еще удар. И кровь из разбитого носа уродливым узором стекает по кафелю.

Я разворачиваюсь и смотрю на скулящего, забивающегося в угол Дана. Он уже натянул штаны по самые подмышки и теперь закрывает руками кривящийся в рыданиях рот.

— Собрал шмотки и свалил отсюда. Сейчас же, — глухо произношу я, ставя жирную точку еще на одной карьере.

Костя ретировался, а в дверь снова сунулись любопытные. Пришлось второй раз захлопнуть дверь, чтобы отрезать себя и Дана ненадолго от всех.

Дан продолжал тихо рыдать в ладони.

О чем его спрашивать?

В состоянии ли он говорить?

Но в груди разрасталась потребность подойти, обнять, утешить в конце концов…

— Ты сам не мог дать ему в морду? Или не хотел? — угрюмо спросил я.

— Н-не мог… Я не ожидал…

И снова слезы.

Обнимать его точно не буду, иначе второго наезда Дан просто не вынесет.

— Идем.

— Куда?

— Поспишь в моем кабинете сегодня.

Я протянул Дану руку и вздрогнул, когда тот вложил в нее свою.

Обхватил тонкие, нежные, влажные от слез пальцы и потянул вверх, помогая Дану встать.

Ну что за недоразумение, господи? Как с такими пальчиками, с такими запястьями можно вообще руку в кулак сжать? Не то что дать отпор…

Дан встал рядом и очень близко ко мне.

Я с трудом перевел дыхание и сглотнул тугой комок, чтобы не поддаться импульсу и не прижать парня к себе.

Очень странно… Рядом с ним вообще не возникало мыслей, что мы одного пола. Скорее разум, или то, что от него осталось, заполняли другие эмоции. Желание обнять, защитить, утешить…

Утащить в берлогу и выебать самому!

Черт!

Я сделал шаг назад, но тут Дан поднял на меня свои большие влажные глаза.

— Я не пойду… Не надо. Спасибо.

— Останешься в комнате с парнями? — нахмурился я.

Дан кивнул.

— Костя же уйдет? А другие мне не угрожают.

О, да. Костя уйдет! Так быстро, чтобы я даже в архиве его не видел!

— Ну смотри. Я вряд ли смогу сидеть перед камерами круглосуточно и охранять тебя.

Дан вздрогнул и опять посмотрел на меня своими большими глазами:

— Охран-нять меня? М-меня охранять не надо… Я сам…

— Да-да, сам, — фыркнул я и открыл дверь, выпуская парня наружу.

Но он и тут ослушался.

— Я приведу себя в порядок и приду…

— Конечно.

Пока я наблюдал, как Костя собирает вещи, и провожал его к выходу — Дан не появлялся. А я все тянул время. Все ждал, что увижу его перед тем, как свалить домой.

— Ян Станиславович? — в дверях меня поймала Клубничка. — А чай с нами попить не хотите?

Вот еще один повод задержаться.

— Хочу.

Непринужденная обстановка за столом на кухне усугублялась только моим угрюмым молчанием и появлением, наконец-то, заплаканного Дана.

Обстановка накалилась, зато я расслабился и улыбнулся:

— Садись, выпей чая. Девчонки как раз делятся секретами успешного обслуживания вечера. Что ты об этом думаешь?

Ева

После изгнания Кости жизнь как-то наладилась сама собой.

Мне назначили психолога. Она поговорила со мной о насилии, о состоянии жертвы. Подчеркнула важность доверия. Посоветовала открывать свои страхи человеку, которому я доверяю.

На ум первым пришел Ян Заславский. Ему я доверяю.

И ему же я лгу.

Вряд ли он подойдет на роль рыцаря в сверкающих доспехах на белом коне!

Но помечтать было приятно.

Я боялась, что меня и дальше будут выживать из коллектива, но парни как-то разом решили, что во всем виноват Костя, что именно он меня заставлял и склонял к гейству.

Можно было ожидать подставы со стороны Васи, но тот неожиданно увлекся Ангелиной. Они выжили Катю из спальни к другим девочкам и оккупировали личные апартаменты под себя. В общежитие парней остались только Андрей и я.

С уходом Кости Андрей взял надо мной шефство и в первый же вечер обслуживания уговорил Михаила поставить меня на мясо.

Я очень нервничала. Сначала раскладывала салаты и горячую закуску. Потом без перерыва перешла на горячий цех.

— Дан! — тут же заорал Заславский, так что я подпрыгнула.

— Да, шеф?

— Справишься?

От сердца отлегло. Я видела по его глазам, что он доволен моей работой. Уж если я еще и на новой для себя секции не подведу его, значит оправдаю доверие.

Доверие.

Если между нами оно сложится, то я смогу признаться. А он не разозлится и не выгонит меня.

— Да, шеф!

— Новый заказ! — без всяких переходов громко проговорил Заславский. — Два мяса, две рыбы. Четырнадцатый столик.

— Есть, шеф!

Я взялась за мясо. Вася заколдовал над гарнирами. Андрей готовил рыбу.

Мы отлично сработались. Помня о времени, четко определяя срок, когда подключается к процессу следующий.

И тут меня как ударило:

— Шеф! Шеф! Вы про степень прожарки не сказали!

Ян нахмурился, когда повернулся ко мне.

— Не сказал. В чеке не отмечено. Молодец, Дан! Сейчас уточним.

Он позвал администратора ресторана и мне вовремя сообщили, какой прожарки должны быть оба стейка. Но никакого удивления. Наши всегда предпочитали хорошую прожарку.

В отличие от нас, у девочек что-то не ладилось. Нам оставалось закрыть всего пять столиков и перейти к десертам, когда Заславский, буквально метая гром и молнии, вернулся на нашу кухню и добавил еще восемь чеков:

— Закрываем дополнительно столики розовой команды, — оповестил он, а мы только устало переглянулись:

— Да, шеф.

Два мяса. Три мясо. Одно слабой прожарки и два средней. Три мяса. Переделываем, потому что Вася прохлопал гарнир и тот пригорел.

От усталости у меня тряслись руки, но ответственность и самое главное кураж от того, что все получалось, кружили голову и вдохновляли.

— Парни! Молодцы! Кто остается на десертах?

Андрей и Вася синхронно повернули головы на меня.

Я выдавила улыбку и подняла руку.

Я. Ну кто же еще?

— Дан, к печи и холодильнику. Андрей и Вася прибирают кухню.

И работа снова закипела.

Внутри все пело, ведь все получалось. Ведь я справилась с тремя секциями, как настоящий профессионал!

Но это была последняя песня перетянутой струны.

Когда Ян Заславский закрыл вечер и отпустил нас, во мне что-то лопнуло и я сломалась. Меня перестали трогать эмоции. Я не радовалась успешному вечеру и не переживала, что уйдет кто-то из девочек.

Я не ловила взгляды Яна, в надежде увидеть одобрение и гордость. Меня накрыло от усталости и я отсчитывала минуты до отбоя.

Спать. Спать. И только спать. Больше ни о чем думать не могла.

Зато Вася волновался, когда номинировали Ангелину вместе с Машей. Я бы тоже по-хорошему хотела, чтобы ушла Маша, а Вася не возвращался в нашу комнату. Спать вдвоем с Андреем было как-то спокойнее.

— Маша, твое время вышло на кухне. Отдай мне фартук.

Радость смешанная с горечью — это странная смесь, но я почти ничего не испытывала. Вот сейчас Заславский нас отпустит…

— Встаньте все передо мной. Голубая команда, прошу, встаньте вместе в девушками.

Что еще?

Мы недоуменно переглянулись, но быстро встали в ряд перед шефом.

— Вас осталось шесть участников. Половина от тех, что пришли на шоу. Значит, вы оказались сильнее. Лучше. Профессиональнее… Вы достойны носить черные фартуки!

О. Мой. Бог!

Вот эту радость я прочувствовала до слез!

Я ревела как все!

Обнималась со всеми.

Хлопала в ладоши от какого-то невероятного счастья. У меня осталось только пять противников, которых нужно превзойти! Пять! И победа более реальна, чем я думала!

— Завтра еще один участник покинет нас. А сейчас идите спать.

Но мы замешкались. Операторы еще работали, хотя по команде режиссера было понятно, что съемка вечера завершена.

— Завтра? А выспаться? Нам бы хоть немного отдохнуть, шеф, — заговорил с Заславским Вася.