По любви Резник Юлия
Не знаю, слышит ли… Глаза абсолютно пустые, зрачки как у наркоманки. Толкаюсь. Поначалу мышцы совершенно не поддаются. Пот катится по спине и вискам. Капает с подбородка. Похрен обоим. Мы уже вообще где-то не здесь. Набираю темп. Нина то зажимается, то сама рвется в бой, насаживаясь с силой и хныча… Хочу, чтобы она кончила еще раз. Со мной внутри. Не то бы давно себя отпустил.
– Давай, сладкая… Порадуй меня. Ну же!
Взрывается ярко, с криком. В уши долбит пульс, ритм которого задают ее отчаянные сокращения. Выхожу, выплескиваюсь на спину. А хочется внутрь. Чтобы она насухо меня выжала.
– Ставрос…
На щеках слезы. Я знаю. Все знаю. Сам потрясен.
– Что? – целую слезки, прижимаю нежно к себе. Тела вибрируют, нас капец как колбасит.
– Я не знала, что это может быть так хорошо!
Я тоже не знал. Моя жена на многое мне глаза открыла за эту зиму. Я теперь даже не уверен, что в принципе до нее жил. Это любовь? Когда без нее и пять минут много? Когда я только и думаю, как к ней вернуться, отлучаясь порой по работе на целый день. Или если это ей за каким-то чертом нужно в парикмахерскую или на маникюр. Потому что остальное свободное время мы проводим исключительно вместе.
– Опять там два часа сидеть будешь! – хожу, капаю на нервы. Нет, я, конечно, стараюсь держать себя в руках, чтобы она не чувствовала себя птицей в клетке, но, кажется, Лунопопая что-то подозревает. Не зря же улыбку прячет, явно опасаясь меня задеть.
– Вообще-то я для тебя стараюсь, мужчина!
– Для меня не надо! Мне ты и так нравишься.
– А со свежими кончиками я тебе буду нравиться еще больше. Правда-правда.
Все-таки смеется. Ладно. Я помешался на ней. Мой контроль фриковат. Надо что-то с этим делать, потому как моя паранойя никуда не годится. И то, что я не могу с ней совладать, накручивает лишь сильнее. Наконец ощутив, каково это – быть счастливым, я до холодного пота боюсь, что у этого счастья есть какой-то конечный срок. Уж не знаю, связано ли как-то с этим ощущением дерьмо, творящееся в делах.
– Ладно. Только будь осторожна на дороге.
– Боишься за свой подарок? – Нина игриво шевелит бровями, намекая на Мерседес, который я подарил ей на день влюбленных. От подарка она, кстати, отпиралась до последнего. Пришлось продавливать. Объяснять, что моей жене ездить на Рафике не пристало. В общем, кое-как уломал, дав гарантию, что заберу Мерс, когда наш год закончится. Эта дурочка как будто и впрямь не понимает, что ни через год, ни через пять, ни через десять развода ей не видать.
– Я за тебя боюсь, – притягиваю жену за лацканы пиджака и целую в губы.
– Да что мне будет? У меня при себе подушки безопасности, – указывает на грудь. Делаю вид, что ее шутка удалась. И опять целую.
– Кхе-кхе…
– Никит? Заходи. Мы уже закончили, – краснеет Нина. Азаров, который составлял наш брачный контракт, конечно, малехо охреневает от наших отношений, но все же никак их не комментирует. Вот и правильно.
Провожаю жену до двери. Сам возвращаюсь за стол.
– Ты по делу или так?
– Я с новостями. Хреновыми.
– Что так?
– Бадоева снимают. Слухи ходили не зря.
– Да я это еще месяц назад понял. Когда крупные тендеры мимо нас пошли.
– Угу. Он нам теперь не помощник. Расклад в регионе серьезно меняется. Хорошего мало. Степанов подгребает под себя все.
– Да сколько их было, которые хотели все под себя подгрести? На моей памяти только десятки желающих.
– Таких беспринципных не помню.
– Это ты сейчас о чем?
– Знающие люди говорят, что он не чурается криминала. Его чего из столицы поперли? Поэтому. Он все с наскока хочет, вы же видите. Методами грязными не брезгует.
– А Самойлов что говорит?
– Да это же. Я откуда, по-вашему, узнал? Это он, как наш безопасник, держит руку на пульсе.
– Ну вот, все под контролем, значит.
– Ой, не знаю. – Азаров ведет пятерней по волосам. – Че-то мне как-то тревожно, Ставрос Агафоныч. Два контракта мимо. Сейчас еще за землю война… Нам теперь без крыши туго будет.
– Ну, уж не совсем-то без крыши, – напоминаю я.
– Да, но у Степанова сейчас повыигрышнее позиция вырисовывается.
Спасибо, млять. А то ж я не знал. Сам уже себе все мозги вывернул. Как так Степанов разыграл карты, что столько народа на свою сторону переманил? Конечно, есть и те, кому он костью поперек горла. Именно с ними я и веду диалог. Без союзников в нашем деле никак. Но там тоже те еще персонажи. С ними осторожно надо. Просчитывая каждый шаг. На месте вроде бы не стоим, но вперед движемся с черепашьей скоростью. Могу понять, почему Азаров икру мечет. У того нервишки сильно послабее моих будут.
– Может, вам бы охрану, а? Самойлов быстренько топтунов организует.
– Как в девяностых? – закатываю глаза. – Малиновый пиджак хоть покупать не надо?
– Ставрос Агафоныч!
– Да не будет он на меня покушаться, Никит. Скорее попытается прессануть по беспределу. Не зря же к нам маски-шоу заглядывали.
– Я думал об этом.
– И? Ты веришь, что они попытаются на меня какое-нибудь дело повесить?
– Могут и попытаться. – Никита Семенович с остервенением трет лицо. – Тут мы им еще и подыграли.
– Чем? – хмурюсь.
– Вашим браком. Теперь если что – можно вам обоим повесить предварительный сговор. А это статья посолиднее.
– У нас все чисто, – цежу сквозь стиснутые зубы.
– Кого это останавливало? – бубнит Азаров.
– И что делать?
– Искать варианты, как из этого выбраться. Может так оказаться, что мы нагнетаем и перестраховываемся, но уж лучше так.
– А если Нину уволить, чтобы вывести из-под удара?
– Сейчас это уже не спасет.
– Сука! – бью по столу кулаком. Вот тебе и сделал как лучше! – Кстати, а с гражданством-то что?
– Ждем. Небыстрое это дело.
Я хочу еще что-то уточнить, когда у меня телефон звонит. Смотрю на экран, и в груди теплеет. Эту фотку сделал я сам. Щелкнул неожиданно, так что Нина даже в объектив не смотрит. Умытая светом, она глядит в окно. Рыжие локоны прикрывают грудь и коленку, что она к этой самой груди прижала. А в остальном она абсолютно голая. Вероятно, в контексте нашего разговора с Азаровым, меня пробирает иррациональной тревогой. Хватаю трубку, убеждая себя, что ничего с ней не случилось. Но выдыхаю, лишь когда слышу нежный голос жены.
– Кто-то быстро по мне соскучился! – откидываюсь в кресле. И пофиг, что Никита и не думает уходить.
– Ставрос…
Напрягаюсь. Вроде ее голос звучит как обычно, но…
– Да? – резко выпрямляюсь в кресле.
– Ты только не волнуйся. Все хорошо. И может быть, ситуация выеденного яйца не стоит…
– Что случилось? Ты добралась до салона?
– Нет. Послушай. Я как раз туда еду. Но на светофоре кое-что случилось.
– В тебя въехали? – чуть перевожу дух. Знаю, как она боялась, что ее кто-нибудь ударит. У нас на дорогах полно беспредельщиков, а у нее дорогая тачка, которую она до сих пор и своей-то не считает. Вроде как взяла у меня погонять.
– Нет. Я притормозила на красный. Рядом со мной остановилась машина. Из нее высунулась рука… А в ней пистолет.
У меня немеет затылок. Дыхание обрывается где-то в бронхах.
– И?! Ты в порядке?
«Что случилось?!» – отчаянно артикулирует Азаров. Ставлю телефон на громкую связь. Мои руки дрожат, как у алкаша на детоксе.
– Я в порядке. Он просто помахал у меня перед носом стволом. Потом загорелся зеленый. Он убрал руку и закрыл окно.
– И дальше что?!
– Да ничего! Я покатила вперед. Не стоять же мне там, – всхлипывает.
– Так, – в остервенении пытаюсь сообразить, как надо поступить в такой ситуации. – Притормози в каком-нибудь многолюдном месте, парке там, или на набережной. Скинь мне геолокацию и номер той машины, если его запомнила. Я сейчас буду. Нина!
– Да?!
– Ты услышала меня, детка? Я очень переживаю.
– Конечно. Номер я не запомнила, – всхлипывает, все же не сдержавшись. Моя девочка… – Испугалась сильно. И не запомнила. Извини.
– Господи, да за что?! Скинь геолокацию. Я сейчас приеду. Все будет хорошо!
ГЛАВА 15
Ставрос
– Даже не вздумайте сесть за руль. Вы не в себе.
Оборачиваюсь к Азарову.
– Не сяду. Самойлов уже уехал?
– Угу. Рабочий день-то закончился.
– Выдергивай его.
Телефон сигнализирует о пришедшем сообщении. Пересылаю его Никите. С эсбэшником он разберется и сам. А я больше не могу терять ни секунды. Меня взрывает. Кто посмел? Что за твари на мою женщину рыпнулись? Это предупреждение, блядь, или, может, шутка такая? Ловлю панику, пока та окончательно меня не накрыла. Судя по всему, Нина в парке. Едем. А меня пипец как несет. И надо бы за что-то держаться. Держусь за нас. За драгоценные воспоминания, которых у меня теперь сколько хочешь. Пальцы натыкаются на стоящую в подлокотнике термокружку. Не помню, чтобы до Нины я хоть когда-нибудь ею пользовался. А теперь у меня всегда свежесваренный кофе. И я с удовольствием его попиваю, занимаясь делами по дороге из дома в офис.
Ничего такого, да? Просто забота, которой я совершенно не знал. Сварить кофе, помочь с галстуком, массаж сделать, когда устал. С Лунопопой все вновь. Я до Нины, например, никогда не завтракал. А с ней попробовал, и сам не понял, как втянулся. Просто потому что она каждый раз готовила на троих.
– Ты потом целый день будешь голодный, что, я не знаю?
– Но сейчас-то мне не хочется.
– Это дело привычки.
– У меня ее нет.
– Не ешь, – улыбается. – Но мне совесть не позволяет готовить только для себя. Я-то завтракаю.
– А что твоя совесть говорит по поводу перевода продуктов? – усмехаюсь, отламывая кусочек омлета. – Вик, давай и ты присоединяйся.
– Я омлет не люблю, – говняется мелкая.
– А что любишь? – улыбается Нина в ответ.
– Блинчики.
Следующим утром Нина печет на завтрак ажурные тонкие блинчики. Туше.
Вжимаюсь лицом в ладонь.
– Долго еще?
– Пробки, Ставрос Агафоныч. Пока объедем…
– Я быстрей дойду. А ты объезжай. Ищи, где припарковаться.
Выскакиваю из машины, едва та замедляет ход. Ныряю в ворота. Весна. Даже кое-что зацвести успело. У нас с этим быстро. Юг.
Верчу головой. Куда идти? Кажется, или вон она? Сидит на скамейке у детской площадки с каким-то пупсом на руках. Несусь, вглядываясь в перспективу. И правда. Нина… Шумно выдыхаю.
– Чуковский! Вот так встреча. Привет. Подержи…
Офигев, смотрю то на девицу, то на облако сладкой ваты, что она всунула мне в руку. Потом только вспоминаю, что это соседка Нины.
– Не в курсе, что с Нинком? Мы тут с Мишкой каждый день гуляем. Глядь – она. Зеленая вся. Аж шатается. И главное, ни в какую, блин, не колется, че такое. Вот. Купила ей всякого, глюкозу в крови поднимать. – Ведет рожками мороженого у меня перед носом. – Ну, че встал? Пойдем.
Девка эта, конечно, ужасно борзая, но я готов простить ей все на свете за то, что она позаботилась о Нине. Не отрывая от жены глаз, шепчу:
– Спасибо.
– Ой, да за что? Она вон с Мишкой возится, я хоть отдохну.
– Хорошо у нее получается, – отмечаю очевидное. Сердце захлебывается, не справляется с потоком крови. Я мог ее потерять. Или… Что это было, мать его?
– Своих уже давно пора нянчить. Ты не думал заделать ей бэбика?
Нет. Не думал. Мы даже из-за этого немного поскандалили. В первый и в последний раз. Не замечая меня, Нина поднимает над головой пупса. Кусает его за ножку. Тот заливисто смеется. Меня торкает эта картина. А в ушах звенит разговор почти месячной давности.
– Так что там с таблетками, Нин? Когда уже можно? – нетерпеливо интересуюсь я, завязывая на узел резинку. Дыхание все еще и близко не в норме. Но разговор назрел. Затрахался я ее в этих скафандрах… трахать. Хочется как в первый раз. Каждой клеточкой ее чувствуя.
– Боюсь, никогда.
– Какие-то противопоказания? Или что-то не так по здоровью? – нависаю над ней, опираясь на локоть. С тревогой вглядываюсь в глаза. Лунопопая еще где-то в нирване. На губах улыбка блаженства. Сисечки трогательно подрагивают. Соски истерзаны, я опять перегнул. Но с ней почему-то вообще по-другому не получается.
– Нет. Просто не хочу их пить. Вот и все.
– Почему? – удивленно вскидываю брови.
– Потому что непонятно, когда возобновится фертильность, после того как я брошу принимать таблетки. Это очень индивидуально.
– Так не бросай, – туплю я.
– Ну, привет. Я хочу ребенка.
– В смысле? – я даже сажусь. – Ты забыла о нашем контракте? – смягчаю вопрос дразнящей полуулыбкой.
– Нет, я все, напротив, очень хорошо помню. – Потягивается, как кошка. – Но наш договор закончится чуть больше чем через десять месяцев.
– И что потом? Ты в декрет уйдешь, да? – завожусь.
– Хорошо бы. Мне-то к тому моменту уже тридцать три стукнет.
– Вот как? Интересные я узнаю новости, – сажусь, спускаю ноги на пол. – Может, у тебя и кандидат в отцы ребенка имеется, а я ни сном ни духом?
– Да нет же, Ставрос, о чем ты?
– Ну-ну.
– Слушай, да что не так? Ты чего бесишься? Наш договор я нарушать не собираюсь, а…
– Наш договор?! Тебя только он возле меня держит?
Тишина. Шорох простыней. На каменную от напряжения спину ложится ее ладошка.
– А тебя?
К тому моменту я об этом совершенно не задумывался. Вот и промолчал. Больше мы эту тему не поднимали. И насколько мне известно, таблетки она пить так и не стала.
– Эй! Чуковский!
– А? – трясу головой.
– Я не имела в виду делать ей бэбика прямо сейчас! – ржет Настюха. А я теперь даже если бы и захотел, ни за что не стал бы. Потому что одно дело – пережить, когда в нее пистолетом тычут. И совсем другое – когда в них. Я просто не могу подвергать Нину никаким дополнительным рискам. По крайней мере, пока не выясню, что за херня творится.
Наконец, Нина нас замечает. Вскакивает, прижимая мальчишку к груди. Глазищи совсем больные.
– Мишка, смотри, что у меня для тебя есть?
– Тятятя.
– Ва-та, балбес! Это называется ва-та. Совсем не хочет говорить. Давай, слезай с рук. Ну!
Делаем рокировку. Я отдаю малому вату. Настя Нине – мороженое. Так та и бросается меня обнимать. С рожком в одной руке. Зарываюсь лицом в густые волосы. Лунопопую колбасит. Растираю ее плечи, опускаюсь на поясницу:
– Ну, все, все. Не рви душу, милая. Все уже хорошо. Я рядом. Тебя никто не тронет. Закопаю. Пусть только попробуют. Веришь?
Отвожу ее подальше от любопытных взглядов. Трогаю, глажу, дышу и не могу надышаться.
– Я уже чего только не передумала. Столько мыслей. В какой-то момент даже засомневалась, а не почудилось ли мне? Ну, что с меня взять, а? Особенно парням с пушками.
– И что? Не почудилось?
– Нет. – Всхлипывает. – Там правда был пистолет. Черный такой. Блестящий. Не знаю, кому это понадобилось. Может, это шутка такая?
– Разберемся. Ты, главное, не плачь. И не бойся ничего. Сейчас Самойлов приедет. А утром я к тебе охрану приставлю. Своих самых лучших ребят.
– Ты шутишь? Я же не принцесса какая-то и не рок-звезда.
– Ты моя жена. Это хуже, – пытаюсь свести все к шутке. Потому что ее слезы, промочившие рубашку, попадают прямиком в сердце. И оно ноет, оно сжимается от ужаса. За нее. Нет, за нас.
– Давай-ка домой. Ты уже на ногах не держишься.
– А как же Самойлов?
– Скажу, чтобы ехал туда.
– А мой Марик?
Это она так ласково зовет Мерседес. Девочка, что с нее взять?
– Попросим кого-нибудь отогнать на стоянку к офису. Все, не спорь.
Домой едем с водителем. Нина лежит у меня на коленях, поджав обтянутые капроном ножки. У меня своя медитация – закрыв глаза, я глажу ее волосы и про себя повторяю: с ней все хорошо, ничего не случилось, с ней! все! хо-ро-шо!
Дома отправляю Нину в кровать и велю Вике о ней позаботиться. За прошедшие месяцы Лунопопая как-то умудрилась наладить отношения с моей дочерью. Чего-чего, а терпения ей не занимать. Даже завидно.
Следующую пару часов брейнштормим с безопасниками. Идей, что бы это могло быть, ни у кого нет. Как и подтверждений тому, что это чего-то да значило бы. Все же город у нас курортный. Залетных отморозков сколько хочешь. Единодушно сходимся на том, что охрана Нине пока точно не помешает. А там будем действовать по ситуации. Расходимся уже ближе к ночи.
Надеялся, что Нина уже спит. Но не тут-то было.
– Что вы решили?
– Да что тут можно решить? Тебя выведем из-под удара. И будем наблюдать. Как ты смотришь на то, чтобы уехать куда-нибудь на каникулах?
– С тобой?
– Я не могу. Тут только отвернись! Бадоева, вон, сняли…
– Тогда и я никуда не поеду.
– Нина!
– Я останусь здесь. Ты сам сказал, что ничего не ясно. Может, это вообще никак не связано с бизнесом. К тому же у меня отчетный период еще не закончился.
– Перепоручи свои отчеты кому-то другому.
– Некому!
– А как ты в декрет уходить собралась? Бросишь нас на произвол судьбы?
Замолкает. Утыкается носом мне в бок, недовольно посапывая. Ежик! Веду осторожно рукой, приглаживая колючки. Медленно, медитативно, вверх-вниз. Вверх-вниз. Слышу, как открывается дверь. Это Вика.
– Ты что-то хотела, малышка? – шепчу.
– Посмотреть, как она.
– Ничего. Получше. Спасибо, что за ней приглянула.
– А что случилось-то? – щурит глазки.
– Я потом расскажу, ага? Тебе уже тоже пора в кроватку.
Вика уходит. Ночь густеет. За окном гаснут огни, а я глаз не могу сомкнуть. Все думаю, что с Ниной будет, если я по какой-то причине не смогу ее защитить. И так страшно! Пипец как страшно, да. Вдруг что со мной случится, она под таким ударом окажется! Не то чтобы я так запросто сдался, хрен вам, как говорится, но все же!
– Перестань, – сонный голос в темноте.
– А?
– Твои мысли такие шумные, что мешают мне спать.
Хмыкаю. Задираю ножку Нины повыше.
– А ты их не подслушивай.
– Не могу. Они очень громкие.
– Это потому, что я очень переживаю.
– За меня?
– В первую очередь за тебя, да. И за себя, конечно, тоже. Но не из эгоизма, а потому что мое благополучие напрямую связано с твоим и Викиным.
– Ты о чем-то мне недоговариваешь? – Нина настороженно замирает.
– Что? Нет! – возмущаюсь.
– Значит, нагнетаешь. Это ты зря. Нельзя позволять себе тревожиться по поводу будущего, которое тебе неведомо. Энергии потеряешь море, а толку от этого никакого.
– Звучит очень разумно.
– Это мне мой психолог рассказывала. – Зевает, обдавая бок теплым дыханием. – Она крутая. Плохого не посоветует.
– Вопрос, как не тревожиться.
– Тебе нужен какой-то якорь.
– Нин, а ты совсем ничего про своего отца не знаешь? Совсем-совсем?
– Мы же уже это обсуждали.
– Да, но… Короче, если бы я понимал, что за тебя есть кому заступиться, это…
– Стало бы твоим якорем?
– Угу.
– А мысли, что я могу сама о себе позаботиться, тебе не приходили? – обижается. – И вообще мне не нравится, куда ты клонишь.
– Почему?
– Потому! Ты как будто готовишь меня к мысли, что с тобой может что-то случиться. Жуть.
– Не выдумывай. Что мне будет? Просто страхуюсь. Слушай, а как они с твоей матерью познакомились?
– Она мне не рассказывала. Возможно, на работе. Мама всю жизнь проработала секретарем судебного заседания. Кстати, есть у меня подозрение, что папочка мой вовсе не подарок.
– В каком смысле?
– Уголовник какой-нибудь. Контингент в суде – сам понимаешь, какой. А хороших девочек всегда тянет на плохишей. Блатная романтика.
Читать бесплатно другие книги:
