Все зло в шоколаде! Фирсанова Юлия
– На ветвях белье сохнет после стирки, – обиженно фыркнула попаданка. – Если чье-то эстетическое чувство оскорбляется, можно отвернуться и смотреть в другую сторону или вообще зажмуриться.
– Отчего же оскорбляется? Довольно привлекательный вид, – уголком рта усмехнулся собеседник, особенно внимательно изучая кружевные белые трусики от новаторши Крисель.
– Могу подсказать адрес портного, – доброжелательно предложила девушка, заставив гостя еще раз усмехнуться.
И тут же он посерьезнел. С лица, будто губкой со школьной доски, стерли все признаки веселья. Он повелительным взмахом руки предложил хозяйке дома следовать за собой и вернулся в плющевую комнату.
«Вот раскомандовался!» – мысленно возмутилась Иринка, но пойти за гостем, ведущим себя как хозяин всего мира и его окрестностей, пошла, движимая исключительно любопытством. Покусать и наказать всегда успеется.
Мужчина присел в кресло у чистенького – ни следа, ни пятнышка – ложа, дождался, пока озадаченная Иринка тоже присядет на кровать, и объявил:
– Насколько понимаю, я беседую с нынешней владелицей участка Шипоцвета, именованной в документах Ивкой?
«Хм, все-то он знает, везде-то он был», – мысленно сострила девушка, но коротко согласилась с фактом:
– Так.
– Не буду выяснять, как на вампирше Темного Искуса оказались родовой перстень и медальон Дома Шипоцвета, но, коль шея еще цела и палец при тебе, значит, по праву. Эльфийские пути и промыслы порой причудливы, – продолжал глазастый собеседник.
– Мм, то, что я – Ивка, я знаю, а ты-то кто? – все-таки не утерпела и выпалила Иришка, несколько задетая властной манерой поведения вчерашнего почти трупа и его крайней осведомленностью.
– Наместник Келдирет, лорра, – чуть приподняв в удивлении бровь, представился тот. – Ты действительно не знала, кого спасала и привела в дом?
– Вкусняшку, – с самой милой улыбочкой оповестила Иринка, про себя ойкнув от удивления. «Так вот ты какой, папа Селрика и хозяин провинции Мелад людского королевства! То-то мне лицо знакомым показалось, сынок на папочку похож». – Я в городе всего несколько дней, профиль наместника на монетах не чеканят, по улицам портреты не вешают. Откуда бы мне знать?
– Хм, тогда зачем ты делала то, что делала? – удивился Келдирет.
– Я уже сказала. Ты очень вкусный, просто захотелось, – честно повторила Иринка. – Я теперь всегда делаю то, что хочется. Это интересно!
– Вот как, вкусный мерзавец, – усмехнулся и на миг задумался наместник, ничуть не оскорбленный давешней характеристикой, данной Иришкой. То ли принимал и понимал, то ли вовсе гордился ею. – В любом случае поясню: я в одиночестве следовал к твоему дому, дабы выплатить награду за спасение сына и кое-что уточнить без лишних глаз и ушей. Нападения в собственном городе не опасался. Как видно, зря. Засада была хорошо организована. Напали сзади. Оглушили, имитировали ограбление.
– Имитировали? – переспросила сбитая с толку девушка.
– Именно. Кошель взяли, но перстней и браслета не тронули, иначе сработал бы сигнал-маячок для стражи. Были бы обычными жадными бандитами, о таком не помыслили, сорвали бы с рук или срезали вместе с пальцами.
– Какие милые подробности, – невольно поморщилась Иринка, вовсе не собирающаяся влезать в чужие интриги, скандалы и расследования. – И зачем они мне?
– Теперь я полагаю, что несчастный случай с сыном и нападение на меня могут быть связаны. Ты лечила его, не заметила ничего странного?
– Я не сыщик, – удивилась попаданка, никогда особенно детективами не увлекавшаяся. – Ваш семейный доктор меня приволок к парню чуть ли не на веревке. Я Селрика укусила, чтобы вылечить, как меня и просили. Кровь была невкусная, точно вода, подкисленная лимоном, а поначалу еще и горькая, будто фрукт плесневелый. Но сработало, помогло. После этого меня подвезли домой. Все. В комнате твоего сына я раньше не бывала, но вроде все было обычным. Ни подозрительных запахов, ни вещей. Кровать, столик с букетиком, окошко…
– С букетиком? – машинально удивился наместник, в раздумьях скользя пальцами по плетям, свивающимся в подлокотник кресла. – Селрик не любит цветов.
– Мало ли, может, подарить собирался, – небрежно пожала плечами Иринка, и в это время у ворот раздался перезвон колокольчика, и исполненный волнения ломкий юношеский голос прокричал:
– Лорра Ивка, могу ли я иметь счастье узреть вас и перемолвиться словом?
– Селрик? – нахмурился наместник, безошибочно идентифицировав взывающего. – Ты знакома с моим сыном?
– Вчера первый раз видела, когда он помирать вздумал. У вас это, наверное, семейное, – буркнула попаданка. – Может, тоже благодарить пришел? Я денежки люблю. Жаль, что мои до меня не дошли.
– Выйди к нему, – не то велел, не то предложил наместник. Скорее всего, просить человек, привыкший командовать, просто не умел, так же как быть милым и пушистым. То ли всякая власть портит людей, то ли иные во власть и не пробиваются.
Пожав плечами, любопытная девица, как тот петушок из детский сказки, выманенный хитрой лисой в окошко, вышла к воротам и впустила в калитку пылко взывающего к спасительнице юношу.
От вчерашней бледности не осталось и следа. Лорр Селрик был приодет в драгоценное, кружевное и, наверное, очень модное платье, тщательно завитые локоны красивыми волнами лежали на плечах. На взгляд попаданки, юноша больше всего был похож на кукольного принца, которого как-то в шутку они с приятельницами подарили одной чрезвычайно романтичной подружке на день ангела. Только что ободка-короны на голове не хватало.
Сдерживая так и норовящую выползти на физиономию глумливую улыбочку, Ивка спросила:
– Лорр уже оправился? Что привело тебя в мой дом?
– Прекрасная лорра, неизбывна моя благодарность, – начал было сыпать возвышенными любезностями Селрик.
Иринка продолжала легко улыбаться. Слушая цветистую лапшу, она машинально облизнула нижнюю губу кончиком языка.
Юный лорр запнулся на полуслове, широко распахнул глаза, как загипнотизированный удавом кролик, шагнул ближе и, отведя горстью все кружева с шеи, взмолился, дрожа всем телом:
– Испей моей крови, даруй новое блаженство!
– Не буду, ты невкусный, – наотрез отказалась попаданка, отступая от напирающего и яро сверкающего глазками юноши. Кажется, тот был готов настаивать на своем.
– Селрик! – Голос отца прозвучал как гром небесный.
Юноша вздрогнул от неожиданности и явной опаски. Похоже, папашу он уважал и побаивался. Нет, не как тот, кого время от времени поколачивают для профилактики или за провинность, но как тот, кого парой хлестких слов уважаемый родитель может сровнять с землей из-за недостойного, по его мнению, поступка.
– Я хочу знать, почему ты пытался лишить себя жизни, – проронил Келдирет, скрестив на груди руки так, чтобы темные одежды и поза худо-бедно маскировали дыры и засохшую кровь там, где не хватало пышной зелени плюща-ядоцвета. – Неужто твоя любовь к Вилье была столь неистова? Тогда почему ты просил ее в содержанки, а не вел разговор о помолвке?
– Прости, отец, моя страсть к сей милой лорре была лишь мимолетным увлечением. Но тогда я не ведал, что возможно иное горение, и жаждал обладать ею. А ты отказал мне столь резко… Я думал, коль ты узнаешь, что я принял сон-смерть в отчаянии, то гнев твой смягчится. Дешуран говорил на занятиях о свойствах того яда. Но все обернулось иначе, – покаянно затараторил Селрик, умудряясь каким-то чудом косить на родителя и на Иринку одновременно и, что еще удивительнее, при этом не выглядеть косоглазым дурачиной. – Я испил бокал, добавив одну безопасную каплю. Еще две пролил за окно. Но сон пришел иной…
– Кроме этого яда пил ли ты или вкушал иное? – резко прервал повинную исповедь хитроумного отпрыска отец.
– Нет, с вечера я нарочно отказывался от любой пищи и питья.
– Брал ли какую новую вещь в руки? – продолжал свой допрос Келдирет.
– Ничего, лишь букет цветов, что доставили для меня, – растерянно пожал плечами Селрик.
– Кто?
– Там была лишь брошь-карточка от тайной обожательницы, небрежно приколотая к ленте. Пока я доставал ее из букета, даже уколол палец, – недоуменно свел пшеничные брови юноша. – А потом сразу голова закружилась. Сон-смерть действовать начал, и дальше я помню лишь дивные грезы о прекрасной лорре Ивке…
«Идиото, кретино, болвано!» – большими буквами появилась надпись в глазах наместника, крепкие зубы скрипнули.
– Вон, Селрик, убирайся и жди в своих покоях! Готовься выслушать мое решение о наказании. Не уйдешь сам – кликну слуг, и тебя увезут силой. За мной пусть пришлют карету через полсвечи.
Последняя фраза простимулировала нарочито мешкающего юнца. Он, бросая страстные и отчаянные взгляды на Иринку, все-таки убрался за ворота. Карета отъехала.
– Ты не намерена поддерживать знакомство с моим сыном? – Это был больше приказ, чем вопрос. И приказ весьма категоричный. Впрочем, попаданка кобениться не стала.
– Не-а, он миленький, конечно, на мордаху, но совершенно невкусный. И смотрит, как обиженный щеночек. Фу!
– Мой наследник юн, но достаточно умен. Свое отравление разыграл весьма умело. Если бы не неизвестные мне пока факторы, он вполне мог добиться желаемого. Все, что с ним сейчас происходит, – действие яда, до сих пор гуляющего в крови. Эта дрянь, горчащая гнилым цитрусом на языке, превращает жертву в безвольного доверчивого глупца, – тяжело проронил наместник. – Я слышал о таком. Когда-то было модно угощать им зажившихся прижимистых стариков, тянущих с завещанием.
– Ну и мерзость, – передернуло Иринку. – И ко мне он поэтому липнет?
– А вот это уже другая… хм, отрава, драгоценная лорра, – кривовато усмехнулся наместник. – Неужто не ведаешь ты о силе дара своего?
– Учить меня было некому. Все по верхам и методом ненаучного куса… – намеренно разоткровенничалась Иринка, надеясь на новую порцию сведений. В конце концов, она этому типу и его пацану жизнь спасла, не прикопает же он ее из благодарности по-тихому. Опять же в его, наместника, интересах, чтобы в Меладе проживала сведущая хотя бы до некоторой степени о своих способностях вампирочка редкого вида. Мало ли какая в следующий раз услуга понадобиться может, а она не обучена, не знает, не ведает и как-нибудь не так дар применит…
Наверное, Келдирет решил примерно так же, потому что проронил:
– Изведавший сладость укуса помнит о наслаждении и жаждет познать его вновь. Чтобы противостоять искусу, потребна сильная воля. Брать тебя в содержанки я бы, может, и дозволил, но потом его будет сложно женить. Придется Селрику уехать к дальней родне. Время и расстояние неплохо лечат, да и дурман из крови выйдет.
– Уехать ему, а не мне из Мелада? – невольно удивилась Иринка, почти не обидевшись циничным рассуждениям собеседника. Тот, похоже, по-другому ни общаться, ни мыслить не умел. Пила его кровь, потому знала где-то на уровне подсознания. Так что толку злиться?
– Мне удобнее удалить сына, уведя из-под возможной угрозы. Слишком подозрительная череда покушений. Ты же можешь еще пригодиться, – явил расклад мужчина. – Не собираешься покидать город в ближайшее время?
Ясное дело, уматывать из Мелада сама попаданка не планировала, поэтому раздумчиво ответила:
– Я на ритуальном пути. Он привел меня сюда, в иные края пока не зовет.
