Боги и чудовища Махёрин Шелби
У меня, вероятно, отвисла челюсть.
– Откуда ты?..
– Скучновато для тебя, не думаешь? – Бо, сощурившись, оглядел комнату. – Никаких обнаженных мужчин с клубникой и шоколадом…
Рид бросил на него убийственный взгляд.
– …Ни золотых гор, ни шампанского.
– Это твой рай, Бо, – сладко улыбнулась Коко. – И такой банальный.
– Ой, да ладно тебе. Ты сама наверняка ожидала увидеть танцующих медведей и пожирателей огня. – Бо нахмурился, заметив мурлыкающего у очага кота. – Это что… Замена Абсалону?
Ощетинившись от его пренебрежительного тона, я сказала:
– А что? Я скучаю по нему.
– Он был беспокойным духом, Лу, – простонал Рид. – А не питомцем. Ты должна радоваться, что он ушел.
Коко встала и взяла колоду карт из буфета. Она сделала это таким привычным и знакомым жестом, словно доставала эту колоду уже сотню раз, и это встревожило меня. У нас с Коко никогда не было настоящего дома, и здесь, в окружении любимых, я почувствовала, что наконец обрела его.
«В другом мире я могла бы стать Луизой Клемент, дочерью Флорина и Морганы. Быть может, они души бы друг в друге не чаяли, и наш дом на Восточной стороне был бы полон булочек в карамели, эвкалиптовых кустарников в горшках… И детей. У них было бы много-много детей… Мы могли бы быть счастливы. Могли бы быть семьей».
Семья. Эта мысль промелькнула у меня тогда в катакомбах, окруженная пылью и смертью. Это была просто глупая мечта. Но когда я смотрела на Коко, Рида и Бо, на Анселя… В груди у меня все сжималось от боли. Может быть, я и не нашла родителей, братьев или сестер, но все же обрела семью. Здесь, рядом с ними за одним столом в собственном доме, эта мечта уже не казалась мне такой глупой.
И я хотела этого. Отчаянно.
– Кто знает. – Коко небрежно повела плечом и закрыла ящичек. – Может, Абсалон обрел покой.
Покой.
Бо тяжело вздохнул и лишь положил себе еще одну булочку.
Я не могла выбросить из головы это слово. Мы переглянулись с Анселем, и веселость происходящего тут же испарилась. Даже свет в очаге, казалось, потемнел. Внутри у меня все свело еще сильнее. Но я не могла понять почему. Часть меня хотела поскорее уйти отсюда, подальше от Анселя, но другая… Я склонила голову, прислушиваясь к ощущениям.
Другая часть меня тянулась к нему.
Словно на зов сирены.
Печально покачав головой, Ансель наклонился ко мне.
– Нет, Лу, – прошептал он.
Бо поднял палец и укоризненно посмотрел на нас.
– Так не пойдет. Никаких секретиков.
Коко села на свое место и стала сдавать карты. Те защелкали в ее ловких пальцах.
– Ненавижу, когда они перешептываются. – Она бросила взгляд на Анселя и весело добавила: – Вообще-то, я ее лучшая подруга. Ей положено шептаться со мной.
– Скорее, со мной. – Рид скрестил руки на груди и пристально посмотрел на колоду. – И я все видел.
Коко вынула из рукава карту и ухмыльнулась без тени стыда.
– Со мной все хорошо, Лу, – мягко сказал Ансель, не обращая на них внимания. Когда они начали спорить, он даже не взглянул на них. Подбородок у меня задрожал, комната начала расплываться из-за слез. Ансель погладил меня по спине, утешая. – Со мной все хорошо. И у тебя тоже все будет хорошо.
Слезы побежали по моим щекам, крупные и соленые. Меня всю затрясло. Усилием воли я подняла взгляд на Анселя, чтобы запомнить его. Цвет его глаз, улыбку, голос, запах одежды, как солнечный свет. Яркий солнечный свет. Таков был Ансель. Самый светлый и добрый из нас.
– Не хочу, чтобы ты уходил.
– Знаю.
– Мы еще увидимся?
– Надеюсь, что не скоро.
– Можно мне пойти с тобой?
Ансель посмотрел на Рида, Коко и Бо, которые уже начали игру. Бо громко выругался, когда Коко победила в первом раунде.
– Ты и правда этого хочешь? – спросил Ансель.
«Да».
Я поперхнулась этим словом, с горечью глядя на Анселя и чувствуя жар на щеках. Затем покачала головой. Он снова улыбнулся.
– Я так и думал.
И все же Ансель не сдвинулся с места, готовый сидеть рядом со мной сколько потребуется. И я поняла, что он не станет подгонять меня. Я сама должна решиться уйти.
Нутро у меня скрутило еще сильнее. Я сжала кулаки и склонила голову, плечи у меня тряслись. Не сейчас. Не сейчас, не сейчас!
– Я не могу вот так просто оставить тебя. Не могу. Я… я же никогда не увижу, как ты краснеешь от смущения. Не научу тебя петь до конца «Грудастую Лидди». Мы… мы никогда не сходим в кондитерскую Пана, не запихаем пауков в подушку Жан-Люка, не прочитаем вместе La Vie phmre. Ты же обещал прочитать ее со мной, помнишь? А еще я не показала тебе чердак, на котором жила… И ты так и не успел ни разу поймать рыбу…
– Лу.
Когда я подняла на него глаза, Ансель уже не улыбался.
– Мне нужен покой.
Покой.
Я тяжело сглотнула. Глаза у меня опухли и наполнились слезами.
Покой.
Слово казалось странным, незнакомым и горьким.
Покой.
Но… боль уже разрывала грудь. И все же она была не напрасна. Мягко выдохнув, я закрыла глаза, ощутив решимость. Я не счесть сколько раз поступала неправильно и лишь о немногих своих поступках сожалела, но с Анселем я поступлю верно. Больше он не будет следовать за мной, неупокоенный, оказавшийся в ловушке в мире, которому уже не принадлежит. Больше он не будет исправлять мои ошибки. Не знаю, как ему удалось остаться с нами, был ли это его выбор или мой, но я не могла больше держать его здесь. Я дам ему то, чего он хочет. То, чего он достоин.
Покой.
Оцепенело кивнув, я встала, подчинившись тому самому странному чувству, что влекло меня за собой. Ансель тоже поднялся. Все вокруг закружилось и завихрилось волнами.
– Хоть что-то из всего этого было на самом деле? – спросила я, а Рид, Коко и Бо продолжали играть в карты, не замечая воды. Мне сдавило плечи. – Или я утонула, и мне все привиделось?
Глаза Анселя сверкнули.
– Думаю, всего понемногу.
Мы пристально смотрели друг на друга, не желая двигаться.
– Наверное…
– Знаешь, забавно…
– Ты первый, – твердо сказала я.
На лице Анселя промелькнула легкая тоска.
– А ты… не могла бы спеть последнюю строфу… последний куплет той песни прежде, чем уйти? – Он смущенно потер шею. – Если хочешь, конечно.
Как будто у меня был когда-то выбор.
– За первым второго родили мальчишку, – пропела я со смешком. – А следом десяток сестер и братишек. Не знали, куда всю ораву девать, но трахались, черти, опять и опять!
Ансель стал пунцовым, даже ярче, чем когда-либо, но улыбался от уха до уха.
– До чего же неприлично.
– Конечно, неприлично, – прошептала я. – Это же песня, которую распевают в пивнушках.
Глаза Анселя сияли очень ярко, наполненные слезами. Но он все равно улыбался.
– Ты бывала в пивной?
Я кивнула и улыбнулась так широко, что стало больно. В груди все ныло, ныло, мучительно ныло. Ансель в ужасе покачал головой.
– Но ты ведь женщина!
– За стенами этой церкви, между прочим, целый мир есть. Могу показать, если хочешь.
Улыбка Анселя померкла. Он коснулся моей щеки и поцеловал меня в лоб.
– Спасибо, Лу. За все.
Я отчаянно вцепилась в его руку. Дом полностью погрузился во тьму, а боль в животе уже просто обжигала. Плечи сдавливало, в ушах заложило. Сквозь плотную завесу сознания пробивались крики, отдаваясь вокруг эхом, словно из-под воды.
– Куда ты пойдешь?
Ансель оглянулся туда, где раньше за столом сидела Коко, перемешивая колоду и смеясь. Он снова стал задумчивым.
– Я хочу попрощаться в последний раз.
В груди невыносимо горело. Ледяные иглы пронзили тело.
– Я люблю тебя, Ансель.
В глазах все затуманилось, когда на меня обрушились жестокие и тяжелые волны. Они оттащили меня от Анселя, но до конца своих дней я не забуду его улыбки. Пока снова не увижу ее. Его пальцы выскользнули из моих, и он устремился прочь, как луч света во тьме.
– Я тоже тебя люблю.
С силой оттолкнувшись, я рванулась навер.
Навстречу страху.
Навстречу боли.
Навстречу жизни.
Новый узор
Рид
На поверхность мы выплыли вместе. Вода стекала с золотистого веснушчатого лица Лу и ее длинных каштановых волос. Она вцепилась в мою рубашку, задыхаясь и откашливаясь. Подняла лицо к небу и ухмыльнулась. Затем посмотрела на меня ясными сине-зелеными глазами.
– У тебя что-то в кармане или ты просто рад меня видеть, шасс? – наконец сказала она.
И я не сдержался. Запрокинув голову, я расхохотался.
Когда я нашел ее под водой, Лу была вялой и холодной, ее белые волосы жутковато развевались, и я опасался худшего. Я схватил ее и затряс. Поднял на поверхность, стал звать по имени. Ничего не помогло. В ярости я нырнул, желая найти белого пса, но тот бесследно исчез.
Но когда мы выплыли снова, что-то изменилось. Лу зашевелила ногами. Сначала медленно, потом все быстрее и сильнее. Она дергала ногами в унисон со мной. Я изумленно смотрел, как ее волосы становятся длиннее с каждым движением, как цвет возвращается к каждой пряди. И к ее коже.
Лу исцелялась прямо у меня на глазах.
Сжав ее в объятьях, я закружил Лу в воде. Волны оставались все так же недвижны. Но мне было плевать.
– Лу! – отчаянно позвал я ее, откидывая длинные пряди с ее лица. – Лу!
Я целовал ее губы, щеки, шею. Каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться. Не переставая смеяться. С трудом дыша. Она смеялась вместе со мной, и ее смех отдавался эхом у меня внутри. Светлый и яркий. Если бы я сейчас не был в воде, я бы воспарил. Взлетел. Я снова ее поцеловал. Никогда не перестану ее целовать.
– Лу, ты?..
– Все хорошо. Я – это я. – Лу обняла меня за шею и прижалась крепче. Я уткнулся носом ей в плечо. – Я… так хорошо себя никогда еще не чувствовала, честное слово. Как будто могу взлететь, или топор тяжелый поднять, или… или статую воздвигнуть в свою честь. – Она приподняла голову и поцеловала меня. Когда мы оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Лу сказала: – Разумеется, я бы сделала ее из булочек. Умираю с голоду.
Я улыбался так, что щеки заболели. В висках стучало в такт сердцу. Пускай так всегда и будет.
– У меня есть одна бу…
Коко закричала на берегу. Мы растерянно обернулись, вернувшись к реальности. Она упала на колени, уставившись на воду так, словно увидела призрака.
– Ансель, – прошептала Лу, слегка разжав объятья, чтобы лучше держаться на воде.
– Что? – нахмурился я.
– Он хотел попрощаться. – Она нежно улыбнулась и поцеловала меня. – Я люблю тебя, Рид. Я редко это говорю.
Я моргнул, глядя на нее. От груди к рукам и ногам разлилось тепло.
– Я тоже люблю тебя, Лу. Я всегда тебя любил.
– А вот и нет, – весело усмехнулась она.
– А вот и да.
– Ты не любил меня, когда я врезалась в тебя в кондитерской…
– Еще как любил, – возразил я, вскинув брови. – Мне понравился твой кошмарный наряд, уродливые усы и…
– Так, минуточку. – Лу откинулась назад, притворно возмутившись. – У меня были шикарные усы.
– Согласен. Носи их почаще.
– Ты лучше меня не искушай.
Я наклонился ближе, потираясь носом о ее нос. Шепча ей в губы:
– Почему же?
В глазах Лу загорелся лукавый огонек. Она обхватила меня ногами, едва не потопив нас обоих. Но мне было все равно.
– Ты коварнейше развратил меня, шасс. – Лу поцеловала меня в последний раз, медленно и чувственно, сводя с ума, а затем отстранилась и щелкнула меня по носу. – Приклею для тебя усы позже. Сейчас нужно…
Коко снова закричала.
Но уже по-другому. Я понял это сразу – еще до того, как на песок с глухим стуком упал мужчина, еще до того, как Лу резко отпустила меня. Я снова потянулся к ней и обнял, пытаясь защитить.
Я узнал мужчину.
Константин, бессмертная сущность из воды и тумана, был мертв.
Коко с криком рванулась вперед.
– Константин!
Она беспомощно размахивала над ним руками. Мы с Лу смотрели на Коко в безмолвном ужасе. По спине у меня пробежал холодок, когда я увидел его широко распахнутые глаза, открытый рот, кровавую дыру в груди.
– Константин!
Коко яростно трясла его, не в силах принять случившееся. Она была потрясена, нет, она отрицала происходящее, и я чувствовал то же самое. Константин не мог умереть. Мелузины ведь прокляли его на вечную жизнь.
«Здесь всем грозит опасность, Козетта».
Лу сжала кулак так сильно, что костяшки побелели.
– Как такое возможно?
Я обнял ее крепче за талию.
– Не знаю.
Коко продолжала трясти Константина, все больше впадая в истерику. Лу решительно поплыла к ней.
– Так. Все можно исправить. Воды уже однажды возродили его, а значит…
Я схватил ее сзади за сорочку.
– Подожди.
Высокий, леденящий душу смех эхом разнесся над утесами и пляжем. Моргана ле Блан спустилась по тропинке к пляжу. За ней следовал десяток ведьм. Они встали позади нее полукругом, глядя на нас твердо и решительно. Коко попятилась в воду, волоча за собой тело Константина.
– Какая красота. – Моргана захлопала в ладоши. Ее волосы сияли в лунном свете. Она посмотрела на меня и Лу, потом перевела взгляд на Коко, которая поднесла серебристую чашу к губам Константина в последней надежде воскресить его. Моргана скривила губы. – Наверное, ты очень гордишься, Жозефина. Смотри, как твоя любимая племянница терзается из-за хранителя. Он мертв, mon petit chou[9], – сказала она Коко и вскинула перепачканные пальцы. – Ты же знаешь, что магия не может жить без сердца.
– Как… как ты?.. – дрожащим голосом произнесла Коко, беспомощно глядя на Константина. – Он же хранитель. Как ты убила его?
Моргана вскинула бровь.
– А я и не убивала.
Из тени вышла Ля-Вуазен. Ее руки были перепачканы в какой-то темной жидкости. Той же, что сочилась из груди Константина.
– Его убила я.
Коко медленно поднялась на ноги.
– Глупец. Мы поднесли ему черные жемчужины, но он все равно не желал пропускать нас, – фыркнула Моргана, но без свойственной ей театральности. Под глазами ее залегли темные круги, словно она не спала несколько дней. Моргана выглядела бледнее обычного. На лице и груди ее виднелись ожоги, волосы были подпалены. – К несчастью для Константина, мы две сильнейшие ведьмы в мире. Хотя, признаться, дракон нас несколько задержал. Он похитил мои сломанные игрушки и едва не сровнял с землей мой кукольный домик. Впрочем, неважно. Дракон улетел, а нас теперь врасплох не застанешь. – Она недовольно посмотрела на воду. – Мы наконец здесь.
– Дракон? – прошептала Лу. – Кто?..
– Зенна.
Значит, она спасла остальных и улетела обратно в Цезарин.
Коко выглядела так, словно была высечена из камня.
– Что ты наделала, tante?
Ля-Вуазен бесстрастно встретила жесткий взгляд племянницы. Ее лицо ничего не выражало. Она кивнула, и три кровавые ведьмы вышли вперед. Между ними по воздуху плыли два связанных человека с кляпом во рту. Тараща глаза, они безуспешно пытались вырваться из магических пут.
Бо и Селия.
Лу тихо ругнулась.
– Что должно, – просто ответила Ля-Вуазен.
Они молча смотрели на друг друга.
– Нет, – сказала Коко, сверкнув глазами и сжав кулаки. Она сделала небольшой шаг вперед, и воды… пошли рябью. Ля-Вуазен сощурилась, глядя на Коко. – Это не выход. И Моргана ле Блан – тоже. Сколько раз мы просили ее о помощи? Сколько наших ведьм погибло от холода и болезней? А сколько погибло от голода, пока она сидела сложа руки?
– Так же, как сложа руки сидела ты? – Ля-Вуазен изогнула бровь.
Коко даже не дрогнула.
– Сейчас я не сижу сложа руки.
– Нет. Сейчас ты стоишь у меня на пути.
– Ты предала нас.
– Я теряю терпение, – зловеще сказала Моргана. Ее пальцы дрогнули.
– Глупое дитя, – сказала Ля-Вуазен так, словно не слышала ее. – Хочешь, чтобы мы и дальше хворали и голодали? Почему? – Они посмотрела на нас черными глазами. – Ради них? – Скривив губы, Ля-Вуазен медленно покачала головой, словно кобра, готовая наброситься на жертву. – Ты Алая принцесса. Раньше я поддерживала тебя, с уважением относилась к твоему мнению, но сейчас твое сочувствие ничего не значит. Тебя не волнует наш народ. Ты не считаешь их своими сородичами. Можешь сколько угодно возмущаться из-за моего предательства, но ты предала нас задолго до этого. Моргана пообещала нашему ковену убежище в Шато ле Блан. – Ее взгляд стал жестким. – В обмен на Луизу. И для этого я бы не только предала тебя, но и поступила бы куда хуже. Пришло время выбирать сторону.
Ля-Вуазен встала рядом с Морганой, высокая и непоколебимая. Вместе они смотрелись поразительно. Обе прекрасны и царственны. Обе королевы. Моргана обладала неким темным очарованием и всегда была своего рода артисткой, однако Жозефина обходилась без прикрас. Она была грозна. Как олицетворение суровой правды и мрачной действительности. Злоба в глазах Морганы выглядела комично яркой рядом с невозмутимым и холодным коварством Ля-Вуазен. Рядом с ее честностью. Она даже не пыталась скрывать правду.
Ля-Вуазен ненавидела Моргану.
– Цель оправдывает средства, – произнесла она наконец. – Если мы не будем бороться вместе, то погибнем.
Коко посмотрела на свою тетку, словно видела ее впервые.
– Ты права.
Алые дамы застыли, услышав ее неожиданный ответ. Я узнал нескольких ведьм, с которыми мы были в «Левиафане».
– Я была ребенком, – заговорила Коко, и с каждым словом в ее голосе звучало все больше силы, больше страсти. – Ребенком, который страшился своего права по рождению. Я боялась возглавить других и подвести их. Разочаровать тебя. Я боялась ответственности, которую сулила такая жизнь. Да, я сбежала. И сожалею об этом.
Коко посмотрела на ведьм и склонила голову, признавая свою вину перед ними за все трудности, что они испытали. Ведьмы смотрели на нее настороженно и в месте с тем восхищенно.
– Но я больше не дитя. Вы мои сородичи, и я хочу защитить вас так же сильно, как и моя тетя. Но ее жизнь, – она указала на Лу, – важна не меньше ваших. – Она посмотрела на Ля-Вуазен. – Моргана охотилась на детей короля. Мы нашли Этьена, сына короля, зарезанным в нашем собственном лагере, после чего пропала Габриэль. Моргана виновна в этом, tante. Но ведь ты знаешь об этом, да? Ты сама их предложила ей? Свой собственный народ?
Жозефина ничего не ответила, лишь подтвердив ее подозрения. Коко резко выдохнула и медленно встала между нею и нами.
– Я выбрала свою сторону.
Лу замерла, а кровавые ведьмы, наоборот, взбудоражились. До нас донеслись их голоса. Но поддерживали они нас или нет, было неясно.
Ля-Вуазен оставалась такой же невозмутимой. Она лишь кивнула ближайшей ведьме.
– Взять ее.
Ведьмы медлили, тревожно поглядывая на Коко. Ля-Вуазен не спеша повернулась к ним. Я не видел выражения ее лица, но ведьмы тут же подчинились приказу.
Коко отскочила назад, когда ведьмы приблизились к ней, и воды снова пошли рябью. Рябь не утихала.
Ведьмы стояли на берегу, не желая заходить в воду, но самая храбрая все-таки сделала робкий шаг вперед.
Она коснулась воды пальцем ноги и тут же содрогнулась всем телом, словно невидимая рука схватила ее за ногу. Ведьма упала и исчезла в глубинах вод. Они поглотили ее крик без всякой ряби. Зловещие и спокойные в лунном свете. Словно ведьмы никогда и не существовало.
Другие ведьмы помедлили, и Моргана цокнула языком.
– Что ж, правила есть правила, – жестко и беспощадно сказала она. – Что за ужас. Как будто у нас было время проливать истину. Не бойся, tata[10], – сказала она Жозефине, стиснувшей зубы от такого обращения. – Бедняжкам все равно рано или поздно придется выйти, а у нас времени очень много.
Моргана щелкнула окровавленными пальцами, и Бо с Селией упали на ноги.
– Правда, у этой парочки времени маловато. Что скажешь, милая? – спросила она Лу. – Как мне с ними поиграть?
– Ненормальная, – прорычал Бо. Вены на его шее вздулись, когда он попытался пошевелиться.
Моргана лишь улыбнулась. В ее улыбке не было тепла. Она вынула из плаща шприц Селии и швырнула его в воду.
– Хотя, пожалуй, мне уже наскучили забавы. Выходи, Луиза, или я убью их. Хватит игр.
Лу тут же рванулась вперед, но я вцепился в ее сорочку. Я просто не мог позволить ей выйти из воды.
– Рид, не надо…
Оскалив зубы, Моргана снова щелкнула пальцами. В руках у Бо и Селии появились мечи. Еще щелчок, и меч Бо рассек Селии бок. Тут же хлынула кровь. Моргана снова щелкнула пальцами, и Селия, заплакав, глубоко вонзила клинок Бо в плечо. Моргана играла ими, как солдатиками.
– Прости, – выдохнула Селия, пытаясь противостоять магии. Ее руки дрожали. – Прости…
– Да ничего, – отчаянно пытался утешить ее Бо, стиснув зубы и отражая удары. Он едва дышал. – Все будет хорошо…
Селия ударила еще раз, уже в бедро.
Хлынула кровь.
С диким воплем Коко кинулась вперед. Лу пыталась вырваться из моей хватки. Моргана взмахнула рукой, и когда Коко выбежала из воды, на нее тут же опустилась стеклянная клетка. Коко яростно заколотила по стенам. Вокруг ее рук и ног обвились путы.
Оскалившись, Ля-Вуазен бросилась, чтобы вмешаться.
– Цель, Жозефина. – Моргана взмахнула еще раз, и путы стали туже, болезненно растягивая Коко руки и ноги. Она походила на куклу в коробке. – Цель оправдывает средства. Ты же сама сказала.
Ля-Вуазен застыла как вкопанная. Ее всю трясло от ярости.
– Моя племянница не должна пострадать.
Читать бесплатно другие книги:
