По любви Резник Юлия

ЭПИЛОГ

Ставрос

– Ну, что? Еще один фильм? Только на этот раз мальчики выбирают! – вскакивает на ноги Жека – младший брат моей жены. Целый день мы всей семьей гоняли на лыжах, а теперь вот решили расслабиться перед телеком. Народу в гостиной – тьма. Но мне это ужасно нравится. Я же грек. Семья для меня – святое. А большая семья – втройне.

– А чем тебе не понравился выбранный девочками? – подбоченивается подружка Жени Света.

– Сюжет – грусть-тоска. Ты плачешь, мама плачет, – уличающее тычет пальцем в жену моего тестя. Приятную и очень ухоженную женщину. Признаться, я несколько опасался их встречи с Ниной, но все прошло лучше, чем можно было представить. – Сестра…

– Сестра не плачет, – зевает Нина. – Впрочем, это ни о чем не говорит.

– Как это? Либо фильм сопливый, либо нет!

– Я отведенный мне лимит слез выплакала за время беременности. Ужас, что творилось, скажи, пап?

– Не то слово.

Плаксивость моей Лунопопой во время беременности, видно, еще долго будет поводом для шуточек. Хорошо, что все позади. Сашка родился за две недели до Нового года, чуть поторопившись и здорово смешав нам карты. Но это что? Главное, все прошло почти идеально. Воды у Нины отошли ночью. Сильно мело, но до больницы мы доехали почти без приключений. Практически сразу нас перевели в родзал. Точнее – перевели Нину, а мне велели ждать за дверью. Уже там, меряя шагами длинный больничный коридор, я понял, что мое присутствие на родах Лунопопой даже не обсуждалось. А почему? Я замер, методично анализируя ситуацию. Почему Нина никогда не спрашивала, хочу ли я быть с ней в этот момент? Лишь поинтересовалась однажды, присутствовал ли я на родах Вики. Я без задней мысли ответил правду. Нет, я приехал после. Моя первая жена была твердо убеждена, что мужчинам в роддоме делать нечего. Настаивать на обратном было глупо, да и не то чтобы я действительно так уж рвался к ней… тогда. Но сейчас ведь другое дело! И женщина другая.

Торможу выскочившую в коридор акушерку.

– Я хочу быть там, – киваю на дверь.

– Вы уверены?

Уверен ли я? Да, черт возьми! Да! Я знаю, что могу скинуть на жену любую задачу, и она с ней блестяще справится, но я не желаю, чтобы конкретно с этой задачей она справлялась одна. Все во мне встает на дыбы от этой мысли.

– На тысячу процентов.

Акушерка приглашающе распахивает передо мной дверь и предупреждает на всякий случай:

– В самом конце лучше бы вам встать к изголовью.

Разберемся. Отрывисто киваю и шагаю в палату.

– Ставрос? Что-то случилось? – пугается моя женщина. К родам она стала довольно большой, а вот ведь, на больничной койке один черт кажется ма-а-аленькой. – Ты почему здесь? Что-то идет не так? – бросает заполошный взгляд на монитор. Ее пульс немного подскакивает. Ну, вот еще! Я же помогать пришел, а пока только обратного эффекта добился. Тороплюсь объяснить, как есть:

– Все так. Просто где мне еще быть, когда моя любимая женщина рожает?

– Ты хочешь остаться со мной? Здесь? – потрясенно хлопает глазами.

– Ну, пока ж нет других вариантов. Так-то бы я, конечно, предпочел укатить с тобой на Мальдивы. – Почему на них, господи? Никогда же там не был. Усаживаюсь на стул рядом с койкой. – Только не реви опять, ага?

– Не буду, – смеется Нина, а глаза ведь все равно на мокром месте. – Я фильм смотрю, – спохватывается, тычет в планшет наманикюренным пальчиком.

– А что, так можно? – улыбаюсь я. Такие нынче роды, ага. Господи, спасибо. Я бы не пережил, если бы ей было больно. Эпидуралка – лучшая вещь на свете. После оргазма – так точно. Отведем ей почетное второе место.

– Врач говорит, еще где-то час. – Нина целует мою ладонь, а у меня в башке не укладывается… Это я ее целовать должен. Ноги ей целовать. – Планирую досмотреть последнюю серию Белого лотоса.

В общем, классно мы рожали. Досмотрели сериальчик, потом еще десять минут потужились и… все.

– Ах, какая прелесть, вы только посмотрите!

– Девочка, что ли? – удивляюсь я, сглатывая колотящееся где-то в горле сердце. Я мужик. Я кремень. Я уже второй раз отец. Ничего нового. Я не буду плакать.

– Мальчик! – на лице акушерки маска, но ее глаза смеются. – Что, мальчик прелестью не может быть?

Наверное, может. Я, если честно, не очень-то его вижу. Перед глазами, несмотря на все мои усилия держаться, все плывет от слез. Я улавливаю происходящее ощущениями. Тактильно, когда сына на короткий миг прижимают ко мне и тут же укладывают Нине на грудь. Звуками – писком монитора, всхлипом жены. Запахами. Каких-то лекарств, которыми обрабатывают Нину, крови и… молока.

– Сосательный рефлекс отличный, – опять смеются. И я тоже улыбаюсь, потому что это правда смешно, то, как он кряхтит и причмокивает.

Картинка, наконец, становится более-менее четкой. Наши взгляды с Ниной встречаются поверх темноволосой головки сына. Которого у нас тут же отнимают, чтобы положить под лампу.

– Привет, мама.

– Привет, папа.

Смотрим друг на друга и смеемся, теряясь в ощущениях.

– Ты как?

– Просто супер. Нет, правда. Не понимаю, почему вокруг этого столько разговоров.

– Значит, сразу за вторым пойдем?

Нина хохочет. И быстро-быстро, соглашаясь, кивает. А я где-то слышал, что после родов бабы в истерику впадают и клянутся, что больше никогда! Ни за какие коврижки. Я – гребаный счастливчик. Впрочем, сложно пойти за вторым сразу, учитывая, сколько времени потом нельзя трахаться. Сашке уже два. Месяца, но все же. Мы еще ни разу… Схожу с ума.

Перевожу взгляд на люльку с сыном, а тот, будто почувствовав, что я на него смотрю, открывает глазки.

– Нин, солнышко, – киваю на мелкого, которого уже, наверное, пора кормить. Никак я не пойму, какой у них график. – Смотри, кто тут у нас проснулся.

Обращался к жене, а охи-ахи слышатся отовсюду. Разбалуют мне пацана. Это точно. Первый внук у Василия Зайки. Сыновья ни в какую ни жениться, ни детей пока заводить не хотят. Так что Сашкой даже Наталья Николаевна прониклась. Ей внучат уже хоть от кого-то охота нянчить. И кочует мелкий с рук на руки уже вторую неделю. Вот сколько у нас гостят его дедушки-бабушки-дядьки, столько и висит на ком-то. Что будем делать, когда все уедут – понятия не имею. Но что нам не до секса будет – так это точно.

Немножечко закипаю.

Нет, все понимаю вроде бы. Я ж не дурак. Знал, что так будет. Но…

– Будешь кормить?

Ну, хоть на это пооблизываюсь. Раз ничего другого мне не обломится.

– Да рано еще. А вот нам уже пора ужинать. Ребят, на стол накрывать?

Все кивают. Лыжи и свежий воздух будят голод. Два часа назад ели. И вот опять. За огромным столом почти все места заняты.

– Мам, я это сюда поставлю? – Вика кивает на блюдо с мясной нарезкой.

– Ага, моя хорошая. Ставь.

Нина старается не зацикливаться на этом «мама». И Вика смелеет, называя ее так все чаще. Приняла моя девочка… мою женщину. Счастье. Да и как ее не принять было? От нее все в восторге. Отец, мачеха, братья. Всех она очаровала своей теплотой.

– Ниночка, а ты в декрете сколько планируешь находиться?

Жена переводит на меня вопросительный взгляд. Я ее не отпускал в декрет. До последнего. И ведь понимал, что ей реально важно побыть хоть немного с сыном, отдохнуть от работы, насладиться по полной материнством, ничего не упустить. Это действительно было понятно и важно. Но… Ладно, я просто не представлял на ее месте никого другого. Никому не доверял. За глаза меня в офисе стали называть тираном, а сколько шуточек на эту тему я выслушал – не передать.

– Игорек справится, ну честно. И я буду на подхвате на случай чего, – убеждала меня Нина, потирая выступающий горой живот.

– Ладно, – сдаюсь со вздохом, не то ж и правда родит прямо в офисе.

– Надо его приказом назначить. И право подписи переоформить…

– Угу.

– А раз я временно самоустраняюсь от дел, может, поменяем мне фамилию, что скажешь?

– На какую?

– Не тупи! – закатывает глаза. – Ты же сына на свою как пить дать запишешь.

– Даже не обсуждается.

– Ну, а у меня, что, с ним разная будет?

Гляжу на нее с прищуром. Опередила меня женушка. Я сам хотел ей предложить все сделать правильно. Да, вначале было неважно, что она не взяла мою фамилию, но теперь каждый раз хмурюсь, когда на ее подпись перед своей смотрю. А от этой Зайки Н.В. прямо глаз дергается. Никакая она не Зайка. Зайки трусишки. А она у меня настоящая львица. Мне за нее страшно гордо.

– А то, что у нас была разная, тебя не смущало?

На этот вопрос Лунопопая лишь закатила глаза.

- Да пока не знаю, Наталья Николаевна. Пока хочу насладиться декретом.

Ужин идет своим чередом. Все много смеются, что-то друг другу рассказывают. Тише всех Нинин старший брат. Характер у него такой – не любит отсвечивать. Поначалу показалось, он от факта обретения сестренки не в восторге, но потом понял, что дело не в этом.

– Может, коньяка?

– А давай.

Встаю, чтобы притащить бокалы. И Нина тоже встает.

– Куда?

– Саньке пора купаться.

Дергаюсь вслед за ней. Купание сына – ритуал. Я в нем всегда принимаю участие. А в этот раз Нина лишь головой качает:

– Я сама справлюсь. Оттянись за нас обоих, – кивает на стаканы. Ага. Пить ей тоже нельзя. Не то чтобы Лунопопая так часто выпивала, но одно дело – знать, что в любой момент можешь пропустить бокал чего-нибудь для настроения, и совсем другое – понимать, что тебе еще очень долго не светят такие радости. Угнетает сам факт.

С мужиками по сто пятому разу обсуждаем, как лихо у нас тут власть поменялась. Знаю, не обошлось без Михаила, он из спецслужб, но это и все подробности, что я знаю. Потом разговор переключается на футбол, тачки… Света жалуется, что у нее болят все косточки. Так она убилась на спуске. Я предлагаю Женьке отвести девушку в джакузи под открытым небом. Понятия не имею, почему не предложил им это раньше. Может, из зависти. Сам-то я уже и забыл, когда мы в последний раз зажигали там с Лунопопой.

– Жень, давай! Круто ведь. Я никогда под открытым небом в джакузи не плавала.

Эх. Зависть черная. Встаю, похлопываю Миху по плечу. Он знает, как я ему благодарен. Был у нас разговор…

– Пойду к жене. Может, помощь нужна какая.

– Ага…

Заглядываю в детскую. Сашка спит, смешно оттопырив попку. Рядом радионяня, а Нины нет. Заглядываю к нам в спальню. Жена стоит ко мне спиной практически голая. Из одежды на ней – мои любимые красные трусики.

– Неужто те самые? – откашливаюсь я.

– Угу, – играет бровями. – Нравится? – поддевает резинку пальцами. Ауч.

– Да неужели? – не верю своему счастью я. Нина кивает. Я зачем-то кошусь в сторону детской. – Ну, тогда всем оставаться на местах! – рычу. – Работает следственно-оперативная группа.

Нина несколько секунд ошалело на меня глядит и практически тут же начинает бессовестно ржать.

– Что… непонятно? – оскаливаюсь, хищно наступая.

– Н-ничего.

– Руки за голову. Лицом к стене…

Она очень удачно стоит. На каминной полке как раз лежит стильная зажигалка в форме пистолета. Подхожу ближе, зажимаю в руке металлическую рукоятку муляжа.

– О-йо-йо! Только не стреляйте, пожалуйста. – Лунопопая, конечно, угорает, но и заводится. Я чувствую, как сбилось ее дыхание. Тычу стволом в налитую молоком грудь. Сердце колотится, вот-вот выпрыгнет. Интересно, она хоть на сотую часть догадывается, как я ее люблю?

– А вы собираетесь… эм-м-м… сотрудничать со следствием?

– Еще как! – трется попкой о мой пах. Господи, я сейчас сдохну. Нежность топит, но у меня роль злого полицейского. И как тут быть? Подсказку неожиданно дает сама Нина:

– Милый, у нас, конечно, зеленый свет, но мало ли… Вдруг Сашка проснется?

– Значит, быстро и без тормозов?

– Угу-у-у…

Протискиваюсь в жену, сцепив зубы.

– Я в тебя? Ты не передумала насчет погодков?

– Передумаешь тут! У меня о-ч-чень строгий начальник. Велел отстреляться сразу по максимуму и возвращаться в офис.

Смеюсь. Ну, да. Было дело.

– Как только ты его терпишь такого? – шепчу, осторожно разгоняясь.

– Так по любви же у нас с ним… По любви.

КОНЕЦ