Все зло в шоколаде! Фирсанова Юлия

Глава 28

Сборы и шалости

Ездить в храм и из храма – лучший способ навлечь на себя гнев Звездной Четверки своей ленью и неуважением к высоким божественным авторитетам. Поэтому как шли пехом спасители провинции туда, так и обратно двинули на своих двоих.

На обратном пути в аптеку наместник с хмурой деловитостью проронил:

– Девард судил помочь тебе отправиться в путь. Далеко ли последуешь, лорра?

– В Валадар, крепость князя, – не стала скрывать пункт назначения Иринка. Чего теперь-то скрытничать? Такую информацию вряд ли кто из двоих спутников захочет использовать против нее.

– Завтра поутру пришлю дорожный экипаж с надежным возницей, – постановил Келдирет и, резко тряхнув головой, перевел тему: – Ты просила рассказать, коль узнаю о том, кто повинен в попытке покончить со мной и сыном. Нити ведут к змеям.

Иринка поперхнулась воздухом и с неожиданным подозрением уставилась на свой живой шарфик – Марусю.

– Нет, не к твоей. – Кривая улыбка изогнула губы наместника, отследившего взгляд Иринки. (К Марусе он относился с одобрительной опаской.) – Наги. Пока лишь разматываем паутину. Густо заплели. В сети с Селриком все подчистить успели – от цветочника с курьером до горничной. Но от баронессы Свейд ниточку дальше потянуть смогли. Не только до нашей знати, до семьи моей добрались. Прижал старшую дочь. Ей обещали, коль получит после моей смерти провинцию в управление, многие блага за передачу части земель. Зачем кому-то голые скалы, где и гномы избегают селиться, не ведаю, но разберусь! Будь осторожна с этим народом.

Ивка собиралась было ляпнуть, с какого бока ей, не сующей нос в политику и вообще отправляющейся в родные вампирские края, осторожничать со змеехвостыми, но вовремя припомнила, что Найгссошс граничит и с землями Валадара. А что до вмешательства в политику, одно спасение сына наместника и его самого уже тянет на то самое вмешательство, за которое можно и на звездную тропу спровадить. Если, конечно, ее причастность установят. То, что наместник к симпатичной дамочке не своей расы дорогу проложил, к делу не очень-то и пришьешь. Мало ли какими извращениями Келдирет страдает, то есть наслаждается! Но проследить и потянуть за эту ниточку можно, как и вытянуть из клубочка другие.

– Грапосу и девчонке старого Клива передайте: пока сидеть тихо, ребят им в охрану пришлю. А ты, лорра, как с делами закончишь, возвращайся, – внезапно попросил Келдирет, сгреб Иринку в объятия и не то укусил, не то поцеловал, жарко и жадно. Разжал объятия, бросил напоследок: – Береги ее, эрр-оль! – и, накинув на голову капюшон плаща, растворился среди домов не хуже, чем эльф в лесу, ни разу не обернувшись.

«Любовь прошла, завяли помидоры», – мысленно прокомментировала Иринка, чуток лукавя.

Да, ее отпустили, чуть ли не пинком спроваживая из города, но в тоне мужчины не было даже толики интонаций, с каковыми избавляются от надоевшей любовницы. Просто лорр наместник делал то, что должно. И это «должно» у него, как и у Диаля, не разграничивалось на «личное» и «служебное». Боги потребовали, ради Мелада он дал слово и соблюдал его, отодвинув в сторону все личные желания и тягу к томительно прекрасным удовольствиям.

Положа руку на сердце, сложно претендовать на признания в бессмертной любви от того, кем по сути сама вампирочка только лакомилась. Нет, право слово, хотелось бы, какой же девушке не хотелось? Но связь между человеком и вампиром рода Темного Искуса по воле богов могла родить лишь желание, но никак не истинное высокое чувство. Словом, Келдирет шрама на сердце не оставил, хотя его шоколадный вкус всегда будет вызывать у Ивки бурное слюноотделение.

Это эльфу, можно сказать, повезло, его «личное» и «служебное» тесно переплелись и гармонично совпали с желаемым. И смотрел он вслед наместнику без превосходства, но с достоинством победителя в той битве, которая, по мнению земных философов, является самой успешной для воителя. То есть неначавшейся.

К аптекарю Иринка и Диаль завернули ненадолго, передали весть о спасении города и слова наместника об охране. Заодно и попрощались. Канапелька зашмыгала носом, даже старый гремлин как-то подозрительно принялся тереть зачесавшиеся от перенапряжения глаза и сетовать на то, что некому будет теперь ему редкие растения высочайшего качества поставлять.

Но тут же был утешен. Сверхумный растительный симбионт дал понять Ивке, а через нее и старому Грапосу, что на территорию резиденции Шипоцвета будет пропускать для сбора урожая Бейлис. Понятно, жулить с оплатой Иринка пройдохе-гремлину убедительно не рекомендовала. Дескать, ядоцвет хоть и разумный, но таких шуток совершенно не понимает, и когда она, Ивка явится за расчетом по сырью, ему лучше приготовить монетки точно по факту поставки. Можно больше. Вот тут она, честное слово, возражать не будет. Гремлин тут же возмущенно раскудахтался, а Кенибас окончательно развеселилась. Страх перед отцовским наказанием притих.

Остаток дня для Иринки прошел в сборах. Удивительно, как быстро человек, то есть вампир, обрастает вещами. За несколько месяцев в Меладе у Иринки накопилось столько всего нужного, важного и просто миленького, которое совершенно не хотелось оставлять тогда, когда сама пускаешься в путь. Но дорожная карета не контейнер для морских перевозок. Осетра пришлось урезать. Достаточно было глянуть на тощий дорожный мешок Диаля, чтобы накопительский угар как-то сам по себе пропал. И четыре набитые сумки плюс «дцать» в уме превратились в скромные две. Мало ли что с каретой случится, как все тащить? Самой неудобно, Диаля нагружать? Он, конечно, возьмет, а вдруг ему свободные руки понадобятся для чего-нибудь более важного?

В конце концов, Иринка решила: нечего паниковать и биться в угаре жадности. Она не продает городскую резиденцию Шипоцвета и собирается сюда вернуться. Только сдержит слово – побывает в родном замке Ивки – и сюда, домой. Тот холодный каменный склеп, в котором Ивэйда никогда не чувствовала себя нужной, любимой, родной, ей и за все деньги мира не нужен.

За продуктами, правда, чтобы пацан из трактира не надорвался, решили сходить сами, оставив охранять резиденцию очень недовольную Марусю. Змейка никак не хотела сползать с шеи своей двуногой подруги, но молоко плюс пирожок с яйцом и печенье оказались хорошим поводом для сделки.

Так что в трактир Иринка смогли уйти без маскарадницы, лишь с Диалем. Переговоры Маруся, конечно, облегчала, но нервировать лишний раз хозяев, пробуждая в их душах какие-нибудь глупые желания подложить, скажем, жуткой клиентке на дорожку слабительного или добавить в пирожки тертых мухоморов, Иринка не стала.

Итогом успешных переговоров о замене регулярных поставок питания на продукты с собой в дорогу стали четыре корзины, где все было уложено донельзя компактно. Будь иначе, корзин было бы не меньше десятка.

Так что продуктов, годных к использованию и не грозящих в ближайшее время превратиться в отборную тухлятину, набралось прилично. Запахи от съестного (пока упаковывали, даже сытая Иринка слюну сглотнула) шли соблазнительные. Жидкости девушка не нюхала, просто в дополнение к воде, морсу и прочим напиткам собиралась чуток растрясти погребок Шипоцвета.

Что-то эдакое нынче витало в воздухе, помимо продуктовых ароматов. Не то эманации незадачливых террористов, не то общее подсознательное облегчение от минования катастрофы, не то обычное обострение натуральной белочки – недуга, свойственного, пожалуй, любому из миров. Словом, в довольно мирном (наемные убийцы, работающие не за идею, а за вознаграждение, не в счет) квартале Мелада на полпути к развалинам Шипоцвета Иринка и Диаль, приятно отягощенные продуктовыми наборами путешественников, столкнулись с пьяной и не по-хорошему веселой компанией.

На Земле Ивкина назвала бы такую – «золотая молодежь». Молодые да ранние, дерзкие, мало обломанные жизнью и всерьез полагающие, что деньги папочки-мамочки-дядюшки-дедушки (нужное подчеркнуть) решат все их проблемы и им все позволено в силу высшей личной исключительности.

– О, какая милая эльфиечка! Брось своего эльфа, красавица, на соседней улице экипажи, айда с нами кататься! Не пожалеешь! – загалдели молодцы, вслух между собой обсуждая, а внизу эльфочка такая же перламутровая или у нее волосики вообще не растут.

С учетом того, что люди, вампир и один оборотень вообще не должны были испытывать к эльфийке избыточного мужского интереса, становилось ясно: молодежь крепко пьяна и, судя по слишком блестящим расфокусированным глазкам, не только пьяна, но еще и закинулась чем-то более мощным.

– Лорры, я спешу, – сделала попытку вежливо избежать продолжения нежелательного знакомства Иринка.

Компания недовольно заволновалась и придвинулась ближе.

Больше ни они, ни Ивка ничего ни сказать, ни сделать не успели. Начал действовать Диаль. Покупки были мягко водружены на ближайший выступ забора, и пошла потеха! Теперь попаданка Иринка Ивкина осознала, что значит эрр-оль и чего стоят века опыта, тренировок и оттачиваемого мастерства.

Он не двигался, не дрался, не сражался в общепринятом смысле этого слова. Диаль в секунду обернулся не живым созданием из плоти и крови, а перламутровым вихрем. Миг – и те, кто весело галдел непристойности, мирно разлеглись на мостовой в живописных позах.

– Ты их убил? – широко распахнув глаза, произнесла Иринка почему-то благоговейным шепотом, хотя теперь-то шептать ни малейшего повода больше не было.

– Нет, моя лорра, не хотел неприятностей для тебя в Меладе, – с искренним сожалением объяснил высокие мотивы своего человеколюбивого поступка эльф. – Но если такова будет твоя воля…

Кажется, в мирных травянистых глазах Диаля проблеснуло нечто вроде нехорошего предвкушения в кроваво-красных тонах.

– Не надо, – поспешно согласилась Иринка, мигом припоминая, что ее приятный во всех отношениях спутник очень старый эльф, проведший на очень стремной должности гораздо больший срок, чем она вообще может себе представить. – Райхо лишняя работа. Да и Келдирету пустая возня. Хватит с них и настоящих проблем с отравой.

Диаль молча склонил голову, признавая разумность суждений лорры, совпавших в основном с его собственными, условно, очень условно, милосердными.

– Вот опозорить бы их, поддатых выродков, чтобы и родственнички всыпали по первое число, и родственничкам за них досталось… – помечтала вслух мстительная девушка и была поражена очередной фразой эльфа:

– Как скажете, моя лорра.

Диаль снова обернулся вихрем, на сей раз не защиты, а художественной импровизации в стиле порно.

Когда эльф закончил, позы и вид расположившихся в проулке «золотых мальчиков» были столь недвусмысленны, что целомудренному толкованию не поддавались в принципе. Мелад ханжеским городом не являлся, но вот так откровенно, при всем честном народе и массой… даже здесь гладко сойти с рук «деткам» не должно было. Особенно если их таких увидят два-три особенно болтливых обывателя. А если еще и патруль по случаю мимо пройдет…

Иринка хихикнула в ладошку, решая, куда по дороге заглянет и что невзначай ляпнет. Диаль позволил себе легкую улыбку, подхватил груз и продолжил путь. А вампирочка невольно облизнулась. Почему-то сейчас она особенно остро чувствовала витающий в воздухе тонкий аромат шоколада и была очень не прочь им полакомиться.

Молодчики, кстати, пахли отвратительно: прокисшее пиво, грязные носки, тухлые яйца и забродившая простокваша. Брр! Хорошо, что не пришлось ими травиться.

Яркие витражные окна кондитерской лорры Брисом – невероятно округлой орчанки, стали той самой подсказкой для коварного замысла Иринки. Тем паче ребятишек, чьим ушкам не следовало бы слышать лишнего, там сейчас не было видно. Большое помещение с многоярусными столами-стеллажами по периметру, уставленными подносами с вкусняшками, благоухало так, что ни один любитель сладкого не прошел бы мимо. А нелюбитель был бы вынужден пересмотреть свои взгляды под давлением обстоятельств и перейти в стан поклонников сладостей.

Рунные подносы хранили свежесть тортов, пирожных, печенья, конфет и массы всего иного, с чьей классификацией и идентификацией попаданка затруднялась, что совершенно не мешало ей без устали дегустировать не очень-то дешевую продукцию кондитерской. Тем паче при магазине имелся и небольшой кафетерий для тех, у кого недостало силы воли донести покупку до дому или не хотелось идти и делиться. С собой в дорогу пирожные не возьмешь, а вот кое-что из печений – тут Иринка собиралась разгуляться и побаловать себя напоследок.

Быстрый взгляд в арку на кафетерий подсказал, что несколько местных кумушек сидят за столиками и лопают торты-пироженки-печеньки кто с чаем, кто с морсами-соками, а кто и с бокальчиком-рюмочкой чего покрепче. Так что говорить Иринка начала еще за порогом и продолжила возмущенно звенеть уже в кондитерской:

– Ужасно! Ужасно! В нашем квартале, буквально под окнами! А если на них наткнутся дети? Неужели не нашли иного места для своих непристойных забав? Ой, прости, лорра Брисом! Ясных дней, звездных ночей!

Иринка осеклась на полуслове и виновато улыбнулась приятно округлой высокой орчанке, которая и сама напоминала пышную булочку, испеченную из экзотического зерна, придававшего корочке оливково-желтый отлив.

– Ясных дней, звездных ночей, лорра Ивка, что это тебя так возмутило? – прогудела любопытная орчанка, ложась сочной грудью на прилавок.

Дамы-сплетницы в кафетерии навострили ушки в жажде расслышать подробности, и Иринка не подвела. Наклонившись к кондитерше, она таинственным, но почему-то очень громким шепотом (в кафетерии ее было слышно превосходно) в красках поведала о непристойной сцене.

Лорра Брисом оправдала все возложенные на нее ожидания. Чтобы близ ее прекрасной кондитерской творилось такое непотребство! Да ни за что! Подобного благовоспитанная орчанка допустить никак не могла! Оставив клиентку выбирать выпечку, она отлучилась буквально на секунду, чтобы отправить мужа выяснять детали и, коль все подтвердится, вызвать стражу.

Громадный орк-булочник, супруг лорры Брисом, завзятый подкаблучник, покорно отправился на разведку. Из кафетерия, как-то быстро слопав все пироженки, заспешили и несколько излишне любопытных кумушек. Иринка еще не успела нагрузить Диаля печеньем, как издали послышался задорный перелив тревожного свистка. Сей артефакт вручался стражей особо авторитетным обывателям, прожившим в Меладе не менее семи лет, чтобы откликаться на их зов. Женский визг демонстративно шокированных кумушек, возможно, тоже присутствовал, но ушей Иринки не достиг.

С большущим пакетом сладостей и чувством выполненного долга покинула попаданка кондитерскую. Теперь-то уж точно «золотым ребятишкам» комплект неприятностей вкупе со сплетнями гарантирован! А нечего обижать вампирочек и быть такими невкусными, что даже отплатить за обиду никакого желания не возникает! Диаль шел рядом. Гордостью за драгоценную госпожу светились его зеленые очи.

Глава 29

Отъезд

Идти пришлось мимо особняка Крупнозадов, где у вечно приоткрытой калитки стоял глава семьи Даприн со своей неизменной вонючей трубкой и как раз набивал ее, чтобы всласть попыхтеть табачком.

Дураком старый гном не был, по внешнему виду корзин мигом просек, что к чему.

– Уезжаешь, лорра? Надолго ли?

– Домой надо наведаться, – чуть притормозила Иринка из вежливости.

– Дом – это хорошо! – с достоинством подтвердил Крупнозад, толстые ловкие пальцы тем временем оглаживали трубку, уминая табачок с невыносимым запахом. – Мы вот и сами с Зарванских гор выходцы. Почитай, полвека как осели в Меладе, а все ж порой тянет в родные края. Пусть и выработки там уж истощились, прежнего богатства нет как нет. Даже сыновей супротив традиции не на родину предков посылать думаю, а в иные края. Может, в Дилмарские горы их направить? С наместником сговориться об оплате, пусть поищут уголок по душе.

– Бесплодные края, – проронил Диаль, почему-то решив поучаствовать в беседе.

– Не скажи, эльф, – крякнул Крупнозад, многозначительно поводя перед носом собеседника вонючей трубкой. – Кому как. Вампирам или эльфам там точно делать нечего, а вот кто иной, может, и сыщет нужное себе по сердцу и для души. Прадед мой как-то в те горы ходил, слушал недра. Говорит, алмазные трубки там и руды ценные, чуть ли не мифариаль чуял. Это сейчас старый совсем из ума выжил, ложку мимо рта проносит, а раньше ум остер был и брехать не любил.

– Я в горах никогда не была, но вам виднее, как быть и кому верить, – дипломатично согласилась Иринка, невольно вздрогнув при воспоминании о том, что пришлось бы испытать Ивке, если б ей выпало бежать от чудовищ не по лесу, а по камням. И так-то чуть не стала комплексным обедом для монстра…

– А то ж! Для вас-то, для эльфов, да и для вомпирей Дилмарские горы вместо постов и границ. Сторожить не надо, сами не сунетесь, – с толикой превосходства хекнул гном, для которого, сколько ни проживи в человеческом городе, каменные недра оставались понятными, дорогими и насквозь своими в гораздо большей степени.

– Каждой расе Звездная Четверка свое судила, – не стал спорить эльф, которому даже кошмарная чаща с монстрами владений Дома Шипоцвета в Лильдэноле была милее любых самых безопасных гор, да и ухоженных городских улочек тоже. И с чудовищами ему нравилось биться больше, чем с двуногими противниками. Уровень сложности соответствовал умениям. Так и с гномом. – Диаль не понимал, как можно любить мертвый камень, но допускал, что для коротышек этот самый камень столь же жив, как для него дерево или цветок.

Подозревая, что Даприн вот-вот раскурит свою невообразимую трубочку, которую на Земле однозначно приравняли бы к оружию массового поражения где-то в разделе отравляющих газов, Иринка быстро свернула беседу и распрощалась с Крупнозадом. Беседу поддержали, об отъезде сообщила, обмолвилась даже про эльфиечку Бейлис, которая дом навещать будет, значит, соседушка за ее владениями приглядит, так, на всякий случай.

У калитки Диаля и Иринку уже ждала новая корзинка с поздним ужином, совсем не скромных размеров, доставленная расторопным парнишкой. Похоже, чета трактирщиков расчувствовалась и расстаралась на прощально-торжественную трапезу. Завтракать, как понимала Иринка, им уже придется всухомятку на бегу, попутно перетаскивая вещи, или вовсе в карете. Здесь было принято пускаться в дорогу на стыке ночи и утра, вроде как таким путешественникам светила особая милость божественного тетрапантеона, и путь озарялся как затухающим светом звезд, так и первыми лучами встающего солнца. Солнце, кстати, позиционировалось как Великий Творец всего сущего всех миров, не вмешивающийся, но вовсе не безучастный. Просто силы его были столь громадны, что любое вмешательство неизбежно привело бы к катастрофе, поэтому общение со смертными и помощь-вредительство были отданы на откуп Звездной Четверке. Пожалуй, этому можно было порадоваться. И с этими-то четырьмя, гуляющими в голове, как по бульвару, Ивкина не знала, что делать, а если бы к этой Четверке еще и совсем всемогущий пятый сверху добавился… Не, лучше пусть не вмешивается!

Пошарив в подвале, попаданка вытащила бутылочку вина, и трапеза получилась великолепной. По ее окончании Диаль уточнил планы путешествия:

– Моя лорра-оль, надлежит ли мне сопровождать тебя скрытно?

– А какой смысл? – не поняла Иринка. Потом сообразила, что эльф печется о ее репутации и рассмеялась. – Нет, худшим, чем есть, мнение обо мне в замке Валадара уже не будет! Некуда. Меня отправили по ритуальному пути, не питая особых надежд, что я, княжна Валадара, его вообще завершу, а не сгину в ближайшей канаве. Впрочем, та я, которая уходила, точно не смогла бы пройти дорогу до конца.

Внимательный, ожидающий, но готовый принять как откровенность, так и молчание взгляд эльфа был устремлен на девушку. Весть о ее княжеском титуле он принял совершенно спокойно, будто уже знал или другого от своей лорры и не ожидал.

Вроде как охране для повышения ее эффективности принято давать максимум информации, да и нечего ей скрывать, решила Иринка и поведала своему эрр-олю обо всех заморочках с наследством, родственниками и так трудно пробуждавшейся сутью Темного Искуса.

– Тебя в замке отца ничей вкус не манил? – Почему-то именно этот вопрос задал эльф первым.

– Именно так, – подтвердила попаданка и выложила свои мысли: – А может, кровь Темного Искуса спала и ей требовалась встряска, чтобы включиться. Я ведь вообще так ароматы окружающих, как теперь, не воспринимала. То ли и в самом деле в замке злодеев высокой пробы не было. Сложно судить. Большинство окружающих я и сейчас как съедобное не воспринимаю. Ничтожные подонки мне и вовсе противны на вкус и запах, как те пьяные идиоты, на которых мы мужа кондитерши натравили. Больных я могу лечить, даже если они не особо приятны и простоквашей пованивают. Дальше уже градация идет. От злодеев, причинивших большие беды, я, кажется, вообще голову теряю и выпиваю подчистую, они невообразимо вкусны. Хотя всякая шваль, даже та, что на зуб не собираюсь пробовать, вокруг постоянно крутится. Как мухи на мед слетаются, будто нарочно провоцируют. Я столько трупов за последнее время навидалась, сколько и за всю жизнь прежде не случилось. А от гадов высокой пробы, но с чем-то вроде личных принципов и морали, кайфую, но безумный жор не нападает. Это я про тебя, между прочим…

– Моя лорра! – Эльф подался вперед, чуть склоняя голову набок так, чтобы подставить шею. – Я с безграничным удовольствием готов служить тебе в любом качестве.

– Еще бы, – с примесью грусти улыбнулась Иринка. – Наместник Келдирет говорил, что укус Темного Искуса вызывает не только блаженство, но и зависимость. Привыкнуть легко, избавиться от тяги куда сложнее. Потому и сына прочь отослал, пока паренек крепко не подсел.

– Ты намерена прогнать меня, лорра? – встревожился Диаль, пытаясь скрыть волнение, почти панику.

– Нет, куда я без тебя? – развела руками девушка, трезво оценивая свои способности к выживанию во враждебном мире, особенно в свете, вернее темноте мест предстоящего пути. Когда кругом враги, никакая Маруся не спасет, другая точка опоры требуется. – Просто предостерегаю. Ты очень вкусный и полезный.

– Я рад, моя лорра, не тревожься, – кратко прокомментировал эльф и дальше уже действовал не как эрр-оль, а исключительно как мужчина.

И Иринка даже не подумала нудить о зависимости от зова Темного Искуса. Если двоим хорошо, то почему это так, по большому счету плевать. Начнешь копаться и анализировать, только все непоправимо испортишь! И вообще, когда еще в партнеры ей достался бы такой роскошный мужчина? Ну да, с таракашками, так у кого их нет? Она вообще две трети дня змею на шее таскает. Никто еще в психушку не увез, даже не пытался, самоубийц не нашлось. А если человеку, тьфу, эльфу… на фиг, без разницы, хочется немного игры с веревками, так и ладно. Пусть наслаждается. Ей-то самой даже вязать и ногти ломать не приходится, ядоцвет все сам делает. Но как же сладко Диаль стонет, заводит неимоверно! А поскольку он эльф, а она вампирских кровей, еще и предохраняться не надо. Киндер-сюрприз волею богов не предусмотрен.

Руки Диаля бережно обнимали Иринку даже во сне. И пусть ей, обыкновенно спавшей в обнимку с подушкой, было непривычно, но непривычно – не неприятно. Чуть поерзав, она нашла удобное местечко рядом с вкусно пахнущим мужчиной и отключилась до утра.

Раннее утро ее наступило от тихого голоса эльфа.

– Моя лорра, пора. Наместник прислал дорожный экипаж. Он ждет у ворот.

– Не хочу, – присев на уютной овальной кровати, свитой из плетей ядоцвета, пожаловалась Иринка, сграбастав в объятия сонную Марусю и зарывшись носом в ее белоснежный мех. – Понимаю, что надо, – не дожидаясь разумных увещеваний о воле богов, согласилась девушка. – Но не хочу. Мне нравится Мелад, его жители, эти руины, которые стали желаннее любого дворца. Дай минутку поскулить, Диаль. Я сейчас возьму жо… сердце в кулак и поедем.

– Да, моя лорра, – кивнул эльф и испарился из комнаты.

– Ты ведь со мной и всегда такой же домик сделаешь, – погладила венок Иринка, чем заработала мягкое, почти нежное сжатие ядовитого плюща с ромашками. Вроде как ей сказали так же, как и она вчера эльфу: «Куда ж ты без меня? Вместе отправляемся!» Маруся приподняла голову и потерлась мордочкой о подбородок спутницы, позволившей себе минутку девичьей слабости.

– Спасибо, я знаю, ты тоже со мной, – улыбнулась девушка и встала. – «Труба трубит, откинут полог…» Насчет сабель не хотелось бы, но тут уж как получится. На этот случай у меня Диаль имеется. Пусть звенит. Хотя к черту звон, эрр-оль всех по-тихому упокоит.

Кучер личной дорожной кареты наместника Келдирета ни с первого, ни со второго взгляда на кучера не походил совершенно. Скорее он выглядел как разбойник с большой дороги, очень большой, с которым некий гений перевоспитания или гипнотизер провел масштабную работу по перековке личности. Бандит раскаялся, оставил все печеньки на стороне зла и перешел на иную диету. Словом, оборотень, здоровущий то ли медведь, то ли очень крупный волчара, или иная неведомая Иринке зверушка в двуногом обличье если и походил на кучера, то только своим бережным отношением к тропыгаям в упряжке. Ну правильно, лошади, даже самые вышколенные, от оборотней инстинктивно старались держаться подальше. Чуяли, наверное, что эти с виду двуногие в любой момент могут не только вусмерть заездить бедное копытное, но и закусить им. Зубастые же ящеры силу уважали.

– Лорра, ясных дней, звездных ночей, я Фаррашир, – прогудел здоровяк, потер плоский нос и помог пассажирам разместить вещи. Цель, маршрут или иные важные вопросы уточнять не стал. Наместник уже дал инструкции. Сейчас первым делом надо было выехать из города на западный тракт, связывающий людскую провинцию и вампирское княжество Валадар, а там уж можно и детали уточнить. Вожак велел вывезти из города, сопроводить по маршруту и обеспечивать безопасность. Пусть Келдирет оборотнем не был, но его авторитета хватало, чтобы даже битый матерый волчара Фаррашир признавал его первым в стае. Клыки и лапы тоже разные бывают. У лорра наместника и человечья хватка с волчьей поспорить могла. Город и провинцию он держал жестко. Нет, не за горло, но за холку точно.

Диаль скользнул взглядом по кучеру и остался доволен. Вроде как и невместно Келдирету было бы посылать с лоррой Ивкой охранный эскорт (кто он и кто она?), однако же наместник выкрутился. Из одного кучера разом организовал охрану и достойное сопровождение.

Дорожная карета отличалась от городской, как день от ночи. Если вторая использовалась не столько для поездок, сколько для создания эффектного впечатления у населения от лорра наместника, то в первой акцент главным образом делался на удобство путешественника и некоторую, нет, не простоту или дешевизну, скорее практичную незаметность. Может, Келдирет тоже порой любил в ревизора поиграть и порадовать подданных внезапным визитом? Словом, сделана карета была по высшему разряду, но без внешнего шика, нацеленного на пускание пыли в глаза.

Из города в личной карете наместника с пропусками, состоящими из футляра с бумагами и подорожной бляхи-пропуска, которые тот вручил кучеру, выехали, даже не останавливаясь на воротах. Там, между прочим, сейчас дежурила не просто обычная четверка стражей, а усиленный артефактами патруль. К поиску и поимке наймитов-отравителей Келдирет подошел очень серьезно. Как и к любой важной проблеме. Иначе не сидел бы на своем рабочем месте уж более полувека.

Так что высовывать нос наружу Иринке не пришлось, да и не очень-то хотелось. На воротах в первый свой визит она и так натолкалась под завязку. Внутри в карете было куда приятнее, чем снаружи.

Удобные, чуть пружинящие диванчики оттенка кофе с молоком, которые могли раскладываться в единое полотно кровати, откидной столик, не пластиковый, а деревянный. Иринку аж ностальгия по земным поездам пробила! Шторы на окнах имелись двойные. Одни – легкий прозрачный тюль, тебе изнутри видно все, ты снаружи никому, вторые – сплошные жалюзи, опускающиеся, чтобы путешественник мог подремать или… Девушка потыкала в них пальчиком, разглядывая вбитые по вертикальной полосе знаки. Или эти легкие с виду жалюзи могли защитить не только от солнца? Покосившись на эльфа, от рационального вопроса попаданка удержалась, чтобы не напороться на немедленную лекцию.

Все равно, очень может быть (и даже не может быть, а скорее всего), ей и так предстоит все узнать. Нет, нападений сразу за воротами, попаданка не опасалась, а вот книг… Еще вечером до ужина Диаль предусмотрительно прошерстил подвальную библиотеку и взял несколько томов для изучения лоррой-оль в пути. То есть озаботился, чтобы Иринка не заскучала в дороге, заодно и образованием собственным занялась. Все рассчитал, негодяй! Из кареты, чтобы избежать проникновения в тайны знаков, на ходу не выпрыгнешь!

Ладно, делать нечего, поучим знаки, но сначала завтрак и додремать недоспанное ночью! А вместо подушки использовать колени вредного эльфа.

Первый пункт плана по питанию реализовался успешно, второй тоже. Правда, в чистом виде колени Диаля решительно на роль подушки не подошли. Слишком поджаро-мускулистым оказался эльф. Но Иринка все равно выкрутилась – положила поверх сложенный мягкий плед и таки задремала. Будить ее ради лекции эрр-оль не стал. Пожалел или, зараза, опять все рассчитал: путь предстоит долгий, пусть лорра для начала как следует выспится, чтобы потом клевать ей мозг на свежую голову.

Карета катила по дороге вполне мягко. (Вот уж каким вопросом Иринка не задавалась, оказавшись в новом мире, так это уровнем технического прогресса местных видов наземного транспорта.) Наверное, тут уже успели изобрести рессоры или еще что-то, обеспечивающее ровный ход. А может, банально накорябали нужные знаки, дарованные волей Селадара, в нужном месте. Не суть важно. Главное, исповедовать старинный принцип программистов, распространяющийся, пожалуй, на все сферы бытия: «Работает – не трогай», и не использовать на постоянной основе другой: «Я починил!» Благо тут вроде до изоленты еще не додумались.

Ехать – это совсем не то, что пробираться пешком по лесу, даже если ты эльф, у которого бег по пересеченной лесной местности в крови, или вампирочка, откушавшая обученного такому методу маньяка.

Глава 30

Начало пути и «бочка»

Путешествовать в карете Иринке в общем и целом понравилось куда больше, чем идти и трудить ноги, пусть даже очень выносливые ноги вампира. Хвала генетике или местному божественному произволу! Что именно за что отвечает в мире, после визита в звездный храм и общения с высшими сущностями попаданка сказать затруднялась. Если уж они, эти четверо, на коленке сляпали за несколько секунд противоядие, способное заранее, так сказать, профилактически и на постоянной основе уберечь целый город с окрестностями от двух видов массово отравляющих веществ, то и все что угодно иное вытворить могут. В том числе и в генах рас покопаться. Вон их сколько в этом мире, названия, то есть самоназвания которого Иринка до сих пор узнать не сподобилась. А как прикажете это делать? Ивка не знала, она вообще всю жизнь, несчастная толстушка, как во сне провела, из памяти тех, кого покусала, информация не передалась. Не приставать же к прохожим с сакраментальным вопросом: «Имя, брат (сестра, дедка, бабка), назови мне имя мира!»

И вообще, попаданка смутно подозревала, что ответ на ее вопрос будет элементарным, как в старой сказке про выбор кошачьего имени, из-за которого чуть не порешили друг друга старички. Мир зовется просто мир, и будет с вас, смертные!

Мысли в голове крутились самые разные, не всегда дельные. Пейзажи проплывали за окном под мерный стук колес. Но даже приятному занятию предаваться бесконечно долго надоедает. Где-то часов через пять попа объявила протест. И вовсе тут ни при чем была голова, которой терпеливый эльф втыкал про знаки и символы Деварда, совал под нос толстый талмуд, тетрадь и карандаш для ведения личных записей. Вот ничуточки, или только самую-самую малость.

Итак, Иринка потребовала притормозить во всех смыслах этого слова, чтобы размяться. Заботливый Диаль дернул за шнурок звонка, подающего сигнал водителю тропыгаев, и карета остановилась у обочины. Пока жертва педагогического произвола гуляла по пыльным зарослям (не садиться же у всех на виду по-королевски?), мужчины успели переговорить и доложить Ивке свои соображения касательно дальнейшего маршрута, вернее, его пунктов.

Ивэйда из замка – версия 1.0 этим никогда не интересовалась, Ивка – версия 2.0 не успела, но налаженный путь из Валадара в Дилмар, пролегающий через провинцию Мелада с одноименным городом, существовал. Впрочем, как и иные маршруты, на которых имелись приличные постоялые дворы. За содержанием их бдительно следили в провинции. В интересах владельцев было поддержание своей собственности в надлежащем состоянии. Потому как на право содержать двор, внесенный в реестр провинции Мелад как желательный для организации постоя, всегда имелось немало желающих, а тайные покупатели не являлись изобретением Земли. Репутацию и место в перечне можно было потерять в момент. Зато знак на воротах давал кое-какие налоговые льготы, да и путешественники старались останавливаться именно «под знаком».

Между такими надежными точками пути и прокладывали сейчас маршрут мужчины, чтобы соблюсти в равной степени удобство и безопасность Ивки. Оборотень в перевозках важных персон разбирался, эльф разбирался в потребностях своей лорры-оль, поэтому к консенсусу две совещающиеся стороны пришли быстро, и Иринке осталось только кивнуть. Какой смысл кобениться, если люди о тебе же заботятся?

И, кстати говоря, пах оборотень для вампирочки совершенно несъедобным клубничным кефиром. Сразу становилось ясно: приличный мужчина твердых принципов, ничего общего со злобными вкусняшками не имеющий. Хорошо еще, что Диаль под боком и в пути голодать или бросаться на первых встречных шоколадных негодяев не придется. Свой имеется! Нет, не негодяй, потому что свой!

Первый постоялый двор решили проигнорировать в целях безопасности. Собранных с собой в дорогу припасов хватало с лихвой и для питания вампирочки со спутником, и на кучера оставалось, даже на такого крупногабаритного, как Фаррашир. Волчара принимал еду со спокойным достоинством, без малейшего заискивания. Случалось вознице и с Келдиретом трапезы делить. Что ему какая-то клыкастенькая, каких бы ни была она кровей?

Иринка под гнетом морального и интеллектуального давления Диаля вникала в причудливую круговерть знаков. Да, мозги после института еще не успели закостенеть, и пусть вбивать с них новую информацию не хотелось, но коль пришлось, то пришлось. Вообще, с виду эти символы, что у Деварда, что у Лайшеаллы, походили скорее на скандинавские руны, нежели на китайские иероглифы, а кое-какие вообще напомнили попаданке египетскую письменность. Причем у двух богов они реально были различны. У Деварда резкие линии в стиле минимализма, у богини, покровительствующей всему живому, более округлые и плавные.

Интересно, звездные небожители сами придумывали символы для передачи смертным частички своих сил или готовые где-то взяли? Ни на общий язык, которым пользовались люди, ни на один из известных Ивке языков местных рас, а после вкушения крови Селрика ее знания существенно пополнились, они не походили ни капельки.

Положа руку на сердце, Иринке Ивкиной значки Деварда Мертвителя, несмотря на его прозвище и жуткий опыт личного общения, понравились больше, чем выкрутасы Лайшеаллы, равно как и сам бог. Да, жутковатый, нагнавший при первой встрече дикий страх, но более прямой, нежели все остальные любители повертеть смертными. Интересно, зачем мать посвятила ее Жизнедарительнице?

Нет, если рассуждать логически, незнакомая родительница, испарившаяся сразу после ее рождения с горизонта и оставившая из всех следов лишь медальон для посвящения Лайшеалле на шее этого тела, поступила разумно. Дар Темного Искуса, помноженный на покровительство того, кто отвечает за возмездие, кровь и кишки, неизвестно во что бы мог превратить неопытную вампирочку, впервые прикоснувшуюся к силе своего наследия. Вполне вероятно, в двуногого монстра, познавшего наслаждение вкусом крови, преисполненного сознания собственной избранности и правоты. Металась бы она по городам и весям в стремлении отыскать очередную вкусняшку и оставляла бы после себя трупы, трупы, трупы. Или, скорее, кучки праха, праха, праха. Брр! Быть монстром – оно, может быть, и круто, но никаких удобств при таком раскладе точно не светило. Вечный путь и вечное одиночество. Покровительство же Лайшеаллы по идее должно было смягчить ее дар.

Повезло ли так же ее матери, или, напротив, не повезло настолько, что родительница предпочла нацепить медальон и исчезнуть из жизни чада, чтобы не дать дочери шанса покатиться по торной губительной дороге?

На изучение знаков и любование пейзажами ушел практически весь первый день. Нет, насчет любования… Окрестности и впрямь были красивы: ухоженные земли, засеянные поля, разные типажи прохожих-проезжих, но после часа-полутора «носом в книгу» Иринка была готова любоваться вообще чем угодно. Даже ползущей по стеклу мухой. Однако трепетное ожидание в зеленых очах рядом и неугасимый огонь веры в нее заставляли пялиться именно в книги со знаками. Вот тогда девушка поняла: когда в тебя верят и ждут подвигов – это обременительно, и, наверное, впервые чуть-чуть посочувствовала богам. Если в подвигах со знаками Деварда эльф кое-что мог подсказать, то с «рунным комплектом» Лайшеаллы приходилось целиком полагаться на письменные источники знаний. А Звездной Четверке и проконсультироваться-то небось не с кем.

Тропыгаи оказались куда выносливее лошадей, и темп движения карета поддерживала высокий. Поэтому к вечеру путешественники все-таки решили остановиться на постоялом дворе.

Для Иринки (и Ивки, кстати, тоже) такой опыт был в новинку. Девушка жадно осматривалась, когда карета въехала во двор двухэтажного каменного здания, сложенного из массивных каменных блоков – впору иному замку, чтоб осаду выдерживать. Их них был сложен первый этаж с забранными частой кованой решеткой окнами. На ночь они прикрывались массивными съемными ставнями из дерева, окованного железными полосами. Запас прочности в изделие закладывался изрядный. Такие ставенки на раз-два просто так не снимешь и внутрь не пролезешь. Второй этаж большого здания был построен из массивных, под стать камням первого, бревен. Окна там были чуть шире, но тоже украшены решетками. Правда, ставни не снимались, а лишь откидывались в сторону на петлях, чтобы быть притворенными на ночь или на случай холода да ненастья.

Название постоялого двора было исполнено в оригинальной форме и подвешено на стенке второго этажа: вырезанная из широкой цельной доски вывеска в виде лежащей бочки с сакраментальной надписью «Бочка».

«Краткость – сестра таланта», – резюмировала Иринка, пока Фаррашир загонял карету во двор. По молчаливой договоренности с Диалем ему предстояло ночевать рядом с клиентами. Карета и место для хранения багажа, как уже сообразила девушка, только выглядели обычными. В деле сохранности имущества лорр наместник тоже не обошелся без тайно выгравированных знаков. Что уж они делали – выли сиреной или убивали вора на месте, а может, все в комплексе, – проверять опытным путем попаданке не хотелось. Достало того, что на одной из остановок днем оборотень показал Иринке значок-активатор, который он, посвященный Деварда, привел в действие еще утром.

Мужик-конюх небрежным тычком послал к карете двух парнишек. Тропыгаи вообще вели себя миролюбивее с теми, кто помоложе, потому им и выпала честь обслужить ящеров. Пареньки за горсть медной чешуи обещали позаботиться о тропыгаях и протереть запылившуюся карету снаружи.

Постояльцы же прошли в главный зал «Бочки». Народа и снаружи во дворе, и внутри помещения имелось в достатке, но, по счастью, до состояния «сельди в таре» заведению было еще далеко. Люди-нелюди ужинали, трепались, слушали развеселую песенку барда, пристроившегося с чем-то вроде усеченной гитары между стойкой и окошком на высоком табурете.

Рыжий, заросший рыжим волосом от макушки до мускулистых рук, в засученной до локтей белой (правда-правда, даже не серой!) рубашке хозяин вскинул голову и посмотрел на троицу гостей, подошедших к стойке.

– Ясных дней, звездных ночей! Ужинать будете иль еще и остановитесь у нас, лорры? – без заискивания, но вполне вежливо пробухтел трактирщик, обменявшись с Фарраширом быстрыми взглядами. Кажется, рыжий тоже был оборотнем, только точно не волком, а судя по масти и превосходящей даже немалые габариты возчика фигуре, по меньшей мере медведем. Ивка всех рас-перевертышей мира не знала, потому гадать не взялась. (Может, он и вовсе какой-нибудь лохматый динозавр?) Зато Ивкина совершенно четко уяснила: этакому громиле, как бы добродушно он ни выглядел, пока в «Бочке» все спокойно, вышибалы без надобности. Он и сам одним махом семерых по- и выбивахом. И вовсе не мухи будут в старом присловье иметься в виду.

– И то и другое, лорр, – повторив приветствие, попросила Иринка, которой Диаль безоговорочно уступал право мирных переговоров. – Две комнаты найдутся?

– Как не быть, лорра, – заверил постоялицу рыжий. – Только в разных концах коридора на втором этаже, уж не взыщите!

– Пойдет, – не стал качать права Фаррашир, вполне справедливо полагая свой слух достаточно острым, чтоб успеть среагировать на любую угрозу.

– Коль так… – Рыжий выложил на стойку, сняв с пояса, два ключа от комнат. – Все чисто и прибрано, насекомых нет. Если горячая вода для мытья в избытке нужна – это в купальне за домом. В комнаты только для умывания носим. Где отужинать изволите? В комнаты принести, в общем зале или в малом сядете? В последнем потише, но чуток подороже выйдет.

Рыжий указал поворотом головы на помещение слева, отделенное от большого зала парой пологих ступеней вверх и скрытое шторкой, до боли напомнившей Иринке бамбуковые занавески в доме пожилой тетки. Таких «вип-местечек» было аж три штуки в разных углах большого зала.

– В малом зале, – мгновенно решила Иринка с полного одобрения спутников. Кое-какие деньги у нее водились, и экономить на собственном комфорте вампирочка не собиралась, так же как и демонстрировать всем и каждому, что на шее у нее не красивый модный шарфик, а спящая очень опасная, но крайне любопытная змейка.

– Пироги, колбаса, мясная похлебка, сыр, могу пару птиц подать, – огласил нехитрое меню хозяин.

– Подай все и еще молока кувшин, – оценив еще днем аппетит оборотня, распорядилась Иринка, ориентируясь на нужды змейки и голодный блеск глаз волка.

Нет, их-то он не съест, даже не понадкусывает, воспитанный, но могучее голодное бурчание живота таково, что перебудит их даже на другом конце коридора.

В отдельном зале обстановка никаким особым изыском и роскошеством от общего большого не отличалась. Всей разницы, что окна пошире и высокие стулья у столов вместо табуретов и лавок – основной мебели общего зала.

Ни тебе резных кресел, ни шторок на окнах. Да и к чему? Постоялый двор не гостиница, переночевал, поел, отдохнул и дальше поезжай, нечего задерживаться.

Верткая и сноровистая девица в белом (опять белом!) фартуке притащила два здоровенных подноса. Один на голове, придерживая руками, второй в другой паре рук. Видимо, не все нейдлаи строили свою жизнь как погружение в философские глубины исследований, кому-то выпадала и обычная физическая работа. И с четырьмя руками выполнять ее было куда сподручнее, чем с двумя. Три горшочка с мясной похлебкой, больше похожей на густую кашу из мяса и овощей, нежели на нечто жидкое, стукнулись перед голодными клиентами. В центре бухнулись блюда с заказанными пирогами и колбасой, встали пузатые кувшины с ягодными напитками и чем-то вроде темного пива. Диаль градусное проигнорировал. Сразу налил себе кружку безалкогольного, наполнил емкость и для своей лорры. Неужто так буен во хмелю? Иринка потянулась было к блюду с пирогами, прикидывая, какой будет использовать вместо хлеба к похлебке, и едва не подавилась первой ложкой пряного и невыразимо вкусного варева.

Хихиканье Ивки отвлекло мужчин от пищи. Девушка молча ткнула пальцем в блюдо: пирог центральный (нечто вроде гигантского расстегая) был роскошно велик. Овальной формы, он раскинулся от одного края блюда до другого, по краям его аккуратно и скромно приткнулись дружки помельче. Три справа, три слева. При переноске пирожки растрясло, и они компактными кучками сползли к нижнему краю блюда. Словом, дедушка Фрейд при одном только взгляде на кулинарный шедевр взялся бы писать очередную книжку и анализировать подсознательные порывы сервировщицы.

– Какая композиция! – наконец смогла выдавить Иринка сквозь хихиканье и под откровенно непонимающими взглядами компаньонов объяснила: если смотреть с моего угла стола, то пироги лежат так, словно нам ночь в борделе обещают.

Оборотень не выдержал, поднялся, подошел к девушке и, едва глянув на пирожки, грохнул хохотом. Даже Диаль, до которого дошел смысл шутки, переливчато рассмеялся.

– И есть-то теперь неловко, – похохатывая, признал волчара, возвращаясь за стол. Но, вопреки собственным словам, сцапал пирог преткновения и ловко распластал его ножом, вскрывая начинку из ливера с яйцом.

Это решило проблему выбора для Иринки. Выбрав себе кусок поухватистее, девушка тоже с аппетитом подключилась к ужину. А с символизмом можно и после разобраться, благо комнат сняли две, Диаль рядом и всегда с охотой подключится к увлекательным исследованиям.

А то пироги и похлебка, которая скорее мясная острая каша, чудесны, но на сладкое хотелось бы что-то еще или лучше кого-то. Ягодные кексы на меду, которые принесла четырехрукая пошлячка поневоле, их не заменят. Вот если бы в этом мире росли какао-бобы и умели готовить шоколад и трюфели, тогда – может быть… Иринка задумчиво покосилась на своего эльфа и все-таки решила: нет, точно нет! Живая вкусняшка лучше!

Следующий заход подавальщицы добавил к ассортименту блюд пару птичек. Пахли они курицей с приправами и выглядели похоже, только размер был с доброго лебедя. Волк встретил появление дичи одобрительным рыком. Что удивительно, ему вторил эльф. Похоже, Диаль тоже любил птичек. Из общего роскошества пернатых Иринке досталось лишь гигантское крыло. Но и его хватило с лихвой, а ведь вампирочка на аппетит никогда не жаловалась. Между прочим, змее «курятина» тоже пришлась по вкусу и вкупе с молоком пошла на ура. Поев, Маруся снова свернулась клубочком на коленях Иринки и заснула.

Глава 31

Программа развлечений

Пока гости «Бочки» ужинали, разудалая песня в общем зале смолкла, и раздался хрипловатый женский голос, заведший песенку на грани приличий. Чуть позже бумкнули деревяшки вертикальных жалюзи, впуская в зал сменившегося менестреля.

Того самого, что драл горло у стойки под струнный инструмент – неизвестного Иринке гитарного родственника. Ивэйда в музыке и инструментах не особо разбиралась. В рамках образования в замке ей втирали только про вампирскую классику, а бродячих артистов за стены не пускали. Разрешали представления только на лугу, куда, разумеется, княжеской дочке ходу не было.

Между прочим, вошедший в отгороженный зал мужчина был не эльфом, которые, коль жива в них жилка бродяжничества, избирали себе путь певца дороги, а гоблином. Невысокий, с подвижной проказливой мордахой, он расплылся в улыбке, приветствуя трапезничающих еще в дверях.

– Не угодно ли благородным лоррам развлечься, усладив слух музыкой? – осведомился он.

– Ты знаешь какие-нибудь баллады о нагах? – неожиданно спросила Иринка, решив совместить приятное (вроде бы пение гоблина не походило на скрип несмазанной телеги) с полезным.

– Мне известны многие песни, лорра, – поклонился гоблин, явно удивившись заказу. От компании эльфов и оборотня он никак не ожидал такого вопроса, но сориентировался и приготовился исполнять все, что угодно ужинающим клиентам, если они готовы платить.

Иринка даже не представляла, сколько тут принято давать певцу и давать ли в начале заказа или после его исполнения. Выручил Фаррашир, буркнув:

– Пой, коль вызвался! Понравится – посветит тебе лучик солнышка, не понравится – пригоршней меди удовольствуешься.

И гоблин, пристроившись на стуле у окна неподалеку от трапезничающих, стал петь все, что только мог выудить из своей обширной коллекции о змеехвостых. Нашлась в его арсенале эпическая песня об изгнаннике-наге, которого коварные братья после вероломно подстроенной смерти родителей обвинили в их гибели. Раненый юноша бежал, то есть уполз прочь, чтобы найти подругу и сторонников в сопредельных краях, вернуться с войском и порешить всех предателей. Кровь, кишки, предательства «условно правой стороны», которые преподносились как подвиги, и прочие милые подробности щедро уснащали песенку. Как показалось Иринке, это музыкальное творение весьма откровенно повествовало о нравах хвостатых. Ведь обвинить гоблина в плагиате шекспировских страстей никакой возможности не было. Здесь классика-англичанина не существовало.

После этой эпичной вещи слушателей ожидала развеселая история о наге-охотнике, в пещеру к которому повадилось ходить в гости и регулярно портить имущество всякое зверье. Далее подробно в шутливой форме описывались методы борьбы с животными, как то: силки, капканы, ямы, отрава. Не помогало ничего! В конце концов, бедолагу выручил случай: он забыл передать в стирку матери ношеные вещи. Запах потных шмоток убил досаждавшее зверье в массовом порядке, оставив охотника с богатой добычей.

Иринке задорная песенка пришлась по вкусу куда больше унылого эпоса про море крови, но оборотень, зажевав историю пирожком, испортил исполнителю всю малину, задумчиво проронив:

– Хр-р, я такую историю про гоблина слыхал, чутка переиначенную.

– Идеи витают в воздухе, и песни бродят по миру, лорр, – ловко вывернулся менестрель и завел новую историю про хвостатых. Снова эпичную. Крови и кишок в ней было чуть поменьше, чем в первой, и речь шла об освоении новых владений, битвах с невиданными чудовищами и сокровищах недр. Тут хотя бы безжалостность нагов объяснялась опасностью монстров и стремлением защитить свои логова.

Но в целом у Иринки сложилось не слишком благоприятное впечатление о хвостато-ядовитой проблеме, нависшей над провинцией Мелад. Неизвестно, зачем этим созданиям понадобилось вредить семье наместника и городу, но, похоже, хвосты он им отдавил крепко. Отправить на звездную тропу население целого города – довольно масштабная месть даже по меркам нагов. Насколько успела понять девушка, они почти никогда не поднимали копья на детей и стариков, если, конечно, речь не шла о великой кровной мести и борьбе за территорию – то есть место под новое гнездо нагов в переплетении бесконечных коридоров пещер. Снаружи они, оказывается, предпочитали только охотиться, а жить под землей. Наверное, страдали тяжелой формой агорафобии.

Менестрель терзал инструмент и драл горло почти полтора часа, то есть обещанный гонорар в золоте – пришлось расщедриться даже на целое солнышко – отработал с лихвой. А Иринка поела с удовольствием и с переменным удовольствием (про кровь и кишки Ивкина никогда ни слушать, ни читать не любила) уделила время концертной программе. Подавальщица заглядывала пару раз, чтобы узнать, не желают ли клиенты чем-то дополнить заказ, и даже притаскивала оборотню еще кувшин спиртного. При его массе тела и выносливости эта доза все равно соответствовала человеческой норме бокала хорошего вина.

Пока ужинали, за окнами успело хорошенько стемнеть. На стенах в специальных держателях, не отличающихся особой оригинальностью (обычные кольца-крепления), засияли рунные конусы. Живой огонь, может, и выходит дешевле, но, случись пожар, даже при каменном здании владельцу двора пришлось бы заплатить трижды. Может, и не в хозяйственности хозяина заведения было дело, а в единстве требований, введенных наместником для всех и каждого содержателя постоялого двора. Иринка перечня не читала, но, если бы сама составляла, точно ввела бы пункт.

Поднявшись по лестнице и отперев дверь с выжженной на ней биркой, совпадающей с брелоком ключа, Иринка и Диаль прошли в номер. Рыжий не соврал, ручаясь за чистоту. Двуспальная кровать, скорее не застланная, а обернутая чистыми тканями покрывал вместо не принятого здесь постельного белья. Сундук для вещей вместо шкафа – он же скамья у окна, стол с кувшином для умывания и пара табуретов. Минимализм в действии. Только что к полу ничего не приколочено гвоздями, поскольку спереть тут все равно нечего. Но главное, нет насекомых, а на остальное плевать, когда рядом тот, кто одуряюще пахнет шоколадом и выглядит как девичья мечта.

Поймав взгляд Иринки, эльф вздрогнул и спросил:

– Моя лорра голодна?

– Еще бы! – выпалила девушка, скользя по фигуре мужчины мечтательным взглядом.

– Мы были в пути весь день, возможно, стоит посетить купальню перед сном, моя лорра? – Голос Диаля стал больше похож на мурлыканье большого кота, нет, скорей уж тигра.

Представив себе поджарое эльфийское тело с катящимися по гладкой коже капельками воды – у эрр-оля волосы росли лишь на голове, – Иринка сглотнула и шепнула:

– Посетим!

Голос внезапно отказал, ладно хоть ноги двигались, а не подгибались самым возмутительным образом. Инструкция по местонахождению купальни припоминалась смутно, но все-таки второй выход дальше по коридору на лестницу, ведущую на двор с пристройкой, найти удалось. Приставленная к купальням – а их оказалось, как и залов для еды, несколько – девушка за небольшую надбавку предоставила одну из купален в полное распоряжение парочки примерно на часок.

В небольшом помещении – впрочем, кто вспомнит наши ванные комнаты, тот сочтет его громадным, – тоже все было выполнено в стиле минимализма под девизом «хрен стибришь». Мыльный раствор для мытья тела и волос находился в чем-то вроде умывальников на стене. Его предполагалось наносить на мочалки, сплетенные из травы, поэтому дешевые и одноразовые. Воды, правда, имелся избыток: холодная по трубам, горячая из больших чанов, нагреваемых знаками. Ковшом черпай, разводи в кувшинах сколько надо и полощись. Пол каменный, лей не скупись, от него не убудет.

Лавки, правда, деревянные, из какой-то породы, устойчивой к влаге, зато теплые на ощупь. Довольная Иринка бойко зачерпнула ковшом горячей воды из котла и плеснула на лавку, взметнулся пар.

«Почти баня!» – умиротворенно вздохнула попаданка, рядом столь же довольно завздыхал ее личный мазохист, решивший, что любимая лорра-оль намерена его немного помучить для пущего удовольствия. Ивкина, обожавшая хорошую баньку, мысленно хихикнула и добавила пару.

Совмещение водных процедур с лакомством удалось! Широкая лавка спокойно вмещала два тела. Раскинувшийся на досках эльф стонал в голос, наслаждаясь мучительной жарой и блаженством укуса вампирши Темного Искуса, Иринка наслаждалась банькой с парком, вкусом любимого шоколада и великолепным мужчиной. Все были счастливы до того мига, как запертая на засов дверь не была сорвана с петель.

На пороге под визг банщицы возник сероволосый громила с мечом в одной руке и клинком поменьше в другой.

– Что, время вышло? А повежливее предупредить нельзя было? Постучать там или еще что? – спросила Иринка, сытая и почти довольная. (Один круг совмещения приятного с полезным они сделать успели.)

Эльф приподнялся на скамье, заслоняя своим великолепием Ивку. Не то чтобы дивнорожденные стеснялись обнаженных тел, но возможная опасность другое дело.

– Ты жив, эльф? – недоуменно нахмурился сероволосый, мягко поведя рукой с клинком поменьше в сторону визжащей на одной ноте банщицы. Как-то он ухитрился тронуть ее локтем в районе шеи, и девица обмякла, свалившись неопрятной кучкой на пол.

– Чистильщик? – недовольно нахмурился Диаль. – Что ты забыл здесь? Тут нет тварей из чащи!

– Я в пути. Принят вызов. Почуял всплеск темной силы, – сторожко озираясь, отозвался громила, не убирая клинков.

«Вау! – запоздало дошло до Иринки. – Это не вышибала, а какая-то разновидность ведьмака по наши души заявилась! Круто! И что, меня сейчас будут пытать-убивать?»

– Темный Искус, – проронил эльф.

Тут сероглазый с проблеском красного, как от фотовспышки, вышибала совершенно явственно смутился, склонил голову и, пробормотав краткие извинения, смылся.

– А кому платить за дверь и лечить девицу? Я уж не говорю про компенсацию за беспокойство, – выпалила Иринка, почти физически ощущая, как убывают монетки в ее кошельке. И не стоила этого встреча с легендой. Ой, не стоила!

– Чистильщики… Они платят кровью. Своей. Часто жизнью, – просто констатировал Диаль, даже не оскорбившись вторжению, скорее удивившись странной реакции своей лорры-оль.

– А? – принахмурилась попаданка, и Диаль дал чуть более развернутое объяснение, укутывая девушку большим полотенцем: