Величайший блеф. Как я научилась быть внимательной, владеть собой и побеждать Конникова Мария

И вот, сидя в номере дрянного бейрутского отеля и играя в игру, не приносившую особого удовольствия, Славин начал размышлять об играх – особенно таких, где сплетаются удача и мастерство, где результат ваших действий неразрывно связан с белым шумом неконтролируемых событий. Он и раньше думал об этом, но лишь в те дни задумался по-настоящему глубоко.

– Именно тогда мне пришло в голову, что игры – это способ понять удачу, – говорит он. – В играх можно пощупать удачу и сказать: “Да, она существует”. И я считаю, это необходимо людям, и каждому в отдельности, и нам всем сообща. – Он ненадолго задумывается. – Если отдельный человек отрицает везение, он начинает думать, что мы обладаем гораздо большей властью над своей жизнью, чем на самом деле.

Игры дают нам шанс противостоять удаче так, чтобы потом осмыслить это применительно к жизни гораздо глубже, чем обычно принуждают нас обстоятельства. И порой именно те игры, где роль случая очевидна и прозрачна, заставляют нас лучше всего понять, как далеко простирается наша возможность управлять своей жизнью – и где она заканчивается.

* * *

Чтобы понять, как выглядит удача, когда люди поклоняются ей, держат ее в руках, воплощают ее, достаточно отправиться в Макао. Если Вегас – город, которого не должно было быть, то Котай и подавно. Он построен с нуля на землях, намытых в океане специально ради его появления. И теперь именно там располагается эпицентр азартных игр в Восточном полушарии, а по мнению некоторых – и во всем мире.

Многие месяцы все вокруг твердили мне: чтобы понять истинную суть покера, битву умения и случая, бурлящую в его глубинах, необходимо поездить по миру. Макао – это как Вегас в прошлом, только более энергичный, более настоящий, более примитивный. Я старалась не слушать эти советы, потому что боялась того, что меня может там ждать. Азартные игры, по-настоящему азартные, а не такие, как покер высшей лиги – к нему я уже успела привыкнуть, – пугают меня. А еще меня пугает то, что многие люди, которых я уважаю, профессиональные игроки, которых я считаю своими друзьями, с радостью ныряют в пучины азарта. Я пришла в покер, чтобы доказать: я могу при помощи воли и разума взять верх над случаем. Но Макао демонстрирует другую часть уравнения: единственный способ принять роль случая в жизни – это полностью отдаться на его волю и во всю глотку петь ему хвалы у алтаря. Макао – мир азартных игроков. Поэтому, если я хотела проверить, насколько далеко простирается моя иллюзорная свобода воли, пожалуй, рано или поздно мне пришлось бы оказаться здесь. Это мой способ понять и принять удачу.

Кажется логичным, что поездка в Котай – это путешествие не только в пространстве, но и во времени. Сначала один из самых продолжительных перелетов, из Нью-Йорка в Гонконг, потом четыре часа на пароме через Южно-Китайское море, и вы попадаете в Старый Макао, после чего остается только пересечь весь остров, чтобы очутиться в Котае, его новом азартном центре притяжения. Город Грез – огромный самостоятельный комплекс отелей, ресторанов и развлекательных центров – выглядит как странный, почти инопланетный Вегас. Все те же отели и копии мировых достопримечательностей, но выполненные с марсианским размахом. Влажный и неподвижный воздух, которым тяжело дышать, легкая вонь канализации – отель через улицу только открылся, а там уже, похоже, проблемы. Футуристические конструкции. И ощущение, что под всем этим лоском что-то таится, причем что-то такое, что лучше не вытаскивать на поверхность.

Это Вегас, только больше и просторнее, и начисто лишенный всего того, что делает жизнь в Вегасе сносной. Весь крупный бизнес на месте. Казино The Venetian – крупнейшее в мире. Его прибыль за год превышает ВВП многих стран.

Но все прочие приметы Вегаса странным образом отсутствуют. Тут мало шоу – гораздо меньше, чем азартных игр. Нет, они стараются что-то сделать, Китай даже поставил условием для обновления лицензии казино (многим заведениям это предстоит в 2022 году), чтобы оно продемонстрировало усилия по созданию неазартных развлечений. Они хотят сделать ребрендинг Макао как райского места для семейного отдыха. Но как раз услуги для такого отдыха сегодня здесь полностью отсутствуют. Любому бизнесу, не имеющему прямого отношения к азартным играм, выжить тут непросто. Компания Wynn попыталась открыть тут один из своих ночных клубов Tryst, он продержался четыре месяца. Сейчас в этом зале стоят столы для баккара. Когда корпорация Sands попыталась внести разнообразие, пригласив в партнеры прославленный Cirque du Soleil, делающий хорошие сборы круглый год по всему миру, цирк разорвал десятилетний контракт спустя три года. Когда Melco попыталась давать здесь свое кабаре-шоу “Табу”, оно тоже закрылось, принеся убыток более трех миллионов долларов в год. Лоуренс Хо из семьи магнатов Хо, многие десятилетия владевший большей частью игорных заведений Макао, подытожил это так: “В Макао бизнес, не связанный с азартом, не идет. Надо смотреть правде в лицо”.

Макао не скрывает, что здесь все создано ради азарта, и исключительно ради него. Это завораживает, но выглядит как-то бездушно. Кажется, будто у Макао нет сердца. Игроки, которые оседают здесь – это акулы, корыстные и расчетливые, стремящиеся любой ценой получить как можно больше денег. Они питаются рыбой – теми, кто приезжает сюда по необходимости, а потом вдруг понимает, что не хочет уезжать. Потому что Макао высасывает из человека всю энергию, и у него не остается сил ни на что, кроме игры. Это страшное место. Чрево зверя. И благодаря зверю тут бросается в глаза уродство, которое легко проглядеть в любом другом прибежище покера.

Это проститутки, живущие на грани (если не за ней) закона, безостановочно блуждающие по улицам. Если они остановятся, их могут арестовать за приставание, а пока они идут и избегают конфликтов, предъявить им нечего. У отеля Grand Lisboa они ходят кругами, это место прозвали гоночным треком. Выбирай себе товар, где хочешь. Это бизнесмены из материкового Китая, приехавшие за казенный счет. В самом Китае закон запрещает не только азартные игры, но и переводы денег в это логово разврата – в тех объемах, что требуются закоренелым игрокам. Поэтому они приезжают в качестве туристов. Для расплаты наличными тут есть свои хитроумные схемы. Это сами поездки за казенный счет, когда компании одалживают своим служащим деньги на игру, а потом требуют возврата долга, порой на миллионы долларов. И еще ломбарды. Купите часы или ювелирное изделие в Китае. Заложите его в ломбард, получив наличные. Посетив игорные заведения, возвращайтесь, чтобы выкупить свое добро (если осталось на что) или, если удача улыбнулась вам, приобрести нечто получше, а напоследок верните покупку в магазин и получите деньги обратно. Или оставьте ее в ломбарде: некоторые из них возвращают крупные суммы денег без выкупа.

Решительно все здесь вызывает у меня желание отшатнуться. Сама я ни за что бы сюда не поехала. Но я прислушалась к голосам, уверявшим, что я найду в Макао то, чего не найти нигде больше. Они были правы, и вот я здесь. Мне помогло принять это решение и то, что Эрик тоже приехал. APPT – Asia Pacific Poker Tour, Азиатско-тихоокеанский покерный тур, который организует мой новый спонсор, славится интересными турнирами хайроллеров, и Эрик не мог такое упустить. Особенно с учетом того, что потом можно будет отправиться в Японию.

Сейчас семь утра, и я не смыкала глаз с четырех – по крайней мере, мне кажется, что тогда было четыре утра, но не поручусь, потому что такого джетлага мне еще не приходилось переживать. Я то начинаю дремать, то просыпаюсь. Даже не понимаю, который час. Чувствую себя тем мальчиком, который на шоколадной фабрике Вилли Вонки залез в экспериментальный аппарат, разложился на атомы и появился снова, вроде бы живой-здоровый, только намного меньше прежнего. Точно так же, как и он, я повелась на привлекательность машины, не понимая, во что ввязываюсь. Я ощущаю себя совершенно разбитой, словно когда меня собирали обратно, не все детали встали на место.

Решив, что заснуть все равно уже не удастся, я иду на улицу исследовать окрестности. В казино оживленно, как в полночь: народу больше, чем в лучших заведениях Лас-Вегаса в любое время суток. Некоторые посетители выглядят так, словно сидят тут уже несколько дней. Люди орут: оказывается, правила поведения при игре в баккара чуть ли не обязывают вас орать. Если орать недостаточно громко, вашей карте не хватит магической энергии, чтобы превратиться в желаемую. Шум стоит оглушительный. Некоторые игроки заполняют листы цифрами, но это не статистические графики и не расчеты диапазонов в покере – они записывают число оборотов и прочие детали поведения рулеток и столов, пытаясь вычислить, какое число окажется счастливым. Красный цвет повсюду – красные с искрой смокинги, красные головные уборы, красные туфли, красные платья. Красный – цвет удачи, непростительная оплошность, если в вашем наряде он отсутствует. Атмосфера и близко не похожа ни на что, с чем мне доводилось сталкиваться. По сравнению с этим вегасские казино кажутся тусклыми и насквозь рациональными.

Цвет. Число. Жест. Наряд. Слово. Счастливые числа. Счастливые талисманы. Счастливые наряды, украшения, головные уборы, очки. Счастливые места за столом – и счастливые столы, если на то пошло. Особые способы заглянуть в карты или сделать ставку так, чтобы повезло. Счастливые приметы, тотемы, игрушки, знаки, мантры. Макао – святилище богини удачи. И именно здесь многие умнейшие игроки в покер научились уважать ее мощь.

– Я на самом деле нарочно выработал для себя несколько примет, – рассказывает мне Айк Хакстон, когда мы прогуливаемся по Городу Грез.

Перед этим я заметила, как много игроков носит красное и как повсюду, куда ни посмотри, мелькает восьмерка – тоже счастливое число. Айк обратил мое внимание на некоторые детали, ускользнувшие от меня, например, на то, что некоторые щеголяют длинным ногтем на мизинце.

– Это признак богатства и высокого статуса, потому что нельзя отрастить длинный ноготь на мизинце, занимаясь ручным трудом, – объясняет он. – Вот увидишь, тут таких ребят много. Если у парня такой ноготь, значит, он приехал сюда играть.

Я качаю головой, не веря своим ушам.

Я решила встретиться с Айком, потому что меня терзало ощущение, что все вокруг сошли с ума. Я думала, он сработает как противоядие, и его слова совершенно огорошивают меня. Айк Хакстон, один из самых верных приверженцев расчетов и логики из всех, кого я знаю в мире покера, нарочно вырабатывает в себе веру в приметы?

– Но на самом деле ты во все это не веришь, правда же?

Похоже, он легко прочитал на моем лице сомнения и едва ли не экзистенциальный ужас.

– Понимаешь, я обнаружил, что мозгу трудно понять идею случайности, – говорит он. – И он пытается привязать какие-то события к удаче или неудаче. Вот я и решил, что раз это нельзя прекратить, надо возглавить.

Это напоминает анекдот из жизни Нобелевского лауреата по физике Нильса Бора. Как-то раз к нему в кабинет пришел друг и увидел, что над дверью висит подкова. Он долго таращился на нее, потом все-таки не выдержал и спросил: неужели такой выдающийся ученый как Бор может верить в то, что подкова приносит удачу. “Разумеется, я в это не верю, – якобы ответил Бор. – Но я понимаю, что она приносит удачу независимо от того, верю я или нет”.

Получается, Айк делает рациональное решение иррациональным, пытаясь придать иррациональному… рациональности?

Что-то вроде того, кивает он. Я прошу привести пример.

– Ну, в основном это счастливые талисманы и предметы одежды, – говорит он. – Например, рубашка, в которой я когда-то выиграл свой первый однодневный 25К-турнир в Праге у меня теперь обязательна к ношению на всех однодневных 25К-турнирах. Года полтора назад я носил в кармане счастливый четвертак. Сейчас у меня в бумажнике лежит счастливая долларовая купюра. Кажется.

Тут он хмурится и достает бумажник, чтобы проверить, действительно ли счастливый доллар там лежит. Все в порядке, доллар на месте.

– А почему он приносит удачу? – спрашиваю я.

Он рассказывает, что этот доллар ему дал Ник Петранджело, тоже профессиональный игрок, когда они заключили сделку на 5 % долю выигрыша на турнире во Флориде. Ник ушел на обеденный перерыв на одну раздачу раньше.

– Он писал сообщения, стараясь подколоть меня, потому что я очень не люблю, когда кто-то пропускает раздачи, – вспоминает Айк. – Так нельзя.

Пока Ник ел свой обед, Айк быстренько подсчитал, какой ожидаемой выгоды он лишится из-за решения Ника уйти пораньше. Получилось – примерно доллар. Так он Нику и сказал. И Ник, вернувшись с обеда, торжественно вручил ему долларовую купюру. А на следующей раздаче Айк забрал все фишки одного из соперников.

– Это был самый нелепый банк за долгое время, – рассказывает он.

Тот игрок вернулся с перерыва со словами: “Ну, кто еще надрался за обедом?” Никто не ответил. “Ха! Похоже, только я”.

– Он берет и поднимает в пять раз с UTG, – продолжает Айк.

То есть игрок поставил пять больших блайндов при том, что за ним было еще восемь игроков. Обычно в таких случаях поднимают вдвое или в два с половиной раза, и то для этого лучше иметь приличную карту. Позиция Айка – баттон, и у него карманные короли, одна из лучших рук, какие бывают. Он трибетит, поднимая против ставки того игрока более чем втрое. Мистер Я-нажрался-в-обед отвечает. На флопе выпадает король-семерка-двойка, флэш-дро. Я-нажрался-в-обед чекает, Айк ставит немало (и понятно – у него топ-сет, монстр-комбинация). Пьяница решает поднять. Айк, разумеется, не отступает. Следующим выпадает туз. Наш упившийся герой решает поставить все оставшиеся у него фишки. Айк коллирует. И оказывается, что пьяница поставил весь свой стек, имея разномастные девятку и тройку.

– Он такой: “Ну, подумаешь, ребай”, – и побрел восвояси. Я получил сто пятьдесят блайндов, два с половиной стартовых стека, через шесть часов после начала игры.

Айк прошел на том турнире глубоко, и доллар был признан суперсчастливым.

– С тех пор я всегда ношу его с собой.

А что случилось бы, спрашиваю я, если бы недавно, проверяя бумажник, он обнаружил, что доллар пропал? Или если бы его счастливая рубашка порвалась в стирке?

– Если бы пропал доллар, думаю, я бы умеренно поволновался, потом успокоился. А рубашку, наверное, все равно бы надел.

Я говорю, что он нарочно ушел от сути моего вопроса. Разве не опасно ставить себя и в какой-то степени свое психическое состояние в зависимость от чего попало? Может и кажется, что все в твоих руках, но разве не получается, что от этого просто добавляется еще один фактор к тем, что контролировать невозможно?

Например, в одном исследовании, проводившемся в Италии, нумерованные места в аудитории были случайным образом распределены между студентами для письменного экзамена. Некоторые места, согласно бытующим в Италии приметам, имели счастливые номера – и, таким образом, должны были принести студентам удачу, – другие несчастливые. Оказалось, что студенты на “счастливых” местах слишком оптимистично оценивали свои шансы на успешную сдачу, тогда как те, кому достались “несчастливые”, ожидали, что получат низкие оценки. Уверенность в значительной степени влияет на то, как человек играет. Разве не стоило бы свести к минимуму случайности, способные ее подорвать?

С другой стороны, эффект плацебо тоже работает: если человек верит, что нечто поможет ему, это действительно может сработать. Если вы убеждены, что некий предмет приносит вам удачу, он добавляет вам уверенности. Однако итальянские студенты на “счастливых” местах демонстрировали не уверенность в своих силах, а самоуверенность. Он верили, что все будет хорошо, вопреки фактам. А кроме того, есть еще обратная сторона эффекта плацебо – эффект ноцебо, вера в плохие приметы и невезение. Оказывается, человек способен в прямом смысле запугать себя до смерти. Если вы верите, что на вас навели порчу или прокляли, вы можете в конце концов заболеть по-настоящему, не поправиться, если уже больны, или вообще умереть. Известен документально подтвержденный случай, когда врачи диагностировали у пациента рак пищевода с метастазированием и дали ему три месяца жизни. Вскоре после этого он умер. Вскрытие показало, что рак у него действительно был, но лишь крохотная, не дающая метастаз опухоль пищевода. С клинической точки зрения она не могла убить его. Но, похоже, к летальному исходу привело то, что ему предрекли скорую смерть от неизлечимого заболевания. Другой человек верил, что жрец вуду навел на него порчу. Он был уже при смерти, но чудесным образом выздоровел, когда один находчивый врач “обратил” проклятье при помощи набора выдуманных слов. В третьем случае мужчина чуть не умер в отделении скорой помощи после передозировки лекарства. Он лечился от депрессии и решил покончить с собой при помощи прописанных ему антидепрессантов. Его состояние было таким тяжелым, что врачи не думали, что он выживет – но анализы показали, что в его крови нет абсолютно ничего лишнего. Он принимал плацебо. Узнав, что он вовсе не наглотался таблеток в опасном для жизни количестве, он быстро пошел на поправку. То, как сильно наш разум может воздействовать на наше тело, просто пугает.

Вера имеет огромное значение. Эффективность наших действий напрямую зависит от психического состояния. По большому счету, приметы могут не только подарить вам ложную уверенность в своих силах, но и нарушить психическое равновесие. Я называю это эффектом черной кошки. Черная кошка перебегает вам дорогу на парковке, когда вы идете на турнир. Вы начинаете думать, что теперь вам не видать удачи. Игра идет из рук вон плохо. Вы вините в этом кошку. Вылетаете из турнира и думаете: ну вот, я так и знал. Суеверия – это ложные закономерности, они создают у вас иллюзии относительно ваших способностей и тем самым препятствуют обучению. Что вы будете делать, если ваш талисман провалится в канализацию или в прачечной потеряют рубашку, принесшую вам победу?

Если вы думаете, что легко выкрутитесь, купив новую рубашку или нацепив новый талисман, то знайте: наука утверждает обратное. В тот момент, когда вы теряете счастливый талисман, вы в большинстве случае отчасти теряете и душевное равновесие, сознаете вы это или нет. Возможно, вам будет трудно сосредоточиться на игре. Возможно, вы будете выкладываться не совсем на полную, пока приходите в себя. В некотором смысле вы теряете контроль над происходящим, потому что нечто, находящееся вне вашего контроля, уничтожило объект, который вы наделили силой, пусть даже в шутку. Одна олимпийская спортсменка всегда носила на шее талисман. Перед Зимними Олимпийскими играми, где все ожидали от нее успешного выступления, она потеряла цепочку с талисманом. И вскоре почувствовала, что все идет наперекосяк. Она упала на тренировке. Слегла с простудой. Выступила неуклюже и не выиграла ни одной медали. Виноват ли в этом талисман? Возможно, на сознательном уровне она так не считала. Но что происходит, когда предмет, с которым вы столько прошли, который так много для вас значит, покидает вас? Можете ли вы с чистой совестью поручиться за свое бессознательное и сказать, что оно точно никак не повлияет на ваше состояние (у олимпийских спортсменов это влияние особенно заметно)? По-моему, суеверия – не такое уж безобидное развлечение. Их последствия могут стать причиной проблем в долгосрочной перспективе.

Айк не вполне согласен со мной.

– Смысл этой практики, как я ее понимаю, в том, чтобы принять факт: мой мозг будет искать подобные связи, что бы я ни делал, поэтому лучше взять этот процесс в свои руки, – говорит он. – И если честно, когда я рассказываю об этом, люди думают, что это как-то странно, так что разговор получается забавный. Типа, на самом деле я в это не верю, но прилагаю некоторое количество усилий к тому, чтобы не терять счастливые вещи и носить их с собой.

Потом выясняется, что и несчастливые вещи он берет на заметку. Недавно ему пришлось выбросить любимую рубашку, потому что в ней он просто ну никак не мог выиграть.

– Впервые я надел ее, когда играл за финальным столом на 100К-турнире и вылетел где-то после четырех раздач. В другой раз я играл в ней снова за финальным столом на уже другом 100К-турнире и почти моментально скатился из лидера по фишкам до последнего места, а на четвертой раздаче вылетел. Тогда я решил, что буду носить ее только в менее критических ситуациях, надел в первый день главного события PCA и вылетел где-то через шесть раздач. – И тут он сделал выводы. – На ней изображена большая бомба – и когда я ее надеваю, все и правда рвется в клочья.

Вот и нет больше у Айка любимой рубашки.

Модифицированное пари Паскаля[50]: на самом деле вы в это не верите, но какой вред от следования суевериям? Возможно, вреда и нет. Как бы там ни было, Айк практикует свои суеверия куда дольше, чем играет в покер – еще со средней школы, а то и раньше.

– У меня были счастливые трусы, я всегда надевал их, когда играл в футбол. Такие, с белым медведями.

– Э-э, счастливые трусы?

– Наверное, они мне как бы нравились, потом я надел их на игру и мы победили, и я решил, что они приносят удачу.

Причем Айк пытается приручить не только вещи. Он также старается обуздать распорядок, действия и привычки. Взять хотя бы лето 2017 года. Он продержался до последнего дня Players Championship на WSOP, одного из самых престижных турниров серии. И каждый день турнира он шел в мексиканский ресторан неподалеку от “Рио”, “Эльдорадо”, и заказывал карнитас.

– В один из дней они уже закончились, но я заказал с доставкой.

У него есть счастливые маршруты для прогулок, счастливые места, счастливые последовательности действий, которые надо соблюдать, если в прошлом после того, как он так делал, ему везло.

Джейн Райзен, психолог из Чикагского университета, считает, что когда к такому образу мышления склоняются люди типа Айка – “умные, образованные, эмоционально стабильные взрослые”, – это своего рода уступка. Мы понимаем: это неправильно, иррационально, но мы сознательно и последовательно делаем выбор в пользу ложной веры вместо того, чтобы избавиться от этого заблуждения. “Человек может понимать, что тот или иной образ действий лучше с рациональной точки зрения, но все равно выбирает другой путь”, – пишет Райзен.

Умом вы понимаете, что ваша любимая команда не проиграет только потому, что вы не надели счастливую футболку – но все равно ее надеваете. Возможно, вы на самом деле не верите в астрологию, но что плохого в том, чтобы почитать гороскоп на будущий месяц? И вы знаете, что ваша рубашка никак не может повлиять на карты, но все равно ее надеваете – или не надеваете – на игру, невзирая на это знание.

Айк далеко не одинок. Джонни Чен всегда кладет на время игры рядом с собой апельсин. Сэмми Фарха играет с незажженной сигаретой. Дойл Брансон использует хранитель карт[51] с эмблемой “Охотников за привидениями” – и, похоже, даже сдает его в аренду тем, кому не хватает удачи (200 долларов за полчаса). Если брать совсем недавние примеры, то Фрэнк Степучин стал брать с собой на игру куриное крылышко после того, как такие крылья принесли ему победу на главном событии чемпионата WPT Gardens 2019. На WSOP мне доводилось играть с человеком, который таскал на каждую игру чучело пингвина. Причем в прямом смысле таскал, волочил по полу – чучело было таким большим, что этого игрока заставляли убирать его от стола под угрозой дисквалификации. Насколько я могла видеть, он ни разу не продвинулся ни в одном турнире слишком далеко, но верный пингвин сопровождал его всю дорогу (позже я узнала, что это был успешный игрок из Гонконга, “Воробей” Чен).

Еще можно вспомнить победителя главного события EPT 2014 в Монте-Карло, Антонио Буонанно. Во время этой впечатляющей серии он давал интервью, и его спросили, суеверен ли он. Вовсе нет, ответил Буонанно. “Понимаете, – продолжал он, – за много лет я перепробовал все возможные приметы и суеверия, и ни одно из них, похоже, не работает. Поэтому я сдался”. Нужно ли говорить, что на нем была та же рубашка, что и накануне, потому что она помогла ему продержаться так долго и он боялся упустить удачу, переодевшись во что-нибудь другое. И счастливые очки тоже были на нем. А так нет, совсем никаких примет и суеверий.

Позже в одном из залов, где проходил турнир в Макао, я заметила одного из лучших игроков в мире (некоторые вообще в настоящее время считают его лучшим турнирным игроком). Под рубашкой у него была цепочка с маленькой подвеской в виде животного. Жена этого игрока сказала, что это его знак по китайскому гороскопу. Она привезла такие сувениры ему и нескольким их друзьям, тоже выдающимся игрокам. Казалось бы, игрок, настолько сведущий в математике, – он славится своей точностью расчетов, энциклопедическим знанием различных комбинаций, способностью часами гонять симуляции на PioSolver – подвластен суевериям? Но, возможно, он делает ту же уступку: я понимаю, что это ошибочно, но все равно делаю. И отказываюсь признавать, что от этого может быть какой-то вред.

Дело не ограничивается одними лишь талисманами, игроки демонстрируют магическое мышление, которого совсем не ожидаешь от профессионалов такого уровня. Фил Хельмут любит хвастаться своей “белой магией” – способностью читать мысли и карты игроков. Даниель Негреану неоднократно во время стримов утверждал, что умеет угадывать, какая карта выпадет следующей. Даже Джейсон Кун говорит, что у него появляется “ощущение везения”, когда ему предстоит пойти олл-ин и выиграть на крупном событии, даже если перед этим он был в аутсайдерах. Он просто знает, какая карта придет дальше. Карты желаний, эта новомодная забава, когда люди приклеивают свои желания на доски.

“Забыл рассказать о своем лучшем талисмане, – приходит мне сообщение от Айка вскоре после нашей прогулки по Городу Грез. – Около шести месяцев я всегда ставил на стол перед собой на каждому турнире глиняную фигурку Стива О’Дуайера” (это очень успешный турнирный игрок). Больше он ее с собой не возит, фигурка стоит на полке над имитацией камина в его ванкуверской квартире вместе с другой фигуркой и антикварной корейской вазой. Айк не единственный, кто был очарован приносящей удачу фигуркой О’Дуайера. Еще одну приобрел Скотт Сивер. И одну – Билл Перкинс, бизнесмен и игрок-любитель, которого часто можно встретить на дорогих турнирах. В 2016 году он сказал в интервью PokerNews: “Мне требуется сила Стива, вот я и купил фигурку”. Неизвестно, продолжилась ли у него после этого полоса побед.

Когда вы видите, как плохие игроки хватаются за мистические палочки-выручалочки, это заставляет приподнять бровь, но не более. В конце концов, около четверти американцев признают, что они умеренно или очень подвержены суевериям. В опросе 2019 года 27 % респондентов ответили, что четырехлистный клевер приносит удачу, 23 % – что разбить зеркало к несчастью, 22 % стучат по дереву, чтобы не сглазить, 21 % избегает ходить под стремянкой (ну, в этом как раз есть смысл: если человек регулярно ходит под стремянками, значит, он никогда не ходил на инструктаж по основам техники безопасности) и так далее. Даже кроличья лапка приносит удачу примерно 14 %, а черная кошка предвещает неудачный день для 11 % опрошенных. И это не считая суеверий, связанных с числами. Число 13, особенно в сочетании с пятницей, в одних культурах считается плохой приметой, в других – хорошей. Отели и авиакомпании прилагают массу усилий, чтобы исключить этажи, ряды в салоне и комнаты, имеющие нехороший номер. То же самое со спортивными футболками: одни числа запрещены, другие освящены историей. Высшая форма почестей игроку – когда его номер выводят из обращения[52].

Но когда этим занимаются люди более умные и образованные, какими бы рациональными соображениями они себя не оправдывали, это уже пугает. Потому что даже у самых умных и образованных людей мозг хочет контролировать все. Мы постоянно пытаемся поставить собственническое клеймо на силы, которым нет никакого дела до нашего существования. Ну и что, если это не вполне разумно, оставьте меня в покое.

– Для меня это ужасный тильт, – признается Эрик, когда я делюсь с ним своими размышлениями на тему суеверий и магического мышления за пельменями в Din Tai Fung.

Это заведение неизбежно, если вам нужно поесть до и после турнира. Оно расположено достаточно близко к покер-румам, чтобы вы уложились даже в самый короткий перерыв, но в то же время достаточно далеко, чтобы не слышать живых каверов хитов восьмидесятых и девяностых, которые с утра до поздней ночи разносятся из Hard Rock Cafe по соседству. Когда-то я пожаловалась Айку Хакстону, что даже наушники с шумоподавлением не помогают заглушить шум полностью, он ответил: “А ты представь, как звучали бы Goo Goo Dolls, если бы их солист пел с китайским акцентом и никто в группе вообще не умел играть”. Теперь я знаю, как это звучит.

В пельменной готовят быстро и вкусно, но я уже начинаю всерьез уставать от Макао. Когда приносят очередную тарелку пельменей, у меня появляется мечта никогда в жизни больше не видеть ни одной пельмешки.

– У тебя подобающе несчастный вид для такого места, как Макао, – замечает Эрик.

– Ха! Неужели я правда выгляжу такой несчастной, какой себя чувствую?

– Ага. Я тебя понимаю. Выдержишь Макао – и худшее позади, – говорит он. – По сравнению с ним что угодно лучше. Даже “Рио” покажется тебе отелем Four Seasons на Бали.

Я разламываю пельмень. Эрик с задумчивым видом отбрасывает вялую зелень и возвращается к тому, что мы обсуждали до этого.

– В покере любые заблуждения, по идее, должны оборачиваться потерями, – продолжает он. – И когда видишь, как люди при этом выигрывают, это вводит в тильт.

Он имеет в виду не столько талисманы, которые одобряет Айк, сколько часто все эти “у меня было такое чувство…” и “я знал, что выпадет эта карта”. Но в какой-то мере и талисманы тоже. Ко всему такому он относится без всякого снисхождения.

– Это формирует неправильный образ мышления, – учит он. – Рано или поздно это доводит до беды. Это не покер.

Возможно, он сегодня так категоричен, потому что всего несколько дней назад умер его старый наставник, один из тех, кто учил его играть в нарды. И он был очень рационально мыслящим человеком, однако одна иррациональная слабость в итоге свела его в могилу раньше срока. Его звали Пол Магриль, но он больше был известен как Х-22, по имени победителя в смоделированном им турнире, где он играл за всех 64 игроков. Эрик, а также другие ученики и близкие друзья, звали его просто Икс.

Но прежде, чем стать Иксом, он был Полом. Одаренным юным математиком, мальчиком, который любил игры, любил играть, любил мир вокруг. И как много прекрасного он мог видеть в этом мире! Его отец был коллекционером искусства, а мать – архитектором, и они дружили с такими людьми, как знаменитый фотограф Уокер Эванс или не менее знаменитый критик Эдмунд Уилсон. Летом они перебирались с Верхнего Истсайда в дом на мысе Кейп, откуда часто отправлялись на частные просмотры выдающихся шедевров искусства в самых разных городах Соединенных Штатов и Европы. Благодаря играм Магриль заинтересовался математикой – ему захотелось узнать больше о шансах и вероятностях, – и довольно скоро стало ясно, что у него есть дар и к тому, и другому. Долтон, Эксетер, Нью-Йоркский университет, Принстон – Магриль делал фантастические успехи в науке. Попутно он перешел от покера с обменом с маленькими ставками к нардам. Он начинал играть в клубе Mayfair, где они однажды и познакомились с Эриком. Вскоре нарды стали приносить Магрилю стабильную прибавку к скромной зарплате преподавателя в Технологическом институте Нью-Джерси.

Он бросил преподавание. Развелся с женой. И полностью посвятил свою жизнь нардам, быстро сделавшись самым титулованным игроком в мире. Он вел колонку в New York Times. Он написал книгу. Он выучил несколько выдающихся игроков, в том числе и Эрика, который тоже вскоре добился больших успехов. Он с завязанными глазами обыграл Джорджа Плимптона.

Я познакомилась с Иксом, еще когда впервые приехала в Вегас. Эрик хотел представить меня своему самому первому учителю. Перед этим они долгое время не виделись, и встреча прошла не совсем так, как было задумано. Мы встретились в баре Sports Book в отеле SLS. Место выбрал Икс. Он опоздал, а когда пришел, имел растерянный вид. Он забыл телефон в такси. Он то смущался, то начинал агрессивно суетиться. Было ясно, что годы не пощадили его. Я отчасти была готова к такому – Эрик предупредил меня, что Икс страдает от наркотической зависимости, игровой зависимости и ряда болезней. Но мне все равно не верилось, что вот этот человек с трясущимися руками, который безостановочно говорит, перескакивая с одной мысли на другую без всякой связи, – это тот самый блестящий плейбой, что некогда встречался с фотомоделями по всему миру. Благовоспитанный джентльмен в смокинге, величественно путешествующий по свету на частных самолетах, совершенно не вязался со скорченным больным стариком, едва сводящим концы с концами, играя в кэш-турнирах с блайндами по одному-два доллара. Беседа не клеилась. Икс то принимался хвастаться былой славой, то вяло пытался приударить за мной, то демонстрировал шулерские замашки – например, предлагал мне заплатить за доступ к его библиотеке, где как раз много литературы, которая могла бы пригодиться мне для книги.

– У меня просто тонны, тонны, тонны книг по удаче и мастерству и тому, как они соотносятся в жизни. Так что у меня уйма материала для тебя. – Заметив выражение моего лица он добавил – Наверное, я не возьму с тебя за это денег.

У меня не возникло желания посидеть с ними подольше. Вечер вышел странным, неловким и неуютным, а главное, очень печальным. У меня едва вовсе не пропало желание погружаться в мир покера, и Эрику пришлось долго объяснять мне, что Икс – это особый случай и судить по нему о других не стоит.

Но сегодня мы снова вспоминаем его. И кажется очень уместным, что мы обсуждаем его именно в Макао. Что не Вегас, где он жил в последние годы, не Монте-Карло, где он блистал в дни славы, а остров, где он, скорее всего, никогда не был, заставил нас заговорить о нем.

Эрик рассказывает мне историю о том, почему он не считает, что поступаться здравым смыслом безобидно.

Дело было в казино. Эрик пришел туда вместе с Иксом и их общим другом Билли. И Икс, и Билли испытывали непреодолимую тягу к азартным играм, но игры привлекали их по-разному. Икс был сверхрациональным человеком. В конце концов, он изучал математику в Принстоне. Он понимал природу азартных игр и знал, что если в покере или нардах он может повлиять на исход игры, то в баккара или рулетке от него ничего не зависит. Но он не мог устоять. Он признавал, что это глупо, но все равно поддавался искушению. Билли, с другой стороны, свято верил в свою способность учуять, когда игра за столом пойдет хорошо, когда он, вероятно, начнет выигрывать. В тот день эти двое играли в кости. Эрик наблюдал.

Икс повернулся к нему и сказал:

– Ну и кто из нас безумнее – Билли, который уверен, что сейчас ему повезет, или я, если я играю, зная, что мне не выиграть?

Когда мы встречались в Вегасе, Эрик напомнил Иксу эту историю.

– Ага, мне это дело очень нравилось, – отозвался тот. – Кучу денег тогда спустил. Много ошибок совершил. – Он помолчал. – Это нечто, противоположное тому, как я стараюсь играть в покер, на что я сам себя натаскивал. Я паршиво управляюсь с собственной жизнью. Но в покере я стараюсь соблюдать дисциплину, в смысле, держать себя в руках, даже когда проигрываю.

Прежде чем мы расстались, он попытался заверить Эрика, что он в порядке:

– Кстати, Эрик, имей в виду: я вот уже десять лет не играю в казино на сколько-нибудь серьезные деньги.

– Рад это слышать, – ответил Эрик.

На прощанье Икс поделился с нами планами на будущее:

– Я собираюсь много заниматься писательством. Я старею, вот и составил план на ближайшие пять или десять лет. Писать по книге в год все десять лет.

С тех пор мы больше не встречались. Жизнь – штука куда более хаотичная, чем любая игра. А теперь Икс умер, и все его книги остались ненаписанными.

– Он изменил мою жизнь и жизнь многих других, – говорит Эрик теперь. – Сегодня я особенно ясно это понял. Он был единственным в своем роде. Но сколько хорошего в нем угасло из-за наркотиков…

И азартных игр? Да, и из-за этого тоже. Говорить о кривой дорожке обычно рискованно, но в случае с Иксом, похоже, случилось как раз нечто из этой серии. Невероятный талант к играм, разум, очарованный красотой математических тонкостей, и темперамент, который он так и не смог обуздать. Его натура требовала действия и ярких эмоций. Человек, который знал, что азартные игры – это глупо и иррационально, что наркотики также не ведут к успеху, абсолютно понимал всю неразумность своего выбора – и все равно поддавался искушению.

– Хотел бы я, чтобы больше людей знавали его в лучшие годы, – говорит Эрик. – Он был щедрая душа.

– Он казался таким одиноким…

– Да, очень.

Некоторое время мы едим в молчании.

– Однако я рад, что познакомил вас. Надеюсь, ты все-таки сумела разглядеть в нем нечто от былого Икса.

Я тоже рада, что он нас познакомил. И что мне напомнили о нем сейчас. Покер – это точный расчет. Покер вознаграждает логику и рациональное мышление. Да, и творческий подход тоже, но обдуманный. Азартные игры – это хаос. Они поощряют нелогичность, бьющую через край иррациональность. Они поклоняются слабости. Если только вы не используете при игре в баккара технику, позволяющую распознавать карты по едва заметным различиям в их рубашках, что гарантирует вам по итогу выигрыш, или не считаете карты при игре в блэк-джек, вы обречены проиграть.

Вот почему я испытываю такое мощное инстинктивное неприятие к любым суевериям. Поддаваясь им, вы открываете свои двери для хаоса. Они делают вас беззащитным перед тем, что необходимо контролировать при игре в покер. Уступки иррациональному вовсе не безобидны. В тот момент, когда вы их делаете, вы жертвуете частицу своего контроля, пусть даже крошечную, на то, чтобы думать о суеверии. Если вы действительно верите в приметы и талисманы, то становитесь азартны в истинном смысле этого слова, вы готовы играть с судьбой в игру, прямо противоположную тому, как меня научил жить покер. Получается, Макао – это практически то, как я представляю себе ад.

* * *

Пусть я и не суеверна, но мне приходится признать силу веры в более широком смысле. Оказывается, в идее горячей руки что-то есть: возможно, считать, что у вас идет полоса удач, не означает заблуждаться, точнее, не всегда означает. Вот что показывают новейшие исследования. Да, совершенно не обязательно, что баскетболист, у которого вроде бы идет серия побед, забросит еще больше мячей в корзину. Но иногда такое происходит. Уверенность в том, что все получится, помогает ему играть лучше, по крайней мере, какое-то время. Человек ведь не робот. То, насколько хорошо вы действуете, зависит от того, насколько хорошо вы себя чувствуете. И если полоса везения в картах или костях – вещь абсолютно невозможная, вера азартного игрока в свою удачу – заблуждение, как ни посмотри, – то полосы побед там, где победа зависит от эффективности действий, действительно случаются. Чем больше в той или иной области роль человека, тем больше это к ней относится. Например, это справедливо в отношении творческих профессий, где состояние ума решает почти все. Исследование, опубликованное в 2018 году в Nature, убедительно показало, что полосы удач случаются у людей, чья работа связана с изобразительным искусством и кинематографом, а также у ученых. Такие полосы “начинаются в произвольный момент” и рано или поздно заканчиваются, но пока они длятся, они действуют как петля положительной обратной связи.

Такой эффект может повысить успешность почти в любой области – и в покере это особенно заметно. Потому что, когда соперники видят вашу уверенность, они относятся к вашим действиям более уважительно, чаще пасуют – и вы чаще выигрываете. Получается в некотором роде пророчество, которое само заботится о том, чтобы сбыться.

Во время поездки в Макао я парю на крыльях победы. Я чувствую, что способна выиграть, я торжествую. Пусть я ставлю под сомнение пределы своих умений, нельзя отрицать, что я отлично держалась. В течение следующих десяти дней я дважды дохожу до финального стола. И хотя мне не удается добавить к лаврам новый чемпионский титул, я все же занимаю второе место, получив почти 60 000 долларов призовых. А раздача, которую я проиграла? Я проиграла ее вовсе не потому, что допустила ошибки, как в былые времена. Мне просто не повезло – у меня был натсовый флэш, а у соперника оказался фул-хауз, против сильной карты оказалась самая сильная – ситуация под названием кулер, которая крайне редко складывается в хэдз-апе. Конечно, моя выборка все равно еще очень мала, чтобы можно было судить, хороший я игрок или мне просто везет, однако, похоже, одним везением тут было бы не обойтись. И мне даже не понадобился счастливый талисман в виде фигурки, чтобы добиться такого высокого результата.

Я получила то, зачем сюда приехала.

* * *

Макао оказался местом моего последнего триумфа на какое-то время. В свой звездный час я сделала то, о чем мечтала: заслужила право официально называться профессиональным игроком, но после Макао мне пока не удается дойти до финальных столов. Это не то чтобы крушение, просто возвращение к золотой середине. Моя полоса побед закончилась, но нажитые умения остались при мне.

Например, я все-таки попадаю в деньги на Главном событии мировой серии. На второй раз WSOP представляется мне совсем иначе. Я уже знаю, где нужный вход, и уверенно направляю машину Lyft к заднему фасаду. Я даже знаю, как срезать путь, чтобы сэкономить добрых четыре минуты в дороге. Я знаю, как миновать лотки и киоски. Я знаю, что надо прийти пораньше и перечислить деньги на онлайн-счет, чтобы не пришлось стоять в очереди. Я решаю пропустить “Колосс” (“Калошу”, как я зову его теперь про себя). А вместе с ним и “Безумные восьмерки” (Crazy Eights), и прочие действа с возможностью сколько угодно раз доплачивать и начинать сначала – они кажутся очень привлекательными ровно до того момента, когда ты понимаешь, как много профессионалов сидят за каждым столиком и разыгрывают каждую мало-мальски стоящую карту, потому что если что случится, они могут доплатить и зайти снова. Я знаю, что не стоит поддерживать светские беседы: ах, общество осуждает, ох, опять бэдбит, а вот если бы да кабы… Наушники – мои лучшие друзья.

И голова у меня ясная как никогда. Я сняла квартиру на лето, чтобы больше не скитаться по отелям, как неприкаянная. Я каждый день сама готовлю себе ланч и стараюсь по возможности ужинать дома. Муж выбрался ко мне на несколько недель, и на этот раз я знаю, куда сводить его, чтобы показать настоящий, аутентичный Вегас. Сюда не пойдем, это дешевка. Суши надо есть в Yui или Kabuto. Если надо поужинать поблизости от “Рио”, то в Fat Greek, Peru Chicken или Sazn. Если мне в приступе ностальгии хочется курицы по-ямайски, как в Crown Heights у нас рядом с домом, то идем в Big Jerk. Каджунскую кухню надо есть в Lola’s. В Milos можно есть только ланч. Если покер затянулся допоздна – идем в “Эльдорадо”. Если празднуем – идем в Partage. Lotus of Siam поможет заесть горе восхитительной тайской кухней.

И вот снова Главное событие. Первые два дня я лавирую без особых проблем. Больше никаких разномастных валета-короля. Никаких встревоженных поглядываний на часы. Я усвоила урок. И вот уже близок баббл. Поздно вечером я вплотную подхожу к тому, чтобы осуществить заветную мечту: впервые попасть в деньги на Главном событии. Рада сообщить, что подошла к этому моменту не с коротким стеком. Конечно, большого преимущества по фишкам у меня тоже нет, но в любом случае я могу чувствовать себя уверенно, будучи где-то в середине. “Держись!” – пишет мне Эрик. Он вылетел чуть раньше, ему не повезло – у него был сет валетов, а у соперника оказался сет тузов. Мне пришлось клещами вытаскивать из него эту историю, поскольку он категорически отказывался говорить о бэдбитах, но конкретно в этой раздаче были интересные развилки для принятия решений. Теперь он болеет за меня.

В перерыве я выхожу на улицу – взяла за правило дышать свежим воздухом при любой возможности – и замечаю высокий силуэт Патрика Антониуса. Этот финский гений творил чудеса в живом покере все последние пятнадцать лет. Он машет мне и интересуется, как идут дела.

– Баббл – мой любимый этап, – говорит он. – Играй по полной. Играй с любой картой.

Я смотрю на него как на сумасшедшего. Это же Главное событие, как-никак.

– Я серьезно, – настаивает он. – Никто не хочет вылететь на баббле. Наступает время настоящего азарта.

Я смеюсь. Мне нечего на это ответить.

– Не знаю, согласится ли с этим Эрик, – продолжает Патрик, – но, по-моему, это лучшая стратегия.

Служащий зала зовет нас обратно – это был перерыв вне расписания, чтобы подсчитать, сколько игроков еще должно вылететь, прежде чем дойдет до розыгрыша денег. Двадцать два.

– Ну, то есть я вылетел на баббле в хайроллере месяц назад, – говорит Патрик, когда мы идем в зал. – Но все равно можно на всех давить.

Я благодарю его. В данный момент я не собираюсь следовать его совету, однако он гениальный турнирный игрок. И я быстро передаю суть нашей беседы в сообщении Эрику. С тех пор мы зовем безостановочную агрессию на стадии баббла “режим Патрика”, хотя сам Патрик, вероятно, не подозревал, какой долговременный эффект произведет случайно брошенная им фраза. “Включи Патрика”, – напишет мне Эрик во время другого баббла. Или: “Прикинься Патриком”.

Двадцать два игрока должны покинуть игру, чтобы началась призовая зона, и я пока в игре. “Держи меня в курсе, – пишет Эрик. – Раздачу за раздачей”.

Почему-то подход Патрика оказывается заразным. Осталось двадцать человек до баббла, и я вдруг обнаруживаю, что иду олл-ин с парой карманных дам. Теория о том, что никто не хочет вылететь, не работает, потому что мне коллируют К счастью, с десятками. Я удваиваюсь. “Ура!” – приходит сообщение от Эрика. Вот осталось уже десять. Шесть. “Вперед, MK! – пишет он мне. – Олл-ин с тузами!”. Он настойчиво советует мне играть, не сбрасывать карты в ожидании денег. И я играю. Два человека до призовой зоны… Один… Такой момент называется “стоун баббл”. И тут служащий зала объявляет… двадцатиминутный перерыв. Мне совсем не смешно.

“Один до баббла, а они отсылают нас на чертов перерыв!” – пишу я. “Ужасно, – отвечает Эрик. – Все равно олл-ин с тузами”. “Хорошо”, – отвечаю я.

Мы возвращаемся с перерыва. Уже полчетвертого утра, а в одиннадцать часов игра возобновится. Пузырь-баббл не спешит лопаться, и нам говорят, что время начала игры на четвертый день не перенесут на более поздний час. Я жду. Напряжение в воздухе все сгущается. Один из игроков за моим столом воспользовался перерывом, чтобы по-быстрому накваситься. Он запевает во всю глотку песню Кенни Роджерса: “Know when to hold ’em…”[53] Все за столом хохочут. Пузырь так и не лопается, но в полчетвертого утра могло быть и хуже.

И вот наконец – свершилось. Кто-то вылетел. И меня накрывает. Я сделала это! Я официально в числе призеров Главного события. “В деньгах!” – пишу я Эрику.

“Ура!!! Поздравляю! – приходит от него ответ. – Это очень здорово. Потрясающее достижение”.

И это правда. Я действительно чувствую, что взяла большую высоту. Приятное ощущение.

До финального стола я не дотягиваю – ну, может, когда-нибудь еще доберусь! – но мне удается продержаться почти до пятого дня. И меня греет мысль о том, что, может быть, в итоге я все-таки не подведу Эрика.

* * *

Две недели спустя я отправляюсь на Европейский покерный тур в Барселону и финиширую с рекордным для меня на сегодняшний день результатом в EPT: на тридцать четвертом месте при более 1500 зарегистрированных участников, получив приз в 9200 евро. Муж приезжает ко мне, чтобы вместе провести отпуск после турнира, и мне с избытком хватает выигрыша на то, чтобы оплатить всю поездку. Сразу по возвращении я отправляюсь на автобусе в Атлантик-Сити, чтобы участвовать в WPT Borgata. Мой организм все еще живет по европейскому времени, но это не мешает мне играть. Я дохожу до трех последних столов – это не то же самое, что оказаться за финальным столом, но чертовски близко и чертовски приятно. Двадцатое место при 1075 уникальных зарегистрированных участниках. Настоящий успех, настоящие деньги. Почти 25 тысяч долларов. За первый год писательской работы в Нью-Йорке я заработала около 23 тысячи долларов. Так что 25 тысяч – неплохая получка. Новых чемпионских титулов я не добилась, но преуспеваю достаточно, чтобы это нельзя было списать на простое везение. Начинает сказываться мастерство. Я вхожу в ритм. Когда объявляют призеров GPI, Глобального индекса покера, я оказываюсь в списке претендентов на победу в номинации “Игрок-открытие года” (Breakout Player of the Year). Награда достается другому игроку, однако даже сам факт того, что я оказалась среди соискателей, кажется невероятным. По итогам 2018 года я вхожу в пятерку лучших турнирных игроков среди женщин.

Конечно, потом неизбежно наступает откат назад. Летом 2019 я понимаю, что весь год теряю деньги. Если в прошлом году моя прибыль составила более ста тысяч долларов, то теперь идет обратная тенденция. К счастью, теперь я владею методами, позволяющим осознать, что происходит, я уже умею без паники анализировать ситуацию, учиться и двигаться дальше. Я с легкостью отодвигаю самолюбие в сторонку, чтобы снова и снова оценить то, как я мыслю, как принимаю решения. Я завела привычку записывать результаты каждого противостояния, когда кто-то идет олл-ин, чтобы понять, выигрываю ли я при этом чаще или реже, чем было бы при случайном распределении побед и поражений. Оказывается, что вероятности распределились не в мою пользу: я проигрываю чаще, чем монетка выпадает определенной стороной. Это внушает надежду: отклонения от случайного распределения бывают в обе стороны, а кроме того, по-настоящему плохо было бы проигрывать, когда вероятности на моей стороне.

И при всем при этом я успеваю любоваться красотой мира. Я научилась брать передышку, где бы я ни была – чтобы насладиться контрастом между покер-румом и всем остальным миром, чтобы впитывать и созерцать, а не просто дрожать от ужаса вдали от дома. Вот синагога в конце зимы, ряды надгробий с шапками снега на старом пражском кладбище. Тень моего прошлого, тень удачи, что позволила нашему роду продлиться по сей день. Вот согбенная бабушка в узеньком переулке Барселонеты зачерпывает ладонями свежевыловленные ракушки-моллюски и с улыбкой подносит их к моему лицу. Вот мягкий пух на голове и широко распахнутые глаза оленя, выскочившего на тропу ранним утром, когда мы с мужем ходили в пеший поход по каньону Ред-Рок перед турниром, что помогло мне очистить разум и настроиться на игру.

И вот еще что: хотя покерный 2019-й не принес удачи клану Конниковых, для меня лично он выдался очень хорошим. Хотя моей маме и не удалось найти новой работы в качестве программиста, она поняла, что иногда полезно освоить новую специализацию, и теперь учит программированию детей. Мой муж благополучно пережил крушение своего последнего предприятия – более того, он получил работу в одной из самых респектабельных инвестиционных компаний в мире. Однако спустя какое-то время он осознал, что эта работа не приносит ему радости, и в 2019 ушел оттуда, чтобы полностью посвятить себя собственному бизнесу – я давно подозревала, что рано или поздно он решит начать свое дело. Он сказал, что решиться ему помогла моя новообретенная уверенность, то, как я освоила новый для себя мир покера, то, как многому это меня научило. Не думаю, что это на сто процентов так, – в конце концов, это именно он снова и снова поддерживал меня на моем пути, – но все равно приятно. То, как покер изменил меня, оказалось к лучшему во всех отношениях.

– Ну, – это универсальное русское слово, в котором переплелись нетерпение, понукание и готовность продолжать, произносит, конечно, не кто иной как моя бабушка. Ее девяностопятилетний юбилей на носу, а внучка, похоже, заигралась в покер. – Ну теперь-то ты можешь бросить играть? Может, займешься преподаванием?

Похоже, есть в мире вещи неизменные, и никакие мои достижения и успехи не способны на это повлиять. Некоторые люди до конца остаются при своем мнении. Я улыбаюсь бабушке.

– Пока нет, – отвечаю я. – Не думаю, что я готова перестать играть в ближайшее время.

И она печально качает головой:

– Но ты так замечательно выступила на той конференции!

Бабушка имеет в виду форум в Давосе, куда меня пригласили минувшей зимой рассказать о покере и принятии решений. Мне хочется ответить, что, пока я была просто журналистом, никто в Давосе знать не знал о моем существовании. Что пригласили меня именно благодаря покеру – и в своем выступлении я говорила только о том, как путешествовала и играла.

Но вместо этого я снова улыбаюсь и говорю:

– Я так рада, что тебе понравилось. Я многому научилась.

Я продолжаю свой путь. Еще один турнир. Еще одна игра. Еще одна остановка. Все идет стабильно, и я не знаю, где мне провести финишную черту. Когда я решу, что узнала уже достаточно? Когда моя миссия будет выполнена?

Оказалось, что у покера припрятан для меня еще один урок в рукаве. Если я сама не знаю, где провести черту, жизнь может сделать это за меня.

Игровое заблуждение

Лас-Вегас, июнь 2019 года

В любой таблетке столько же гранов удачи, сколько и лекарства. Даже интеллект есть скорее ошибка природы, и говорить, что умный человек заслуживает награды в жизни – все равно, что утверждать, будто он имеет право на удачу.

Э. Б. Уайт

Сначала пропадает слух. Потом зрение. Я успеваю ухватиться за тумбочку в ванной, чтобы не упасть на твердый кафельный пол, и твержу себе одно: “Не вздумай потерять сознание”. Должно быть, у меня инсульт, думаю я, или аневризма, или еще что-то ужасное. И мне нужен врач, иначе я умру или получу необратимые повреждения мозга. Что бы ни происходило, нельзя падать в обморок. Я пытаюсь закричать, но не знаю, удается ли мне вообще издать какой-то звук. Подкатывает тошнота, и я стараюсь сдержать рвоту, сквозь пелену в сознании понимая, что могу захлебнуться. И наконец, когда мне кажется, что прошло несколько долгих минут, а на самом деле всего несколько секунд, я чувствую, как кто-то входит в ванную. Вероятно, мне все-таки удалось позвать на помощь, и муж услышал.

Я тянусь к нему вслепую и произношу единственную фразу:

– Со мной происходит что-то плохое.

* * *

То утро началось вполне обычно. Я снова участвовала в Мировой серии покера, только в этом году я, как свежеиспеченный профессионал, решила провести в Лас-Вегасе все лето. Я приехала вместе с мужем, и мы поселились в каких-то десяти минутах пути от “Рио”, где мне предстояло играть каждый день в разных турнирах.

Вегас больше не раздражает меня. Я успела привыкнуть к его причудам, его ритмам и даже научилась видеть его красоту. Конечно, я по-прежнему ненавижу казино, особенно после поездки в Макао, но уже знаю, что вокруг казино бурлит интересная и насыщенная жизнь. По обе стороны от Стрипа расстилается целый мир – прекрасной кухни, удивительных людей и потрясающей природы. У нас сложился семейный рабочий ритм: муж работает над своим проектом, пока я играю, потом мы встречаемся за ужином, а по выходным стараемся выбраться на природу – в каньоны, а один раз даже побывали на пляжах Малибу. Все шло хорошо. И вдруг на тебе.

Накануне я играла до поздней ночи и проснулась разбитой и с легкой головной болью. Но я не могла позволить себе взять выходной или даже просто отоспаться: был второй день турнира, и в полдень мои фишки должны были оказаться на столе. Весь день я боролась с мигренью. Ела мало. И уже под конец дня, около полуночи, вылетела из турнира. Пришла домой и рухнула на кровать.

Когда я проснулась, муж уже давно был на ногах. Я зашла в гостиную сказать ему, что я тоже встала, и отправилась в душ. Тогда-то все и началось, и вот я сижу в гостиной и гадаю, переживу ли я это.

Я сижу на диване. Слух отчасти восстановился, но кровь в ушах гудит так громко, что я едва разбираю слова. Но я совершенно слепа. Это всегда был один из моих самых сильных страхов. Я попросила проводить меня в гостиную, ярко освещенную солнцем, чтобы сразу понять, если зрение начнет возвращаться. Мы сидим, и я жду. Это самые страшные минуты в моей жизни на сегодняшний день.

Прошло двадцать минут, но они показались мне часами. Перед глазами появляются пятна, потом постепенно проступают силуэты, и наконец я прозреваю. Муж говорит, что мои зрачки были во всю радужку, как черные блюдца. Я звоню своему врачу в Нью-Йорк, потом записываюсь на срочную МРТ и магнитно-резонансную ангиографию.

* * *

Нассим Талеб, специалист по статистике и автор книг, поставил бы под сомнение исходную посылку всего моего проекта: он считает, что нельзя использовать игры для моделирования реальных ситуаций, потому что в жизни правила, вычисленные в играх, нарушаются самым непредсказуемым образом. Это называется “игровое заблуждение”. Игры слишком все упрощают. Жизнь может подбросить множество самых разных поворотов, которые сделают все ваши тщательные подсчеты бессмысленными. И это верно. В конце концов, именно эти соображения заставили меня заинтересоваться покером. Понимание, что жизнь непредсказуема. Что невозможно ничего знать наверняка. Что мы не можем контролировать все, что бы мы там на этот счет ни воображали.

Но если покер что-то и дал мне, так это способность справляться с хаосом, который может обрушиться из-за пределов покер-рума. Снова и снова во время игры со мной происходили какие-то незначительные мимолетные события, и это научило меня принимать их такими, какие они есть, и разумом, и чувствами, проходить через это и идти себе дальше. За покерным столом невозможно игнорировать реальную жизнь. Она все равно заставит обратить на себя внимание – либо скажется на ваших эмоциях и реакциях, либо выберет более грубый способ: тем летом в один из дней все турниры WSOP пришлось срочно завершить из-за землетрясения. А в прошлом году, когда я была в Барселоне, казино закрыли из-за терактов.

Жизнь случается, а мы продолжаем играть. Мы играем, и постепенно учимся дальновидности, обретаем навыки выживания, накапливаем силы и знания, чтобы чаще оказываться победителями, чем побежденными. Играем, прекрасно осознавая: с учетом всего, что может произойти во внешнем мире, нам очень повезло, что мы вообще имеем возможность сидеть тут и играть.

“Большинство людей никогда не умрет, поскольку им не суждено родиться, – пишет Ричард Докинз в книге «Расплетая радугу». – Этих людей, которые потенциально могли бы быть на моем месте, но на деле никогда не увидят света дня, больше, чем песчинок в Аравийской пустыне. Наверняка среди этих нерожденных призраков есть поэты более великие, чем Китс, и ученые более великие, чем Ньютон. – Только подумать, насколько же это поразительно! – И вот, наперекор этой умопомрачительной статистике, вы да я, при всей нашей заурядности, оказались тут”[54]. Мы тут, и у нас есть эта жизнь во всеми ее превратностями, несправедливостями, всем ее шумом и гамом. Именно нам среди миллиардов, триллионов, квинтильонов, совершенно невообразимого множества потенциально возможных людей позволено сесть за игровой стол.

Мы выиграли невероятный, немыслимо редкий приз в лотерее – мы появились на свет. И мы не знаем, что случится дальше. Никогда не можем этого знать. Невозможно овладеть мастерством рождения или смерти. В самом начале и в самом конце мы полностью во власти случая. Правда в том, что мир по большей части лишь шум, а мы тратим большую часть своей жизни на попытки уловить в нем какой-то смысл. По большому счету мы всего лишь вслушиваемся в шипение помех в радиоприемнике. Мы не видим дальше текущего момента. Мы не знаем, какая карта выпадет следующей. И даже увидев ее, мы не знаем, пригодится она нам или навредит.

Есть одна буддистская притча. У крестьянина потерялась его лучшая лошадь. Сосед выражает сочувствие: “Надо же, как тебе не повезло”. Но крестьянин лишь пожимает плечами: кто его знает, к добру это или к худу. На следующий день лошадь возвращается и приводит с собой двадцать диких лошадей. Сосед поздравляет его: какая прекрасная новость. Но крестьянин вновь лишь пожимает плечами. Вскоре сын крестьянина, пытаясь объездить дикую лошадь, падает и ломает ногу. Сосед выражает соболезнования. Крестьянин пожимает плечами: кто его знает… Начинается война, всех здоровых юношей из деревни забирают в армию, но сын крестьянина из-за сломанной ноги остается дома. Это же замечательно, говорит сосед. И вновь крестьянин лишь пожимает плечами: возможно…

Будущее не в вашей власти, так что нет смысла и гадать. Случай – это просто случай, сам по себе он ни плох, ни хорош, не пытается вам помочь или навредить. Покуда мы не приписываем ему смысл, это просто шум. Максимум, чему можно научиться – это контролировать то, что в нашей власти: собственное мышление, то, как мы принимаем решения, собственные реакции.

“Из существующих вещей одни находятся в нашей власти, другие нет, – писал древнегреческий философ-стоик Эпиктет. – В нашей власти мнение, стремление, желание, уклонение – одним словом все, что является нашим. Вне пределов нашей власти – наше тело, имущество, доброе имя, государственная карьера, одним словом – все, что не наше”[55]. Мы можем контролировать лишь собственные действия. От нас зависит то, как мы играем в раздаче, как реагируем на ее итог – но сам результат игры от нас не зависит.

Когда два часа лежишь в трубе, причем в вене у тебя капельница, а в голове – понимание, что стоит шевельнуться, и все придется начинать сначала, о многом успеваешь поразмыслить. Пока аппарат ревет и стучит так громко, что едва можно терпеть даже сквозь беруши, любезно предоставленные персоналом клиники, мозг уносится мыслями, куда ему вздумается, в полной уверенности, что в ближайшее время его размышлениям ничто не помешает. В эти минуты я осознаю правоту древнего стоика в полной мере. Я контролировала все, что в моей власти. Но тело оказалось за ее пределами. И все, что я могу теперь выбирать, это как реагировать на происходящее.

У нас в семье есть застольная традиция. По какому бы поводу мы ни собирались – на чей-то день рождения, Новый год, День благодарения, что угодно, – прежде всех прочих тостов мы произносим один, самый главный. Потом на мгновение мы все замолкаем, чокаемся бокалами, и только потом принимаемся за еду и поднимаем прочие тосты соответственно торжеству. “Пусть все будут здоровы!”. И кто-то обязательно откликнется: “Прекрасный тост!” Единственный по-настоящему важный тост. Пусть все будут здоровы.

– Вы все это время оставались в сознании?

Мой врач озадачен. Этот факт кажется ему самым удивительным из всего произошедшего. Если бы я потеряла сознание, все было бы куда менее страшно: можно было бы сказать, что это один из тех случаев, когда ваше кровяное давление внезапно падает, увлекая вас за собой. Если бы меня охватила паника, все было бы куда менее страшно: паническая атака и только. Но тот факт, что я оставалась в сознании и могу все подробно описать, означает, что у нас есть по-настоящему серьезный повод для беспокойства.

А мне не верится, что я сумела остаться спокойной. Что я приняла происходящее как есть и составила план, что с этим делать. На такое способна только сегодняшняя я, совсем не та, что была всего два года назад. Я, которая держит покер-фейс. Я, которая научилась наконец приветствовать неопределенность.

Оказывается, очень здорово, что покер приучил меня спокойно относиться к неизвестности, потому что результаты обследования ничего не проясняют. У меня выявлены некоторые изменения в мозгу, естественные для человека, всю жизнь страдающего от мигреней, но ничего такого, что могло бы пролить свет на случившееся. В итоге врачи приходят к выводу, что меня постиг уникальный случай мигрени, обострившейся из-за того, что я слишком много играла на слишком пустой желудок, сопровождавшийся вазовагальным состоянием – внезапным падением кровяного давления и частоты пульса. Это не инсульт, но радоваться нечему.

* * *

В каком-то смысле покер – плохая аналогия жизни. Проигрыш в нем не означает крушения всего. Вылетев из турнира, вы (как правило) не оправляетесь в больницу на “скорой”. И никто не пытается заменить жизнь покером. Играя, вы не пытаетесь исключить неопределенность – было бы слишком самонадеянно даже думать об этом. Вы просто пытаетесь постичь ее.

* * *

В 1979 году Карл Саган писал в своих записных книжках о величии Вселенной, используя это как аргумент против суеверий и ложных верований: “Мы населяем мир, атомы которого образовались в звездных недрах, мир, где каждую секунду рождаются тысячи звезд, где в воздухе и водах молодых планет солнечный свет и разряды молний зажигают искру жизни, где сырье для биологической эволюции иногда создается взрывом звезды на другом краю Млечного Пути, где образовались сотни миллиардов таких красивых галактик, – пишет Саган. – Как бледно в сравнении с этим выглядят притязания суеверий и псевдонауки; как важно для нас заниматься научными исследованиями – этим принципиально человеческим делом”[56]. При всем его несовершенстве и неполноте, это лучший из известных нам способов познания мира. Признавать существование неизвестного, принимать тот факт, что не все в нашей власти, и всеми силами пытаться анализировать неизвестное при помощи методов рационального мышления – вот лучшее, что мы можем предпринять.

Я рада, что поддалась на уговоры и поехала в Макао – это позволило мне остаться в игре, ощутить пределы рационального мышления и продолжать играть вопреки всему этому. Потому что, лишь заглянув в бездну, понимаешь, как важно держаться от нее подальше. “Те, кто боится Вселенной такой, какова она есть, те, кто претендует на владение несуществующим знанием и мнит человека центром Космоса, предпочтут мимолетный комфорт суеверий, – пишет Саган. – Но те, у кого хватает смелости исследовать материю и структуры Космоса даже там, где он существенно отличается от их желаний и предубеждений, проникнут в его глубочайшие загадки”. Суеверия, возможно, приносят временное утешение. Но, поскольку они заставляют нас избегать правды вместо того, чтобы смотреть в лицо действительности, они обречены. Будущее – за теми, кто способен учиться, изменять, приспосабливаться к этому изумительному Космосу, где нам выпало прожить свои краткие жизни.

Нигде мастерство не решает все. Никогда. Я обычно избегаю столь категоричных высказываний, но эта максима требует моего признания. Потому что жизнь есть жизнь и случай всегда будет вмешиваться в любое наше начинание. Мастерство открывает новые перспективы, новые варианты, новые возможности, которые люди менее умелые, наблюдательные или проницательные не заметят. Но если удача отвернется от нас, единственное, что позволят нам сделать все наши умения и навыки, – это свести потери к минимуму.

Так в чем же заключается величайший блеф? В том, что вообще можно чего-то добиться одним только умением. Надежда на это заставляет нас идти вперед даже тогда, когда все шансы против нас; эта полезная иллюзия помогает нам не сдаваться, не опускать руки. Мы ведь не знаем, никогда не знаем и не можем знать, получится у нас или нет. Но нужно убеждать себя: да, я смогу. В конце концов я научусь и моих умений хватит, чтобы победить. Потому что иначе быть не может.

Большинство людей видят в покере возможность разбогатеть. И они не ошибаются. Только это богатство – вовсе не в деньгах. Я не выиграла миллионов. Но то, что дала мне игра, – способность верно принимать решения, контроль эмоций и знание себя – вот капитал, который будет служить мне еще много лет после того, как закончатся призовые деньги.

* * *

Мы с Эриком гуляем в Риверсайд-парке. Лето иссякло. Мировая серия позади.

Он поворачивается ко мне:

– Надеюсь, ты продолжишь играть после всего этого.

Я с улыбкой киваю.

Он задумывается и после долгого молчания добавляет:

– Надеюсь, я сам смогу играть еще много, много лет. Не хочу уходить на покой. Уж больно она интересная, эта игра. И такая красивая.

Да. Тысячу раз да.

Словарь терминов покера

Толкование этих терминов дается применительно к техасскому холдему – игре, о которой идет речь в этой книге. В других версиях покера они могут иметь несколько иное значение.

* * *

GTO (Game Theory Optimal) – оптимальная стратегия, основанная на теории игр. Стиль игры, при котором ваши слабости теоретически нельзя обнаружить, а вам не надо менять стратегию.

UTG (under the gun) – позиция игрока, который ходит первым на префлопе.

Акула (shark) – сильный игрок.

Анте (ante) – небольшая обязательная ставка, которую все игроки на турнире должны делать перед каждой раздачей, чтобы получить карты. Раньше каждый игрок платил перед каждой раздачей, сейчас чаще встречается big blind ante, когда игрок на большом блайнде платит за весь стол.

Ауты (outs) – число карт, которые могут усилить руку игрока до определенной комбинации.

Баттон (button) – позиция справа от блайндов, обозначенная кнопкой (англ. button) дилера. После флопа игрок на этой позиции ходит последним.

Блайнды (blinds) – обязательные ставки, которые делают два игрока в каждой раздаче “вслепую” (англ. blind – слепой), чтобы игра началась. Как правило, малый блайнд составляет половину большого блайнда. В кэш-играх размер блайндов остается неизменным. В турнирах он повышается на каждом уровне игры.

Бэдбит, переезд (bad beat) – ситуация, когда игрок проигрывает несмотря на то, что с точки зрения статистики все шансы были на его стороне. Классический пример: игрок с двумя карманными тузами проигрывает игроку с парой карманных королей, когда еще один король появляется на доске и таким образом у противника складывается сет.

Банкролл (bankroll) – общая сумма денег, которые вы можете использовать для игры.

Вылететь (bust) – проиграть все свои фишки. Близкий термин – “полностью в пролете” – означает, что игрок проиграл весь свой банкролл и разорился.

Гриндер (grinder) – игрок, который играет очень много в кэше или в турнирах, обычно на низких или средних лимитах.

Деген (degen) – слишком азартный игрок, обычно слабый. Также используется глагол “дегенить”.

Дро (draw) – неполная комбинация, которая может стать полной, если выпадут определенные карты.

Карманные карты (hole cards) – карты, сданные игроку втемную.

Кит (whale) – “рыба” (слабый игрок), у которой много денег.

Коллировать (call), также коллить – поставить сумму, равную предыдущей ставке, или доставить до нее.

Страницы: «« « 23456789 » »»