Боги и чудовища Махёрин Шелби

– Вон тот мужчина. Рыжеволосый парень. Он самый привлекательный.

Рид нахмурился.

– Моя очередь, – тут же вмешался он. – Лу, чего ты больше всего боишься?

– Ты не спросил «признание или желание», – возразила я.

Рид совсем помрачнел.

– Признание или желание?

– Желание.

– Я желаю, чтобы ты ответила на мой вопрос.

Я усмехнулась и откинулась на спинку стула, скрестив ноги. «На удивление находчив». Но вопрос оставлял желать лучшего. Конечно, Рид пытался превратить игру в оружие. Он использовал бы все преимущества, чтобы ослабить меня.

«А мне насрать, дружок».

– Раньше я боялась смерти, – сказала я непринужденно, – но небольшая беседа с нашим дорогим другом Анселем изменила все. Кстати, у него все прекрасно. – Все трое уставились на меня с отвисшими челюстями. Бо, кажется, даже побледнел. – Он говорил со мной в Лё-Меланколик. Ансель шел за нами все это время…

– Что? – изумленно спросил Бо. – Как?

– Он был белым псом.

– О, боже милостивый. – Бо откинулся на одеяло, ущипнув себя за переносицу. – Ты про того самого белого пса? Я думал, что он был дурным предзнаменованием.

Я фыркнула.

– Но он всегда был рядом, когда случалась беда! – воскликнул Бо.

– Вероятно, хотел предупредить вас.

– Я не знал, что он… Я не видел его с тех пор, как… – Бо тяжело сглотнул. – Что с ним случилось?

– Ансель обрел покой, – нежно ответила я.

В комнате воцарилась тишина, и я пристально уставилась на свои руки, сцепив их на коленях.

– Он помог мне понять, что я не боюсь смерти. Или не самой смерти. Не боли. Я боюсь навсегда проститься с близкими. – Я подняла взгляд. – Но я снова увижу его. Мы все его увидим.

Рид выглядел так, словно я ударила его по лицу. Значит, он тоже помнил Анселя, хоть и только как новобранца. Он помнил его смерть. Возможно, просто не ожидал, что я буду скорбеть, что я способна на такие глубокие чувства к другому человеку – я, ведьма.

Я откашлялась.

– Кажется, теперь твоя очередь, Жан-Люк.

Он сразу же посмотрел на Бо.

– Признание или желание.

– Признание.

– Селия говорила обо мне в ваших путешествиях?

– Да.

Бо повернулся к Риду, не вдаваясь в подробности, несмотря на яростные возражения Жан-Люка.

– Признание или желание.

– Желание.

Очередная ухмылка. На этот раз еще шире.

– Я желаю, чтобы ты заколдовал свои медные волосы и сделал их синими.

Лицо Рида покраснело.

– Я не могу… Как ты смеешь…

– Дробление личности вредно для здоровья, брат. Ты же сам видел свое лицо на плакате «Разыскивается» с мерзким словом на букву «В», но, кажется, так и не признал этого. – Бо дерзко изогнул бровь. – Отрицание – первая стадия горя.

– Признание, – процедил Рид сквозь стиснутые зубы.

– Ладно. – Бо с серьезным видом наклонился вперед. – Почему ты не можешь отвести глаз от нашей прекрасной Луизы?

Если это было возможно, лицо Рида покраснело еще сильнее. Кажется, ему было совсем некомфортно, судя по горящим щекам. Я захихикала.

– Потому что хочу убить ее…

– Ай-ай-ай. – Бо укоризненно погрозил пальцем и постучал по бутылке в руке Рида. – Ложь означает два глотка.

Когда Рид яростно сделал два глотка – без колебаний, не отрицая лжи, – в груди, по рукам и ногам у меня разлилось тепло, другое тепло. Я села на колени, подпрыгивая от возбуждения. Комната закружилась, переливаясь прекрасным розовым оттенком.

– Признание или желание, Жан-Люк?

Он даже не стал делать вид, что ему интересна наша игра.

– Признание.

– Ты сожалеешь о том, что произошло на Модраните?

Жан-Люк ответил не сразу.

Он неохотно перевел взгляд на Рида, который теперь выглядел кровожадным. Или даже отталкивающим. Тем не менее игру он не прерывал, и внезапный блеск в глазах выдал его интерес. Рид хотел услышать его признание. Он очень хотел знать правду.

Спустя пару секунд Жан-Люк провел рукой по лицу и пробормотал:

– И да и нет. Я не жалею о том, что следовал приказам. Правила существуют не просто так. Без них всюду будет хаос. Анархия. – Он тяжело вздохнул, ни на кого не глядя. – Но я действительно сожалею о том, что правила таковы. – Опустив руку, он спросил Рида: – Признание или желание?

– Признание.

– Твое сердце все еще с шассерами?

Они долго смотрели друг на друга. Я нетерпеливо наклонилась вперед, затаив дыхание. Бо делал вид, что не слушает, но ловил каждое слово. Рид первым отвел взгляд, нарушив молчание:

– А твое?

Жан-Люк наклонился и забрал виски у него из рук. Сделав глоток, он поднялся с кровати и передал мне бутылку, идя к выходу.

– Думаю, на сегодня с меня хватит.

Дверь со щелчком закрылась за ним.

– И их осталось трое, – пробормотал Бо, теребя край одеяла. Он лихо подмигнул мне. – Я желаю, чтобы ты лизнула подошву моего ботинка.

Следующие полчаса мы валяли дурака. Наши с Бо желания становились все более и более нелепыми – спеть серенаду, сделать четыре переворота колесом, ругаться как матрос двадцать секунд без остановки, – а вопросы становились все более личными.

«Что самое отвратительное ты пробовал?»

«Что самое отвратительное выходило из тебя?»

Наконец Рид основательно напился. Он, пошатываясь, подошел ко мне, присел на корточки и опустил тяжелую руку мне на плечо. В окне засеребрился свет.

– Какова была твоя самая большая ложь?

Кажется, у меня из носа брызнуло виски.

– Я не сказала тебе, что я ведьма. В Башне шассеров. Ты ничего не знал об этом.

– Какая глупость. Как я мог не знать?

– Отличный вопрос…

– Лу, дорогая сестренка… – Бо театрально закрыл лицо рукой, развалившись на кровати. – Ты должна сказать мне: есть ли у нас с Коко шанс?

– Конечно, есть! Она по уши влюблена в тебя. Это все видят.

– А она сама видит это? – Бо посмотрел на меня затуманенным взором.

В руках он держал бутылку, в которой осталось пугающе немного виски – совсем на донышке.

– Знаешь, она назвала меня Ансель. Недавно. Она, конечно, ничего такого не хотела, просто… – Бо едва не уронил бутылку на одеяло, но я перемахнула через комнату и успела выхватить ее. – …Вырвалось. Она смеялась над моей шуткой. – Он внезапно посмотрел на меня, его взгляд стал острее и яснее. Спокойнее. – У нее такой красивый смех, да? Я люблю ее смех.

Я осторожно уложила Бо на подушку.

– Ты любишь не только ее смех, Бо.

Его ресницы затрепетали.

– Мы все умрем, да?

– Нет. – Я натянула одеяло ему до подбородка, подоткнув со всех сторон. – Но вот тебе мое желание: скажи ей.

– Сказать ей… – слова прервал громкий зевок, – …что?

– Что ты любишь ее.

Бо снова рассмеялся. Наконец он закрыл глаза и заснул.

И их осталось двое.

Я повернулась к Риду и вздрогнула, увидев его прямо перед собой. Он пугающе пристально смотрел на меня, как не смотрел до этого.

– Признание или желание.

Сердце у меня ухнуло, когда Рид подошел еще ближе. Тепло разлилось по всему телу.

– Признание.

Рид медленно покачал головой.

Я с трудом сглотнула.

– Желание.

– Поцелуй меня.

Я невольно приоткрыла губы, когда посмотрела на него – когда увидела это животное восхищение в его глазах, – но даже сквозь пелену алкоголя и страстного, отчаянного желания я заставила себя отступить на шаг. Рид тут же шагнул за мной. Взял меня за шею.

– Рид. Ты не… ты пьян…

Кончики его ботинок соприкоснулись с моими босыми пальцами.

– Что между нами?

– Много алкоголя…

– Мне кажется, я тебя знаю.

– Ты и правда знал меня когда-то.

Я растерянно пожала плечами, задыхаясь – от близости Рида. От его жара. Его глаза ярко блестели – он не смотрел на меня так с тех пор, как мы были на берегу моря. Ни на лошади, ни на мосту, ни в сокровищнице, ни даже под этой самой кроватью. Я взглянула на бутылку виски в руках, и жар в животе превратился в тошноту. «Алкоголь – тоже своего рода признание».

– Но теперь не знаешь.

Рид скользнул пальцами по моей шее, большим пальцем коснулся моего подбородка.

– У нас был… роман.

– Да.

– Тогда почему ты боишься?

Я схватила Рида за запястье, чтобы не дать ему коснуться моих губ. Все мое тело бушевало, восставая против меня. Все жаждало его прикосновений. Но не так.

– Потому что это не по-настоящему. Через пару часов ты проснешься с ужасной головной болью и снова захочешь убить меня.

– Почему?

– Потому что я ведьма.

– Ты ведьма. – Рид повторил медленно, вяло, и я невольно прильнула к его ладони. – И я знаю тебя.

Когда он покачнулся, я обхватила его за талию и поддержала. Рид наклонился, зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул.

– Я никогда раньше не был пьян.

– Знаю.

– Ты меня знаешь.

– Знаю.

– Признание или желание.

– Признание.

Рид провел пальцами по моему шраму и наклонился ниже, скользнув носом по изгибу моей шеи и плеча.

– Почему у тебя на шее розы?

Я бессильно прижалась к нему.

– Моя мать изуродовала меня ненавистью. Коко преобразила меня надеждой.

Рид помолчал и, слегка отстранившись, посмотрел на меня. Его взгляд омрачился, когда он перевел взгляд со шрама на мои губы.

– Почему ты так сладко пахнешь?

К голове уже подступала боль, но я не обращала на нее внимания. Я закинула руку Рида себе на плечи. Скоро он заснет. Под алкоголем ему не хватало прежнего изящества – он даже равновесие сохранял с трудом и продолжал покачиваться. Я горячо молилась, чтобы завтра Рид ничего не вспомнил. Нельзя было давать ему столько пить. Боль пронзила мой правый висок. Мне самой нельзя было столько пить. Медленно и тяжело я потащила его через комнату к кровати.

– А как я пахну, Рид?

Он уронил голову мне на плечо.

– Как мечта. – Когда я осторожно положила Рида рядом с Бо – его нога полностью свесилась с кровати, – Рид поймал меня за руку и сжал ненадолго, даже закрыв глаза. – Ты пахнешь как мечта.

Похмелье

Рид

Я чувствовал себя так, словно меня сбила понесшая лошадь.

Наши же лошади нервно переминались с ноги на ногу в переулке за трактиром, фыркая и притопывая копытами. Я крепче сжал поводья. Тупая боль пульсировала за глазами. В животе внезапно скрутило, и я отвернулся от коней, зажмурив глаза от слабого утреннего света.

– Больше никогда не буду пить, – с горечью пообещал я.

Никогда в жизни больше в рот не возьму ни капли спиртного.

Стоявшая рядом лошадь подняла хвост и испражнилась в ответ.

От этого запаха я чуть не умер на месте. Прижав кулак ко рту, я с трудом привязал поводья к столбу и убежал в комнату. Остальные медленно и вяло собирали вещи. Кроме Коко и Селии. Ухмыляясь, Коко лежала на кровати, а Селия порхала туда-сюда, пытаясь помочь. Но не помогала, а только говорила. Очень громко.

– Почему ты не разбудил меня? – спросила Селия и шлепнула Жан-Люка по руке, а потом заглянула под кровать в поисках пропавшего сапога. – Ты же знаешь, что я всегда хотела попробовать виски, а вы выпили всю бутылку без меня! И еще играли в «Признание или желание»! Сам веселился, а меня не разбудил!

– Весело не было, – пробормотал Бо, принимая свою рубашку от Лу. Ночью она почему-то оказалась в умывальнике. Бо выжимал ее с несчастным выражением лица. – Это даже близко не похоже на веселье. Ты не помолчишь, дорогая?

– О, чепуха! – Прекратив поиски под кроватью, Селия встала и подбоченилась. – Я хочу знать каждую деталь. Какие вопросы вы задавали? Какие желания вы исполняли? Это что… – Ее взгляд упал на темное пятно на углу туалетного столика. – …Кровь?

Я тут же вытер его.

– Упал, когда делал колесо, – пробормотал я, щеки у меня горели.

– О боже мой! Ты не ушибся? А вообще неважно. Забудь, что я спрашивала. Вы явно прекрасно провели время без меня, так что пускай это будет твоим небольшим наказанием. Но вы должны рассказать мне все, что произошло, раз уж вы не потрудились пригласить меня. К счастью, у нас много времени по пути к Лё-Меланколик…

Жан-Люк схватил Селию за плечи, умоляюще глядя на нее воспаленными глазами.

– Я люблю тебя, Селия, но, пожалуйста, замолчи.

– Прошу, – сказал Бо, поднимая ботинок.

Селия, прищурившись, посмотрела на них.

– Что-что? – крикнула Коко. Она ухмыльнулась шире, когда мы все вздрогнули. Каждое слово резало острее ножа. – Что ты там просишь? Селия, дорогая, нам стоит говорить погромче.

Селия тоже ухмыльнулась.

– Конечно, Козетта. Ужасно грубо с нашей стороны! Стоит ли мне повторить все, что я только что сказала?

– Я думаю, это было бы весьма любезно…

– Ты права. Было бы. Так вот, я сказала…

– Прошу вас…

Бо бессильно повернулся к Лу, сидевшей на полу у кровати. Она складывала свою испачканную одежду в сумку. При виде нее у меня снова скрутило в животе. Желчь подступила к горлу. Этим утром Лу ни на кого не обращала внимания. Включая меня. Меня могло стошнить от одного только стыда – от воспоминания о ее коже, мягкой и сладкой. Ее запах до сих пор преследовал меня.

Я пожелал, чтобы она поцеловала меня.

Подойдя к умывальнику, чтобы ополоснуть лицо, я проглотил кислую желчь.

Лу не ответила, и Бо похлопал ее по плечу. Она посмотрела на него отсутствующим взглядом. Ее лицо было бледным, а веснушки яркими.

– Ты можешь заставить их замолчать? – взмолился Бо. – Может быть, заварить им голосовые связки?

Лу вытащила из ушей маленькие кусочки ткани.

– Это что?

Мы все уставились на нее.

Затычки для ушей. Лу сделала затычки для ушей из куска стеганого одеяла. Бо с благоговейным видом выхватил их у нее и засунул себе в уши.

– Ты злой гений.

Лу не засмеялась. Она лишь моргнула. Затем медленно сосредоточила взгляд на комнате, как будто была погружена в свои мысли. Она все еще держала нижнее белье в руке, когда спросила:

– Может, послать сообщение Клоду? О Моргане? – Слова ненавистной женщины эхом прокатились между нами: «Время пришло. Деревья уже двинулись в путь. Мы последуем за ними и нанесем мощный удар, пока конклав совещается». – Надо предупредить Блеза и рассказать ему и Клоду об Исле. Мы можем вместе продумать, как защититься…

Я не смог сдержать насмешки.

– Ты думаешь, русалки и оборотни могут что-то продумать?

В глазах у Лу сверкнул огонек.

– Я думаю, что каждый наш план, который продумывали мы сами, оказывался полнейшим дерьмом.

– Они нам нужны, – твердо согласилась Коко, беря сумку и вставая. – Я пошлю им весточку с берега. – Она замолчала. – После того, как Исла согласится нам помочь.

Мы все как один посмотрели на кольцо на пальце Лу. Она нервно покрутила его.

– Как думаешь, ей можно доверять? – Лу посмотрела Коко в глаза. – Можем ли мы доверять твоей матери?

– Мы выполнили свою часть соглашения. – Коко пожала плечами. – И воды не дают солгать.

– Верно. – Лу все вертела кольцо. Вертела, вертела и вертела. – И… что это за конклав? Что они обсуждают?

Ответил Жан-Люк:

– Религиозные лидеры со всего королевства собрались в Цезарине, чтобы избрать нового Архиепископа. Они также… – Он закашлялся, внезапно занявшись своей сумкой. – Они добывают информацию у мадам Лабелль.

В этом слове сквозил мрачный смысл.

– Добывают, – повторила Лу.

Жан-Люк по-прежнему не смотрел на нее.

– Адское пламя продолжает опустошать город.

– Что значит «добывают»? – спросила его Коко, ничуть не смутившись.

– Ты знаешь, что это значит.

Они все уставились на меня в наступившей тишине. Жар щипал мне шею. Лицо.

– Мне все равно.

Лу вскочила на ноги.

– Она же твоя мать!

– Я сказал, что мне все равно! – рявкнул я и развернулся, чтобы уйти.

Я хотел вернуться к лошадям, уже пожалев, что пришел сюда, но Селия, нахмурившись, указала на мою сумку.

– Гм… Рид? Твоя сумка шевелится.

Моя сумка… Смысл ее слов дошел до меня лишь секунду спустя. Я посмотрел вниз.

И тут же швырнул сумку через всю комнату.

Что-то внутри взвизгнуло, когда сумка ударилась о стену. Семена, одежда и оружие высыпались наружу вместе с какой-то выпечкой и… и крысой. Селия закричала и запрыгнула на кровать. Бо присоединился к ней. Лу, однако, наклонилась и подняла выпечку, а крыса юркнула в щель в стене. Лу держала выпечку двумя пальцами.

– Это то, о чем я думаю?

– Откуда мне знать? – Взбешенный, я смахнул семена обратно в мешочек.

Жан-Люк протянул мне мою рубашку. Мои штаны. Я без церемоний запихнул их в сумку. Затем выхватил у Лу выпечку.

– Что бы это ни было, это мое.

– Это сладкая булочка. – Лу не отпускала ее. – Ты хранил ее все это время?

Булочка надломилась, когда мы оба схватились за нее.

– Не помню.

– Ты помнишь, как покупал ее?

– Нет.

– Значит, ты явно купил ее для меня. Она моя…

– Нет, не твоя…

Селия кашлянула, наблюдая, как мы продолжаем бороться за черствую булку.

– Ее ведь только что ела крыса, разве нет?

Страницы: «« « ... 2021222324252627 » ... »»