Эхо Мертвого озера Кейн Рейчел

21

Коннор

Мы с Ви стоим на обочине. Взятые напрокат «шустросипеды» валяются в траве. Она хотела ехать автостопом, но я отказался садиться в машину неизвестно с кем. Всю дорогу Ви ныла, но я ответил, что на велике лучше и быстрее, чем пешком, а она в ответ показала мне средний палец.

Две колеи пересекают дорогу и упираются в стену деревьев перед нами. Похоже на старую заросшую лесовозную просеку, которой не пользовались десятилетиями. Но, судя по примятой траве, тут недавно проехали несколько машин. Солнце уже село. Небо еще чуть-чуть светлое, но быстро темнеет.

– Что задумался? – Ви толкает меня локтем в бок. – Давай, пошли, пока светло.

От волнения у меня разболелся живот.

– Ты же знаешь: мама убьет нас, если узнает.

Ви закатывает глаза:

– Не узнает, обещаю. Поверь мне.

От одной мысли верить Ви хоть в чем-нибудь я смеюсь. Да, она очень верная и преданная, но у нее семь пятниц на неделе.

– Я никогда раньше не убегал втихаря.

– Да ну? По тебе и не скажешь.

Ви подталкивает меня вперед, я упираюсь:

– Я серьезно.

Внутри меня идет борьба: интуиция подсказывает, что это плохая идея, но в то же время так хочется снова увидеть Уиллу…

– Ты же знаешь, что Ланни все время убегает тайком, а? В этом нет ничего особенного.

– Особенно когда она стала практически свидетельницей убийства – и ее саму чуть не убили.

Это тоже одна из причин, по которой нас прогнали из Стиллхаус-Лейка. Ви сманила Ланни на вечеринку у озера и бросила там, как только они добрались. В конце концов Ланни наткнулась на тело девушки, которой проломили голову камнем, и догадалась, что это дело рук одного из парней Бельдена. Не то чтобы Бельдены сильно жаловали нас и раньше, но после этого стало еще хуже.

– Боишься, тебя сегодня вечером убьют?

Ви просто дразнится, но все равно трудно смотреть вглубь леса и не представлять, какие ужасы происходят там, в темноте.

– Пошли, – настаивает Ви. – Я сто раз была на вечеринках в лесу. Поверь, они почти всегда полный отстой.

– Тогда зачем нам туда? – спрашиваю я.

Она поднимает бровь:

– Ты хочешь снова увидеть Уиллу или нет?

Я краснею. Ви поймала меня на крючок и прекрасно это знает. Она углубляется в лес, предоставив мне выбор: следовать за ней или возвращаться в мотель одному. Хотя мама точно убьет меня за то, что я сбежал тайком, она разозлится еще сильнее, если узнает, что я бросил Ви на произвол судьбы.

– Чудесно, – ворчу я и плетусь следом.

Остатки света быстро гаснут среди деревьев, и мы достаем мобильники и включаем на них фонарики. От этого я еще острее чувствую, как вокруг сгущается темнота. Через несколько минут впереди видна наша цель. Сквозь деревья пробиваются свет и тванги[26] и басы музыки кантри.

Вскоре мы выходим на поляну, и вот перед нами Угрюмая хибара во всей красе. Настоящая помойка.

– Я ждал чего-то более потрясного, – признаюсь я Ви, присвистнув.

Она похлопывает меня по плечу:

– Вся жизнь в двух словах.

Поляна окружена машинами. На всех куча дополнительных фар спереди и сверху, чтобы освещать местность. У двух дверцы нараспашку, оттуда гремит музыка. Но мелодии разные, так что получается своеобразная дуэль кантри-баллад. Рядом кучкуется молодежь, в основном вокруг холодильников с пивом и льдом.

Может, когда-то на поляне и было на что посмотреть, но те времена давно прошли. Угрюмая хибара – высокий дом в форме большой коробки с покосившимся крыльцом и прогнившими колоннами вдоль фасада. Кое-где еще цепляются за жизнь ставни на выбитых окнах, но большинство давно отвалилось.

За некоторыми окнами заметно движение: у кого-то хватило смелости – или глупости, чтобы рискнуть зайти внутрь. Все это не слишком впечатляюще, и я чувствую разочарование, пока чьи-то прохладные ладони не накрывают мне глаза.

Я паникую. Первая реакция – применить уроки самообороны, которые мама буквально вдалбливала в нас. Ударить локтем в солнечное сплетение, схватить за запястья и вывернуть руки, ударить коленом в нос. Потом врезать по колену, чтобы вывести противника из строя, развернуться и убежать.

Но моего уха касаются мягкие губы, и я слышу шепот:

– Угадай – кто?

Я понимаю, что это Уилла. Но все еще чувствую прилив адреналина, а мозг наполнен воспоминаниями, как меня когда-то похищали.

Поток воспоминаний не прекращается. Я едва замечаю, как Уилла смеется и, взяв меня за руку, тянет мимо машин куда-то за деревья. Я весь вспотел, холодные капли стекают по спине. Теперь, когда в мозгу распахнулась дверца, сезон охоты открыт, и мучительные воспоминания с ревом ломятся в голову.

Мысленно я вижу Кевина. Вижу пистолет. Слышу звук выстрела.

Мой психотерапевт научил, что делать в таких случаях, и теперь я изо всех сил пытаюсь вспомнить, что же именно, одновременно борясь с кошмарами, заполняющими мысли.

Шесть вещей. Точно.

Перечислить шесть вещей, которые вижу.

Пытаюсь сосредоточиться. Темно, почти ничего не видно. Но рядом лицо Уиллы. Ее волосы. Ее глаза и рот – она что-то говорит, а я не слышу. Я сосредотачиваюсь сильнее.

Шесть вещей, которые слышу. Пульсирование крови в ушах. Выстрел пистолета Кевина. Нет, не то. Это было не сейчас, не здесь. Музыка кантри. Вопли ребят, перекрикивающих музыку. Смех. Шорох листьев под ногами. Голос Уиллы:

– …я не была уверена, что ты придешь сюда. Эй, ты в порядке? Чего притих?

Шесть вещей, которые чувствую. Пальцы Уиллы, сплетенные с моими. Ночная прохлада на горячих щеках. Глухой стук сердца. Ярлычок на моей куртке, царапающий шею. Губы Уиллы…

Я наклоняюсь вперед и целую ее. Мне некогда чувствовать себя неловко или сомневаться, правильно это или нет. Я просто делаю это, потому что мне нужно как-то вырваться из когтей ужасных воспоминаний, и я не могу придумать ничего лучшего, чем раствориться в Уилле.

Это великолепно. Похоже на откровение. Как будто передо мной закрыли одну дверь и открыли другую.

Уилла притягивает меня к себе, прижимается к дереву, и мы продолжаем целоваться. Она берет мою руку и засовывает под свое до смешного коротенькое платье. Мой опыт общения с девушками довольно скудный. Я никогда не заходил так далеко и не знаю, что делать, поэтому прижимаю ладонь к ее бедру и задираю ей подол, нащупывая край ее трусиков – наверное, это все, на что я могу решиться.

Но оказывается по-другому. Мой мозг почти взрывается. Не может быть, чтобы под таким коротким платьем ничего не было. Ведь тогда при малейшем ветерке… Я еле-еле додумываю, что тогда…

Уилла запрокидывает голову. Мы ушли недалеко от поляны, и здесь еще светло, чтобы разглядеть румянец на ее щеках. Она часто дышит:

– Ты хочешь меня?

– Да.

Я не сомневаюсь и не колеблюсь.

Уилла улыбается:

– Хорошо.

Она отступает на шаг и медленно, тщательно разглаживает руками платье, опуская подол как можно ниже, хотя это бесполезно – он по-прежнему задрался до бедер. На ее лице появляется лукавое выражение.

– Нужно вернуться на вечеринку.

Я начинаю возражать, но она обрывает меня:

– Не волнуйся. Это не все. Предвкушение – самая лучшая часть.

Она поворачивается так быстро, что короткий подол взлетает вверх, и, хоть убей, я не могу оторвать от него глаз.

Уилла возвращается на поляну, а я так и стою, глядя ей вслед, потому что не могу появиться на людях прямо сейчас.

Я смотрю, как она проходит мимо то одной, то другой группки людей, и не могу от нее оторваться. Уилла вся такая нежная, так похожа на фею в этом белом платье с оборками, а у меня на уме только одно: у нее под платьем ничего нет. И от такого контраста мозг готов взорваться.

Ну и наплевать. Я знаю только одно: я хочу большего.

22

Гвен

Слова Майка о Конноре эхом пульсируют в голове; сердце колотится так громко, что отдается в ушах. Я оглядываю комнату для допросов и останавливаюсь на видеокамере в углу. Индикатор записи не мигает, но это ничего не значит. Здесь могут быть и другие камеры и микрофоны, которых я не вижу. Что бы Майк ни собирался сказать, мне не хочется, чтобы это записали.

– Подожди, – прошу я его. – Дай найти место, где можно поговорить.

Я отталкиваюсь от стола с такой силой, что стул отъезжает назад со скрежетом. Молодой полицейский слышит звук и уже стоит в дверях:

– Все хорошо, миз Проктор?

Я протискиваюсь мимо:

– Мне нужно идти.

Он семенит следом:

– Шеф Паркс скоро будет, и если вы…

Я поворачиваюсь к нему:

– Я задержана?

Это единственный способ заставить меня остаться. Полицейский резко останавливается и то открывает, то закрывает рот, пытаясь придумать, что же ответить.

Не дожидаясь ответа, иду мимо стойки дежурного и выхожу наружу, в ночь. Сажусь в машину, захлопываю дверцу, делаю глубокий вдох. И только тогда прошу Майка:

– Рассказывай.

– Они изъяли компьютер стрелка, чтобы отследить его действия в интернете. Оказывается, он зависал в Даркнете и писал на форуме, посвященном Мэлвину Ройялу. И довольно часто. На этом форуме он был одним из самых активных и популярных участников.

Мысли путаются. Что за бред… Зачем Кевину писать о моем бывшем муже? Если только он не был одним из тех жутких последователей Мэлвина, которые преклонялись перед ним и мечтали пойти по его стопам. Может, поэтому Кевин и подружился с Коннором – из-за того, что он сын Мэлвина… Может, поэтому и принес в школу пистолет.

– Он писал под ником «Маленький помощник Мэлвина», – добавляет Майк.

Я цепенею. Знакомое имя. Под ним я участвовала в судебном процессе – том самом, где меня оправдали по всем пунктам. А еще под этим ником размещены посты, которые угрожают обнародовать Лео и «Погибшие ангелы». Посты, которые они приписывают мне.

– Да, знаю, – отвечаю. – На днях мне прислали скриншоты нескольких его постов. И обвинили, что это я их написала. Они думают, что я и есть Маленький помощник Мэлвина. Даже говорят, что у них есть доказательства: посты размещены с моего IP. Но я знаю, как легко подменить IP-адрес. Так уже было – Коннору пытались приписать всякие дикие угрозы на школьном форуме, но мы доказали, что IP был подделан.

– Сейчас адрес настоящий, Гвен.

– Ты о чем?

– Сэм попросил меня проверить IP Маленького помощника Мэлвина. Все посты написаны с двух IP: домашний адрес Кевина или ваш.

– Ну да, правильно, Кевин не раз бывал у нас дома. И мог запросто использовать компьютер Коннора. Обычно я ограничиваю доступ к сайтам, но дети наверняка знают, как это обойти.

– Это не все, Гвен. – В его голосе нечто такое, от чего волоски на моих руках встают дыбом. Впереди кошмар, я это предчувствую. – Кевин пришел в себя и дал показания. Коннор – его соучастник…

В груди клокочет знакомая ярость. Я прерываю Люстига:

– Чушь собачья, Майк, мы оба это знаем. Он скажет что угодно, лишь бы не брать всю вину на себя.

Меня совсем не удивляет, что Кевин врет, спасая свою задницу. Я в гневе, что он так подставил моего сына, но еще больше расстроена, что он предал доверие Коннора. Ведь Коннор верил ему. Надеялся, что Кевин очнется, расскажет все как было и оправдает его. Думал, они друзья.

В груди больно при мысли, что станет с Коннором, когда он узнает.

– Тем не менее… – начинает Майк.

– Нет, – снова обрываю я его. – Коннор не мог. Он бы не стал.

– Тем не менее, – продолжает Майк, – ФБР получило ордер на доступ к «облачному» хранилищу и аккаунтам Коннора.

Слова падают, как бомба, взрывая мою жизнь.

– Какого хрена, Майк?! У тебя есть гребаный ордер на моего сына? На сына Сэма! О чем ты думал?

– Я думал, что он причастен к стрельбе в школе, и, значит, нужно это расследовать.

– Серьезно? – повышаю я голос. – Серьезно?!

– Гвен! – кричит Майк. – Дай договорить.

Я заставляю себя замолчать, сжав челюсти так сильно, что боюсь сломать зубы. Меня колотит от ярости, страха, растерянности. Я продолжаю успокаивать себя, что это не важно и они ничего не нашли. Я знаю сына, он не имеет никакого отношения к стрельбе. Он никогда не причинил бы никому такую боль. После того, через что прошел. Чего навидался в жизни.

– Продолжай.

– Мы не нашли никаких доказательств его причастности.

Хоть я и знала, что так и будет, все равно испытываю невероятное облегчение.

– Конечно, не нашли!

– Но мы нашли кое-что, о чем тебе стоит знать. Похоже, Коннор одержим своим отцом. Мэлвином.

– Что?! – выкрикиваю я.

– У него есть несколько папок с информацией о Мэлвине. И там не только общедоступные сведения, хотя и они тоже. У него есть то, что никогда не публиковалось. Полицейские отчеты, фотографии улик, судебные протоколы без купюр. Показания родственников жертв, полицейских, которые осматривали места преступлений. Даже сканы дневника Мэлвина – по крайней мере, почерк там его.

Голова кружится, я не могу вдохнуть полной грудью. Меньше всего я ожидала такого от Коннора. Думала, он смирился с тем, кто его отец. Думала, сын забыл его, оставил в прошлом.

Но это не так. Значит, он одержим отцом уже какое-то время…

– Откуда у него все это? – спрашиваю я.

– Мы отследили, что смогли. Многое взято из Даркнета. – Майк колеблется. – Там информация не только о Мэлвине, но и о других серийных убийцах. Нелегально скачанные книги об их жизни, преступлениях, психологические портреты…

У меня вырывается стон:

– Боже…

– И это не все.

Знакомая интонация – именно так готовятся сообщить самые страшные новости. Прикрываю глаза и стараюсь взять себя в руки.

– Там еще оказалась папка со сведениями о разном оружии. В основном о пистолетах. Кустарные стволы, патроны, запчасти, тактика применения…

Словно удар под дых. Все плывет перед глазами.

– Он не стрелял, Майк. Это не он. Я знаю своего сына.

– Понимаю, тебе не хочется в это верить, Гвен, но все выглядит не слишком хорошо. И мы с тобой знаем: то, что было на самом деле, не важно. Важно, как это преподнести.

Люстиг прав. Взять хотя бы тех, кто обвиняет меня в убийствах Мэлвина. Они считают, что я замешана, что помогала ему. Меня судили как соучастницу и оправдали, но кое-кто по-прежнему не верит в мою невиновность. Для некоторых я так и останусь Маленьким помощником Мэлвина…

Вспомнив про это прозвище, я ахаю, и фрагмент пазла встает на место.

– Кевин не мог писать от имени Маленького помощника Мэлвина, это… – Я не заканчиваю фразу, просто не могу.

– Это Коннор. Мы нашли доказательства в его «облачном» хранилище.

Я качаю головой, потрясенная. Как я потеряла связь с сыном? Как могла ничего не замечать? Почему он не рассказал мне?

А потом возникает более важный и трудный вопрос: что еще я упустила?

Майк продолжает:

– Этих доказательств может оказаться недостаточно для суда, чтобы вынести Коннору обвинительный приговор. Но если это выплывет наружу, общественное мнение окажется не на его стороне. А если Кевина будут судить, все всё узнают, скрыть ничего не получится.

Судебный процесс. Черт… В голове не укладывается, что Коннору предстоит пройти через то же, что и мне, – через обвинение в преступлении, которого он не совершал. Почувствовать на себе ненависть жертв и их родственников. И это останется с ним на всю жизнь.

Нельзя допустить такое. И я не допущу.

– Я хочу увидеть доказательства, Майк.

– Все в его «облачном» аккаунте. Поскольку он несовершеннолетний, тебе разрешат доступ.

– Я хочу посмотреть не только улики против Коннора – я хочу посмотреть все. Все, что у вас есть. И на Кевина тоже.

Люстиг колеблется:

– Гвен, ты же знаешь, это серьезное нарушение. Меня могут уволить.

– Майк, мы с тобой не очень ладили, особенно из-за Мэлвина Ройяла. Но Коннор и сын Сэма тоже. Я знаю, это не Коннор. Он не имеет отношения к стрельбе. Разреши мне посмотреть материалы – вдруг вы что-нибудь пропустили…

Он колеблется.

– Пожалуйста, Майк. Ради Сэма.

– Ладно, но если попадешься, я ни при чем.

– Разумеется.

Майк тяжело вздыхает:

– Есть защищенный сервер. Его нельзя отследить. Я пришлю ссылку. У тебя будет пятнадцать минут, чтобы скачать файлы, прежде чем я их удалю.

– Идет.

– Не заставляй меня пожалеть, Гвен. Не заставляй пожалеть, что я доверился тебе.

Я смеюсь:

– На самом деле ты никогда мне не доверял.

И слышу, как он усмехается:

– Что верно, то верно.

Люстиг отключается, даже не попрощавшись, я тут же завожу мотор и мчусь обратно в мотель. Взгляд мечется между зеркалом заднего вида и дорогой, инстинктивно высматривая что-нибудь подозрительное. Но Гардения – сонный городишко, и в такое позднее время других машин на улицах нет.

По пути прокручиваю в голове все, что только что узнала. Как я могла ничего не замечать? И как долго это продолжается?

Если у Коннора появились вопросы об отце, почему он просто не спросил меня?