Фиалок в Ницце больше нет Леонтьев Антон

Тип оскалился.

– А если ваша шарашка вдруг сгорит?

В тон ему Саша ответила:

– А если вам на голову кирпич упадет? Ведь всяко бывает…

Осмотревшись по сторонам, словно считая, что их могут подслушивать, тип заявил:

– И вообще, вас предупреждали! Пеняйте на себя! Даем вам еще двадцать четыре часа, чтобы передумать, а потом…

Саша любезно добавила:

– А потом суп с котом, хотя крайне мило с вашей стороны. Кстати, супа с котом предложить не можем, но не хотите чего-либо за счет заведения?

Отшив представителя очень серьезных людей, Саша зашла в подсобку и долго наблюдала, как Илья работает над эскизом «Коней», ощущая, что присутствует при создании шедевра.

Хотя бы и фальшивого.

– А они точно нам неприятностей не доставят? – поинтересовалась Саша, и Илья ответил:

– Точно, потому что я говорил с кем надо из наших других друзей, они уверили, что мы смело можем отвечать отказом.

И добавил:

– А вот тут я бы вместо кобылы нарисовал жеребенка. Как думаешь, может, поправить Петрова-Водкина?

Поцеловав его в затылок, Саша ответила:

– Лучше не надо, а то план провалится.

– Знаешь, скучно рисовать то, что уже есть, лучше нарисовать то, чего не было, но вполне могло бы быть!

Вновь чмокнув его, Саша заявила:

– Знаю, что ты любишь дорисовывать великих мира сего, но в этот раз нужно всего лишь скопировать. Так что безо всяких жеребят!

Предстояло заняться вопросом подмены. Ни она сама, ни Илья осуществить такое были, конечно же, не в состоянии, но имелся на примете у Саши один завсегдатай «Вани Гога», который обладал определенными познаниями в подобного рода делах.

Она не стала ходить вокруг да около, так ему и сказала:

– Нужно одну картину в хорошо охраняемой арт-галерее заменить на другую. Это реально?

Тот, попивая свое любимое темное пиво, промолвил:

– В этом мире все реально, даже то, что фантастично.

Саша вздохнула.

– И во сколько… во сколько это обойдется?

– Думаю, в пожизненное право бесплатно у вас столоваться. А что, деньги мне не нужны, а выпивон у вас классный!

Не веря его словам, Саша уставилась на этого хлипкого невысокого мужичонку, на которого возлагала такие надежды.

И с которым обсуждала план, как это называется, гоп-стопа.

Ну да, художественного гоп-стопа. Можно даже сказать, искусствоведческого.

– И все? – растерялась она. – А как же гонорар?

Поставив на стол пустой бокал, тип ответил:

– А налей-ка ты мне снова, вот это и будет мой гонорар. Так что вам надо, когда и где?

Копия вышла потрясающая – Саша даже была уверена, что лучше оригинала. Ну, во всяком случае, поярче и поновее, что неудивительно: оригиналу работы Петрова-Водкина было восемьдесят с лишком лет, а вот этому полотну после завершения всего лишь три часа.

– Надо бы состарить, – заявил Илья, – и это мы тоже сумеем сделать. Помнишь моего тезку, реставратора Эрмитажа Илью?

– Давно не заходил, – ответила Саша. – С ним все в порядке?

– Болеет. У него рак поджелудочной, немного осталось. Но он человек бедовый и не откажет в небольшой услуге – состарить за одну ночь наших «Коней».

Саша поправила своего бородача – да, ее и только ее:

– Твоих «Коней», Илюша…

Она назвала его Илюшей, хотя раньше избегала это делать. Но теперь они все равно сидели в одной лодке – точнее, в случае чего вместе будут тянуть лямку на одной и той же каторге.

Хотя, вероятно, все же порознь: мужчин и женщин держали на разных зонах.

– А знаешь, – улыбнулся он, запуская пятерню в бороду, – я ведь позволил себе небольшую шутку. И в самом неприметном месте, вот здесь, оставил свой автограф!

Саша закричала:

– С ума сошел? А убрать можно?

– Можно, но я не буду. Знаешь, как я подписался? Ван Гог, причем по-голландски. Вот пусть следствие и кумекает, что к чему. На нас уж точно не выйдут.

Ну да, вряд ли спрятанная в мазках подпись van Gogh приведет оперативников в питерское заведение «Ваня Гог».

Саша все смотрела на новых «Коней на водопое в желтом пруду», и ее переполняли восхищение и гордость.

От того, что она была знакома с человеком, который создал это.

– Ты бы мог стать вторым Петровым-Водкиным!

– Мог бы, но второй всегда хуже первого.

– Зато два больше, чем один.

– С этим не поспоришь! Но из двух Петровых-Водкиных выбираешь того, который оригинал, а не копия.

В голове у Саши мелькнула странная мысль.

– А если оба оригиналы? Если есть другие «Кони»? На водопое в синем пруду? Или на выпасе на оранжевом лугу?

Илья оживился, начав ей выдавать идеи сюжетов картин, которые бы мог написать Петров-Водкин.

Но не написал.

– Он не создал, но ты можешь создать!

– Да ты что! Нас же раскусят! Одно дело создать простую копию, а другое – такую, которая должна сойти за оригинал. И вообще, это такая работа, которая не только за мольбертом, надо же придумать легенды, картина ведь просто так из воздуха не возьмется, надо организовать экспертизу, продажу нужным клиентам…

– Наверняка непросто, ты прав, но что легко? Вот «Ваней Гогом» управлять тоже не фунт изюма, и ничего, получается.

– Ну ты сравнила…

Разговор так ничем и не закончился, но Саша была уверена: как и любой творец, Илья был бы не прочь помериться силами с другими гениями, пусть и давно мертвыми.

И создать за них то, что они создать так и не удосужились.

Подмена «Коней» произошла в ночь на четверг, когда и должен был состояться аукцион в галерее Полины Аркадьевны.

Состаренные реставратором Ильей поддельные «Кони» вдруг стали выглядеть как самые настоящие.

Хотя нет, различия были, но крайне мелкие. И если все уверены, что это подлинник, то вряд ли будут искать в нем черты подделки.

Утром в четверг в дверь «Вани Гога», уже закрытого после ночной смены, осторожно постучались с черного хода.

Открыв, Саша увидела щуплого типа, который держал в руках нечто, замотанное в тряпки.

– «Коней» заказывали? – спросил он, вручая картину Саше. – И можно небольшой завтрак?

Только организовав раннему гостю роскошное пиршество, Саша отнесла подлинник Петрова-Водкина в подсобку и наконец-то размотала тряпки.

Вот она, ее компенсация за дедушкину коллекцию, пусть и маленькая! У дедушки похитили около трехсот картин, а они выманили у Полины только одну.

И что ей с «Конями» делать, не с копией, а с подлинником, об этом она еще и подумать не успела.

От греха подальше Саша хотела отнести сначала картину из «Вани Гога» на квартиру, но потом передумала: ресторан и был тем местом, где подлинник «Коней» лучше всего спрятать.

И она просто повесила их в неприметном углу около мужского туалета: все стены и так были увешаны шедеврами Ильи.

Так пусть и Петров-Водкин тут тоже повисит, пока она не придумает, что с ним делать.

Аукцион, как она узнала из СМИ, завершился приятной сенсацией: известный московский банкир, большой поклонник русского авангарда, выложил за «Коней на водопое в желтом пруду» рекордно высокую сумму.

И по Пятому каналу даже показали сияющую (как от счастья, так и от своих не самых маленьких бриллиантов) ПВК, которая вместе с солидным банкиром демонстрировала на камеру «Коней».

Только не «Коней» Петрова-Водкина, а «Коней» Ильи Гогурина.

С подписью «Ван Гог».

В ту ночь они с Ильей впервые занялись любовью.

Саша все ждала в последующие дни, что вот-вот разразится скандал и Полину арестуют, но этого не случилось.

А что, если Илья создал настолько хорошую копию, что ее отныне все будут считать оригиналом?

Ну, тогда у «Коней» будет два оригинала, как у многих картин, например «Крика» Эдварда Мунка или «Подсолнухов» того же Ван Гога.

Решив выждать еще недельку, Саша дала себе слово, что если ничего не вскроется, то она отправит банкиру послание о том, что у него отнюдь не оригинал.

Как вот только подписаться?

Точно не Ван Гог!

Илья переехал к ней в Шкиперский проток, и Саша знала, что так оно и должно быть. Она искала человека, который мог бы сделать ее счастливой, а нашла того, кого осчастливила сама.

Потому что Илья ее любил, не исключено, с самого начала, когда она была еще подругой Ванечки.

А любила ли его она?

Вот что точно: восхищалась.

А затем события вдруг понеслись, словно принимали участие в гонках на опережение. В начале октября один из завсегдатаев обмолвился, что его хорошего знакомого сбила машина и что хоть его и доставили в НИИ имени Джанелидзе, он там скончался.

Знакомым был тот самый спец, который подменил «Коней» в арт-галерее Полины. И который получил право бесплатно есть и пить в «Ване Гоге» до конца жизни.

Этим своим эксклюзивным правом он пользовался неполных две недели.

На следующий день Илья сумрачно сказал:

– Мой тезка-реставратор сегодня утром умер. Причем не от рака, просто сердце во сне отказало. Наверное, так даже лучше…

Саше даже стало не по себе: словно смерть решила подбирать одного за другим тех, кто имел прямое отношение к афере с «Конями».

А вечером того же дня (она еще даже не успела отправить банкиру анонимку) и по местному, и даже по федеральным каналам сообщили о задержании известной арт-галеристки Полины Волковой-Красовской по обвинению в мошенничестве. Саша, глядя кадры милицейской хроники, наслаждалась перепуганным видом закутанной в меха (и сверкавшей своими немалыми бриллиантами) ПВК, которую вывели из ее галереи на улице Чайковского под белы рученьки и запихнули в милицейский «уазик».

И показали интервью с осунувшимся и явно огорченным банкиром, который, демонстрируя «Коней на водопое в желтом пруду», поведал неслыханную весть о том, что приобретенная им у Полины картина Кузьмы Петрова-Водкина – талантливая подделка.

Саша сбегала в магазин, купила самое дорогое шампанское и сунула его в морозилку. Надо будет отпраздновать с Ильей, который все задерживался, переняв ночную смену в «Ване Гоге».

Ожидая его, Саша прикорнула на софе, а когда открыла глаза, то поняла, что уже утро. Бросившись на кухню, уверенная, что Илья уже там, она его не обнаружила.

Зато вспомнила о шампанском в морозильнике и вынула промерзшую и лопнувшую бутылку.

Вот ведь растяпа! Придется вторую покупать.

Не появился Илья ни утром, ни днем. К тому времени Саша уже дважды побывала в «Ване Гоге» и узнала, что Илья ушел оттуда в начале третьего ночи.

Ушел, но домой так и не пришел.

Во всяком случае, к ней.

Отчего-то Саша вспомнила эротические похождения его брата Ванечки: может, Илья тоже загулял – и пошел по бабам.

Или даже не только по ним.

Ну нет, не такой Илья был человек, он ее любил – и только ее.

Ему она, в отличие от Ванечки, верила.

Но что же тогда случилось?

В голову полезли дурные мысли о смерти, которая подбирала всех, кто был причастен к афере с подменой «Коней».

Одного сбила машина, другой умер во сне.

А что, если и с Ильей…

Она как раз просчитывала ужасные возможности, собираясь с духом, чтобы звонить по больницам, как вдруг ожил телефон.

– Задаешься вопросом, где твой хахаль? – донеслось до нее. – А где-где, у нас! Хочешь его услышать?

И до нее донесся звук глухого удара и стон.

– Немедленно прекратите! – запричитала Саша. – Что вам надо, кто вы?

Хотя она уже знала кто: те самые очень серьезные люди в черных костюмах и в темных очках, которые положили глаз на «Ваню Гога».

– Да не так много нам нужно, красавица. Но ни ты, ни твой хахаль нам этого дать не пожелали. Хотя к вам с добрыми намерениями пришли. Респект проявили, как с нормальными людьми поговорили, а вы нас в баню послали…

Ну да, в баню: значит, их посланец все дословно передал.

– А знаешь, где мы сейчас? В бане!

Тип хохотнул.

– Мы водку жрем, а твой хахаль своей кровью захлебывается. Больно ему, очень больно…

Саше стало дурно.

– Что вам надо? – спросила она быстро. – Хотите войти в долю?

– Эх, красавица, как это давно было! Приняли бы наше предложение, мы бы вас не тронули. Кто же отрезает курице золотые яйца!

Он снова хохотнул, явно довольный своей грязной остротой.

– Но эти времена прошли, надо было сразу соглашаться. Ставки теперь значительно повысились. Убеди своего хахаля подписать документы, которые наш нотариус уже подготовил, чтобы ваше заведеньице стало нашим, и отпустим мы твоего бородача. Живого и почти что невредимого. А не подпишет… Так яйца, которые можно разбить, есть не только у куриц…

Саша не сомневалась, что угроза была не пустая.

Ей позволили поговорить с Ильей, хотя разговором это было назвать сложно. Отвечал он односложно и свистяще, словно у него не было нескольких зубов.

Так и в самом деле, наверное, не было: выбили.

– Прошу тебя, подпиши, мы потеряем «Ваню Гога», но ты останешься в живых…

Илья устало произнес:

– Я их всех видел. И даже примерно понял, куда повезли. Они ничуть не прячутся, значит, не боятся, что я их потом опознаю. Убьют так или иначе, не сейчас, так когда документы подпишу.

И совсем тихо добавил:

– Меня не жди, я уже не вернусь, беги…

Трубку у него отняли, недовольный голос заявил:

– Тебе дали возможность с ним поговорить, чтобы мозги вправить, а вы тут планы побега обсуждаете. Даем вам время до полуночи. Если не подпишет, будет очень страдать. Просто очень-очень. А потом твоя очередь придет. В шесть позвоню, ты еще раз с ним поговоришь и убедишь, чтобы сделал, как мы говорим. Иначе…

Телефонный разговор оборвался. Сидя на стуле с прижатой к груди пищащей трубкой, Саша думала об одном: ей надо спасти Илью.

Было начало третьего дня.

Ворвавшись в кабинет одного из шапочных знакомых, чьи отпрыски любили посещать «Ваню Гога», не самого крупного, но и не самого мелкого чина полиции Петербурга, Саша заявила:

– Мне надо найти мужа, которого похитили бандиты!

Она разве так и сказала: мужа? Да, так и сказала. И какая разница, что оговорилась. Или даже не оговорилась вовсе.

Да, мужа.

Чин, закрыв за ней дверь, быстро спросил:

– Кто похитил? Когда? Как?

Саша поведала все, что знает, и чин почесал лысину.

– Ну да, судя по всему, это из бригады Мерина…

Мерина? Ну да, такая была кличка у преступного авторитета. Конечно же, раз «Кони», то должен быть и Мерин.

И вдруг добавил:

– И вообще, лучше с ними не конфликтовать, они ребята серьезные…

Это она уже прекрасно знала.

– Вы органы правопорядка, я требую, чтобы вы начали искать моего… мужа! Над ним издеваются, его избивают, вымогают подпись под документами.

Чин вздохнул.

– Ну, говорю же, с ними шутить не надо…

Саша едва не плакала.

– Я официально подам заявление, вы этого хотите?

Чин налил ей в стакан воды из графина.

– Не надо никаких заявлений. Если узнают, а они тотчас выяснят, у них везде есть информаторы, то вашему мужу будет только хуже. Да и если к полуночи все завершиться должно, то мы его найти все равно не сможем…

И продолжил:

– Вам нужны платные профессионалы. Деньги у вас есть? Причем большие? Пятьдесят тысяч долларов?

Саша, вспомнив о банковской ячейке, забитой долларами от продажи двух квартир, медленно кивнула.

Там было даже больше.

– Обычно они берут в районе двадцати, но за срочность вдвойне. Я сейчас им позвоню, это крутые ребята, все сделают как надо, только заплатить не забудьте, иначе пожалеете, что не оказались в руках тех, у кого находится ваш муж.

Да хоть втройне, деньги у нее были, лишь бы Илью вызволили!

Живого и по большей части невредимого.

Профессионалы (мало чем отличавшиеся от бандитов, тоже все в черном и в темных очках) подъехали буквально через четверть часа. Саша только вышла из здания, в котором сидел милицейский чин, как к ней подкатил бронированный джип. Дверь распахнулась.

– Садитесь!

Она послушно села. А что, если это не профессионалы, а бандиты?

– Мы найдем вашего мужа, но тариф будет двойной, с учетом особых обстоятельств.

Саша кивнула.

– Мне сейчас или потом…

– Не перебивайте. Все потом, еще не было такого, чтобы клиент нам не заплатил за выполненную услугу. Так вот, мы найдем, но обещать, что он будет живым, не можем, это зависит не от нас.

Саша всхлипнула.

– Но если он жив, то и останется в живых. Итак, а теперь без лишних деталей рассказывайте!

Саша изложила все, что ей было известно, и сидевший за рулем джипа отдал приказания по наушнику:

– В восемнадцать ноль-ноль должен быть телефонный звонок, надо засечь дислокацию. Возможно, что будут глушить трекинг, хотя не думаю.

И, обращаясь к Саше, добавил:

– А теперь я отвезу вас домой, уже без двадцати шесть, скоро должны позвонить.

Они действительно позвонили, только не в шесть, а без десяти восемь. Саша от волнения чуть с ума не сошла, а один из типов в черных очках, сопровождавший ее в квартиру, невозмутимо восседал на стуле, как будто ему каждый день приходилось переживать подобные драмы.

Может, в самом деле приходилось?

Пьяноватый голос произнес:

– Что, красавица, разволновалась, что я вовремя не позвонил? Ну, так вышло, мы твоего хахаля метелили!

У Саши сжалось сердце. Нельзя ли приплатить этим профессионалам, чтобы они, отыскав похитителей, сделали с ними то же, что те с Илюшей?

Ее Илюшей.

– Крепкий он у тебя орешек, надо сказать, но мы-то скорлупку чпокнули.

Что они с ним сделали?

– Правда, тут перестарались, так что твой хахаль сейчас в отключке и подписать ничего не может. А должен. Сейчас в чувство приведем, ты уж его убеди. Эй, суньте ему под ребра электрошокер.

Саша закрыла глаза, вдруг поняв, что начала про себя молиться.

Хотя не знала ни одной молитвы.

Когда разговор закончился, то присутствовавший тип с портативным компьютером поднял вверх палец и произнес:

– Сигнал пойман!

Саша все порывалась ехать вместе с крепкими ребятами, но их шеф остановил ее одним жестом:

– Нет, вы останетесь здесь, с двумя моими хлопцами. Потому что всякое возможно, не исключено, что следующая жертва похищения – это вы!

Саша никогда бы не поверила, что время может тянуться так бесконечно долго. Не зная, чем себя занять, она сначала ходила по квартире, а сообразив, что тем самым действует на нервы двум типам в черном (солнцезащитные очки они все же додумались снять), вышла на балкон.

Было уже холодно, в Питер пришла осень. Кутаясь в мамину шаль, Саша вдруг подумала о том, что будет, если она Илью больше никогда не увидит.

И если, как его сводный брат Ванюша, он умрет молодым.

Да что же у нее все так получается: чуть за двадцать, а один мужчина бросил ее, отбыв невесть куда (вообще-то весть, в Москву, но это с питерской точки зрения было примерно одно и то же). Второй просто взял и умер, а третий…

Ушел из дома, чтобы никогда больше не вернуться? Во всяком случае, живым…

Наконец уже под утро (Саша хоть и чувствовала, что у нее режет в горле, но не уходила с балкона, правда надев куртку и шапку) она заметила свет фар: перед домом остановились три черных джипа.

Они кого-то вывели с заднего сиденья или ей показалось?