Эхо Мертвого озера Кейн Рейчел

Мэнди представляет меня как новенькую из школы, и я ей благодарна. Меньше всего хочется, чтобы миссис Ларсон рассказала миз Пи, что я была здесь. Хозяйка дома обнимает меня, будто мы давно знакомы. Вообще я не из тех, кто любит телячьи нежности, и поэтому напрягаюсь в ее объятиях. Она держит меня какое-то время, но я не отстраняюсь: ее дочь пропала и, наверное, так она пытается справиться с горем.

Наконец миссис Ларсон отпускает меня и суетится вокруг Мэнди и Уиллы: гладит по голове, предлагает печенье и смотрит на них, словно отчаянно ища чего-то. Она не находит странным, что подруги привели меня с собой, и просто считает меня частью их компании, как будто я всегда была с ними.

Когда Мэнди спрашивает, можно ли потусить в комнате Джульетты, миссис Ларсон с улыбкой приглашающе машет нам.

Странно все это.

Девушки с топотом поднимаются по лестнице, словно они у себя дома, я иду следом. Дверь в комнату Джульетты закрыта, но они распахивают ее не раздумывая. Уилла идет прямо к кровати и падает на нее, откинувшись на подушки. Мэнди подходит к шкафу и начинает перебирать одежду на вешалках.

Я так и стою в дверях, потому что это комната пропавшей девушки, которой, может быть, уже нет в живых. И зайти внутрь – значит нарушить границы. Не то чтобы я слишком церемонна, но с годами поняла: нужно уважать мертвых, если хочешь, чтобы они уважали тебя.

Мэнди оборачивается ко мне:

– У тебя какой размер?

Пожимаю плечами. Я уже давно не покупала одежду. В основном ношу то, что одолжила у Ланни или стащила у Гвен. Мэнди достает вешалку с платьем на бретельках.

– Как думаешь, тебе подойдет? – И смотрит на Уиллу: – У нее ведь один размер с Джульеттой?

Уилла и Мэнди оглядывают меня с головы до ног. Да, все это как-то странно… Наконец Уилла кивает:

– Она немного ниже ростом, но примерно такая же.

– Вот и посмотрим. – Мэнди бросает мне вешалку. – Примерь.

Я так удивлена, что запутываюсь в брошенном платье, едва не уронив.

– Зачем?

– Ты же не можешь пойти сегодня на вечеринку в таком виде. – Она многозначительно кивает на мои старенькие джинсовые шорты и футболку «Рэмоунз», которую я позаимствовала у Ланни перед отъездом.

– Сегодня вечеринка?

– Да. В лесу, где Угрюмая хибара. Ты же пойдешь? – Мэнди произносит это с вызовом.

Я не из тех, кто отступает.

– Ну конечно. А чем еще здесь заняться…

Уилла перекатывается на кровати с боку на бок, подперев голову рукой:

– Возьми с собой Коннора. Он такой милашка.

Пропускаю это мимо ушей. Никогда не думала о Конноре в таком смысле и не хочу начинать.

Мэнди продолжает перебирать одежду в шкафу Джульетты, и я вспоминаю: вообще-то, я здесь для того, чтобы побольше разузнать о пропавшей девушке и о том, что произошло в тот день. И с вешалкой наперевес прохожу в комнату – осмотреться как следует.

На большой, удобной с виду кровати куча подушек – явно перебор для одного человека. Уилла даже не заметила, что сбросила несколько штук на пол, устраиваясь поудобнее. Мне, в общем-то, плевать на чистоту, но все-таки кажется неуважительным устраивать здесь бардак. Однако я не утруждаюсь подобрать подушки и вернуть на место.

Справа от меня битком набитый книжный шкаф. Останавливаюсь перед ним, разглядывая содержимое. На нижней полке пара учебников с потрепанными корешками, явно зачитанные до дыр. Мне становится интересно: их читала сама Джульетта? Или она, как и я, покупала подржанные книжки подешевле? Хотя деньги для нее не проблема. Значит, она из тех, кто много занимается.

– Джульетта была умной? – спрашиваю я.

– Да, она умная. – Мэнди подчеркнуто говорит о подруге в настоящем времени.

Я трогаю и даже открываю всякие коробочки и шкатулочки – в таких люди обычно хранят всякую дребедень, которая важна только им самим. Вижу пару билетов в кино, отполированный камешек, серебряный доллар и двухдолларовую купюру. Что это за жизнь такая, если ты собираешь записочки из печенья с предсказаниями и веришь, что предсказания сбудутся?

На одной из полок несколько фотографий в рамках – разные вариации на одну тему: Уилла, Мэнди и Джульетта явно позируют перед объективом, хотя притворяются, что это не так. Я тычу в один снимок:

– Были три подружки, остались две. Хреново.

Уилла ахает. Похоже, она не привыкла прямо говорить о таких вещах.

А Мэнди просто секунду рассматривает меня, обернувшись, а потом смеется.

– А ведь тебе на самом деле на все плевать, да? – спрашивает она.

Она ошибается, мне на многое не плевать, но я не собираюсь с ней откровенничать. И просто киваю.

– Это одна из тех вещей, которые мне нравятся в тебе. – Мэнди улыбается еще шире. – Одна из многих вещей.

Ее слова невольно очаровывают меня. За свою жизнь я знала много разных девушек, и ни одна не похожа на Мэнди. Она – не моего поля ягода. Но ощущение приятное.

Мэнди возвращается к перебиранию вещей в шкафу, Уилла снова утыкается в телефон. Я продолжаю осматривать комнату, хотя шансы найти что-нибудь важное невелики.

Комната Джульетты похожа на альтернативную вселенную, в которой куча разной фигни. Столько всякой всячины… В моем детстве у нас не было лишних денег на подобную ерунду. У меня в комнате были голые стены, а занавески и одежда – из секонд-хенда. Может, ребенком я и хотела все эти вещицы, которыми уставлены полки в шкафах Джульетты, но уже очень давно научилась перестать хотеть.

– Насчет сегодняшней вечеринки. Говоришь, она будет в лесу? – уточняю я.

Уилла согласно хмыкает и отвечает:

– Да, в Угрюмой хибаре.

Я беру со стола блокнот Джульетты и листаю. Математические уравнения и цифры, написанные идеальным четким почерком.

– Это туда вы ходили все вместе, когда пропала Джульетта?

– Нам было скучно, – отвечает Уилла, и теперь в ее голосе тоже слышится скука.

– Это была ее идея, – добавляет Мэнди и достает из шкафа вешалку с мини-платьем. – Думаю, вот это.

Она мигом стягивает через голову рубашку и бросает на пол. За рубашкой следуют шорты, скользя по ее гладким бедрам, чтобы растечься вокруг ног джинсовой лужей. Теперь на Мэнди только белый хлопковый лифчик и такие же трусики – самые обычные, без изысков. Но в их простоте есть что-то такое, отчего мое сердце начинает биться чаще.

Я видела много голых девушек (да и парней тоже) и должна сказать, что Мэнди – одна из самых красивых. Наверное, нужно отвернуться, но я не могу. Когда я перевожу взгляд с ее тела на лицо и вижу, что она смотрит в ответ, мои щеки горят.

Показываю себе за спину:

– Хочешь, отвернусь?

Мэнди медленно расплывается в улыбке. В выражении ее лица есть что-то понимающее. Словно она знает, как сильно волнует меня и ей это нравится.

– Ничего страшного, мы же подруги. Да, Уилла?

Уилла даже не поднимает взгляд от найденного журнала мод. Она лениво перелистывает его, лежа на кровати, и только мычит в ответ – наверное, в знак согласия.

Мэнди указывает подбородком на меня и платье в моих руках.

– Твоя очередь, – говорит она.

Я мешкаю и замечаю в ее глазах усмешку. Ну уж нет. Черта с два я позволю этой девице одержать надо мной верх. Бросаю платье на бретельках на кровать, сбрасываю туфли, следом шорты и футболку. Вскидываю подбородок и смотрю вызывающе, почувствовав, что Мэнди разглядывает меня. Мои лифчик и трусы не особо красивые, но, по крайней мере, чистые.

Мэнди подходит к комоду у дальней стены.

– Это для начала, – говорит она, выдвигая верхний ящик. Вынимает два ярко-розовых лоскутка и подходит ко мне. Оказывается, у Мэнди в руках ярко-розовый бюстгальтер. Она прижимает его шелковистые чашечки к моей груди – проверить, впору ли.

Я так ошарашена, что даже не пытаюсь сопротивляться. К тому же кончики ее пальцев на моих боках такие теплые… У меня по рукам и телу бегут мурашки.

– Тебе холодно?

У Мэнди такой нежный голос… Она стоит так близко, что я чувствую сладкий аромат ее шампуня. Она по-прежнему почти раздета, а ее кожа, наверное, мягкая и гладкая. Хочется положить руки ей на бедра и притянуть к себе. Но потом я вспоминаю, что нахожусь в комнате пропавшей девушки. И делаю шаг назад.

– Я не стану носить нижнее белье покойницы.

Глаза Мэнди вспыхивают.

– Она не покойница.

Я отмахиваюсь:

– Все равно.

Но мне нравится игра, которую начала Мэнди, и я решаю поднять ставки:

– И для такого платья не нужен лифчик. Бретельки будет видно.

Я завожу руку за спину, расстегиваю лифчик и позволяю ему соскользнуть вниз по рукам. Она смотрит мне в глаза еще секунду и опускает взгляд на мою грудь. Мои груди не самые большие в мире, но я считаю их красивыми. Во всяком случае, многие делали им комплименты.

Мэнди разглядывает меня очень долго, и мне кажется, что она все-таки может сделать шаг навстречу. Снова смотрит мне в лицо.

– А ты смелая, Ви. Ты мне нравишься. – Она поворачивается, прежде чем я успеваю ответить, и снова идет к шкафу. – Примерь платье. Нам еще нужно поработать над макияжем и прической.

Уилла едва отрывает взгляд от журнала, когда я беру платье с кровати и натягиваю через голову. Оно мягкое, эластичное и приятное на ощупь – приятнее, чем вся моя одежда. Бретельки должны завязываться на шее. Я пытаюсь несколько раз, но волосы мешают. Слышу, как Уилла приподнимается и садится на колени на кровати позади меня. Ее прохладные изящные пальцы касаются моего позвоночника, пока она умело завязывает идеальный бант.

Затем снова настает очередь Мэнди. Она подталкивает меня к столу у окна, усаживает в кресло и объявляет:

– Время макияжа. Закрой глаза.

Я подчиняюсь и молча сижу, пока Мэнди и Уилла роются в ящиках с флакончиками и тюбиками умопомрачительных цветов. Они неторопливо обрызгивают меня и делают макияж. Когда очередь доходит до глаз, Мэнди наклоняется, и я чувствую ее дыхание на своей щеке совсем рядом.

Нелегко сидеть с закрытыми глазами, зная, что она так близко. Я чувствую себя беспомощной. Черт возьми, Уилла могла бы сейчас стоять за спиной с ножом, готовясь пырнуть меня, а я бы даже не узнала…

Я как раз собираюсь сказать им «хватит», когда Мэнди глубоко вздыхает и отодвигается.

– Не подглядывай, – велит она. Что-то шуршит, в шкафу передвигают вешалки. Мэнди берет меня за руки, поднимает, заставляет сделать несколько шагов вперед и берет под руку.

– Смотри, – приказывает она.

Я открываю глаза – и не узнаю девушку в зеркале. Я не из тех, кто наряжается, живу под девизом «удобство важнее стиля» и «кого волнует чужое мнение», моя любимая обувь – тапочки, и я не носила платья с тех пор, как мать пыталась заставить меня ходить в церковь.

Но, черт побери, я клево выгляжу. Реально клево. Ярко-розовое платье с оранжевыми цветами – сама я даже не взглянула бы на такое – сидит идеально, облегая фигуру, под коротким топиком дерзко и упруго торчат груди.

Но куда я пялюсь неотрывно – так это на свое лицо. Мэнди просто гений макияжа. Мои глаза никогда не были такими огромными, а губы – такими идеально пухлыми.

Мэнди держит меня за руку, дрожа от возбуждения. Платье на ней почти не оставляет места для воображения.

– Ну, что скажешь? – Она почти взвизгивает.

Я молчу – у меня просто нет слов.

Кажется, она довольна.

– Пойдем, покажемся миссис Ларсон. – Мэнди тянет меня к двери, но я упираюсь.

– Ты уверена, что стоит? – спрашиваю я. Все-таки на мне платье ее пропавшей дочери. По-моему, это как-то дико.

– Мы здесь постоянно переодеваемся, – старается развеять мое беспокойство Уилла. – Миссис Ларсон нравится.

Я по-прежнему сомневаюсь, но Мэнди настойчива и, не успеваю я возразить, тащит меня вниз по лестнице на кухню. Уилла бежит за нами.

– Зацените, миссис Ларсон, – Мэнди выталкивает меня вперед так, что я спотыкаюсь.

Миссис Ларсон моет посуду в раковине и поворачивается, держа кружку, с которой капает вода. Смотрит на меня, замирает и бледнеет, округлив глаза. Кружка выскальзывает из рук и разбивается.

– Боже, – шепчет миссис Ларсон, цепляясь за стол, будто ноги не держат ее. – Ты выглядишь совсем как… – Она замолкает, в глазах слезы.

Здесь что-то не так, а я понятия не имею, в чем дело. Смотрю на Мэнди, чтобы та объяснила, что происходит. Миссис Ларсон, как надломленная, падает на пол и рыдает, закрыв лицо руками.

– Моя малышка, – причитает она.

Мэнди подскакивает к ней, садится рядом, обнимает.

– Ох, миссис Ларсон, простите… Я не хотела вас расстроить.

– Я знаю, милая… – Миссис Ларсон старается, но никак не может взять себя в руки.

Что бы здесь ни произошло, это явно из-за меня. Я хватаю Уиллу за руку и тащу в соседнюю комнату – подальше от непрерывных рыданий.

– Что это было? – спрашиваю я.

Уилла молча указывает мне за спину; я оборачиваюсь и вижу стену, увешанную фотографиями. На всех одна и та же девушка. Джульетта. А в центре, на каминной полке, самое большое фото, сделанное, похоже, на какой-то школьной дискотеке. На нем три подруги: посередине Джульетта, по бокам Уилла и Мэнди. На Джульетте то же платье, что и на мне. Такая же прическа. И макияж.

Над каминной полкой есть зеркало, и когда я подхожу ближе к фотографии, то вижу свое отражение. Звучит бредово, но я очень похожа на Джульетту.

Это они сделали меня так похожей на нее.

Неудивительно, что ее мама сразу забыла все эти сюси-пуси и прочую хрень, когда меня увидела.

Я поворачиваюсь к Уилле:

– Это что за херня?

Она поднимает руки ладонями вверх, словно защищаясь:

– Это вышло случайно, клянусь. Мы с Мэнди в тот вечер накрасили Джульетту, вот и решили повторить.

По ее щеке скатывается слезинка, потом другая.

– Пожалуйста, не сердись. Я не хотела, чтобы так получилось, правда. И Мэнди тоже.

Я скрещиваю руки на груди и по-прежнему хмуро смотрю на Уиллу, раздумывая, верить ей или нет. Я понимаю ее оправдания, но они выставили меня тварью. А я этого не люблю.

Уилла делает осторожный шажок ко мне и шепчет:

– Слушай, только не говори ей, но, я думаю, ты нравишься Мэнди. Поэтому она захотела, чтобы ты пришла сюда потусоваться с нами. И хочет, чтобы ты пришла сегодня на вечеринку. Вот она и подумала, что ты скорее согласишься, если накрасить тебя как следует.

Меня греет мысль, что Мэнди с ее идеальной прической, маникюром и гладкой кожей заинтересовалась мной. Мой гнев стихает.

– Ты же понимаешь, я не могу пойти в таком виде, – киваю на фотографию на каминной полке. – Я не могу выглядеть как она.

Уилла кивает в ответ:

– Понимаю. Давай помогу тебе все смыть?

Она ведет меня в ванную и берет губку, но я отмахиваюсь. В конце концов мне удается самой смыть косметику. Правда, в процессе этого приходится худо одному из полотенец Ларсонов.

Когда я уже почти заканчиваю, раздается стук в дверь. Открываю. Уилла молча протягивает мою одежду. Я быстро переодеваюсь, радуясь, что на мне больше нет платья пропавшей девушки.

Умытая, снова в своих обрезанных джинсах и рваной футболке, выхожу из ванной. Мэнди ждет в другом конце коридора, прислонившись к стене и заведя ногу за ногу. Завидев меня, она подходит ближе.

– Уилла сказала, ты расстроилась…

Я скрещиваю руки на груди:

– Вы поступили по-свински и выставили меня мерзавкой.

Она морщится.

– Ты же знаешь, я бы никогда не сделала это нарочно. – Я не смягчаюсь, и тогда Мэнди протягивает руку, сплетая свои пальцы с моими. – Ты же мне веришь?

Она делает шаг ко мне. Я чувствую ее близость. От этого трудно сосредоточиться и еще труднее злиться.

– Пожалуйста, пообещай, что придешь сегодня на вечеринку.

Я выгибаю бровь:

– Даже в таком виде?

Чуть раньше Мэнди ужасала такая перспектива. Сейчас она только улыбается. Ее взгляд задерживается на моих губах. Мне становится жарко, под кожей начинает зудеть.

– Можешь одеться как хочешь.

Я уже готова взять быка за рога и поцеловать ее, когда звонит телефон. Я бы пропустила звонок, но вдруг это Коннор… Поскольку он сейчас на стреме, придется ответить. Достаю телефон из кармана.

– Надеюсь, у тебя что-то важное, – рявкаю я.

– Возвращайся, – говорит он. – Мама скоро приедет за нами – меньше чем через полчаса. Она с ума сойдет, если узнает, что ты сбежала.

Чертыхаюсь себе под нос.

– Уже иду. – Виновато смотрю на Мэнди. – Извини, мне пора.

– Будешь сегодня? На вечеринке? – спрашивает она.

Я прижимаюсь губами к ее губам. Поцелуй закончился, даже не начавшись. Но мне хочется шокировать ее, вывести из равновесия.

– Постараюсь.

А потом поворачиваюсь и ухожу не оглядываясь.

16

Гвен

Приложение с картами показывает, что поездка к Бо по адресу, найденному нашими программистами, займет полчаса, но оно не учитывает состояние старых проселочных дорог. Пока я объезжаю колдобины и несколько миль плетусь за трактором, проходит около часа. Добравшись до гравийной подъездной дорожки, съезжаю на обочину и глушу мотор.

По законам штата, мне нельзя проносить оружие в полицейский участок, поэтому я держу пистолет в бардачке. Открываю кобуру и достаю свой «ЗИГ-Зауэр». Быстро проверяю, есть ли патрон в патроннике, прежде чем сунуть пистолет в наплечную кобуру под мышку. С оружием я всегда чувствую себя увереннее, особенно в такой непонятной ситуации.

На улице тепло и душно – последние остатки лета цепляются изо всех сил, прежде чем уступить место осени. Вокруг в основном равнины, невспаханные поля между зарослями кудзу[24].

Начинаю спускаться по подъездной дорожке, которая раньше была посыпана гравием, а теперь почти вся грунтовая, и оглядываюсь по сторонам. Тишину вокруг не нарушает даже жужжание насекомых или чириканье. Подъездная дорожка под конец превращается в грязное месиво. За ним виднеется старенький трейлер. Кто-то постарался украсить его – венок из сухих цветов на двери, несколько чахлых кустиков под окнами, ступеньки с окантовкой, но это напрасные усилия. Алюминиевые панели трейлера заржавели, а для обрушения крыши хватит одного-двух ливней с градом.

Я медленно подхожу к трейлеру, чтобы меня могли заметить изнутри. Москитная сетка на двери путается, когда я откидываю ее, чтобы постучать в основную дверь. Ответа нет. Стучу снова. По-прежнему тишина.

Складываю ладони домиком и заглядываю в окно. Вижу маленькую гостиную – диван и глубокое кресло, рядом квадратный журнальный столик. Вытертые подлокотники в самых изношенных местах прикрыты салфетками, ковер кое-где протерт до дыр, но в целом все выглядит аккуратно.

Спускаюсь по ступенькам и обхожу трейлер сзади, чтобы осмотреться. Обнаруживаю там несколько хозяйственных построек разной степени ветхости. Вокруг мусорные кучи – старые шины, разный металлолом, на бетонных блоках лежит заржавевший двигатель. Еще дальше – несколько автомобилей, на которых не ездили годами, если не десятилетиями.

Некоторые укрыты старым брезентом, обтрепавшимся по краям от дождя и ветра. Но одна машина выделяется – ее брезент совсем новый. Подхожу и отгибаю угол – посмотреть, что под ним.

У меня перехватывает дыхание. Старый драндулет по описанию очень напоминает тот, который, по словам Уиллы и Мэнди, увез Джульетту. Я обхожу его со всех сторон, стараясь не прикасаться на случай, если там остались улики. Он выглядит вполне прилично – гораздо лучше своих соседей. Шины лысые, но не спущенные, а грязевая корка под арками колес почти свежая.

Подхожу сзади взглянуть на номер. Он временный, срок истек четыре года назад. Фотографирую и отправляю снимок офицеру Парксу с сообщением, где я и что ему, возможно, тоже захочется посмотреть. Вдруг слышу вдалеке прерывистый визг и замираю, прислушиваясь. Похоже на звук двигателя на холостом ходу. Потом он с шумом набирает обороты и снова трогается с места. Достаю пистолет и, держа его сбоку в опущенной руке, пробираюсь мимо машин обратно к трейлеру.

Уже издалека мне бросается в глаза что-то яркое, как вспышка, желтое и знакомое: школьный автобус. Кто-то выходит из него и идет по подъездной дорожке, опустив голову и не глядя по сторонам, с большим рюкзаком на плече. Кричу ему, пока не подошел слишком близко. Нужна дистанция, чтобы он не напал внезапно, а я могла воспользоваться пистолетом.

Он спотыкается, останавливается и наконец поднимает голову. Едва взглянув, я понимаю, что парень моложе, чем я думала, – всего на год-другой старше Коннора. Белый, высокий, мускулистый, худощавый, с растрепанными каштановыми волосами, загаром и светлыми глазами, он явно много времени проводит на улице.

Он похож на парня, которого описала Мэнди и который увез Джульетту. То есть передо мной, возможно, тот самый человек, с которым Джульетта уехала два месяца назад. Моя первая мысль – он такой юный; вторая – он невиновен. Но я лучше других знаю, как обманчива бывает внешность. При взгляде на Мэлвина Ройяла никто не подумал бы, что он серийный убийца.

Я слегка поворачиваюсь, чтобы не было видно пистолет.

Передо мной, по сути, еще ребенок, и я не хочу его пугать; но и нельзя терять бдительность.

Я машу ему другой рукой:

– Эй, я просто хочу, чтоб ты знал, что я здесь. Так что не удивляйся.

Он отвечает не сразу:

– Ладно. А вы кто?

– Гвен Проктор, частный детектив.

Парень на секунду задумывается:

– Ладно.

И даже не спрашивает, зачем я здесь… Странно. Если б я вернулась домой и увидела, что по моей территории разгуливает неизвестно кто, то потребовала бы ответа, с какой целью. Хотя, возможно, он уже знает, зачем я здесь.

– А как твое имя? – спрашиваю я.

– Тревор Мартиндейл.

– Не возражаешь, если я задам несколько вопросов, Тревор?

Он переминается с ноги на ногу:

– Наверное.

Я указываю через плечо:

– Вон там твой пикап?

Тревор хмурится, похоже, не понимая, о чем я.

– Который под новым синим брезентом, – уточняю я.

В его глаза появляется проблеск понимания.

– А, ну да. «Такома». Это моего дяди Рэя. У него проблемы с законом, и он оставил машину здесь, пока не выйдет из тюрьмы.

– Ты когда-нибудь водил его?

Парень мнется:

– Вообще-то мне нельзя…

Что не означает, что он этого не делал.

– Я не скажу твоему дяде.

Тревор улыбается:

– Я не из-за дяди беспокоюсь.

Улыбаюсь в ответ:

– То есть ты, возможно, прокатился пару раз…

Парень слегка краснеет.

– Ну, может, разок-другой.

– Ты когда-нибудь подбирал девушек на дороге и катал их?

Его щеки вспыхивают ярче, он кивает и бормочет «может быть».

– Ты знаешь девушку по имени Джульетта Ларсон?

Тревор чешет в затылке:

– Кого?

Я повторяю имя, он ненадолго задумывается.

– Вряд ли. У нас большая школа.

Понятно, что он мог знать ее под придуманным именем, которое она использовала в своем аккаунте. Я спрашиваю об этом и внимательно изучаю выражение его лица, пытаясь рассмотреть хоть какой-то намек на узнавание. И ничего не вижу. Тревор качает головой.

– Не-а. Я уже сказал, что у нас в школе много народу, а я не особо запоминаю имена.

Я слышу полицейские машины задолго до того, как вижу: вой сирен эхом разносится по пустынным полям. Тревор тоже слышит их, склоняет голову набок и хмурится:

– Интересно, что это?

Судя по сиренам, машина не одна, и мне лучше не оставаться рядом с Тревором, когда приедут полицейские. Особенно учитывая пистолет в руке, который я не хочу прятать в кобуру, пока не отойду от Тревора подальше.

– Мне пора, – прощаюсь с ним. – Спасибо, что нашел время ответить на вопросы.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » ... »»