– Хорошо, – кивнул наместник. – У тебя на кустах мужской одежды не выросло? Не хотелось бы тревожить горожан этими кровавыми лохмотьями.
Отдавать наместнику вещи, оставшиеся от бывшего владельца дома, Иринка совершенно не собиралась. Уж больно хороши были у лорра-мумии рубашки. Да и вообще демонстрировать свою подземную заначку, закрытую на ключ-перстень, попаданка не планировала. Потому нашла иной выход.
– У меня есть очень широкий плащ нейтрального цвета, – находчиво подсказала девушка, ткнув пальцем в успевший просохнуть за ночь старый, но вполне пристойного вида наряд в стиле унисекс, вернее, вообще никакого секса. Серая шмотка из добротного эльфийского шелка украшала куст у края поляны близ бунгало. – Капюшон надвинуть пониже, и никто не опознает.
Наместник, видно, был приверженцем другого цвета или стиля одежды, потому что скривился. Но, как говорится, дареному коню под хвост не лезут, чтоб копытом в лоб не получить. Шитый на полную девицу плащ вполне удачно скрыл своего нового владельца от макушки до середины сапог.
Глава 15
Интересное предложение
– Не хочешь переехать в мой особняк? Я бываю щедр, – между делом заметил Келдирет.
– Селрику содержанка не понадобится, а наместнику пригодится? – иронично оценила диспозицию Иринка и сразу отказалась: – Не хочу. Ты очень вкусный, еще как-нибудь проголодаюсь, увлекусь, и придется в провинцию нового наместника искать.
Вообще-то, несмотря на превосходный вкус крови хозяина Мелада и его окрестностей, потерять контроль над собой свежеиспеченная вампирочка почему-то не опасалась, но в постель к нему прыгать вот так не хотела. Пусть на морду лица Келдирет был вполне себе ничего, но претила Иринке должность содержанки. Унизительным казалось, чтобы дочь князя стала таковой. Возможно, что-то от Ивэйды все-таки сохранилось в душе новой Ивки?
– Я пошлю за тобой, если понадобишься, или приду сам, – не стал настаивать и распорядился иначе наместник.
К вящему удовольствию девушки ей не пришлось искать наемный экипаж или бежать в трактир, где периодически ошивался один-другой возчик при «оборудовании». А вот разделить с Келдиретом завтрак, принесенный мальчишкой, потребовалось. Кстати, пацаненок уговора не нарушил. Звякнул в купленный вчера на базаре колокольчик у ворот, выставил корзинку и смылся.
В корзинке опять кроме нормальной еды, вопреки вчерашней просьбе, нашелся горшочек с овсянкой. Правда, сегодня там тонули оскверненные противным соседством орехи и кусочки фруктов. Последние Иринка не отказалась бы попробовать, но выковыривать их из каши… брр!
Зато новое помещение от ядоцвета, пристроенное к спаленке, превосходно справилось с ролью столовой. И наместник проявил удивительное великодушие – быстро слопал всю кашу, едва узнал, что хозяйка дома не горит желанием ее отведать.
Остальное поделили вполне мирно. Сидели, запивали очередным ягодным напитком – Иринка из кружки, Келдирет прямо из кувшина, потому что иной посуды под рукой не было.
Мужчина ел молча и как-то умиротворенно-удивленно, что ли. Лишь под конец завтрака объяснил:
– Я давно не делил трапезу с женщиной.
– А содержанки? – невольно вырвалось у попаданки.
– Их место на ложе, – равнодушно повел плечом Келдирет. – Пока была жива супруга, мы встречались за общим столом. Симира умерла шестнадцать лет назад, рожая Селрика.
Это тоже прозвучало совершенно спокойно: то ли все в груди давно отболело, то ли не болело никогда, а брак был обычным политическим или финансовым вложением.
Так что Иринка только кивнула, показывая, что услышала слова собеседника, и потянулась к последней булочке.
– Нет желания посочувствовать и утешить? – иронично удивился наместник.
– А надо? – в свою очередь удивилась девушка.
– Женщины такое любят, – хмыкнул Келдирет.
– Так ты вроде как мужчина, хотя я, конечно, в штаны не заглядывала… – призадумалась Иринка, мысленно перепроверяя свои ощущения от его крови. Нет, Келдирет совершенно точно был человеком, а не гермафродитом неизвестной расы.
Наместник неожиданно расхохотался. Отсмеявшись, снова вмиг посерьезнел и пытливо спросил:
– Ты забавная, вампирочка. Почему унаследовала перстень лорр-оля Дома Шипоцвета?
– Не уверена, но весьма вероятно, потому, что убила того, кто ради жажды крови и наживы убил последнего кандидата, способного принять угасающий род. – Ирина вспомнила о слиянии двух колец – тонкого с листиками ивы и большого с шипом. Когда она говорила, кольцо на пальце сжалось, будто соглашаясь.
– Эльфы всегда уважали отмщение, – согласился Келдирет и снова перешел на командно-повелительный тон: – Награду тебе передадут.
– Будет кстати, – сказала Иринка, смерив почти лишенный посуды стол задумчивым взглядом, где уже мелькали пункты списка расходов.
Наместник, будто что-то решил для себя и пока прекратил делать предложения интимного характера, вместо этого бросил вопрос:
– Любишь деньги?
– Счастье на них не купишь, зато комфорт – запросто, – пожав плечами, констатировала Иринка, удержавшись от цитирования любимой поговорки про слезы в «мерседесе».
– Значит, договоримся, – одобрил практичность молоденькой девчонки наместник, получающий странное удовольствие от общения с языкастой стервочкой. Может, так для него проявлялась тяга к отведавшей его кровь вампирочке?
Когда за наместником прибыла карета, Келдирет притянул Иринку к себе, вполне качественно поцеловал и снова предложил с ленивой небрежностью:
– Не возникло желания переехать в мой особняк?
– Не возникло, – помотала головой Иринка.
– Тебя не привлекают людские мужчины? – догадался собеседник, находя логичную причину. Впрочем, при всей этой логичности несколько оскорбительную для себя, когда ты готов, а тебя лесом посылают – бьет по самолюбию. А если ты не последний парень на деревне, бьет куда сильнее, чем по заурядной личности.
У попаданки опять с легким запозданием щелкнуло в голове. А ведь верно, она уже об этом думала прежде. Звездная Четверка так устроила! Нет массовых мавританских страстей с неистовой тягой созданий разных рас друг к другу, не имеющих возможности совместного продолжения рода. Они могут общаться, торговать, дружить, даже перепихнуться по случаю, но не любить. Это почти как человеку полюбить дерево вместо другого человека. Хотя да, бордели есть, сравнение не совсем верное. Но в целом для большинства как-то так: забавой стать может, навязчивой идеей – нет.
Ивэйда же, как принадлежащая линии Темного Искуса, из этого обычая выбивалась, потому что ее питание завязывалось на возникающей у жертвы жажде-страсти. Наместник верно предположил: их (потенциальных вкусняшек) к ней будет тянуть неудержимо. Вспомнить хоть Селрика или того эльфа-сутенера. А у нее тогда что? Тоже пищевые предпочтения или дело в том, что в тело вампирочки попала другая душа и все четкие настройки-установки, данные богами, сбила? Ей и Келдирет как мужчина нравится. Сволочь, но притягательная. И тот орк в обменной лавке глянулся, да и когда просто разглядывала мужиков на улицах Мелада, не о расах думала, а о мордахах, мускулах и так далее. Так что, похоже, она будет местной извращенкой, сбивающей с пути истинного свои вкусняшки! Но не этого конкретного мужчину, ждущего ответа. С ним крутить не стоит.
Потому Иринка ответила на поцелуй и на вопрос:
– Мне разные мужчины нравятся. Раса непринципиальна. Но с лорром наместником я бы предпочла поддерживать деловые отношения. Тогда эмоции не будут мешать нашему взаимовыгодному сотрудничеству.
– Хм, – потер старый шрам Келдирет. – Посмотрим.
На этом первый этап странного знакомства завершился. Первое лицо Мелада отбыло в особняк переодеваться в нечто более пристойное, чем кровавые дыры и девичий плащ, а также крутить хвосты всем, кто проворонил покушение на наследника и атаку на самого наместника. Пропустить в особняк отравленный букет – охрана с защитными рунными артефактами не сработала как должно, и это скверно.
Глава 16
Подруга и покупки
Колокольчик у ворот снова зазвонил. Прогулявшаяся Маруся, поблескивая любопытными глазками, скользнула на грудь девушки еще до того, как та открыла калитку.
На пороге стояла особа в длинном платье, расшитом вязью цветочного узора по воротнику и манжетам. Платье и плащ ее были оттенков охры, очень шедших к рыжим длинным волосам, зеленым глазищам, венку из живых желтых листьев и цветов, среди которых, по мнению Иринки, были даже мимоза, лютики и мать-и-мачеха. Кстати, пушистая зверушка хигг (что-то среднее между хомяком и белкой), восседающая на ее плече, тоже была рыженькой с белыми подпалинами.
– Ясных дней, звездных ночей, – машинально поздоровалась Иринка, гадая, что у ее ворот делает эта – ага, глаза миндалевидные, уши острые – эльфийка. Может, у Дома Шипоцвета все-таки нашлась наследница? И тогда можно будет сложить с себя все полномочия вкупе с пока еще неведомыми обязанностями. Последних точно гораздо больше, чем преференций и бонусов. Предположение «сложить полномочия» стоило Ивке легкого укола в палец – укора в знак ложной гипотезы.
– Звездных ночей, ясных дней, – мелодично ответила визитерша и открыла тайну своего появления: – Лорр Грапос поведал о редких цветах, пригодных для сбора и пригласил меня помочь.
– О-о-о… точно, заходи, – резко прекратила распевку Иринка, сообразившая, что к чему. – Я Ивка!
– Я – Бейлис Мелисса, – чуть наклонила головку и вполне доброжелательно улыбнулась остроухая.
– Ага, помню, – невольно усмехнулась Иринка, подавив проказливое желание продолжить словами: «Ну, коль Бейлис, давай, наливай!»
Эльфийка с ликерным именем сделала несколько шагов по ковру из ядоцвета, присела и ласково погладила белые невинные цветочки, маскирующиеся под миниатюрные ромашки. Покивала каким-то своим мыслям, и сказала:
– Теперь понимаю, почему лорр Грапос меня позвал. Твой плющ-симбионт, будучи сорван тобою, не завянет и не усохнет должным образом, лекарства из него не сделаешь.
– Зато ты его правильно соберешь, – подвела итог переговорам Иринка и спросила: – Какая-нибудь помощь нужна?
– Нет, если только корзину для цветов, чтоб не мять головки при сборе, – попросила эльфийка.
– Эта сгодится? – Иринка ткнула пальцем в корзинку из-под завтрака, притулившуюся у калитки.
– Вполне, – согласилась Бейлис, ее питомец тоже стрекотнул что-то утвердительное.
– Твоего рыжего красавчика как зовут? – спросила Иринка, обожавшая, как и почти любая особа женского пола, потискать кого-нибудь пушистенького.
– Хигг, – озорно улыбнулась эльфийка, и зеленые глаза ее заискрились смешинками.
– А у меня Маруся, – представила попаданка свою змейку, разумеется не преминувшую выглянуть на свет, едва вампирочка похвалила чужого зверька.
– Красавица! – благоговейно округлила рот и глаза гостья, мигом проникшись глубокой симпатией к новой знакомой. Ну и что, что та вампир! Не у каждого эльфа в спутниках дивная и опасная маскарадница имеется. Эх, кто бы мог подумать, что наличие змеи окажется пропуском в сердце милой зеленоглазой эльфийки! Келдирет вон с Марусей так и не свиделся, похоже, нежелание знакомиться у змейки и наместника было обоюдным, пусть и подсознательным.
Следующие полтора часа, или, если по-местному, примерно две свечи, девушки занимались сбором редкого и очень дорогого растения. Вернее, разделили обязанности к обоюдному удовольствию. Бейлис срывала головки ядоцвета – самые лучшие компоненты в аптекарском деле, а Иринка только водила заготовительницу туда, где цветы, по мнению симбионта, уже были готовы для сбора. Венок исправно исполнял роль пульта-координатора.
Совместный труд ради личного обогащения сближает. Девушки, даром что представительницы разных рас, наобщались вдоволь. Иринка поведала о том, что покинула отчий дом после смерти родителя и теперь находится на ритуальном пути. Бейлис о том, что уже принята Лайшеаллой и оставила эльфийские кущи Лильдэнола ради обретения мастерства. В обедневшем роду единственным капиталом оставались красота и ум девиц. Их, каким-то чудом богини, у родителей было целых пятеро вместо обычного одного, максимум двух потомков. На Бейлис, младшую, никаких средств и земель в приданое уже не осталось. Потому-то и отправилась юная травница и немного целительница в Мелад с рекомендательным письмом к старинному другу семьи, аптекарю Грапосу.
Ученицей гремлина ей стать было не суждено. Некоторые ингредиенты вызывали неконтролируемую реакцию вплоть до рвоты. Но в кругу добрых знакомых вредного гремлина отыскалась пара лекарей, готовых поделиться с юной эльфийкой секретами мастерства. Милую мордашку и проворные ручки да за скромную плату оценили по достоинству. Конкурентки в ней не видели. Все-таки мало желающих постоянно жить в каменных стенах находилось среди дивного народа. (Став сведущей в деле целительства, Бейлис должна была отбыть в родные кущи.)
Совместное ползанье на корточках ради общей цели, как уже говорилось выше, сближает. Через пару часов девушки закончили сбор ценного ингредиента и откочевали в бунгало. Сидя в креслах, они болтали. Бейлис поглаживала Марусю. Иринка чесала пузико разомлевшему хиггу по имени Хигг. Все были довольны.
Попаданка только сейчас поняла, как успела соскучиться по обычному девичьему времяпрепровождению в стиле «потрепаться за жизнь и ни о чем». Заодно и про духи поболтали. Бейлис пообещала поработать над так приглянувшимся Иринке запахом, чтоб и приглянувшиеся нотки сохранить, и ассоциацию с поносной панацеей устранить. Парочка девушек обсудила много чего еще, начиная от гремлина Грапоса и вообще мужчин до постельного белья, «изобретенного» Иринкой и гремящего по всему Меладу скандального фасона трусиков Крисель. Кстати, идею комплекта на кровать, заценив застеленный образец, Бейлис всерьез решила нести в мир, начиная с себя. А вот трусики хоть и понравились эльфийке, но смелости померить новые модели или прорекламировать их на себе девушке недостало. Юная дева мило розовела ланитами и уходила в отказ.
Когда Бейлис упорхнула с корзиной, полной очень ценных и очень опасных цветочков, Иринка вернулась к заурядным бытовым проблемам, всплывшим при дружеском общении. Девушка смотрела на стол, стулья в бунгало, сотворенные умельцем-плющом, и понимала: за посудой все-таки придется идти в лавку. В свитую из плетей миску жидкости не нальешь. И хорошее вино хлебать по кругу из глиняной трактирной кружки не станешь. Еще и обувью стоило озаботиться. Сколько можно в единственных полусапожках ходить? Да, опять расходы, а доход с цветочков еще когда будет! Но надо – значит, надо! Однако кручиниться над утекающими сквозь пальцы монетками долго не пришлось, прикатил жутко деловой посыльный от наместника и со всем почтением вручил лорре Ивке шкатулку.
Внутри оказался кошель с серебряными монетами самого крупного достоинства (орлы) и перстень с бриллиантом. Крупный, явно мужской и… ага, с гербом провинции Мелад. То есть вещица с руки самого лорра Келдирета.
– Мне его что, на реализацию дали? Налички не хватило? – удивилась попаданка. И только спустя несколько секунд, отведенных на восстановление мысленных связей в голове прошлой Ивэйды, пришел ответ.
Продать украшение, конечно, можно, но совсем не нужно. Оно – знак милости наместника, своего рода пропуск и немножко индульгенция. Во всяком случае, в пределах города и провинции. На руку не наденешь, зато в кошель положить или на шею подвесить стоит, чтобы всегда поблизости был.
Все-таки на цепочку к медальону со знаком Лайшеаллы Иринка перстень вешать не стала. Кто их, богов, знает, разобидится еще, и тогда всякий шанс быть принятой у вампирочки пропадет окончательно. Останется только, вопреки всем обычаям, втихую менять медальон одного бога на другой и приставать к Вейхо Канатоходцу. Дескать, ты меня сюда затащил, тебе за меня и ответ держать! Почему-то Иринке казалось, что божественный хохмач может даже согласиться, но о каком-то покое и порядке в доме сразу придется забыть навсегда. У тех, кого он принял под свое крыло, весь мир – балаган и жизнь – вечная дорога в стиле американских горок.
Ивкина хоть и была порой любопытна, как кошка, но точно так же, как большинство мурлык, любила тепло, уют, вкусную еду и мягкую постельку. Впрочем, бродить девушке тоже нравилось. Потому после обеда с доплатой пареньку за оставленную себе корзину Иринка закрыла ворота и снова отправилась на прогулку, совмещенную с плановой закупкой.
Улочки Мелада, похожие и не похожие на картинки из когда-то читанных книг, манили. Бояться она не боялась. Конечно, и на вампирочку из Темного Искуса найдется управа, но ни с того ни с сего средь бела дня на нее никто точно бросаться не станет. Если же станет, значит, будет в добровольно-принудительном порядке назначен вкусняшкой и пойдет на пропитание одной замечательной девушке.
Мысли были шутливые, но в большей степени Иринка все-таки храбрилась. Случись на ее пути такая подворотня, как вчера у наместника, вряд ли она вышла бы из переделки целой и невредимой. Застали бы врасплох – и капец котенку. Рассчитывать на то, что ее пощадят или умирающая девица совершенно случайно будет спасена собратом-вампиром, готовым с аппетитом зализать раны, не следовало. Она вообще не знала, действует ли этот дар на таких, как она. Увы, никаких навыков самообороны там, на Земле, и здесь ей при распределении талантов и ништяков не досталось, не выдали уникального клинка, чуявшего врагов на расстоянии!
Первым делом Иринка задумалась, идти ли снова на базар, и почти сразу отказалась от идеи. Почему-то уже дважды ее пребывание в людской толпе оканчивалось появлением трупа. Если так случится и в третий, Райхо, наверное, ее в каталажку посадит на недельку, просто чтобы передохнуть и статистику понизить.
Но, кажется, когда она шла в прошлый раз на базар, несколько лавок, подходящих к плану «купить нужное», ей попадалось. Память вкусняшки-сутенера услужливо подсказала: парой кварталов дальше есть лавка с обычной посудой, от горшков до фарфоровых чашек с тарелками, названная незатейливо и практично «Ваша утварь», а на соседней улочке хрусталем торгует гномья «Искра».
Почему-то гномы с изящным хрусталем в голове у Иринки никак не вязались, но наверняка об этом не ведали и спокойно торговали. Поскольку эта лавка была ближайшей, туда девушка и свернула. На пороге ее и собравшегося зайти следом пожилого орка едва не сбила с ног какая-то расфуфыренная и объемная человеческая лорра в розовом, кипящая от возмущения и бормотавшая злобно «кредит закрыт!». Чуть не столкнувшись с вампирочкой, она процедила сквозь зубы что-то вроде «с дороги, девка!», прежде чем хлопнуть дверцей кареты.
– Какая вежливая! – умилилась Иринка, подмигнув орку, начавшему было недобро сводить широкие дуги бровей и сжимать кулаки. – Сразу видно, торопится человек, но представиться не забыла. Хотя с именем ей и не повезло. «Девка с дороги» скверно звучит.
Орк с ежиком седых волос грохнул так, что в «Искре» зазвенел хрусталь. Так под мелодичный звон они и вошли вместе в лавку.
– Лорра, – галантно повел когтистой дланью случайный спутник, предоставляя даме право выбора.
Молодой, пока безбородый и, видно, еще не отошедший от общения со скандальной неплатежеспособной покупательницей гном-продавец уставился на сумочку-кошелек Ивки, подвешенный к поясу, с нескрываемым облегчением. И только потом поклонился.
– Ясных дней, звездных ночей, лорра.
– Звездных ночей, ясных дней, – отзеркалила Ивка и сообщила: – Я недавно прибыла в город. Обустраиваюсь. Нужен набор бокалов для напитков.
– Для каких именно напитков? – вежливо уточнил специфику заказа продавец.
Иринка задумалась, припоминая штабеля в подвалах, и честно ответила:
– Для разных. Наливать не во что. Хотя бы по паре штук для основных разновидностей, под воду, сок. Да и вином не из горлышка же гостей поить? А сама хлебать начну, так и вовсе сопьюсь и буянить по улицам пойду, стекла бить!
Гном, пытавшийся казаться деловитым и серьезным, прыснул в кулак, не представляя, как эта прекрасная девушка могла бы реализовать угрозу. Хохотнул и пожилой орк, а потом вдруг резко обернулся к окну и поймал булыжник, влетевший в приоткрытую для притока воздуха оконную створку, таящуюся за красивой, будто стеклянной шторкой. И как-то по-особому резко присвистнул.
– О, кто-то, похоже, уже без подходящего бокала оказался, – хлопая глазами на пойманный булыжник, ляпнула Иринка.
Ловкий орк утешил потрясенного гнома:
– Хулигана догонят и вытрясут имя заказчика, если таковой имелся. Я, сам знаешь, один не хожу. А пока обслужи лорру.
Гном отвесил глубокий уважительный поклон и занялся делом.
И все заверте… вокруг Ивки. Орка же обслужил второй продавец, постарше, вышедший на звон колокольчика коллеги. В итоге Иринке всучили резной деревянный ларь с бокалами на все случаи жизни. Двух золотых коршунов было жаль, но грани хрусталя сверкали так завлекательно и бокалы так мелодично звенели при соприкосновении. Девушка не устояла!
Конечно, уволочь это комплексное великолепие не стоило и пытаться, ларь размерами напоминал хороший одежный сундук. Но услуга подвоза товара до дома заказчика в «Искре» имелась. Лорра оплатила «ларчик» и описала, как и куда его стоит доставить.
Пока суд да дело, бдительный и быстрый охранник орка вернулся с вестями, которые седой передал продавцам.
– Стекло бил пацан. Наняла его недовольная особа в розовом, описание совпало с лоррой, покинувшей «Искру» полсвечи назад. Монету пацану давал кучер, но знак на ливрее и капризную мину в карете мальчишка срисовал.
Молодой гном, едва не лопаясь от возмущения, не выдержал и выпалил:
– Большой бал, самого наместника пригласила, а бокалы – семьдесят штук – хотела в кредит получить! Нет средств, так не устраивай праздник! Лорре Свайд в кредит больше не отпускаем никогда!
Его собрат по лавке согласно запыхтел. Похоже, цензурных слов для подстрекательницы погромов у него вовсе не было. И только двойная необходимость – потребность обслужить клиента и не выругаться грязно в присутствии юной лорры – помогла ему придержать язык. Пара тихих сочных проклятий под нос не в счет.
Между прочим, орк, приобретший ларчик с бокалами на годовщину супруге, дождался, пока молоденькая девица закончит с покупками, и осведомился:
– Не нуждается ли юная лорра в охране?
Иринка задумалась, а потом спросила о предложениях и расценках. Оказалось, у лорра Шерхаза имелась своя охранная служба. Стоили его ребятки недешево, но оно того стоило. И чтобы милая одинокая лорра не служила приманкой для всякого отребья, лорр Шерхаз рекомендовал бы ей обзавестись надежной охраной, если ее до сих пор нет.
«Разумно», – мысленно согласилась девушка и едва не взвыла от впившихся в кожу сквозь волосы шипов венка. Одновременно с болью пришло понимание, ей словно через ухо засунули в голову записку: постоянная охрана не годится категорически. Вампиру Темного Искуса, чтобы свободно привлекать тех, кто волей богов и судьбы предназначен в пищу, не пристало разводить толпу секьюрити. Ведь и правда, пока Ивка жила в замке отца, ни разу даже вкусного аромата не учуяла, а стоило в лесу заблудиться – и понеслось!
Потому пришлось не без сожаления ответить озабоченному не столько наживой, сколько интересами девушки орку с ярко выраженным отцовским инстинктом:
– У меня есть охрана, но неявная. Другой мне по определенным причинам обзаводиться нельзя. Но если когда-то понадобится, я знаю, где искать, лорр Шерхаз.
Галантный орк проводил новую знакомую в «Утварь», которую, оказывается, держала его племянница. Для обывательского земного мышления Иринки орки и фарфор были столь же сочетаемы, как гномы и хрусталь, но в Меладе мнения Ивкиной никто не спрашивал и занимался тем, к чему лежала душа.
По блату за полный комплект посуды белого фарфора с нежной цветочной росписью Иринка еще и скидку получила. А адресок лорра девушка на всякий случай запомнила. Очень уж Шерхаз своего племянника ей сватал – нет, не в любовники, а как надежную и внушительную охрану.
Таким образом, по знакомству вопрос с посудой оказался полностью закрыт. С обувью дело оказалось несколько более проблематичным. Нет, лавки имелись, однако они были скорее мастерскими, нежели привычными горожанке Иринке магазинами с сотнями пар обуви на выбор. (Правда, при внешнем изобилии все равно нужное можно было и не сыскать, потратив впустую час-другой.) В Меладе дело обстояло следующим образом: хорошую пару шили только по ноге клиента, сняв мерки.
Кстати, этим почти по соседству с развалинами резиденции Дома Шипоцвета весьма успешно занимались сородичи Грапоса, семейный подряд острозубых и ловких гремлинов, пользовавшихся вместо шила собственными когтями. Туфли, домашние тапочки и прочую обувь клиентке обещали сшить за три дня и доставить на дом. Осталось заплатить аванс, смириться и ждать. Хорошо хоть ноги у Ивки не потели и падать в обморок от аромата собственных ступней после нескольких часов, проведенных в пеших прогулках, не тянуло.
Зато на сухую ждать обуви попаданка отнюдь не собиралась. Обзаведясь посудой и бокалами, Иринка вечерком планировала все-таки сходить в подвальную винотеку на экскурсию с дегустацией. Шумно праздновать особенно было нечего, но жизнь продолжалась, и вроде как интересная жизнь. Почему бы не пригубить по этому поводу?
Глава 17
Бонусы и ночные гости
Обед в корзинке уже традиционно ждал проголодавшуюся клиентку. Крышки на посуде и полотенца, которыми емкости старательно укутывали, хранили тепло блюд. Ну и пусть чуть-чуть остыло, все равно Иринке никогда не нравилось огненно-горячее. Она и в кафе долго сидела за столиком после подачи заказа, ждала, когда еда остынет. А дома и вовсе поступала проще: грела лишь до состояния умеренного тепла, а свежеприготовленное и пышущее жаром блюдо, если не было времени ждать, перекладывала или переливала из тарелки в тарелку, пока не остынет.
Оттащив обед в бунгало на стол и перекусив, Иринка, как и обещала себе, отправилась в подвальную винотеку. Там, не разглядывая и не примеряясь, дернула первую попавшуюся бутылку из штабелей покойного владельца. Размышлять на тему «пить или не пить, а если пить, то что» девушка не стала специально, предчувствуя зависание процессора при обработке незнакомой информации.
В винах своего мира она и то разбиралась скверно, на уровне вкусно – невкусно, а уж здешние и вовсе были для нее тайной за семью печатями. Ивэйду почему-то с этим не знакомили. Ее вообще учили, как теперь понимала Иринка, плохо, с явным небрежением. И чего в этом было больше – злого умысла мачехи, всерьез намеревавшейся оттеснить падчерицу от управления княжеством, или попустительства отца, не простившего ей, дочери, ни ухода матери, ни внешней несхожести с ней, – сложно сказать.
Как бы то ни было, незнание вин было наименьшей бедой дочки князя Валадара. Та даже с географией сопредельных владений не была знакома. Убеждение Митрофанушки «извозчик довезет» Иринка годным не признавала. Жаль, в уцелевшей подземной части жилых помещений особняка Шипоцвета ничего, кроме заумных книг о божественных знаках, их сочетаниях, толковании и ритуалах, с ними связанных, не было. Причем книг, посвященных большей частью знакам Деварда Мертвителя. Иринка как открыла одну на пробу, так сразу и закрыла, чтобы топором голову лечить не пришлось.
Усевшись поудобнее со взятой наугад добычей, девушка развернула к себе чуть запыленную бутылку и икнула от неожиданности.
«Мелгорская долина», белое полусухое, эльфийское. Вкус отдает травами». Справочная информация возникла сама собой вместе с ответом на вопрос, что именно из способностей и знаний наместника присвоила себе вампирочка при его излечении. Вот засада! Нет бы политическую географию освоить или политэкономию. Это бы пригодилось. Но ей досталось лишь знание вин! Иринка рассмеялась. Да уж, что на уме крутилось, то к реализации и сгодилось.
Ловко вскрыв бутылку, попаданка пригорюнилась, подперев голову. Она пыталась уловить, какая ахинея ей досталась при спасении непутевого и совершенно невкусного Селрика. Может, вообще никакой, потому что навык или знания передаются только от вкусняшек с кондитерскими шоколадными ароматами?
Отпив глоточек-другой, Иринка закусила сыром и едва не подавилась, еще разок икнув, на сей раз потрясенно. Ее осенило! Непутевый наследник Келдирета оказался совсем даже не придурочным романтиком. Вернее, кроме хитропопой идеи об имитации самоубийства ради получения желанной девицы в голове Селрика водились и другие если не мысли, то знания.
Парень являлся полиглотом! Он знал эльфийский, вампирский, гномий, орочий языки, наречие гремлинов, гоблинов, ортов и нейдлаев. И вся эта туева хуча знаний была аккуратно инсталлирована в голову спасительницы. Дошло, конечно, как до жирафа. А она еще удивлялась, чего это гремлины-обувщики, которые мерки снимали, меж собой переговаривались так запросто, будто ее, клиентки, там не было. Ничего оскорбительного ей лично не говорили, но и в разговор не вовлекали. Да они просто думали, что клиентка в их стрекоте ни словечка не разбирает.
И гномы в «Искре», когда тихо бурчали под нос комплименты мстительной клиентке, точно не рассчитывали, что их образные высказывания будут понятны. А то бы точно промолчали из вежливости.
Может, по части вкуса и питательности Селрик совсем не котировался, но бонус за его исцеление получился щедрым. Почему? А кто его знает! Вряд ли где-то там, на божественных весах Звездной Четверки, скрупулезно измерялись плюсы, минусы, мотивы и отсчитывалась награда. Вряд ли богам вообще было до нее, попаданки, хоть какое-то дело. Скорее всего, она хапнула знание языков потому, что ничего не ждала от отравленного юноши и не ставила себе даже мимолетной цели усвоить хоть что-то дельное. Слишком была занята сомнениями: а выйдет ли вообще у нее что-то с таким невкусным подопытным кроликом? Вышло.
Но повторить удачную кормежку вряд ли получится. Теперь, если она будет лечить кого-то невкусного, точно призадумается о потенциальных бонусах. А значит, начнет перебирать варианты, и за какой схватится подсознание – неизвестно. Скорее всего, по закону подлости, не знающему границ миров, за самый нелепый и бесполезный – как с винами вышло. Это при условии, если только что-то полезное не попадет в раздел навязчивой идеи. Может, стоит заняться аутотренингом, предварительно выбрав одну или парочку целей. Но чтобы этим заняться, надо важные и нужные цели выбрать, а она совершенно не представляет, какие из них к каким относятся на настоящий момент.
Как говорится, чтобы задать вопрос, надо знать половину ответа. А Иринка не знала.
«Эх, за это надо выпить, может, в расслабленный мозг забежит случайно нужная мысль, а то его сейчас, беднягу, судорогой сведет!» – решила Иринка и выпила еще глоток, а потом еще и еще. До одурения не наклюкалась, но приятный шум в голове и некоторая задумчивость при координации движений поселились. А чего стесняться-то? В конце концов, она дома, гостей, детей или мужа не ждет, на работу не опаздывает. И вообще, может ведь у девушки случиться запоздалая релаксация для снятия стресса от попадания неизвестно куда и во что.
Хотя насчет «во что» мнение есть, но воспитанные девушки его не озвучивают, а невоспитанные замысловатостью загибов срывают восхищенные взгляды окружающих и осуждающие – от культурной публики.
Сама-то Иришка практически не ругалась, но иной раз крепкое словцо срывалось с языка, как, пожалуй, у любого. На звание настоящего джентльмена, способного назвать кошку кошкой в момент столкновения и падения, Ивкина не претендовала не только в силу половой принадлежности.
Позвенев ноготком о стенку новенького бокала, Иринка решительно наполнила его снова на треть, сопроводив процесс глупым присловьем: «Пить так пить, сказал котенок, когда вели его топить!»
Долог день до вечера, коли делать нечего, но если он посвящен вдумчивому употреблению горячительных напитков и размышлениям о смысле бытия, то время летит, не успеваешь и чихнуть.
Наверное, Иринка думала очень серьезно, потому что умудрилась задремать, положив голову на столешницу. Пробудил девушку весьма зверским способом любимый веночек. Он вонзил иголочки в голову, вдобавок сдавив ее железным ободом и громко шелестя. Врагу такого будильника не пожелаешь!
Вскинувшись, Иринка скользнула взглядом по пустому бокалу, на две трети опустевшей бутылке и мысленно, потому что в горле пересохло и не выговаривалось, громко спросила: «Какого лешего?»
Насчет лешего ядоцвет ничего не ответил, но сжался снова и весьма наглядно потянул девушку к двери.
Куда-то и зачем-то он ее вознамерился утащить. Причем почему-то срочно. Обычно таким бесцеремонно-колючим симбионт не был. В последний раз так зверски он себя вел, только убеждая Иринку на пару с колечком, что руины Шипоцвета – это именно то, что им всем нужно. И, надо сказать, девушка была сейчас полностью согласна с веночком. Да, она купила развалины, так ведь получила не только подземные комнаты, но и наземные апартаменты из плетей ядоцвета, оказавшегося удивительно подкованным по части строительства домиков и меблировки оных.
Маруся тоже проснулась, высунула головку из-за пазухи и, топорща шерстку, стала тревожно пробовать воздух язычком.
– Поняла, иду, – вынужденно согласилась Иринка и неуверенно поднялась на ноги. Тело немного занемело от неудобной позы после дремы. Встряхнувшись и потянувшись, девушка полезла наверх по крутым ступенькам. Упражнение на координацию помогло, дезориентация прошла, винные пары чуток выветрились, подключилась внимательность. Скатиться вниз к прикрытой двери, набить синяков или, чего доброго, и вовсе шею сломать Ивке совершенно не хотелось.
Наверху уже сгущались сумерки, терпко пахло цветущим ядоцветом и кровью.
– Ничего не вижу, – пожаловалась Иринка, и плющ услужливо засиял нежно-зеленым и белым. Как маленькие фонарики, засветились головки и чашелистики цветов, причем не только в венке, а по всему периметру владений.
– Ого, ты и так можешь, – уже ничему не удивляясь, прокомментировала попаданка, начиная смутно подозревать, что в их симбиотической группе главным является растение, а вовсе не двуногое прямоходящее, условно разумное млекопитающее. Может, оно вообще предназначено исключительно для перемещения плюща на расстояние.
Читать бесплатно другие книги:
