Все зло в шоколаде! Фирсанова Юлия

Глава 32

О случайных и неслучайных жертвах

В путь отправились после завтрака; то ли преследования более не опасались, то ли решили проверить, не будет ли хвоста. Иринка в этом не разбиралась и с легкой душой перевалила вопросы планирования дороги и обеспечения безопасности на плечи мужчин. Ее головушке для помрачения рассудка хватало и знаков, которые с удивительным терпением разъяснял Диаль. Тот вещал:

– Да, моя лорра, эта загогулина, как ты выражаешься, похожая на корявое облако, означает сотворение охранного периметра знаком Деварда. Не круга, такой знак тоже есть, а именно периметра. Ее наносят и на здания, и на владения для защиты. Применение и сила воздействия на нарушителей будет изменяться в зависимости от знаков, помещенных рядом…

Границу людских земель с малым постом смешанной стражи миновали без досмотра. Хватило особой бляхи возницы. Мало ли какой секретный пакет везет громила-волк? Начнешь приставать, сам же на штраф и наскочишь!

Дорога в Валадаре хуже не стала, а вот постоялый двор, где собирались перекусить… м-да, оставлял желать лучшего. Если он и занял бы какое-нибудь призовое место на конкурсе, то разве что среди кошмаров по части антисанитарии. Никакого мощения внутри, умеренная грязь и замызганные родственницы кур, копающиеся в траве и мусоре, соответственно и гадящие там же, где вели раскопки.

Как и кем содержится двор и чем здесь кормят, выяснять Иринке не хотелось категорически, равно как и выуживать из еды насекомых вроде мух, в изобилии кружащихся надо всем великолепием. Шокированная омерзительным контрастом, девушка крикнула кучеру:

– Едем дальше! Может, в деревне купим свежего хлеба и молока!

Недовольное сопение Иринки объяснялось элементарно. Да, дочерью князя, если рассматривать аспект души, она не являлась, но физически тело, которое «носила» попаданка, оставалось тем, что принадлежало семье правителей. Поэтому Ивка буквально клокотала от злости.

Значит, ее за порог в ритуальный самоубийственный поиск выперли, пусть, ладно. С отцом неизвестно что приключилось, но мачеха-то с братцем на хозяйстве остались. Лорра Триавда так гордилась своим происхождением и сыном! Сколько раз читала нотации Ивке, что, дескать, именно она – супруга – ровня ее папеньке, а не неизвестно где сгинувшая беспутная мамаша Ивэйды. Чего ж они так все запустили? Или это не они, а еще отец? Ивэйда даже не пыталась вникать в заботы родителя, как и в кучу иных проблем. Но в памяти ее не осталось даже остатков мыслей о том, что лорр Валадара занимался чем-то, кроме сражений с чудовищами в чащах и укрепления рунных камней-застав. Вот и вопрос: а было ли оно, все другое? Или отец не разбирался в том, что не казалось ему важным? Правителем быть то еще ярмо, любая мелочь может боком выйти.

Мрачная и проголодавшаяся ехала Ивка до ближайшей от образчика антисанитарии деревеньки. К счастью желудка, недобрые предчувствия касательно грязи в любой точке княжества, как постоянной величины, не сбылись.

Деревня оказалась самой обычной, зато от околицы из окраинного дома тянуло таким вкусным запахом свежего хлеба, что рот невольно слюной наполнился. Припасы у путешественников были, но свежее лучше стоялого и лежалого практически везде, если не брать во внимание отдельные продукты вроде сыра и вина.

У околицы Фаррашир громко свистнул, призывая стайку ребятни, и, бросив несколько монеток медной чешуи ребятне, спросил:

– У кого свежего хлеба взять можно?

– У мамки моей! Она вкусней всех печет! – ловко словив медяшку, пискнула тощая белобрысая пигалица с толстенными косищами, опережая товарищей.

– Заплатим щедро! Пусть пару-тройку хлебов принесет! – пообещал возница, и довольная ребятня с гиканьем унеслась, сверкая голыми грязными пятками. Будто и не вампиры маленькие, а самые обычные человеческие детеныши.

Ждать долго не пришлось. Деньги – они везде деньги, а уж возможность подзаработать на ровном месте и вовсе заставляет сворачивать горы.

Еще нестарая женщина, очень похожая на малявку, особенно толщиной украшавшего голову венка кос, объявилась у дорожной кареты с похвальной быстротой. В чистой тряпице принесла три пышных темных хлеба, источающих восхитительный аромат, дочурка ее перла кувшин. Иринка и Диаль пока разминали ноги у кареты.

– Ясных дней, звездных ночей, лорры, не побрезгуйте! Хлеб утром в печь ставила, молочко с ледника! – улыбнулась без заискивания, но с явным ожиданием материального вознаграждения за свои труды селянка.

Втянув носом воздух, Фаррашир одобрительно заворчал:

– Добрая пища! Берем, лорра?

Иринка полезла за деньгами. Зная примерные цены на продукты в Меладе, отсчитала монет вампирской чеканки аналогичного достоинства и передала в качестве платы за еду.

По-видимому, переборщила. Уж больно споро исчезли в тайном месте где-то на груди денежки, а по толкущейся чуть в отдалении горстке ребятни пронесся завистливо-восхищенный вздох.

– Повезло княжедурской мамке! Какие деньжищи отвалили!

Вспыхнув, женщина резко развернулась и напустилась на ребятню:

– Богов побойтесь! Ивка моя уж по последней звездной тропе ступает, а вы все злословите!

То ли пристыженные, то ли испуганные ребятишки прыснули в разные стороны, а Иринка нервно дернулась, услышав знакомое имя. Почуяв ее реакцию, Диаль мгновенно напружинился и спросил, вкладывая в руку селянки еще монету:

– Ивка? Твою дочь звали Ивэйда?

– Нет, – грустно и устало вздохнула нестарая еще женщина. Впрочем, денежку прибрала. Не себе, так ребенку пригодится, так что нечего из себя корчить перед проезжими хранительницу великих тайн. – Мою хворую головой старшую дочь муж Ивардой назвал пред ликами богов. Хотели Селадару ее посвятить. Только скорбной она умом уродилась. Иначе как Ивкой и не кликали. Тело к пятнадцати годам как квашня рыхлым стало. Лишь ложку держать хорошо умела, да ничего больше. Едва пару слов мычала, зато забрести, коль не уследишь, могла куда угодно. Хорошо еще на имя свое и прозвище глупое «дурная княжна» откликалась. Ни к какой работе, кроме сбора ягод и перебора круп, не способна была. За то и смерть приняла. Младшая моя Суль отвела тогда Ивку на полянку ягодную, как обычно делала, сплела ей веночек с белыми зильками, вон как у тебя украшение, лорра, и оставила ненадолго. Искали ее потом, пропавшую, всей деревней. В овраге глубоком нашли, только по венку и признали. Видать, зверь какой задрал. И жалеть бы надобно, все ж дочерью была, а так отболело и отмучило, что лишь облегчение на душе. Пусть уж меня Лайшеалла за то судит.

Пока женщина вела свой нехитрый рассказ, по спине Иринки пробежали ледяные мурашки. Уж больно неприятным совпадением, да и совпадением ли, показалась ей гибель деревенской толстой дурочки.

Если все же за княжеской глупой дочерью отрядили кого для пущей надежности, то откликнувшуюся на собственное имя светловолосую толстуху в венке могли отправить на встречу с богами легче легкого. Просто банально спутав с объектом охоты. Оттенок волос был подходящим, комплекция и даже что-то общее в чертах лица проскальзывало. Да еще зильки вместо ядоцвета на голове.

Вроде как на землях Валадара права первой ночи не было, но заночевать и попользоваться не только домом, но и пышнотелой хозяюшкой по взаимному удовольствию кто-то из предков Ивэйды мог. Отчего нет? «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен», – и вперед, на сеновал.

Свежий хлеб и молоко после короткой беседы с крестьянкой радовали только возницу. Иринка жевала почти машинально, размышляя о делах своих скорбных. Гибель несчастной дурочки, по времени очень нехорошо совпадающая с уходом княжны Ивки из родительского дома, и повеление богов вернуться…

Задумчив был и Диаль, от которого девушка не скрыла всех обстоятельств вышибания из замка на ритуальный путь. Говоря честно, шансы выжить на нем без охраны, без возможности совершить паломничество пусть пешком, но с чьим-то обозом, у недотепы-толстухи были. Но ведь Дайжен то ли сдуру, то ли от неумения и нежелания держать язык за зубами ляпнул: «Убирайся и сдохни!» Именно так, скорее всего, и должна была закончить свои дни глупышка Ивка. А она умудрилась шуткой Канатоходца выжить. Не та и не так, как могла, но тело-то вот оно. Начинка, правда, другая, но если даже боги возражать не стали, то и другим варежки прикрыть надо. И поди докажи, что она не та, за кого себя выдает! Да, похорошела. Но венок из распустившегося ядоцвета, что еще листиком малым от матери к дочери передается и лишь так венком расти может, на голове имеется, медальон тоже, память присутствует, любую проверку знаками крови пройдет…

– Моя лорра, боги не дают пути не по силам идущему, – в качестве утешения промолвил эльф.

Иринка промолчала в ответ. Пока на язык просились только слова из лексикона гоблинов, чей язык, наполовину состоящий из отборной брани, вампирочка усвоила вместе с кровью-кефирчиком полиглота Селрика.

Да, у нее есть активированный симбионт – венок из ядоцвета, очень ядовитая змея в качестве шарфика и эльф, проработавший на старинный эльфийский дом кем-то вроде устраняющего проблемы вместе с их носителями много дольше, чем она живет на свете. Но будет ли этого достаточно не только по мнению богов, а на деле для того, чтобы она, Иринка Ивкина, смогла выжить в змеином гнезде среди любящих родственничков? Тот же Дайжен, хоть и дурак дураком, может, чуть поумнее сгинувшей ни за что ни про что деревенской идиотки, но когти-стилеты отращивать в момент способен. Проткни ее такими разок-другой, и неизвестно, чем дело обернется. Ткнуть-то по-разному можно. А если в висок? Никакой дар Темного Искуса не поможет. Сила ее в другом, сумасшедшей регенерации к ней не прилагается.

И вообще, что именно хотела Звездная Четверка, отсылая ее назад? Столкнуть с неприятностями? Заставить что-то совершить? Или банально подставить и позабавиться, глядя, как будет выкручиваться? Беги, Ивка, беги! Делайте ваши ставки, звездные лорры…

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Иринка снова взялась за знаки. Теперь ради разнообразия на ее коленях лежал томик с толкованием символов Лайшеаллы. И Диаль, избранник Мертвителя, помочь с освоением не мог. Оставалось полагаться лишь на подробное описание и картинки.

Плавные линии причудливо извивались и навевали зевоту своими изгибами. Чтобы взбодриться, Иринка пальцем попробовала воспроизвести самый простой из знаков, отвечающий за туман. Зачем кому-то требовалось вызывать белесую сырость, которая и сама по себе у любого водоема имеется по утрам и вечерам, девушка понятия не имела. Может, ради маскировки? Или из чисто эстетических побуждений? Эльфы странные, порой очень странные, настолько, что хочется сказать «на всю голову ушибленные», и чем старше, тем более ушибленные. И если Лайшеалла эту расу более прочих почитает, то и о ней мнение складывается неоднозначное. М-да.

Как бы то ни было, но вполне конкретный завиток веревки в три оборота, оканчивающийся махонькой петелькой, казался таким простым и невинным. К тому же в пальцах не было ни ручки, ни карандаша.

Одним словом, Иринка повторила туманный значок-веревочку Лайшеаллы на диванчике дорожной кареты почти машинально. Вслед за этим приподняло и встряхнуло карету, а в небесах, чистых и ясных, прогремел раскат грома, за которым последовал разряд ветвистой молнии, ударившей в дерево у обочины, испепеляя его.

Тропыгаи, хвала дрессировщикам зубастых зверушек, лишь чуть сбились с ноги, а потом и вовсе прибавили ходу, чтобы оставить тревожный участок далеко позади. Иринка выдохнула «упс» и втянула голову в плечи. Выдохнул и Диаль, а затем подчеркнуто мягко спросил:

– Скажи, моя лорра, какой знак Лайшеаллы ты ненароком воспроизвела?

– Легкий туман, – моргнула Иринка.

– И сколько в нем было ошибок? – еще вежливее и мягче справился эрр-оль.

– Ни единой, правда-правда, – покаялась девушка. – Я не знаю, почему получилось то, что получилось.

– Полагаю, дело в том, моя лорра, что ты принята обоими богами в равной степени, а знак надлежит насыщать силой лишь одного бога, – поразмыслив, предположил эльф.

– И что делать? Они сами меня посвящали, каналы выжигали по живому. Я же не смогу только чем-то одним пользоваться, чтобы другое не призывать. Или на это столько тренировок понадобится, сколько даже эльфы не живут.

– Продолжай учить знаки, моя лорра, чтобы уметь их толковать. Использовать же и не думай до тех пор, пока мы либо не подберем ключ к твоему умению, либо ты сама не прочувствуешь различие сил и не научишься их использовать выборочно, – постановил Диаль. А потом прибавил с едва заметной улыбкой философа-фаталиста: – Или пока мы не окажемся в безвыходной ситуации, когда лишь убийственные знаки станут источником спасения.

«Последний довод – ядерный чемоданчик», – покивала своим мыслям, найдя ответ на вопрос, отчего ей так не хотелось рисовать и пробовать знаки, тогда как любой другой попаданец ревностно ухватился бы за возможность помагичить. Наверное, у вампиров Темного Искуса не только злодеи обретали вкус шоколада, но и инстинкт самосохранения был развит по самое не могу, чтобы обеспечить выживаемость древнего и очень редкого вида клыкастиков.

Для остановки на ночь все-таки удалось обнаружить приличный постоялый двор. Но, как заподозрила Иринка, его вид являлся скорее исключением из правил, нежели нормой. Во всем была виновата хозяйка. Тощая брюнетка с ярко-зелеными, совершенно кошачьими глазами, она так зловеще щурила их на нерасторопных слуг, скаля клыки, что те начинали работать с утроенной скоростью. Наверное, не хотели попасть на зубок хозяйке или, как вариант, напороться на штраф.

Съедобный ужин и чистые комнаты на постоялом дворе нашлись. На окнах даже висели занавески. Отдельных камерных залов для трапез, правда, не держали, но, пожелай гости, еду подали бы наверх в номера. Пристройка-купальня тоже имелась. Вот только развлекаться у Иринки никакого настроения не было. Смыть бы пыль дороги, которая скрипела на зубах, будто она не ехала, а шла пешком по шею в сухом океане…

Чувствуя состояние своей лорры, Диаль с ней не пошел, не маячил даже на периферии, создавая иллюзию уединения. Вода в купальне правда оказалась не горячей, а лишь хорошо теплой. Но на это девушке было плевать. Не ледяная, и ладно. Зато кадушка, в которую можно залезть, как в ванну, пусть сидячую, Ирине понравилась. У японцев вроде вообще этакие кадушки в ходу по сей день. Мокрое дерево пахло терпко, чем-то похоже на хвою.

Переодевшись после купания в чистое, Ивка и чувствовать себя по-другому стала. Быстро прошла через мощеную площадку к зданию постоялого двора. Отдельного входа для посещавших купальню и просто желающих подняться на второй этаж в свою комнату, минуя зал с едоками и стойкой, за которой несла вахту хозяйка, не существовало. То ли изначально не предусматривалось, то ли вампирка-кошка их демонтировала, чтобы не выпускать ничего и никого из вида.

«Какой кабак без доброй драки?» – вспомнилась присказка, когда над головой вошедшей Иринки просвистела кружка. Жестяная, легкая, пустая, но проверять, что чувствует голова при близком знакомстве с посудой, не хотелось. Пригнуться вампирочка успела, могла бы даже поймать предмет на лету, но не стала. Зачем сразу свои возможности демонстрировать? За нее посудину поймал возникший рядом Диаль. И очень недобро сверкнул глазами в сторону, откуда прилетела посуда.

Там в зале разгорался скандал, за которым владелица постоялого двора следила прищуренными от удовольствия глазами. Пока никто не пострадал, знака вышибале в углу не отдано, а вот если подождать чуток, то и счет за ущерб можно выкатить, и посетители развлекутся.

– Я и говорю – все! Хана Валадару! Князь гикнулся, наследница сгинула на ритуальной дороге. Бесполезной девкой была! Наследник только на вид силен, а границы камней не удержит. В зал посвящения и носа не кажет. За мамкиной юбкой прячется. А кто рот раскроет, того за ворота без монеты вышвыривают! – вещал пьянущий вампир, держа за грудки другого, столь же поддатого типа.

Почему-то докладчик показался Иринке смутно знакомым и очень неприятным. Через секунду пришло и узнавание. Провокационные речи, подрывающие авторитет правящей семьи, вел тот самый бывший страж, который случайно стал у недотепы-Ивки первым.

С той поры он, судя по одежонке, несколько поиздержался и жизнью был потрепан. Глянула Иринка на того, кто походя девчонке судьбу поломал, и ничего в душе не дрогнуло. Неудачник, дрянь мужичонка. Не мужчина – болтливый язык и хрен на двух ножках. Она даже крови тошнотворной его пить не стала бы, хоть умирай от жажды. И Диалю про него тоже ни полслова не скажет. Одна как бы случайная обмолвка, и ее эльф раздавит этого гнуса, чтоб не вонял. Легко, как лесного клопа! Только после клопов руки долго пахнут, никакое мыло их запах до конца сразу не отмоет, и не хочется вампирочке, чтобы ее эрр-оль марался.

Потому Иринка поступила по-женски коварно: сменила траекторию движения и высокомерно спросила у владелицы постоялого двора:

– У вас в обычаях в постояльцев кружки кидать, лорра? Что ж не предупредили? Я бы до следующего заведения предпочла проехать! Мой эрр-оль очень нервно реагирует на любую, даже призрачную опасность. А к чему нам горы трупов и море крови? От них так скверно отмывается даже каменный пол и деревянные лавки…

– Я могу их всех убить, моя лорра-оль? – поддержал игру Диаль вместе с переставшей казаться шарфиком Марусей. Или это не было игрой? В голове у древнего защитника все было устроено весьма причудливо и в кровавых тонах.

Глубочайшее почтение в голосе возникшего за спиной Ивки эльфа мешалось со столь же глубочайшим презрением к чужой жизни, тем паче к жизни скудоумных идиотов, побеспокоивших главу Дома Шипоцвета. Маскарадница же Маруся даже не шипела, она только глянула на вампиршу, и гибкий язычок змейки ощупал воздух у клычков.

Владелица постоялого двора к категории скудоумных идиотов не относилась и жить хотела, даже жить хорошо. Перед многоуважаемой лоррой-оль рассыпались в извинениях. Парочка вышибал, повинуясь движению пальца хозяйки, двинулась к пьяным спорщикам. Не прошло и десяти минут, как буяны оказались биты для профилактики и выкинуты за пределы постоялого двора вместе с пожитками без возмещения уплаченного. Вот такая месть, пожалуй, пришлась Иринке по душе, равно как и извинительный ужин и бутылка хорошего вина от хозяйки. Не бесплатно, конечно, но с греющей карман скидкой.

Утром двинулись дальше. Следя за дорогой, Фаррашир был скорее хмур, чем невозмутимо спокоен. Время от времени тучка набегала и на чело Диаля, вновь терпеливо вбивающего в голову лорры основы знаков Деварда. После эффектного выхода с молнией изучение знаков Лайшеаллы эрр-оль просил пока оставить. И настоятельно рекомендовал, читай запретил своей лорре-оль практиковать что-либо, чтобы опытным путем проверить эффективность и действенность. Дважды принятой воистину не стоило шутить, рисуя дарованные знаки.

Если раньше он просил бы лорру не рисковать, чтобы случайно не исказить начертания, то теперь, при осознании опасности активации двойной божественной силой, угроза лишь возрастала.

Кстати, насчет неучей, искажавших знаки по злому умыслу или чисто случайно… С последними Звездная Четверка обыкновенно поступала особенно жестко: неправильный знак, трактуясь по кривизне самым опасным образом, наливался силой и активировался. Зачастую это было последним, что испытывал в своей жизни горе-чертежник. Так что аккуратность и осторожность были первыми постулатами, вбиваемыми в голову новоиспеченным посвященным. Возможно, потому так немного находилось желающих серьезно осваивать знаки богов, вроде бы доступных каждому посвященному. Чего уж тут сложного? Найдешь нужные книги, учителей – и вперед! Ан нет, желающих рисковать своей шкурой, играя со смертельно опасной силой, находилось немного. Одна ошибка, может, даже случайная описка, и привет – ты не посвященный бога, а чудовище, труп или чего похуже…

Помня свои личные впечатления от посещения храма и общения с высшими созданиями, Иринка мгновенно поверила в рассказ-предостережение. Эти могли так поступить и поступали. Обычный божественный отбор: дуракам нет места в деле владения силой. Так-то попаданка где-то даже была согласна, лишь в веселой песенке попытка сделать грозу оборачивается козой и вызывает улыбку слушателей. Не умеешь, не берись, чтобы плакать не пришлось всем.

Словом, теперь над попаданкой висели даже две проблемы изучения знаков. Если о первой (неправильный чертеж равно большим, порой смертельным проблемам) она уже знала относительно давно, то после вчерашнего эксперимента обрела знания и о второй напасти: правильный чертеж знака одного бога плюс сила двух богов равняется очень большим проблемам.

Учитывая все известное, Иринка решила быть предельно осторожной. Ей совершенно не хотелось попадать в число злополучных неумех-неудачников. Поэтому сейчас она только слушала своего ментора и даже кончиком пальца не рисовала знаки в воздухе. Она пыталась слушать внимательно и отвечать на вопросы учителя. Если ошибалась, Диаль поправлял снова и снова. У самой бы девушки давно уже кончилось терпение и желание возиться с тормозящей девицей, но, на ее счастье, запасы выдержки эльфа оказались поистине неистощимы.

Глава 33

Такая вот засада…

К обеденной поре подходящего местечка для трапезы под крышей не отыскалось. И Иринка предложила остановиться на путевом пятачке, оборудованном у дороги. Скамьи, родник с чистой водой, тень деревьев – вполне милое место. О том, что именно на одном таком ей и повстречалось голодное чудовище из чащоб, решившее, что путевой пятачок предназначен для его кормежки, попаданка предпочла забыть. В конце концов, это было давно, и она была беззащитной одинокой путницей, над которой только что объявления не светилось: «Жертва, кушать подано!»

Припасы из корзинки разместили на каменной скамье, между Диалем и Иринкой. Фаррашир, подвесив к мордам тропыгаев мешки с кормовой смесью, присоединился к компании.

Девушка ела и поглядывала на своих сосредоточенных компаньонов с некоторым недоумением. Те выглядели так, будто не на природе пикник устраивают, а с минуты на минуту ожидают подлянки. Слишком уж нарочито расслабленными были их лица и ленивыми движения. Глядя на них, начала психовать и Иринка. Наконец, едва не подавившись булочкой, она прошипела:

– Скажите же наконец, что у нас плохого!

– Ничего, – невозмутимо улыбнулся эльф. – Не стоит тревожиться, моя лорра. У нас, полагаю, сейчас всего лишь попытаются угнать карету.

– Или ограбить, – с некоторым удовлетворением выдвинул свою версию Фаррашир, как почти всякий оборотень он ничего не имел против доброй драки. Потянул носом воздух и сообщил: – Запах знакомый. Эти ребятки вчера на постоялом дворе отирались, пока их прочь не вышвырнули.

– О как… – протянула Иринка и тоже перестала беспокоиться. Обычные бандиты, даже вампирские, могли стать для ее эрр-оля и возницы-оборотня лишь легкой приятной разминкой.

Бутерброд из ветчины, сыра и какой-то местной разновидности хрустящего листового салата создал шумовую завесу, из-за которой вампирочка прошляпила начало разбойного нападения. Вчерашняя парочка драчунов и примкнувший к ним неизвестный златовласый тип ринулись к мирно жующим тропыгаям.

Двое из троицы бандитов наставили на трапезничающую компанию арбалеты с сакраментальными словами о ценности жизни и обещанием послать стрелу в первого, тронувшегося с места. Третий член банды – к удивлению Иринки, оказавшийся эльфом, – попытался ухватить переднего ящера за уздечку. Затея эта провалилась на начальном этапе реализации. Отбросив одним махом зубастой морды мешок с кормом, вроде как совершенно миролюбивый тропыгай встал на дыбы. Из передних лап выдвинулись лезвия когтей, и незадачливый работник ножа и топора отлетел, разбрызгивая кровь из пропоротой руки, в ближайшие придорожные кусты. И все бы ничего, да только приземлился он точнехонько на дорожный охранительный камень и на нем забился в конвульсиях, щедро орошая все вокруг живительной влагой.

Дальнейшие события слились для Иринки в череду картинок-мозаик калейдоскопа, куда по ошибке засыпали только красные стеклышки всех оттенков. И проходили они под маркировкой восемнадцать плюс вовсе не из-за порнографического содержания.

Раздался торжествующий рык, и рядом с раненой жертвой возникли очертания микрика. Одного из чудовищ вампирских лесов, сливающегося цветом шкуры со средой. Видом он походил на отрастившую ноги змею, или, если вспомнить мифы Древней Греции, на одноголовую гидру. Видимым монстр становился лишь в момент трапезы.

Товарищи эльфа-тропыгаекрада, к остаткам их чести или, быть может, здравого смысла, резко сменили ориентиры для стрельбы из арбалетов. Они дуплетом выпалили в микрика. И куда-то даже попали, но попали скверно. Причем не для микрика, для себя. Монстр с чуток поцарапанной шкурой издал звук прохудившегося шланга и рванул к обидчикам.

От одного чудища среднемонстрячьих габаритов арбалетчики, оперативно сменив стрелковое оружие на холодняк, может, и отбились бы. Но шипение послужило стартовым сигналом для еще трех тварей: одного микрика размерами поменьше и пары хвостоколов.

Сверкая жадными золотыми глазами, твари с характерным пощелкиванием и шипением рванули к добыче. Удары когтей и шипов на хвостах слились в симфонию торжества смерти. Грабители с большой дороги умерли так же нелепо, как жили. Но, в отличие от бесплодной и бесцельно прожитой жизни, их смерть оказалась полезной.

Она дала возможность Диалю и Фарраширу приготовиться к сражению. Эльф вооружился, оборотень принял исходную форму, разом прибавив в габаритах. Оружием ему служили собственная пасть и неимоверно острые и длинные когти, способные поспорить в своей смертоносности с чудовищами. Иринке никакого оружия не досталось. Да и что бы она могла против таких монстров рядом с… другими монстрами? Нет, она и сама в некоторой степени являлась чудовищем и острую железку из арсенала покойного лорр-оля Дома Шипоцвета таскала на поясе, но что может одна железка против кучи монстров, если ты не чистильщик? А сила и дар вампира Темного Искуса были заточены на применение к разумным созданиям. «Съесть» чудовищ из леса Иринка не смогла бы. Разве что попробовать надкусить? Или натравить на них пушистую Марусеньку. Вроде бы ее предостерегающее шипение хранило хозяйку на лесной дороге. Но неизвестно, насколько подействует этот сигнал на разгоряченных схваткой и почуявших кровь монстров. И если не подействует, то сработает ли мощный яд маскарадницы на тварей из чащи? А если подействует, то сразу же, то есть моментально, или бьющееся в агонии чудовище успеет прихватить с собой убийц?

И стоит ли в таких условиях, считая их критическими, попробовать реализовать знак тумана? Или все-таки предоставить возможность сражаться мужчинам? Тысячи мыслей проносились в голове растерявшейся девушки.

Между тем Диаль и Фаррашир не дали ей проверить эти гипотезы. Они закрыли вампирочку собой, синхронно бросаясь в кровавую карусель схватки. Очень хотелось Иринке зажмуриться и представить, что все это сон и сейчас она проснется, но зажмуренные глаза вкупе с рыком, визгом, щелканьем ядовитого хвоста, хрустом и влажным хлюпаньем заставляли бояться лишь сильнее. Поэтому Иринка держала глаза открытыми. Кровавая круговерть все равно сливалась в такой дикий вихрь, что различить, кто, где и что делает, становилось почти невозможно. Зато она чувствовала главное: пульс сердец Фаррашира и Диаля, видела, что они двигаются, а значит, живы.

А потом вдруг резко стало очень-очень тихо. Лежали три малые окровавленные кучки вместо бандитов и четыре груды много больше размерами, оставшиеся от монстров. Красной вокруг была трава, кусты, а эльф и оборотень, окрашенные в столь же красной гамме, на ногах (Фаррашир уже успел принять прежний двуногий облик) стояли чуть поодаль. Правда, не очень твердо, чуть покачиваясь от усталости. Им пришлось изрядно выложиться. Или качались не только и не столько от усталости?

– Хорошая была драка! Дальше вы сами, без меня, – довольно оскалился Фаррашир и упал бы, не подставь ему эльф надежное, пусть и изящное с виду плечо.

– Тебя сильно задели? – обеспокоился Диаль.

Вместо ответа оборотень отвел руку, которую прижимал к груди, и продемонстрировал дыру с обожженными ядом хвостокола краями. Отрава запекала кровь, не давая ей течь, но размер раны и ее вид говорили сами за себя – после такого не выживают.

– Тропыгаи будут вас слушаться, – прохрипел оборотень и резко не то прищелкнул, не то присвистнул, явно отдавая команду дрессированным животным. – Убираться отсюда надо, пока на запах крови иные твари не набежали. Не упустят монстры такой роскошной трапезы!

– Лорра?.. – проговорил Диаль, разом спрашивая обо всем.

И самое главное, Иринка поняла, что хочет сказать ее эльф.

– Фаррашир прав. В карету его клади, попробую полечить, не знаю только, подействует ли после чудовищ, а сам садись за кучера и делаем отсюда ноги, – согласилась Иринка, радуясь уже тому, что эрр-оль ухитрился выйти из битвы с монстрами без единой царапины. Лечить и его, не сорвавшись в безобразную истерику от волнения, она бы, наверное, не смогла.

Изящный эльф с удивительной легкостью подхватил и понес умирающего оборотня к карете. Яд хвостокола явно обладал анестезирующим действием, потому что волк еще умудрялся ругаться, призывая носильщика бросить его и валить вместе с дамой как можно скорее. Диаль, игнорируя эти разумные призывы, пересыпанные отборной бранью, бережно принес раненого в карету и сгрузил на пол. Сидение то ли пожалел, то ли рассудил, что Иринка не сможет удержать умирающего на диванчике.

Вслед за Фарраширом место в карете заняла Иринка, эльф тем временем освободил тропыгаев от мешков с кормом и, запрыгнув на место возницы, прищелкнул языком, подавая сигнал к движению.

Вампирочка-попаданка опустилась на колени рядом с оборотнем и обреченно вздохнула. Опять кефир! Ладно, чего выпендриваться, ей жизнь спасли, значит, надо сейчас отплатить тем же. А кефир… ну что кефир, не помои же, и шея у волка чистая, не считая кровавых брызг.

Несколько осторожных глотков горько-перченой крови едва не заставили Иринку отдать завтрак, обед и даже вчерашний ужин обратно. Настоящий вкус клубничного кефира появился спустя шесть глотков. Фаррашир, распростертый на дне покачивающейся кареты, дышал прерывисто и редко, отрава все еще гуляла в его крови, но вот на языке у Ивки остался только чистый вкус кисломолочного продукта, и оборотень издал первый довольный даже не стон, вздох. Массивное тело его расслабилось, отдаваясь во власть вампира Темного Искуса. А потом плавное покачивание на волнах удовольствия перешло в целительный сон.

Иринка как была на полу, так и осталась сидеть, привалившись к диванчику и чувствуя, как дрожь пробегает по спине и рукам. Кажется, где-то рядом ходила истерика, но почему-то на огонек не заглянула. То ли боги помогли, то ли сил истерить после всего у девушки не осталось. Борьба с ядом монстра стоила ей дорого. Все накрывал какой-то туман апатии. Ивка еще нашла в себе чуток сил заползти на диванчик, свернулась там клубком и отключилась.

Проснулась она от ласкового поглаживания по щеке и мурлыканья Маруси под боком. Карета стояла, Фаррашира не было, но его гудящий что-то любимым тропыгаям голос слышался неподалеку.

– Тебе надо поесть, моя лорра, – с безграничной нежностью промолвил Диаль.

– Наверное, – согласилась Иринка.

Сон взбодрил ее, заодно, к сожалению, ушла и хмарь безразличия. Девушка вспомнила нападение тварей и снова начала безотчетно тревожиться.

– Чудовищ поблизости нет, – успокоил эльф свою лорру-оль.

– Что, конечно, радует, – согласилась Иринка, с хрустом потягиваясь. – Но то, что стаи монстров спокойно выходят на дорогу, чтобы закусить путешественниками, не радует совершенно.

– Бандит упал на защитный камень и повредил его, – напомнил важный факт Диаль.

– Так-то оно так, но если бы сеть охранных камней была сильна, то повреждение одного не сыграло бы значительной роли, – резонно возразила Иринка, которую пусть никогда этот аспект княжеских обязанностей и не интересовал, но поневоле отдельные моменты коснулись даже девственно-чистого разума Ивэйды, озабоченного лишь едой повкуснее. Защита Валадара от проживающих в лесных дебрях под боком у населения княжества чудовищ лежала главным образом на князе. Именно он в ритуальном зале замка принимал на себя миссию защиты. Его несокрушимой волей и могуществом она держалась, питая и дорожные охранные камни. По сути, эти камни, установленные близ городов, деревень и вдоль дорог, и составляли единую сеть барьера, отгораживающую монстров от валадарцев. И пока правитель был в силе, никто даже не задумывался о существовании этих самых барьеров, принимая их как должное. Зато теперь, после показательного выступления стаи голодных чудовищ, в голове у Иринки бродили очень недобрые мысли, а в душе поселились предчувствия. И предчувствовались попаданке вовсе не банки варенья и корзины печенья.

– Замыслы богов неведомы нам, лорра, но, мнится мне, повеление тебе прибыть в княжество имеет связь с происходящим.

– Если какая-то неприятность может случиться, она случается, – согласилась девушка, выпрыгивая из кареты.

Тропыгаи наконец-то смогли поесть хорошенько, без отвлечения на угонщиков. Фаррашир, считай, вытащенный вампирочкой с того света, взирал теперь на девушку с нескрываемым благоговейным восторгом. Ничего чувственного в его отношении не было, так скорее верующий смотрел бы на статую божества. Теперь-то оборотень до конца понял, почему ему поручили заботу об Ивке, и собирался исполнить задание вожака любой ценой.

– Не опасно лорре в замок-то княжеский ехать? – осторожно спросил оборотень у эльфа.

– Она должна. Боги направили, – просто ответил Диаль и, чуть помолчав, прибавил: – Мы будем рядом.

На это волк только мотнул в знак согласия кудлатой головой и почесал лоб тропыгая, млеющего от небрежной ласки. На ездовых ящерах встреча с чудовищами никак не сказалась. Как бежали они невозмутимо по дороге, так и продолжали. Родовой замок неумолимо приближался, а с ним и новый этап Иринкиной судьбы.

Того, что ее не признают, девушка не особенно опасалась. Медальон с родовым именем – будущий знак бога – надевают ребенку при рождении, и подделать его невозможно. А на нем не только имя божества, на обороте и имя носителя гравируют. Другое дело, что впустить-то Ивку в замок впустят, но как примут мачеха и братец? Вряд ли с распростертыми объятиями и заверениями в бесконечной родственной любви, орошая грудь слезами умиления. Впрочем, а она ей нужна, эта любовь? Нет. Для этого у нее Диаль имеется. Так что заедет, отметится – и назад в Мелад, в родное подземелье и свитый из лоз ядоцвета домик. А в храм, конечно, заглянет отчитаться: «Все, небожители, квест сдан!»

Теперь-то, кстати, Иринке стало понятно, куда и зачем направлялся ввалившийся в баню ведьмак или, как его по-местному кличут, чистильщик. Может, его и не вызвали по официальным каналам, но эти специалисты или их руководство каким-то образом сами получали вести о необходимости присутствия на месте профессионала по части истребления тварей и монстров. Пожалуй, знай Иринка, с чем им придется столкнуться на дороге, сама бы место сероволосому типу в карете предложила. Своими соображениями она поделилась с эльфом, и тот согласился со всем, кроме одного момента.

– Тропыгаи бы его не повезли, не признают ящеры чистильщиков подле себя. Звери не всякого зверя к себе подпускают, – глубокомысленно промолвил Диаль. Презрения к чистильщикам в его голосе не было, скорее признание факта принадлежности этих созданий к некой особой разновидности, той, что трактовалась иными животными как «очень опасный зверь».

На дорогах путешественники встречались в избытке, княжество жило, вот только с самой дороги даже на обочину никто старался не сворачивать. Диаль обратил на это внимание своей лорры. А значит, хоть чудовища все еще не переступали защитного полога, но вблизи его уже могли доставить беспокойство. Или фатально поразить.

Глава 34

Милый дом?

Думая о замке как о доме Ивэйды, Иринка не то чтобы откровенно нервничала, но неуютно себя ощущала, спору нет. Все-таки в этом холодном для души месте росла одинокой и несчастной, не ведая о том, что она на самом деле несчастна, потому что не ведала и иного состояния души, девчушка Ивка. Именно там ее травили и унижали, оттуда выгнали прочь на смерть и, пожалуй, именно этот факт повлек за собой все остальное. Бегство в чаще куда глаза глядят, алтарь Вейхо и его выходку, поменявшую души Иринки и Ивки местами. Что ж, пусть бедолага Ивэйда там, на месте Иринки, будет счастливее!

Все хорошее, что могла сказать Иринка Ивкина о родительском доме – замке князя Валадара, умещалось в одном слове: монументальный. Плохого было куда больше: серый, унылый, промозглый, темный и прочее… В общем, сооружение на холме, к которому подкатила дорожная карета наместника Келдирета, радостного подпрыгивания сердца не вызвало.

И чем ближе был замок, тем безлюднее казалась местность. Одинокие путники исчезли вовсе, а к обозу, ощетинившемуся оружием, и сам Фаррашир не стал подъезжать на всякий случай.

Стражи в полном доспехе на стенах, закрытые наглухо врата большие и малые удивили. Обыкновенно держали открытыми хотя бы малые. А уж стражу в полной выкладке Ивэйда и вовсе привыкла видеть только по праздникам, по случаю приезда особо важных гостей и прочих исключительно торжественных случаях. Может, сегодня как раз такой? Но почему тогда врата закрыты наглухо?

– Эгей, ясных дней, звездных ночей! – раскатился по окрестностям мощный глас Фаррашира. – Ворота открывайте, лорра Ивэйда Валадарская изволила посетить отчий дом!

– Лорра Ивэйда? – удивленно, недоверчиво, но со странной надеждой, цепляющейся над бездной отчаяния, произнесли на стенах.

– Именно, – откликнулась из кареты Ивка, отдергивая занавеску и показывая головку в характерном венке из расцветшего в полную силу ядоцвета. – Я завершила ритуальный путь в храме Звездной Четверки, была принята богами и вернулась.

– Сию секунду, лорра! – теперь в голосах на стенах слышалось непонятное ликование.

И прежде чем ворота оказались отперты, крики о том, что лорра Ивэйда – вернулась! вернулась! вернулась! – прокатились по замку. Провожать Ивку-толстуху не вышел никто, если не считать маячившего в окне братца, сияющего злобным торжеством, и безразличных стражей на воротах. Встречать собрались все, кто был способен если не бегать, то идти или хотя бы ковылять.

«Ничего не понимаю!» – пробормотала себе под нос Иринка, отчетливо ощущая под всей этой радостью грандиозную подъе… то есть подвох. Оставался, правда, вариант с попаданием в альтернативную реальность, где княжна была любимым ребенком и баловнем всего Валадара, но в это верилось еще меньше, чем в благотворительные порывы Звездной Четверки небожителей.

Практически каждый из собравшихся был ей знаком. Ни от одного из них искренней любви и радости Ивэйда никак не ожидала. И вот еще странно: ни мачехи, ни сводного брата среди здешней публики не было видно. Впрочем, это-то как раз ни капельки Иринку не удивило. У них-то радость от лицезрения блудной Ивки при всем желании изобразить бы не вышло, хоть морда поперек тресни.

– Наша лорра! Как изменилась! Какая красавица стала! Наша лорра, наша защитница! Худенькая-то какая! Дубина, не худенькая, а изящная! Княгиня! – прокатилось по толпе. Кто-то всхлипывал, кто-то смеялся, кто-то откровенно ликовал.

И это, вкупе с именованием «княгиня», не понравилось Ивке еще больше. Прямо скажем, совсем не понравилось. Конюхи суетились у дорожной кареты и готовы были чуть ли не лобызать зубастые морды тропыгаев и возницу-оборотня заодно.

Найдя взглядом лорра Шетсара, правую руку покойного папеньки, управляющего замком, Иринка в сопровождении неизменного Диаля промаршировала к нему и спросила в лоб:

– Где лорры Триавда и Дайжен, лорр Шетсар?

Кажется, этим невинным вопросом девушка попала не в бровь, а в глаз. Гладкое лицо без возраста на долю мгновения исказилось в гримасе. И ни толики уважения, какое приличествовало бы от подчиненного, пусть даже высокопоставленного подчиненного, на этом лице не было видно. Скорее брезгливое возмущение.

– Лорра! – А вот по отношению к девушке, столь разительно изменившейся за столь краткое для прожившего века мужчины время, в голосе Шетсара проскользнула толика уважения и… опять-таки некая смутная надежда.

Вампир склонил голову, длинные черные волосы, скрепленные совершенно седыми косицами на висках, колыхнулись.

– Я отвечу, но прошу, проследуем в кабинет.

Топтаться во дворе, слушать массу глупых вопросов и бултыхаться в болоте непонятного восторга Иринке не хотелось, поэтому предложение она приняла с облегчением. Диаль снова тенью двинулся за ней. И – о чудо! – управляющий, обменявшись с эрр-олем всего одним взглядом, не стал задавать глупых вопросов вроде «что здесь делает эльф?» или тем паче предлагать эльфу остаться постоять в коридорчике за дверью, пока он беседует с лоррой.

Пришли они не в кабинет управляющего, вовсе нет. Шетсар привел Иринку в кабинет отца, отомкнув его перстнем-ключом, висящим на шейной цепочке. Одно это уже сказало Ивэйде многое. Дайжен почему-то не князь и даже не наследник, иначе ключ был бы у него, по той же причине мачеха не регент. А вот почему так? Что ж, кажется, старый вампир как раз собирается поведать ей об этом.

Шетсар с полупоклоном предложил Иринке садиться в княжеское кресло во главе стола, а сам сел в кресло посетителя по другую сторону массивной мебели с аккуратными стопами бумаг, дорогим письменным прибором и зеркалом связного – артефактом непомерной ценности.

Раз предложили и другого места для приземления не оставили, девушка села и с ожиданием уставилась на вампира. Тот, собравшись не то с мыслями, не то с духом (хотя Ивка никогда не видела старого советника оробевшим или нерешительным), промолвил:

– Лорра Ивэйда, позволь мне приветствовать в замке истинную наследницу князя Валадара!

Иринка в ответ вопросительно приподняла бровь. Дескать, что-то ты раньше не рвался меня в наследницы зачислять и вообще как к пустому месту относился.

– Я вижу пробужденную кровь Темного Искуса, наследия твоей великой матери. Ты доказала свое право и силу! К сожалению, лишь ты из двух потомков моего сгинувшего в чащах лорра. Дайжен потерпел сокрушительное поражение.

– Он не прошел ритуальный путь? – искренне удивилась Иринка. Неужто братец по дороге напился на радостях и сломал шею в ближайшей канаве?

– Он не ступал на традиционный ритуальный путь, моя лорра, – покачал головой Шетсар, и неприкрытой болью исказилось лицо старого вампира, будто треснула лаковая маска. – Дайжен по праву наследника мужского пола сразу ступил в ритуальный зал замка, чтобы доказать свою силу и право владения Валадаром, взяв под контроль сеть сдерживающих камней через алтарь. И он… проиграл. Увы, моя лорра, на кону оказалось не только право юноши на титул князя. Не справившись с силой центрального камня, Дайжен сам обернулся монстром. Ты знаешь, из ритуального зала не доносится ни звука, а двери его крепки, ибо рунные засовы стоят снаружи и изнутри. Когда истекли все возможные сроки ожидания, лорра Триавда своей властью приказала отпереть дверь. Стражи подчинились ей. То, что вырвалось из зала, уже не было твоим братом, моя лорра. Это было одно из чудовищ наших чащ.

«Упс, а о таком его точно никто не предупреждал!» – со смутным злорадством мысленно усмехнулась Иринка. Впрочем, это чувство мгновенно исчезло, потому что Шетсар продолжил:

– Все шестеро стражей почетного караула легли там, пытаясь удержать монстра. Твоя мачеха тоже была вынуждена биться с тем, во что превратился ее сын. Она единственная выжила, смогла поднять тревогу и удерживала монстра до тех пор, пока не подоспела помощь стражи. Но раны ее были столь страшны, что, увы, лорра, оправиться ей не суждено.

«Блин… уезжала из замка, вернулась, считай, в семейный склеп», – растерянно подумала Иринка. Спустя секунду-другую до нее дошла вся глубина божественной подставы от Звездной Черверки.

Дайжен – покойник, мачеха, если верить Шетсару, считай, тоже обеими ногами там, отец мертв давно, иных наследников в княжестве нет. Значит, что? Теперь ее очередь идти в зал и превращаться в монстра? Резко захотелось сбежать из кабинета, найти Фаррашира, просить его запрячь тропыгаев и мотать из Валадара, покуда ее силком принимать бразды правления не отправили.

Идти на смерть ради призрачного шанса порулить княжеством, когда ей этот руль нужен как корове седло, Иринка совершенно не собиралась. На фига? Нас и в Меладе неплохо кормят, поят, одевают и вообще…

Словом, больше всего на свете девушке сейчас захотелось подхватить юбку и сбежать из отцовского кабинета, замка, княжества. Увы, искренний восторг, надежда и ожидания обитателей замка получили свое неприятное трезвое объяснение. Именно неприятное, и точка! Иринка-попаданка наивной клушей Ивэйдой не была. Она совершенно ясно понимала: добром ее отсюда не выпустят. Княжеству нужен правитель княжеской крови. Никто иной в ритуальный зал войти не сможет. Легитимность правления, чтоб ее за ногу! А значит, или она, Иринка, спешно находит другого кандидата (знать бы еще, где искать), или ее не мытьем, так катаньем попытаются взгромоздить в неудобное кресло. И перстенек главы Дома Шипоцвета тут не пляшет, если даже им перед вампирами вместо флага махать. Клыкастые всегда на эльфов класть хотели.

Пока она не желала демонстрировать перстень Дома, его и не видно чужакам, но даже если узрят, то валадарцы на него с легкостью наплюют. Мало ли в каком месте их Ивка еще глава? Чихать они на это хотели, вернее, наоборот, хорошо – если там сумела, то и здесь справится, а потому вперед, будущая лорра-оль, и с песней к ритуальному залу! Спасай Валадар, наследница!

Нет уж! Ну чего стоило Дайжену выжить и править, а? Он ведь так хотел этой власти, так гордился тем, что сын князя. Был… И весь вышел. Уж лучше бы он и впрямь вышел из ритуального зала на своих двоих прежним крутым самодовольным вампиром. Пусть бы сейчас обливал Ивку презрением, намекая, что сестрице, пусть она хоть тысячу раз вампир Темного Искуса, здесь не рады. Пусть бы мачеха, нацепив на лицо лицемерную улыбочку, вторила хаму-сыночку ядовитыми намеками. Воистину все познается в сравнении. Своей неудачей с залом эти двое подставили бедную Иринку не на шутку. И выхода она пока не видела никакого.

– Ты уверен, лорр, что раны лорры Триавды неизлечимы? – тактично осведомился Диаль, стоящий все это время за левым плечом своей лорры-оль.

– Воистину лишь сила воли удерживает ее перед звездной дорогой, – сказал Шетсар. – Она все еще ждет вестей о сыне.

«Так, стоп, а он разве не помер?» – мысленно охнула Иринка, и, отвечая на не высказанный ею вопрос, управляющий произнес:

– Стражи смогли вытеснить монстра из замка в леса. Убить его они оказались не в силах. Да что стражи, я бился с ним и сам едва уцелел. Кошмарная сила и скорость регенерации. Я отправил весть чистильщикам. Если в ближайшее время не появится их отряд, придется собирать стражей и всем выходить на охоту. Передвигаться по дорогам стало практически невозможно. Если так пойдет и дальше, княжество опустеет! Орр-страж Гайвер с отрядом патрулирует окрестности замка, но в лесах с чудовищем они не сладят!

«Ага, так вот откуда ноги у заказа растут», – щелкнула мысль у Иринки. Судя по всему, для оформления заявки лорр воспользовался вызовом через зеркальный артефакт. А пока замок пребывал, считай, на осадном положении. То-то здоровенного вампира Гайвера – папочкиного напарника по битвам – среди встречающих не оказалось! Бдит в окрестностях. И, кажется, чуток запоздало дошло до попаданки, обитатели замка не только радовались ее приезду, а еще и удивлялись, почему Ивку по пути братец не схарчил. То ли побрезговал по старой памяти, то ли кого другого доедал, не успел закуску догнать.

Управляющий, поведав наследнице все «радостные вести», замолчал и, сняв с шейной цепочки-хранителя перстень наследника, протянул его Ивэйде. Лишь после визита в зал и подчинения своей воле главного управляющего камня наследник получал перстень князя. Эта еще более массивная побрякушка с серым камнем тоже висела на цепочке рядом с перстнем наследника.

Знак наследника брать отчаянно не хотелось. Почерневший от времени серебряный ободок со сверкающим синим камешком, казалось, смеялся над девушкой, подмигивая ей. Иринка уставилась на титульное украшение, как на ядовитую змею. Хотя нет, на Марусю, сейчас тихонько укрывшуюся у нее за пазухой в качестве суперсекретного оружия последнего шанса, вампирочка смотрела с куда большей теплотой и нежностью. А этот перстень… Стоит его только надеть, обернется жерновом, способным утащить девушку в омут. Как в сказочке про Аленушку и козлика. Попытки надеть его она даже не сделала. Хватит, один уже примерила. Не то чтобы вышло плохо, но контроль над ситуацией она тогда потеряла. Мысли лихорадочно заметались, подыскивая приемлемый выход, оправдание для отсрочки. – И банг! – идея нашлась.

– Я хочу повидать мачеху! – торжественно объявила Иринка, отодвигая перстень на середину княжеского стола.

– Разумно, моя лорра, – согласился с политически верным жестом Шетсар. Сначала беседа с регентшей, потом примерка аксессуаров – заявки на главенство. Он встал, чтобы проводить наследницу к больной. Диаль тенью скользнул следом. Громадный Фаррашир, стоящий вместе со стражей за дверьми в качестве эскорта второго уровня для лорры, тоже двинул с ними к апартаментам мачехи. Внутрь все они не пошли, к даме в неглиже не положено. Остались у дверей почетным караулом.

Иринка зашла к больной лишь в сопровождении Шетсара. Нет, не к больной, все-таки к умирающей. Так пахнуть и выглядеть живые не могут – мгновенно поняла Иринка, едва переступила порог роскошной ало-серебристой спальни, где уложили покалеченную в сражении с сыном-монстром женщину.

От гордой красавицы, когда-то шпынявшей и обливавшей презрением толстушку-падчерицу, не осталось ничего. Сейчас Иринка видела изломанную старуху, каким-то чудом еще цепляющуюся за жизнь, удерживающуюся на самой грани. В сражении ее не только искалечили, полузажившими ранами от когтей и клыков пестрело тело. Куда хуже, что лорре перебили позвоночник и ее парализовало. Вампирская регенерация с травмами от чудовища не справилась. Женщина оказалась обречена на полную неподвижность.

– Лорра Триавда, лорра Ивэйда прошла ритуальный путь, вступила в наследие Темного Искуса и вернулась в замок! – негромко, но четко объявил с порога управляющий, давая знак сиделке уйти из комнаты. Та мгновенно повиновалась.

Поднялись тяжелые веки. И глаза, живые, сверкающие, как камень в перстне князя, а не тусклые стекляшки, уставились на Ивку. Бескровные губы каркнули:

– Оставь нас, Шетсар. А ты подойди…

«Блин, чувствую себя Джейн Эйр у постели тетушки Рид!» – мелькнула у Иринки Ивкиной нелепая мысль.

Но делать нечего, надо! Потому что идею следовало попробовать воплотить в жизнь, и желательно поскорее, пока старушка не отбросила тапки. Попахивало от нее, прямо скажем, не розами. Сосредоточившись, девушка поняла, что кроме запаха умирающего тела чувствует и запах крови лорры. Вкусным он не был, но и характерным для мерзавцев высокого калибра, вопреки всем ожиданиям, тоже. К сожалению! Бедной девушке снова попалась овсянка, причем в ее худшем исполнении – на воде, без соли. Похоже, жизнью лорры княгини была диета во всем: чувствах, желаниях, действиях. Все было подчинено поставленным целям, и только им.

Старуха оглядела Ивку, как платье на витрине, или нет, даже как скаковую лошадь, на которую собиралась сделать ставку, и, утомленно прикрыв веки, заговорила:

– Темный Искус – великая кровь, но столь же непознанная. Кому дар богов, кому проклятие. Твоя мать… Я всегда ревновала Рийадора к ней. Я была назначена ему еще девочкой, но явилась она, и он порвал все договоренности. Как я рыдала, дурочка! Недолго. Она ушла, не прощаясь, оставила лишь записку. Дескать, прости, так будет лучше, чтобы кровь Ивэйды смогла пробудиться. О муже ни слова. Этого он ни ей, ни тебе не простил. Понял, что использовали его, как семенного бычка. Я тоже не видела в тебе ни дочери, ни наследницы. Привязываться бессмысленно. Вас кровь гонит в дорогу. Пыталась пробудить ее в тебе поскорее. Что только ни делала, все тщетно. Ни одиночество, ни унижение, ни боль, ни насилие не срабатывали. Ты, дурочка, как телушка на бойне, все покорно сносила как должное. Оставался последний шанс – отдать тебя ритуальному пути. Я не ошиблась, сработало. Кровь пробудилась!

Иринка слушала вдовствующую княгиню с широко раскрытыми зенками и приоткрытым ртом. Так вот кто стоял за всеми бедами толстушки Ивки! Над ней всего-навсего ставили эксперимент. Но тогда стоп: а как же та полоумная крестьяночка?

– А в деревне девчонку, за меня принятую, зачем убили? – ляпнула Иринка.

Прежде чем делать ценное предложение княгине, она должна была выяснить все до конца, чтобы не подложить свинью самой себе.

– Не уследила, Дайжен постарался. Горячий у меня мальчик вырос, красивый, сильный, гордый…

– Только гнилой внутри. Потому и из зала чудовищем вышел, – безжалостно отрезала Иринка, слишком в этот миг обиженная за неудачную попытку устранения себя любимой, чтобы сдержаться.

– Убей его, прошу, ты же его всегда ненавидела, отыщи и убей, пусть душа найдет покой и новую звездную тропу, – прошептала старуха, ломая себя, переступая через обиды и гордость ради сына.

– У меня есть встречное предложение, – деловито провозгласила Иринка. – Лорра Триавда! Ты, конечно, на вкус для меня омерзительнее овсянки, но ради Валадара… Словом, я укушу и вылечу тебя. Согласна?

Столько Иринка уговаривала себя, собиралась с духом, и все только ради того, чтобы услыхать:

– Нет, Ивэйда. Не получится. Я не хочу и не желаю жить без тех, кого любила. Княжество твое, возьми его и правь достойно, если сможешь!

– Но лорра… – мяукнула попаданка жалобно, готовая уговаривать и даже, блин, просить эту отвратительную женщину.

– Достаточно! – твердо отрезала княгиня, отказываясь от шанса на жизнь, и утомленно прикрыла глаза. – Ступай, вели зайти Шетсару. И последнее… Не верь, не верь сладким речам змей! Не совершай моей ошибки!

На этой странной ноте лорра надрывно, с хлюпаньем, закашлялась и разговаривать, тем паче уговаривать ее стало совершенно невозможно. Пожалуй, следовало дать больной отдохнуть, подумать, как приятно жить, и жить здоровой, а потом насесть на нее снова.

«Облом!» – в отчаянии толкнулось в пустой Иринкиной голове одно-единственное слово. Она вышла из комнаты и сказала:

– Лорр Шетсар, она зовет.

В это время клокочущий кашель за дверьми перешел в мерзкий хрип и стих. Управляющий скользнул в покои вдовствующей княгини и тут же приоткрыл дверь, громко провозгласив:

– Лорра Триавда ушла по звездному пути! Пусть Четверо будут к ней милостивы!

«Как? Когда успела? Кто разрешил? Старая перечница жестко меня обломала!» – заполошно заметались мысли у Иринки, пока Шетсар звал слуг, отдавая все необходимые и соответствующие моменту распоряжения.