Жизнь взаймы у смерти Болдова Марина
* * *
– Мама, сейчас глубокая ночь, куда ты собираешься ехать? – Максимилиан пытался уговорить ее отдохнуть, она же рвалась увидеть старшего сына. И все задавала вопрос за вопросом: встречался ли он с Германом, узнал ли его, похож ли тот на нее? И что отвечать? Да, видел, но недолго и окровавленного. А потом приехала машина скорой помощи…
– Макс, я все равно не смогу заснуть. Неужели ты не знаешь номер его мобильного? Как же ты не спросил?!
– Он сменил номер. Прежний, что был у следователя, не отвечает.
– То есть вы Геру так и не нашли? Что ты мне голову морочишь! Ты ясно дал понять, что видел его! – она устало опустилась в кресло и закрыла глаза. – Возможно, ты прав, я тороплю события. Но понять-то ты меня должен!
– Я понимаю, мама, – он покосился на кровать: по его просьбе горничная застелила ее свежим бельем. Еще одна стопка лежала на диване в гостиной. Он отказался бронировать отдельный номер для матери не из экономии – побоялся оставить ее без присмотра…
Когда она позвонила из аэропорта Франкфурта и сообщила, что прилетает в четыре тридцать утра, он кинулся было звонить Беркутову. Вовремя бросил взгляд на часы – тот уже наверняка спит.
Макс решил немного отдохнуть, заказав такси до аэропорта. Но сон не шел, перед ним постоянно возникало лицо Германа, вновь подступал холодящий ужас, на глаза наворачивались слезы. Больше всего он боялся, что тот не выживет. Что тогда будет с мамой?
Герман пришел в сознание до приезда машины скорой помощи. Макс, успевший к месту происшествия первым, быстро снял куртку и подложил ее под голову брата. Когда тот открыл глаза, он наклонился к самому его лицу, поняв, что Герман хочет что-то сказать. «Я не думал ее убивать… она назвала меня Bastard, а маму Hure! И сказала, что мы ничего не получим… я ударил ее… старая ведьма! А мама у нас красивая, правда? Передай ей… я не убийца…» – он говорил быстро, боясь не успеть сказать все, что хотел. Он вновь потерял сознание, а Макс так и просидел на коленях возле него до приезда врачей.
Они с Беркутовым поехали следом за неотложкой. В больнице сказали, состояние Германа критическое.
Макс с разрешения Беркутова присутствовал при допросе Шульца, наблюдал за ним, пару раз еле сдержался, чтобы не стукнуть с силой по прозрачной с его стороны перегородке. Был бы он в том же помещении, где Шульц, ударил бы того, не иначе. Наверное, поэтому его и усадили в этой комнате, да еще и полицейского приставили. Уже в гостинице, успокоившись, понял – вина Шульца несомненна, но сама тетушка? А дед, отец? Как им-то в голову пришло сотворить весь этот ужас? И главное, ради чего? Тысячи людей воспитывают приемных детей, даже Шульц признался, что Герман не был для него чужим. Почему было не оставить его родной матери? Неужели дело лишь в именитой фамилии и чистоте крови? Невероятно глупо… и подло!
– Мама, приляг. Я разбужу тебя через два часа. Ты проснешься, и мы тут же позвоним следователю, – твердо приказал он, указывая ей на кровать.
– А ты?
– Мне тоже не помешает отдых.
Он, конечно, знал, что не заснет. Завтра выходной день, Макс не был уверен, что их пустят в больницу. А это означает, что придется беспокоить Беркутова.
Глава 50
Шульц на стук открыл дверь номера и замер – перед ним стояла Юлия. Не говоря ни слова, она прошла в комнату и опустилась в кресло.
– Что тебя привело в Самару, Юлия? – осторожно задал вопрос Шульц, присаживаясь на край стула. – И где Максимилиан?
– Петер, ответь мне лишь на один вопрос – как ты мог участвовать в этой подлости? Неужели из-за получения в собственность куска земли ты предал любимую женщину и лишил меня сына? А Германа матери?
– Значит, ты знаешь про Эрику… ничего я не смогу тебе объяснить, Юлия. Поверь, о том, что Герман твой сын, а не ребенок моей жены, я узнал не сразу.
– Да, Макс мне рассказал подробности. Ну, а когда узнал, почему не пришел ко мне? Испугался Франца? Марты? Или старого маразматика Эрбаха? А-а… они лишили бы тебя работы, испортили репутацию. Так? То есть для тебя потеря любимой женщины, ее переживания, горе матери ничего не значат? Главное, не упустить крупных клиентов… Ты сам-то понимаешь, насколько это мерзко?
– Юлия, не драматизируй, – поморщился Шульц. – Ты за этим пришла, обвинять?
– Нет. Макс сейчас в душе, после завтрака он собирается звонить следователю. Возможно, удастся с ним встретиться, несмотря на выходной. Я так понимаю, Германа пока не задержали.
– А? Как это… – пролепетал Шульц, не сразу сообразив, что Максимилиан не сказал ей о том, что старший сын в больнице…
Он видел все из окна отеля. Подошел, чтобы приоткрыть форточку и впустить свежего воздуха.
После возвращения из следственного комитета выпил бокал сухого вина и лег на диван. Тут же провалившись в сон, проспал больше двух часов. Голова болела, как если бы выпил лишнего. В номере было душно, и он решил проветрить помещение.
С высоты второго этажа хорошо было видно противоположную сторону улицы, кафе на углу и павильон остановки общественного транспорта. Он уже собрался отойти от окна, как заметил Германа, выходящего из кофейни. «Так и не уехал, паршивец!» – успел подумать он, как тот вдруг в быстром темпе направился к отелю.
Что произошло дальше, могло присниться лишь в кошмарном сне. Герман пропал из поля зрения, но буквально через мгновение появился вновь. Он выбежал на проезжую часть дороги, пересек рельсы прямо перед трамваем. Он бы проскочил и перед носом микроавтобуса, Шульц видел, что успевает, но нога Германа слегка подвернулась, он запнулся, и в этот момент маршрутка сбила его…
Шульц завороженно смотрел, как к Герману со всех сторон бегут люди. Первым успел Максимилиан, Петер узнал его. Он упал на колени рядом с лежащим Германом и низко наклонил голову…
Шульц почувствовал сильную боль в груди. Он вызвал коридорного…
Позже, отлежавшись после укола, набрал номер Максимилиана, но тот не ответил. Зато позвонил следователь, пригласив вновь посетить следственный комитет.
Он подумал, что эта беседа уже больше напоминает допрос. Да, наверное, так и было. Что ж, теперь скрывать что-либо не имело смысла…
– Юлия, тебе действительно нужно встретиться со следователем. Я не смогу тебе рассказать, как произошло убийство, просто не знаю. Герман подробности мне не сообщил. Лишь то, что сорвался. Видимо, Марта сказала ему что-то оскорбительное. Зная ее, не удивлюсь, порой она была невоздержанна на язык. Да что там, хамски груба и надменна.
– Петер, может быть, он успел уехать? – она с надеждой посмотрела на него. Шульц отвел взгляд.
– Следователь уверяет, границу не пересекал.
– Ладно, я пойду. Макс наверняка до него дозвонился. Знаешь, думаю, ты заплатишь за зло, что причинил мне и Герману. Сама прощать тебя не буду, не настолько религиозна. Верю лишь в закон бумеранга. А он работает на сто процентов. Ты украл у меня сына, но своих детей у тебя нет, и уже не будет. Променял любящую тебя женщину на чужую тетку. Уверена, счастье сомнительное. Что дал тебе этот кусок земли, из-за которого ты потерял все? Ты кому его оставишь, когда не станет твоей матери, жены, да и тебя самого? Несколько гектаров! Да тебе столько не понадобится – могила метр на два на сельском кладбище, вот и все! Ты мне противен, Шульц! – Юлия подошла к двери. – Да, еще. Даже не знаю, как сказать… Эрика просила передать одну фразу, сказала, поймешь: «Он был прав. Ты ничтожество». Он – это кто, а, Петер? Зигфрид Гаубе, отец Эрики? Не хочешь, не отвечай… Знаешь, я уверена, мой сын, когда мы встретимся, ничего хорошего о жизни с тобой и твоей женой, не расскажет. Мой сын не мог быть счастлив рядом с такими негодяями, как вы.
– Он, возможно, вообще ничего уже не расскажет! – разозлился Шульц, с ненавистью глядя на нее.
– Это еще почему? – усмехнулась та в ответ.
– Потому что Герман в больнице, и неизвестно, жив ли! Когда убегал от полиции, попал под колеса микроавтобуса, – выкрикнул он.
Он увидел, как теряет сознание Юлия, как в распахнутую дверь забегает Макс. Последнее, что зацепил взглядом, прежде чем упасть, – летящий ему в лицо кулак.
* * *
Беркутов смотрел на женщину и впервые не знал, что сказать. Острая жалость к Юлии мешала произнести обычные слова, что говорят родственникам преступников, у которых нет ни малейшего шанса избежать суда и наказания. Юлия Волошина ждала от него подробностей: как ее сын мог совершить такое? Смотрела требовательно, Беркутов расценил этот взгляд как мольбу: ну скажи, что все ложь, дай шанс оправдать, оттяни приговор… А что он мог сделать? Он видел, разум матери отказывается принимать тот факт, что ее сын – убийца, она видит в нем лишь мальчика, которого потеряла четверть века назад! Беркутов же видел преступника.
Герман дал признательные показания, подписал их, Егор заметил, что тот раскаивается, но готов принять неизбежное. Его фраза: «Я устал» не относилась к положению нынешнему, но ко всей его жизни в целом. Это было понятно не только Беркутову. Максимилиан, присутствующий при допросе, как выяснилось позже, понял эти слова брата именно так. «Я найму лучшего адвоката, сколько бы это ни стоило, господин Беркутов. И я, и Катя готовы отдать все, что есть ценного в наследстве Марты Эрбах. Это будет справедливо! – сказал он, когда они вышли из больничной палаты. – Мама уже связалась с Анри Дюморье, отцом Германа, тот тоже готов оказать помощь. Он прилетает в среду, вы ведь дадите ему свидание с сыном? Пожалуйста, он же его никогда не видел!» Беркутов мог лишь согласно кивнуть головой.
Безумную жалость к Юлии, Максу и Герману, по прихоти и самодурству семейства фон Эрбахов потерявшим друг друга, Беркутов мог показать лишь Галине. Вчера вечером, пересказывая разговор с Юлией, не сдержался, чертыхнулся раз, поминая старуху, отца ее и брата. И тут Галина вспомнила о Зинаиде Берштейн, известной московской адвокатессе, которую боялись многие прокурорские – та часто разбивала все доводы обвинения в пух и прах. Беркутов обрадовался, тут же набрав номер Максимилиана…
– В конце недели вашего сына переведут в тюремную больницу, – Беркутов, наконец, произнес фразу, которая должна была поставить точку в их беседе. – Вы собираетесь уезжать в Германию или останетесь здесь?
– Мы с Максом остаемся. Тело Марты будет сопровождать Шульц. Мы решили, что наше присутствие на церемонии погребения необязательно. Впрочем, думаю, никто не придет проводить ее в последний путь. Даже ее кузина Эрика Гаубе, – ответила она, усмехнувшись.
– Я понял… Одну минуточку, – он ответил на входящий звонок, глядя на замершую в ожидании мать Германа.
– Юлия Александровна, ваш сын только что сообщил, что Берштейн согласилась взяться за защиту Германа. Она вечерним рейсом вылетает в Самару.
– Да? Думаете, поможет? – Юлия с надеждой смотрела на него.
– Думаю, как адвокат сделает все возможное…
Она вновь сникла, опустила голову, чтобы не показать слез. А Беркутов заметил.
– Я, наверное, пойду. Меня же пустят к Герману?
– Да, свидание возможно, но в присутствии нашего сотрудника.
– Спасибо.
Беркутов посмотрел ей вслед, закрыл папку с делом об убийстве Марты Эрбах и убрал ее в сейф. Уже завтра он передаст это дело в суд.
Глава 51
– Галя, оставь их в покое! – Беркутов с удовольствием смотрел на раскрасневшуюся жену, которая все держала за руки своего сына и его, Беркутова, дочь.
Вот так быстро Никитос решил перевернуть свою жизнь – никаких ухаживаний за Лизой не было, он просто сграбастал ее в охапку, затолкал в машину и отвез в ЗАГС. Конечно, не забыв проверить, лежит ли в ее рюкзачке паспорт. А еще Никитос позвонил ему, Беркутову, попросил всех собрать у них дома – готовит сюрприз.
Он догадался сразу, но, набирая номер Алены, решил слукавить: позвал просто познакомиться с женой, мол, давно пора, а тут тортик ждет по ее, Галкиному, рецепту, да и сама Галка будет ей рада… Алена ответила согласием, но добавила, что придет одна, Шведов уже три дня как в отъезде.
Это было час назад, а сейчас Лизка стояла перед ними и жаловалась, но как-то неубедительно, что придется ей, бедной, жить с сатрапом, что ее мнением уже сейчас никто не интересуется, а что будет после того, как этот – она ткнула пальцем в Никиту – ее окольцует! «Галина Михайловна, помогите!» – возопила она, обращаясь не к родной матери, скромно сидевшей в сторонке, а к будущей свекрови. А та лишь схватила ее за руку и подвела ближе к сыну. «Не упусти, оболтус, сокровище! – попеняла она ему. – Где кольцо-то? Что стоишь столбом и улыбаешься?» У Никитоса округлились глаза, он с ужасом посмотрел на мать, полез в карман куртки, достал бархатную коробочку. Торопливо вынул кольцо и замер, вопросительно глядя на насупившуюся Лизу. «Надевай уж!» – буркнула она, протягивая руку.
Ну никакой романтики! Ни тебе слез умиления, преклоненного колена, потупленного взора невесты. Жених в рваных джинсах и босиком, Лизка – в платье и кедах, времени, чтобы скинуть их в прихожей, ей Никитос не дал, волоком протащил прямо в комнату.
День регистрации им назначили на июнь, будущее торжество обсуждать они отказались по причине, что такового не планировали. «Сдам сессию, уедем к деду на турбазу – домик, думаю, нам найдет. Глупо тратить совсем не лишние деньги на пьянку! – заявила Лизка, бросив победный взгляд на будущего мужа, мол, не думай, что все решать будешь ты! – Нам еще за съемную квартиру платить, ползарплаты твоей уйдет!»
Никитос замер, вновь с испугом глядя на мать, Галина потупилась, пытаясь скрыть смех. Лишь Алена одобрительно покивала головой, подтверждая слова дочери. Беркутов же спокойно ждал продолжения.
– Мам, – с угрозой произнес Никитос, бросив укоряющий взгляд и на него. – Егор Ваныч! Ну скажите ей, что ли! Сами!
– Я что-то не то сказала? – испуганно пролепетала Лизка.
– Не бойся, дочь. К этому семейству привыкнуть нужно. Или принять их со всем их богатством, или бежать. Я убежать не смог, – притворно вздохнул Беркутов. – Видишь, влюбился. Теперь маюсь от сознания, что не могу обеспечить богатенькой жене достойное существование. – Он постарался выглядеть серьезным.
– Какое… богатство? Никита, ты разве не на заводе работаешь? – подозрительно посмотрела Лиза на жениха.
– На заводе! – уверенно ответил тот.
– Не мучайте девочку! – не выдержала Галина. – Лиза, денег у нас в семье достаточно… Как они у нас появились и какой ценой, я расскажу позже[17]. Пока прими как данность: они есть, их много, их нужно тратить. Тем более есть повод – ваша свадьба. Решать тебе. Хочешь банкет, пупса на капот и белое платье – без проблем! Не хочешь, поезжайте к деду на турбазу. Или в Европу, там интересней. Ты же нигде не была? Кстати, Никитос тоже. Не считая неудачной поездки в Италию еще в школьном возрасте[18]. Он тебе расскажет, если смелости хватит. Так, сын?
– Расскажу, конечно, – буркнул тот.
– Алена, сейчас Лиза растерялась. Вы поговорите дома, хорошо? Мое мнение…
– Наше! – перебил Беркутов. – Погулять на свадьбе хочется! Потому как в этом семействе любят собираться вместе. Лучшего повода, чтобы познакомиться разом и со всеми, не придумать!
– И много вас всех… разом? – осторожно спросила Алена.
– Очень много! – ответили хором Беркутов и Галина, счастливо улыбаясь.
– А будет еще больше, – добавил Никита, крепко обнимая Лизу.
Читать бесплатно другие книги:
