По любви Резник Юлия

ГЛАВА 8

Ставрос

И следом орет:

– Кир, давай следующих. Кто там у нас брачуется – Макаровы? – смотрит на нас недовольно. Мол, ну что вам еще? Какого черта застыли? И так на вас сколько времени зря потратили!

Возвращаюсь взглядом к… жене. На самом деле я сразу отметил, что мою просьбу принарядиться для большей достоверности Нина игнорировать не стала. Как и в работе, она послушно исполнила мое поручение. И серьезно в нем преуспела. Я даже не ожидал. Приближаюсь. Влажно поблескивающие губы Нины приоткрываются. Просто поцелуй. В максимально идиотских обстоятельствах. Потому что брачующиеся Макаровы вместе со своими многочисленными родственниками заваливаются в зал. А в сторонке, не отводя от нас смеющихся глаз, стоит Азаров.

И все же меня вставляет.

– Все, Ставрос Агафоныч! Фото есть. Теперь нужно еще сделать пару кадров в холле. И всё – все свободны.

Да чтоб тебя! Отстраняюсь. Нина суетливо отворачивается.

– Спасибо, – замечаю, чтобы никто нас не услышал.

– За что? – шепчет, семеня рядом.

– За то, что выручила. Для меня важно, что это именно ты.

– Вот как? – уточняет равнодушно, так ни разу на меня и не взглянув.

– Да. Вряд ли бы я смог доверить это дело кому-то другому. Даже если бы очень сильно припекло.

Я вчера долго об этом думал. Представлял на месте Нины других, и… почему-то не мог представить. То есть жениться я, конечно, мог на ком угодно. Да только вряд ли бы я был настолько в ладу с собой, решившись на этот шаг с другой, менее знакомой и понятной мне женщиной. Тут же, казалось бы, патовая ситуация, а я ни капли не сомневаюсь в правильности того, что затеял.

– Ты поэтому так разозлился, когда я опоздала?

Мы выходим из зала. Азаров тычет пальцем на устроенную чуть поодаль бесплатную фотозону. Удивительно, но выглядит та вполне ничего. Даже можно сказать – стильно.

– Я не на тебя злился. Мне Вика бойкот устроила.

Пальцы Нины в моей руке сжимаются. Красивые брови вразлет собираются в одну линию на переносице.

– Ставрос Агафоныч, ну вы бы обнялись, что ли! Не чужие же люди, – смеется Никита.

Послушно обнимаю Нину за талию, ставлю перед собой.

– Улыбайся!

Улыбайся хотя бы ты. Потому что мне не улыбается совершенно. Чтобы никого не пугать своей хмурой физиономией, зарываюсь носом в роскошные волосы Лунопопой. Те струятся у нее по спине. Гладкие и шелковистые на ощупь. Незнакомо пахнущие какими-то средствами для укладки. Нина в обычной жизни пахнет не так.

– Вика – это же твоя дочь?

– Угу. Ты была права. Она не в восторге от происходящего.

– Заочно меня ненавидит?

– Ну что ты. Просто это все очень для нее неожиданно. Думаю, вы легко найдете общий язык, когда она немного придет в себя.

Нина оборачивается через плечо, бросая на меня долгий, полный сомнения взгляд. Я принюхиваюсь, меняя тему:

– Ты что, выпивала?

– Девочки-визажистки налили мне немного шампанского. А что? Боишься, что женился на пьянчуге? – смеется Нина, и от этого ее грудь аппетитно вздрагивает. Атлас платья, будто живой, льнет к телу, ласкает кожу, скользит, не останавливаясь ни на секунду. Очевидно, что белья на моей женушке нет. Лифчика – так точно. Это горячо. Горячо настолько, что я начинаю прикидывать в уме, успеем ли мы перепихнуться по дороге в офис. А что? Она тоже, судя по всему, не прочь. Глаза совсем пьяные.

– Все! Я вас отфоткал. Не задерживайте очередь.

Медленно моргаю, обрывая полет фантазии. Подталкиваю Нину вперед. За нами к фотозоне и впрямь собралась приличная толпа. Все сплошь – нервный молодняк. Влюбленные, глупые и наивные. Основная масса из них разведется, не дотянув даже до деревянной свадьбы. Впрочем, мне ли их судить? Мой брак будет длиться и того меньше.

Забираем у Азарова верхнюю одежду. Помогаю Нине одеться.

– Знаешь, если уж мне досталась жена, погрязшая в пороках, я бы предпочел, чтобы это были пороки иного свойства… – возвращаю нас к прерванной теме, а сам незаметно для других прохожусь по роскошной заднице Нины ладонью, нащупывая кромку трусов.

– Ставрос…

– Они красные?

– Нет!

– Почему? – сжимаю ягодицу.

– Кружево выделяется под атласом. На мне ничем не примечательное бесшовное белье. Аа-а-ах.

– Ну, вот зачем ты мне это говоришь? Такую фантазию убила! – задерживаю Лунопопую у двери, якобы пропуская входящих, а сам стояком вжимаюсь ей в зад.

– Видно, не до конца, – отвечает строго, как учительница, в тот же самый момент отнюдь не по-учительски бесстыже потирается об меня попкой. К несчастью, больше медлить нельзя. Выходим в потоке других людей на улицу. В лицо бьет ветер, обдает меня новой порцией ее нежного аромата. Легкие не справляются, качая воздух неравномерно и громко. Почти не касаясь, веду пальцами по Нининому животу, чувствую, как она дрожит. Так странно… Если бы не проблемы с бизнесом, я бы никогда не узнал, какая Нина чувствительная. Вот уж правда – нет худа без добра.

Телефон звонит, когда я открываю для жены дверь авто. Она оборачивается. Я мажу взглядом по экрану и, выругавшись, закатываю глаза. Теща! А я все гадал, сколько ей понадобится времени, чтобы, прознав о моей женитьбе, начать выносить мне мозг.

– Садись, – киваю, – я сейчас, – сам отхожу. – Да?

– Как ты мог, Ставрос?! Взрослый ведь человек! Более того – отец!

– Вы о чем, Лидия Илларионовна?

– Как ты мог так расстроить Викулю?!

– Я никого намеренно не расстраивал. Вика слишком мнительная.

– А как, ты думал, она отреагирует на то, что ее отец предал память о ее матери?!

– Я на этот счет вообще не думал. Да и моя дочь в своем возрасте вряд ли мыслит подобным образом. А вам я настоятельно не советую вкладывать ей в голову такие идеи. Талия умерла пять лет назад. Я достаточно долго носил по ней траур.

– Ты носил?! – хохочет теща. – Думаешь, я не знаю, сколько баб у тебя было за это время?!

– Не понимаю, каким образом вас касается эта сторона моей жизни. – Сощуриваюсь.

– Она и не касалась! Пока ты не решил притащить одну из своих шлюх в дом, где живет моя внучка! Какой она увидит пример?! Ты подумал?

– Так! Стоп! Нина не шлюха. Не смейте так о ней говорить. И тем более в присутствии Вики.

– Она только появилась в твоей жизни, а мы уже все переругались!

– Ругаетесь вы. Я пытаюсь вам втолковать, что настраивая мою дочь против Нины, вы ничего не добьетесь. Счастливей это Вику не сделает. А вот несчастней – вполне.

– Она сказала, что не хочет возвращаться домой! – теща переходит на свистящий змеиный шепот. – А если она сбежит?!

– Не сбежит. Я поговорю с ней.

– Ты уже говорил! И чем это закончилось? Ребенок в истерике!

– Так не накручивайте ее еще больше! – ору. – Я заеду за Викой в семь.

– Пусть уж лучше она у нас поживет. Бедная девочка.

– Нет, – цежу. – Об этом даже речи не может быть!

Обрываю связь. Дышу рвано. Удивительно, как эта женщина может выводить меня из себя. У нее прямо какой-то талант. Что за день? Сначала Вика концерт закатила. Теперь это… И как быть? Не объяснять же обеим, что мой брак – вынужденная мера?! Фиг там. Пусть думают, что у нас все взаправду. Судя по тому, как себя повела мелкая, ей не помешает урок. Слишком эгоистичной, что, конечно, закономерно, она растет, слишком зацикленной на своей персоне. Избаловал я ее, компенсируя отсутствие матери. Пора прекращать.

Теща же – это вообще отдельная история. Какого-то хрена она решила, что я всю жизнь буду плясать под ее дудку. Будто смерть дочери дала ей на это пожизненную индульгенцию! Нет, я не против поддерживать стариков – морально, финансово, как угодно. Но вот как мне дальше жить, я буду решать сам.

Резко выдыхаю носом. Обхожу машину. Сажусь рядом с Ниной. На время, пока Азаров отбивается от выписанных мне протоколов, я все-таки решил ездить с водителем. Непривычно как-то.

– Все нормально?

Дергаю головой. Типа как отмахиваюсь. Несмотря на то, что мы с Ниной поженились, она не перестала быть моей подчинённой, с которой мне потом еще не один год работать. Я пока не понял, как мне выстраивать с ней отношения. Делиться личным? По логике, наверное, надо. Но по той же логике, когда мы расстанемся, любого рода откровения встанут между нами непреодолимой стеной неловкости, многократно все усложняя.

Короче, ситуация у нас довольно двусмысленная. И вот так в один момент вряд ли ее решишь. Лучше бы Нине на меня пока не давить в этом смысле.

– Нормально. Теща звонила.

– А-а-а… та.

Та? Ох, ты ж черт. Та… А теперь еще, очевидно, и эта? Как я не подумал о том, что к Нине прилагается еще и родня?! Башка пухнет.

– Да, та. Как мои отнеслись к нашей свадьбе, ты в курсе. А что твои? Не будут обижаться, что их не позвали на праздник?

– А у меня никого нет. То есть мама есть, но она того, – бьет пальцем по виску, – после инсульта умом тронулась. Ей ничего объяснять не нужно.

– Не знал.

Тут Нина, наверное, могла бы обидчиво добавить «как и многое обо мне». Мы десять лет с ней бок о бок работали, прошли столько всего, от такого дерьма отбились, а я вон, не в курсе таких важных вещей. Что мне стоило поинтересоваться чем-то кроме работы? А предложить помощь? В противовес моим опасениям, Нина лишь пожимает плечами и утыкается в телефон.

– Никита фотки скинул.

Не из обидчивых, значит. Боже, да неужели мне так с ней повезло?

Нина протягивает телефон. Мажет тонким женственным пальчиком по экрану, пролистывая фотографии. Где мы с ней. То так обнявшись, то эдак. Я помню, где в этот момент находится моя рука, которой не видно на фотографии. Дыхание Нины обрывается. Очевидно, она тоже не страдает провалами в памяти.

– Х-хорошо получилось, да? – натянуто улыбаясь, убирает айфон в сумочку. Я киваю. Нажимаю на кнопку, отгораживая нас от водителя.

– Да.

– Надеюсь, фотографии поднимут тебе настроение. – Нервно теребит ремешок.

– Вряд ли. А вот ты можешь попытаться, – касаюсь горящей щеки Нины пальцами, соскальзываю вниз по шее, костяшками касаюсь соска, а потом, уж не мешкая, сгребаю ее ладонь и укладываю на свой стояк. Нина не сопротивляется, но и не поощряет. Приходится приложить усилие, чтобы получить желаемое. Свободной рукой заправляю упавшие ей на грудь пряди за ухо, большим пальцем касаюсь пухлой губки, заставляя чуть приоткрыться рот. И сладко поцеловав, шепчу ей в губы: – Отсоси мне.

– Я не могу! – то ли пугается, то ли набивает цену.

– Это просто. Расстегиваешь ширинку, – расстегиваю, доставая бойца. – Наклоняешься, – жму ей на макушку, – прячешь зубы и берешь его в рот. Чем глубже, тем лучше.

Если Нине хочется поиграть в эту игру, я с радостью ей подыграю. Даже если это меня убьет. А если станет выпендриваться…. Сжимаю зубы, не давая своему недовольству быть озвученным. Убеждаю себя, что Нина не пытается нарушить наш договор, просто ей нужно время ко мне привыкнуть. И тут моя сладкая женушка очень сильно меня удивляет. Р-р-р-раз, и мою головку обжигает ее горячее дыхание. Два, и она начинает неторопливо исследовать ее языком. Будто снимая пробу. Юркий кончик скользит по уздечке, обводит край. Трогает пульсирующую извилистую вену... Дышу. Правильнее было бы не торопиться, но это выше моих сил. Зарываюсь ладонью в ее роскошные волосы и опять с намеком давлю. Нина послушно меня впускает. Не спеша. Наконец… Отступает. И снова берет. Глубоко. Жадно. Со вкусом. Неудобно – жуть. Стаскиваю ее на пол с сиденья. Нина замирает и, не выпуская члена изо рта, доверчиво глядит мне в глаза. Мое тело крошит желание продолжать. Голод, что читаю в ее взгляде, заразен.

– Чем глубже, тем лучше, – повторяю, не узнавая свой голос. Нина зажмуривается и со стоном принимается за меня всерьез. Салон машины заполняют пошлые звуки, с которыми она берет меня и выпускает. Наше свистящее дыхание, надсадные хрипы, тихие стоны. Ее руки скользят по моим ногам, голова поднимается и опускается, поднимается и опускается. Я ей навстречу с остервенением толкаюсь, утратив необходимость сдерживаться. Или просто не в силах сдержаться. Пальцы тянут волосы. Сжимают затылок. Еще… Еще. Пожалуйста. Нина тоже не на шутку завелась. Ласкает меня, а сама тащится… И кажется, даже кончает, когда я выплескиваюсь ей в рот.

ГЛАВА 9

Нина

– Горько! Горько! Горько!

Удивленно гляжу на выскочивших нас встречать коллег. Откуда они узнали?! Шарю взглядом по лицам. В толпе замечаю Азарова. Ах, вот в чем дело. Это все объясняет. Ладно.

– Ну что застыли, партизаны?! Горько! – потирает руки финдир. Не зная, что делать, оборачиваюсь к Ставросу. Не могу отделаться от мысли, что после всего случившегося в машине целовать ему меня не захочется. Но мой муж доказывает, что я совершенно его не знаю. Улыбаясь на все тридцать два, притягивает меня к себе и целует. С чувством, с толком, с расстановкой… С языком! Наверняка ощущая свой вкус, и ни капельки им не брезгуя.

Коллеги аплодируют, похабно свистят и раздают советы, о которых их не просили. Мои щеки горят, хоть прикуривай. В трусиках давно мокро. Я немного оглушена тем, что произошло. Понятия не имею, как к этому относиться. С одной стороны, наверное, ни одна женщина не позволила бы так с собой обращаться, считай, в первый раз. С другой… Боже! Лично мне еще никогда в жизни не было так хорошо. Стыдно, да. Мучительно стыдно. Но и хорошо в то же время… мучительно.

– Как вам удавалось так долго шифроваться?!

– Это все Нина Васильевна. Я ни при чем, – Ставрос выставляет перед собой ладони в нарочито защитном жесте: – Сказала, пока не женюсь, не о чем и говорить. Она женщина серьезная. Вы в курсе. Ну, я и женился. Теперь вот говорим, – широко растягивает губы в белоснежной улыбке. Она ему ужасно идет. Мой муженек выглядит расслабленным и как будто помолодевшим.

– А проставляться кто будет? – возмущается финдир.

– Пока Нину Васильевну не пропьем, считайте, никакой свадьбы не было! – поддакивает ему кто-то из инженеров.

– Обижаете. Все будет в лучшем виде, – Ставрос глядит на часы. – К трем, ага? Пока работы уйма. Нин… – оборачивается ко мне, – там счета…

– Бегу.

К счастью, рефлексировать и правда некогда. Трудимся не покладая рук. Работа идет медленнее обычного. Хочется верить, что виной всему предновогодняя лень, а не недоумение подчиненных по поводу выбора шефа. Я-то знаю, что по Николоу бабы в офисе сохнут о-йо-йо как. Чего далеко ходить? Я и сама еще недавно по нему сохла. Нестарый, богатый, симпатичный, холостой – не мужик, а мечта для любой женщины! Теперь каждая из них гадает, что он во мне нашел, и как так вообще вышло, что я их обставила. Коллектив у нас неплохой, но женская конкуренция – жуткая штука.

– Нина! – Ставрос заглядывает ко мне в кабинет непривычно дерганый.

– Что? Уже все готово? – встаю. – Извини, сейчас еще пара проводок, и…

– Да нет же. Я заскочил предупредить, что уеду. А вы, конечно, празднуйте.

– Праздновать свадьбу без жениха? – удивленно приподнимаю брови.

– Вика в больнице. Я не могу остаться.

– Что-то серьезное? – обеспокоенно подкидываюсь. Мне все еще ужасно неловко, хоть Ставросу сейчас до меня нет вообще никакого дела.

– Без понятия. Может быть аппендицит.

– Хочешь, я поеду с тобой?

– Нет уж. Тут отдувайся.

– Ладно…

Последняя фраза летит Ставросу в спину. Чувствуя себя непривычно беспомощной, смотрю на закрывшуюся за ним дверь. Через пару минут в нее опять заглядывают.

– Нина Васильевна! Все готово. Ждем только вас с женихом!

– Ставрос поехал в больницу к дочке.

– А что с ней?

– Пока непонятно. Подозрение на аппендицит.

– Не смертельно, но приятного мало.

– Да уж.

– Ну… Вы все-таки поторопитесь. Все ж домой хотят. Дел перед Новым годом столько, что мама дорогая. А на улице настоящий Армагеддон! Вы видели? Даже в аэропорту рейсы отменили. Не знаете, Виктор Ренатыч не сегодня возвращается?

– Самойлов? Без понятия. А что?

– Да у меня слетели пароли, а доступ к ним есть только у него.

– Уточни в отделе кадров.

– Ага. Но не сегодня, – смеется Алла. – Вам это платье очень идет, Нина Васильевна. Вы сегодня вообще красавица.

– Спасибо.

Искусству принимать комплименты я училась у психолога. Еще несколько лет назад в ответ на похвалу я бы страшно смутилась и стала невнятно блеять: «Да бросьте, да все как обычно…». Спасибо маме, в терапию я пришла с самооценкой ниже плинтуса. Спасибо психологу, ушла я от него гораздо более уверенной в себе. Да, не сказать, что мои проблемы и мои комплексы пропали вовсе. Но за несколько лет самоанализа я, по крайней мере, поняла, что мной движет, какие установки мешают мне быть счастливой, и как с этим дерьмом бороться.

Без Ставроса праздник выходит странным. Я, конечно, держу лицо. Вновь и вновь рассказываю, что мой муж сейчас вместе с дочерью, а я вот, за двоих.

– Тогда и пей за двоих! Чего уж! – смеется Азаров, сунув мне в руки два стаканчика сразу. Я улыбаюсь, хотя и крепко переживаю о том, как там Николоу. Знаю, это глупо. Он взрослый самостоятельный мужик. Он знает, что делать. И то, что мы женаты, ничего не меняет. Потому что это всего лишь фиктивный брак. Проблемы Николоу с дочерью меня даже по касательной не должны трогать. Но я почему-то не могу в них не погружаться. Я все время думаю про эту девочку. Про то, что ей плохо и страшно. И что рядом с ней в такие моменты нет мамы. Я жалею ее всей душой, всем сердцем, хотя видела Вику всего несколько раз. Она нечастый гость в отцовском офисе, а больше нам негде было встретиться. Темноволосая, крепенькая (не в отца), кареглазая… В день нашей последней встречи на ней было светлое платье, все сплошь в пятнах от подтаявшего мороженого.

Есть ли у меня шанс с ней подружиться? Насколько мне этот шанс нужен? Ведь не только она ко мне привязаться может. Но и я к ней всей душой прикипеть. В последние годы материнский инстинкт встал передо мной в полный рост.

Пока народ сметает закуски со стола, отхожу в сторонку.

– Ты видела? Она ничего не пила. Говорю ж – беременная.

– Ну не знаю…

– Да сама посуди, что еще заставило бы Николоу на ней жениться?

– Ой, девочки! Злые вы. А Ниночка симпатичная, умная…

– Как будто у нас тут посимпатичнее нет! Он вообще другой типаж предпочитает. Вы что, его баб не видели?

– Так те бабы только для потрахушек годятся. На таких не женятся, тебе ли не знать?

– А на таких, как Зайка, значит, женятся? Что ж она до сих пор замужем не была, а? Говорю вам, залетела она от нашего грека. Туда-сюда, и уйдет в декрет.

– И что тогда будет? Я уже с Ниной как-то сработалась. Не дай бог на ее место возьмут какую-то мымру!

– А мне кажется, Ставрос ее никуда не отпустит. Он только вокруг нее и бегает. Нина Васильевна то, Нина Васильевна это… Как мы не замечали, что они вместе?! Это же очевидно.

– Интересно, он ее и в постели зовет по имени отчеству?

Вопросу Светы из отдела маркетинга вторит смех собравшихся. Даже Ирочки, что меня защищала.

– Как представлю! Нина Васильевна, не соизволите ли вы часом совокупиться?

Я тоже улыбаюсь. Да, где-то горько. Но ведь ничего нового я не узнала. Ни о себе, ни о женском племени в целом.

– Нет, все немного не так… Света, кажется? – интересуюсь, показываясь из своей нычки. Дамы испуганно замирают. Собственно, такого эффекта я и ждала, затевая эту совершенно детскую выходку: – Знаете ли, Ставрос не из тех мужчин, которые спрашивают. Он просто берет и делает. Чего его душенька пожелает.

Выдав свою речь, отхожу. Беру стаканчик и, чтобы снять с себя все подозрения сразу, осушаю тот махом. Дыхания не хватает буквально на последний глоток. Стираю пальцами с губ золотистые капли. Офисные сплетницы наблюдают за мной, раскрыв рты. Интересно, что бы сказал Ставрос о моей выходке? Лично мне так хорошо, как давно уже не было. Я – пацифист. Но иногда обидчикам все же стоит дать по зубам. Почему я никогда не делала этого раньше? И с какого перепуга осмелилась это сделать теперь? Не потому ли, что его за своей спиною почувствовала? Да, пусть не взаправду, но в глазах окружающих Ставрос – моя защита.

Отворачиваюсь к столу с закусками. Греческая родня Ставроса не подвела. Стол ломится от яств. Мой муж не пожалел денег, а его родные – сил. Наверняка ведь было непросто организовать такое пиршество, когда от новогодних заказов и так на кухне не продохнуть.

Может, у него и в больнице имеются свои люди. Гляжу на телефон – нет ни пропущенных, ни не отвеченных сообщений. А ведь я волнуюсь. Принимаю поздравления и волнуюсь, посмеиваюсь над чужими шутками и волнуюсь, пью шампанское и волнуюсь…

Набираюсь смелости и звоню Николоу сама. Он не отвечает. Через час народ начинает расходиться. Еще минут через пятнадцать в огромном зале остаемся лишь я и сисадмин – любитель выпить. Кажется, компания ему не нужна. Как и повод. Не думаю, что он вообще помнит, зачем мы собрались. И пусть я не знаю, как дальше быть, здесь мне определённо ловить больше нечего. Иду к себе. В коридоре меня окликают.

– Нина Васильевна!

– Да?

Ну, надо же. Света! Стоит, переступая с ноги на ногу.

– Мне так неловко. Я пошутила. Вы же не обиделись?

А! Трясется за место. Удивительно, с какой готовностью наши люди прогибаются под начальство. Так и хочется спросить – куда твое красноречие делось? Ты же смелая была за глаза. А теперь что с тобой стало?

– Нет, конечно. Кто обижается на шутки?

Только идиоты. Как и на правду. Эта завистливая дурочка не озвучила ничего из того, что не соответствовало бы действительности. По доброй воле Николоу никогда бы на мне не женился – факт. И к бабке ходить не надо. Улыбаюсь до того широко, что начинает сводить от усилия скулы. Вот только с «потрахушками» она не угадала. Я для них, оказывается, тоже гожусь. Для них. И ни для чего кроме. Не то чтобы я в обиде. Таков был уговор.

– Может, вас подвезти? Там метель страшная.

– Спасибо. Но меня заберет муж.

То, что он не собирается этого делать, становится понятно немного позже. Я вызываю такси, чуть запнувшись на строке, куда едем, выключаю комп, забираю пальто из шкафа. Приложение сообщает, что время ожидания машины тридцать минут.

Потрясающе, блин! Город встал в десятибалльные пробки. Вьюжит… Спускаюсь в вестибюль. Огоньки мигают. С неба красиво сыплет. Снежинки лохматые-лохматые. Остро на языке возникает вкус застывшей на варежках снежной корки. Воспоминания заставляют улыбнуться.

Время тянется бесконечно. Через тридцать семь минут таксист отменяет вызов. Я ахаю – вот сволочь! И что теперь? Запрашиваю поиск. Машин полно, но никто не движется. Время ожидания на этот раз – аж сорок минут! И ведь не факт, что такси доедет. Надо было ехать на своей. Никогда не пила шампанского на завтрак, и не стоило начинать. Чай не аристократия. С другой стороны, если бы я была на колесах, не случилось бы того, что случилось на заднем сиденье в машине Николоу. В пальто жарко. От обрушившихся на меня воспоминаний буквально нестерпимо. А, была не была! Выхожу из здания. До моего дома пять кварталов пешком. Быстрей дойду, чем дождусь Убер. Жалеть о своем опрометчивом поступке начинаю минут через пять. Между высотками сквозняком буквально с ног сносит. Ветер свистит, проникая под наброшенный на голову шарф. Рвет полы пальто, ведет по ногам обжигающим холодом. Еще через пять минут у меня начинают стучать зубы. А жар уходит. Жара как не бывало. Снежные льдинки секут лицо. Я уж не знаю, что на щеках. Талая вода или слезы боли. Это только со мной, невезучей, такое могло случиться… Ловлю себя на этой мысли и тут же одергиваю. Дерьмо случается. В этом я не одинока. Нет какого-то специального указания свыше – портить жизнь мне одной.

Бодрюсь. Чтобы не окоченеть, начинаю идти вприпрыжку, размахивая руками. Со стороны выглядит по-идиотски, но мне пофиг. В конце концов, других дураков, желающих прогуляться в такую погоду, нет. Я одна на всю улицу. Я и, конечно, метель.

– Нина! – как будто чудится. – Нина! Твою мать!

– Ставрос? А ты что здесь делаешь?

– Тебя жду! – рявкает. – Тебе вообще телефон зачем?!

ГЛАВА 10

Ставрос

Наезд, конечно, абсолютно необоснованный. Я сам накосячил. Наверное, поэтому Нина не торопится оправдываться. Просто смотрит на меня, слегка приподняв бровь. Да она же окоченела! Вон, даже мышцы лица не двигаются. Боже!

– Быстро в дом! – пригибаюсь, уклоняясь от ветра. – Я водителя отпущу и приду.

Заледеневшая Лунопопая кивает и послушно заходит в подъезд. Но дверь для меня все же держит чуть приоткрытой. Как будто я не справился бы с домофоном! Да мы ж такие замки на каждом своем объекте ставим. Чтобы открыть дверь, достаточно ее резко дернуть.

– Сказал же, в тепло! Ты что, для прогулок не могла выбрать погодку получше?!

– Я без колес, – пожимает плечами. – А такси ни одно, ни второе до меня так и не доехало. Не в офисе же мне ночевать.

Твою мать! Виноват. Виноват, капец как. Она же в этом платье красивом. В гребаных капронках! И трусах, которые не только ничего не прикрывают, но и, что хуже, не греют. Ну как так? Что ж ты за мудило такой, Ставрос Агафоныч? Обнимаю жену, выматерившись сквозь зубы. Растираю ее предплечья ладонями.

– Я звонил! – считаю важным прояснить, пусть даже мы оба прекрасно понимаем, что это следовало сделать гораздо раньше.

– Правда? Видно, ветер так завывал, что я не услышала. Ты как меня нашел вообще? Я, кстати, тоже тебе звонила, чтобы спросить, куда ехать, но…

Ее зубы стучат.

– Да блядь! Ну, прости меня. Как-то херово все началось.

– Ничего. Как Вика, ей лучше?

Двери лифта распахиваются. Мы выходим. Квартиры располагаются вокруг лифтовой шахты. Нина поворачивает налево.

– Да все обошлось. Никто не понял, что это было. Ее оставили под наблюдением на ночь.

Не хотелось бы в это верить, но у меня есть серьезное подозрение, что Вика просто симулировала. Доказать я это, конечно же, не могу. А значит, и предъявить ей что-то. Настроение – на нуле. Давно меня так не колбасило. Никаких нервов на этих детишек не напасешься. Ч-черт.

– Какие люди! А я, Нин, уже и не думала тебя здесь увидеть. Тем более с Чуковским.

– Привет, Насть. Да мы теперь за городом живем. В такую погоду туда не пробраться. Ставрос, это моя соседка Настя. Настя, это мой муж.