Жаркое из шефа Невеличка Ася

Опять?

Алла развернулась и ушла в дом, хлопнув стеклянной дверью до неприятного дребезжания.

Я рухнул на спинку плетеного кресла, накрытого пледом и закрыл глаза.

К черту все.

Как не старался разобраться в ситуации, или принять ее со всеми вытекающими, нихрена не вышло.

Отправил сообщение домработнице, что утром надо убрать остатки пикника в саду. Встал, чтобы пойти в душ и спать, но инстинктивно набрал дежурного в общежитии.

— Доброй ночи… Э-э… Дан вернулся?

— Доброй, Ян Станиславович. Нет еще. У него же отгул до утра. Думаю переночует в отеле с родней и придет уже после завтрака.

— В смысле?.. А, ну да… Хотя нет. Если он придет, сообщите мне. Даже если поздно ночью.

— Ладно.

— Да… Я буду ждать. И вообще, не стоит отпускать участников с шоу. Вдруг в городе потеряются?

— Да что вы, Ян Станиславович! За ним оплаченное такси прислали! Вряд ли потеряется, если его доставят по адресу.

— А обратно? — не мог успокоиться я.

— Наверное и обратно такси вызовут.

— Наверное. В общем, сразу позвони!

Я закончил звонок и тяжело выдохнул.

Где же ты, Данила, бродишь? Какого хрена не вернулся в общежитие?

Самое скверное, телефон ему не выдали. И денег при нем скорее всего не было.

Я набрал такси и попросил проверить, не отвез ли тот водитель клиента еще куда?

— Нет, господин Заславский. Пассажир вышел по указанному вами адресу и такси уехало на следующий вызов.

— Спасибо… А на этот адрес или поблизости не было другого заказа?

— Боюсь, такие сведения мы не разглашаем.

— Мне не нужны сведения о соседях. Мой гость буквально в течении пяти-десяти минут не вызывал такси, чтобы уехать?

— Хм… Минуту, проверю. Нет. В ваш район не выезжала ни одна наша машина.

— Спасибо. Извините за беспокойство.

— Конечно. Мы всегда рады вашим заказам. Доброй ночи.

Я чуть не взвыл.

Где ты, Дан?

Где мне тебя теперь искать?

Сон вылетел из головы моментально.

Черт побери, что делать?

Ева

За день, в котором не было конкурсов, мы отдохнули и выспались. Более того, нас обрадовали, что шефа не будет на шоу целых два дня!

За это время нам предложили заняться уборкой и отдыхом, потому что потом пообещали чуть ли не круглосуточный график съемок.

На уборку конечно все забили, и отрывались кто с пивом, кто с коктейлями.

После ухода Кости и образования новой парочки влюбленных, атмосфера в доме поменялась. Стала более уютная, что ли.

Я разговорилась с Кариной. По возрасту она была как моя мама, и мне оказалось очень легко делиться с ней переживаниями из-за операции.

Тем неожиданнее стало известие вечером, что мама приехала ко мне. И меня отпускают на весь вечер с ней повидаться.

Так сильно я еще никогда не нервничала. Мне нужно было убедиться, что у нее все есть, что Степан Александрович дал ей достаточно денег. А еще узнать куда ее положат, когда прооперируют и самое главное, когда выпишут.

Я надеялась, что Заславский войдет в мою ситуацию и отпустит к маме в больницу.

Карина на всякий случай дала мне пятьсот рублей, чтобы я смогла обратно вернуться. Я сама прихватила те деньги, что у меня оставались. Еще подумала, что поделюсь с мамой. Мне же на шоу деньги и не нужны. Нас тут кормят бесплатно. А в конце шоу я вообще получу огромный приз.

В общем, села я в такси с большими планами на будущее, пока меня не привезли в загородный коттеджный поселок.

Здесь моя мама точно находиться не могла…

— А вы адресом не ошиблись?

Я ругала себя последними словами, что залезла в такси и не посмотрела номер, не спросила кто заказал и куда! А ведь это огромный город. Тут каждый день сотнями похищают хороших девушек…

Я посмотрела вниз на свои выходные джинсы и поправилась: и мальчиков тоже. Хотя сути это не меняет.

— Заказ от Яна Заславского. К этому дому. Оплачено авансом. Приехали. Хорошего вечера.

Я вышла из такси, с недоумением провожая его взглядом.

Водитель не шутил. Он доставил и уехал. Но… Кто тогда пошутил? Шеф?

А он может?

Пока я шла по подъездной дорожке, оглядывая ухоженную лужайку и крепкий большой дом передо мной, в голове роились сомнения.

А вдруг это розыгрыш? Чтобы Ян вытащил меня из общежития к себе домой? Зачем?

А вдруг это не дом Яна? Почему я так уверена, что он тут живет? Может тут меня схватит сообщник таксиста?

Я подошла к двери и застыла в поисках звонка. Когда его не нашла, робко постучала. Никто не ответил. Дом же большой — неудивительно, если меня даже не услышали.

И тут из-за двери раздался мужской пробирающий рык и мучительный женский стон.

Боже! Там кого-то убивают!

Я не дала себе даже подумать, как ринулась на помощь. Толкнула дверь, совсем не ожидая, что она открыта и так легко поддастся.

Но когда я ввалилась в огромную прихожую, застыла, потрясенная увиденным.

Здесь никого не убивали…

Но наверное лучше бы убили.

Меня.

Я не сразу поняла, что мужчина, стоящий спиной ко мне с шикарной прокачанной задницей — Ян Заславский. Его шею обвивали белые ухоженные женские руки, по-хозяйски зарываясь в отросшие волосы шефа.

Голые ноги обвивали его талию, сцепившись лодыжками за его спиной.

Женщина даже не сняла босоножек на ужасно тонкой и длинной шпильке.

Шеф держал ее у стены и дико, с рыком вбивался в ее тело, а она как-то ненатурально и громко стонала. Я в жизни бы не поверила, что она что-то чувствует.

А вот я чувствовала… То что мне совсем не положено чувствовать.

Тело горело, внутренности сводило от желания. Я жадно разглядывала то, что не должна была видеть. Пошло сводила бедра, вздрагивая от импульсов между ног.

Но в душе назревала черная саднящая горечь… Чего-то неправильного… Болезненного…

Я заставила себя отвернуться. И тогда обида перекрыла все другие испытываемые чувства. Сделала еще усилие и вышла за порог. Остановилась.

Что происходит?

Зачем он заказал такси и привез меня сюда? Чтобы я увидела?

Зачем?

Я отошла от дома, не в состоянии соображать. ВО мне просто бурлили противоречивые чувства.

Что теперь делать — вернуться в общежитие?

Выждать приличное время и снова заглянуть в дом, выяснить, как я очутилась здесь?

Я только на минуту представила, что мне придется столкнуться и заговорить с Яном, который только что занимался сексом не со мной, и…

Нет. Это выше моих сил!

Засосало под ложечкой, и я поняла, что чудовищно хочу напиться. Так напиться, чтобы разобраться с тем, что меня гложет. Или утопить все чувства и не разрываться от боли.

Я решительно дошагала до шлагбаума и спросила охранника, где здесь ближайший бар. К счастью, далеко идти не пришлось. В паре километров по трассе была парковка для дальнобойщиков и несколько придорожных кафе.

Когда я заказывала первую бутылку вина, я не думала, как буду добираться до общежития. Я очень хотела залить свое горе и обиду.

После второй я вспомнила про наш поцелуй и сообразила, что Ян мне что-то пытался доказать своим сексом. Но что?

Что он не гей? Так я и сама знаю.

Что поцелуй был ошибкой?.. Ну, это обидно, но он был самым классным в моей жизни!

После третьей… Хотя это уже было не вино…

А зря.

После третьей я уже помнила все урывками.

Ругалась хозяйка, а я клялась, что могу приготовить ей самое шикарное блюдо из остатков путассу в кошачьей миске.

Потом меня вывернуло.

Ага, потом, кажется, приехали полицейские, но меня везти отказались.

— У нас не медвытрезвитель. Звоните в скорую!

Потом меня вывернуло на полицейского…

И еще раз в их машине.

Как же мне было плохо! По-моему, хуже, чем когда я увидела крепкий зад Заславского!

Об этом я молчать не могла. Ребята в форме переглянулись и посадили меня за решетку к женщинам.

Вот там память окончательно оборвалась.

Кажется я заснула на мягкой груди путаны, а она гладила мои волосы и спрашивала про деньги.

Голова издала противный звон от зычного голоса Заславского:

— А почему он сидит в женской камере?

Я еле-еле продрала глаза и снова почувствовала боль в сердце.

Все же я мало выпила.

Недостаточно, чтобы вытравить шефа из себя.

— Я заплачу все штрафы. Выпускайте.

Я молчала всю дорогу.

Заславский сидел за рулем своей навороченной машины и излишне внимательно всматривался в дорогу.

И тоже молчал.

На светофоре проверила карманы и выругалась. Деньги пропали… Так стало досадно. Но я не запомнила, оставила ли я их все в кафе, или ночные соседки вытащили из карманов, пока спала.

— Наверное, я должен объясниться, — внезапно заговорил шеф, тронув машину в медленно ползущем потоке.

— Не стоит, — пробормотала я, отвернувшись к окну. — Я все понял.

— Хорошо… Может так даже лучше…

Больше мы не говорили.

Заславский высадил меня у “Пылающей кухни”, бросив в спину, что компенсирует, и уехал.

А я…

Я снова хотела напиться, свалиться в постель и не подниматься неделю.

Но внезапно объявили, что будем снимать конкурс, поэтому я полчаса простояла под душем, пытаясь прийти в себя.

После обеда нас всех созвали на кухню.

Я не хотела смотреть на шефа. Мне было неприятно. А он как назло был свеж, позитивен и красив как бог.

Ненавижу!

— На кону черные фартуки. Сегодня вы будете готовить блюдо на выбор. Что поразит меня в самое сердце. У вас тридцать пять минут и удача!

Наверное все были готовы поразить шефа в сердце, а мне дико хотелось досадить ему. И я, черт побери, знала, что буду готовить.

Точнее печь!

Запрещенные им булочки.

Голова гудела, но это было мое коронное блюда, напортачить с ним я бы не смогла, даже если бы захотела.

Заславский как будто тоже избегал меня. Если к другим участникам уже по два раза сунул нос в кастрюли и сковородки, то меня обходил по радиусу, пока я месила тесто, раскладывала по формочкам, варила карамель и глазурь.

А потом по кухне разлился аромат выпечки, и шеф потянул носом.

Я видела, как он растерялся. Сначала нахмурился. Потом смешался, но все равно не смог проигнорировать, когда остальные нервно оглядывались на меня и ждали реакции Заславского.

— Булочки! — выплюнул он. — Я же запретил печь булочки, Дан!

Я отбросила полотенце и встала, стараясь выглядеть уверенной, хотя уже сама себя корила, что решила бросить вызов Заславскому.

Эмоции эмоциями, а шоу и победу на нем никто не отменял.

Ну что мне даст ссора с шефом? Какую справедливость и возмездие я ищу, если он ничего мне не обещал? Если он не ожидал моего приезда? А вдруг его, как и меня просто подставили?

Ну почему я не выслушала его объяснения в машине?

— Вы запретили их печь в общежитии. Про конкурс, особенно важный для победы, речи не было!

Мне показалось, что он даже выдохнул с облегчением. Но может показалось.

Заславский решительно направился ко мне, и я сдулась.

Стоять так близко к нему… Не думать о том, что я видела… Не думать о поцелуях… О сексе… Обо все остальном не думать тоже…

Но разве такое возможно?

Пока он втягивал запах моих булочек, пробовал на вкус карамель и глазурь, я вдыхала запах его геля для душа, тонкой нотки мятной зубной пасты и крема после бритья.

Все, на чем я могла сосредоточиться, это чтобы не обнять его за шею, зарыться пальцами в шевелюру, обхватить бедрами талию, тесно прижимаясь к его телу, и…

— Если на вкус будет так же бомбически, как на запах, ты получишь фартук первым.

На это я и надеялась… И на кое-что другое.

Но спрятала руки за спину и отступила на шаг, чтобы не сделать ошибку.

Хочу фартук. Хочу финал. Хочу победу!

И очень хочу Яна…

Глава 11. Удар

Глава 11. Удар

Ян

Ничего не проходит бесследно.

Это я понял, когда после бессонной ночи поиска Дана собирался на съемку под испепеляющие взгляды Аллы.

Ну что она сделает? Снова обидится и уедет? Сядет на лайнер и отправится в кругосветное путешествие на восемьдесят дней?

Я тоже игнорировал ее, полагая, что за день она немного отойдет и вечером будет готова поговорить серьезно.

А если честно… Моя голова была забита совершенно другими мыслями. И я боялся, что к концу дня тоже буду готов к серьезному разговору, но совершенно неожиданному для Аллы.

В общем, всему должно быть свое время.

Сейчас время извинений перед Даном.

Но тот как нарочно нарывался! У меня голова кружилась от запаха сдобных булочек. Приложить бы его крепкой ладонью по заднице за это дерганье усов.

— Чего ты какой дерганный? — это даже режиссер заметил.

— Не выспался, — огрызнулся я, но тот не дал мне отойти. — Из-за мелкого что ли?

— Кого?

— Митрохина?

Я кивнул. Ага, студия слухами полнится. Плохо. Уж не проговорился ли он, что ездил на вечер ко мне? А про подсмотренный секс теперь тоже вся съемочная группа знает?

Если можно завестись еще сильнее, то я был на пределе.

— Время! — гаркнул я и сжал челюсть, терпя работу гримера, который поправлял потекший макияж.

Участники быстро раскладывали готовые блюда по тарелкам, а я сжимал челюсти и сжимал торчащий член рукой.

Ну как тут работать, в самом деле? Бесит.

На сегодняшний отбор я пригласил своего друга мастер-шефа Григория Орлова, который стажировался со мной во Франции, но по возвращению занял не ресторанную нишу, а фаст-фуда. Может потому, что мы не конкурировали, до сих пор сохранили дружеские отношения.

Я представил Орлова, и мы начали дегустацию блюд.

Все мужчины преимущественно представили мясные блюда, стейки разной степени прожарки. Выбирать приходилось исключительно по качеству приготовленного соуса и технически правильно подобранного гарнира.

Я переглядывался с Орловым по взгляду понимая, какие ошибки и достоинства он подмечает в блюдах.

Дана я умышленно не вызвал, переключившись на женскую команду. Григорий заметил и криво усмехнулся.

Ничего-ничего, доберемся до десерта, я посмотрю, как он будет лыбу давить с не вовремя начавшейся эрекцией!

Я ответил ему привычным оскалом.

От Клубнички я конечно ждал что угодно, но только не салата. Неужели пришло время расстаться?

Но Григорий стал расточать Ангелине комплименты по технике нарезки овощей и зелени и захвалил приправу для салата. Я нахмурился, но вынужден был попробовать и признать, что с заправкой Клубничка постаралась.

— Молодец, — похвалил я, кажется выдав голосом, что в целом разочарован блюдом, но она все равно похоже останется стараниями очарованного Орлова.

— Ты участниц на вечер не выпускаешь? — прошептал он мне на ухо, разглядывая покачивающиеся бедра Ангелины. — В качестве поощрительного приза?

— Приза кому? Тебе, старый котяра?

Орлов заржал, а я позвал Карину. Мамушка задержалась дольше, чем я прогнозировал, но это все из-за непредвиденных уходов других участников, которых я никак не мог оставить на своей кухне.

— Жаркое?

Мы переглянулись с Орловым.

Тут надо быть проверенным и самоуверенным асом, чтобы с домашним блюдом выходить на конкурс отбора в команду черных.

К сожалению, и качество подкачало. За полчаса мясо не разварится даже в скороварке. И картофель получился водянистым, потому что мясной бульон не успел стать насыщенным.

Я разочарованно отложил приборы и посмотрел на Карину. Глаза у той уже были на мокром месте. Она догадалась.

— Это было… рискованное блюдо. За тридцать минут ни один шеф-повар не сможет сделать отличное жаркое при всех своих умениях.

Мамушка кивнула:

— Я понимаю, шеф.

Орлов промолчал. Он не знал взаимоотношений между участниками, но по внезапно притихшему коллективу, понял, что Карина в нем важный человек.

Она отошла, мы попробовали блюдо Кати, которая с момента старта шоу очень подросла в профессиональном плане. И дошла очередь до булочек.

— Ты спецом напоследок ее оставил? — шепнул Орлов, а я нахмурился, он про Катю?

— Напоследок я оставил десерт. Мне очень интересно твое мнение, — честно признался я и поманил к себе Дана.

— У тебя новая фишка перемешивать команды?

Гриша не унимался, зато Дан поднял на него зашуганные глаза…

Они знакомы?

У меня из глубины поднялась такая волна негатива!

Откуда Орлов мог знать Дана? Я его вообще из глубинки привез, где даже фаст-фуда не знают!

Или он намекает, что я стал толерантнее, раз беру на шоу геев?

Я молча придвинул к нему тарелку с булочкой и стал наблюдать, зная, что если сам откушу хоть кусок, мне сорвет крышу. Пусть лучше судьбу Дана решает Гриша.

Тот словно специально тянул время. Сначала разделил вилкой булочку и посмотрел структуру.

— Хотели получить кекс?

В ушах прозвучало, как секс. Сердце как-то рвано сделало последний удар и погнало кровь в известном направлении.

Я очень хотел, давно хотел, но почему он спрашивает Дана?

Уши от давления заложило, лицо пылало, я поедал глазами краснеющего парня, который бегал глазами от меня к Орлову и обратно.

— Жри уже, — еле выдавил я, чувствуя, что сейчас взорвусь.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » ... »»