Возвращение 2 Алдышев Виктор

— Просто боятся, — тихо заметил Паша.

— Да я тоже боюсь, — сказал Матвей. — Но сгинуть без пользы, при том, что реально можешь что-то сделать, это преступление. Хотя бы ради своих! Об остальном мире сложно думать, но ради своих главных людей…

Анна, идущая впереди, обернулась, по-доброму взглянула на Спецова, но не стала ничего говорить. Матвей давно подкупил её этим своим отношением к «главным людям». Это те, кого любишь. Все, кто рядом, кем дорожишь, кого уважаешь. Кто даёт подзатыльник, когда надо сбавить обороты. Спецовы привыкли быть частью большой семьи. Друг друга им было мало.

Команда остановилась в самом конце площадки. Матвей с Пашей закурили. Анна, сложив руки на груди, посмотрела в затянутое облаками небо.

— Всегда будут те, кто сражается, и те, кто сдаётся, — вздохнула она. — Закон жизни. В любом случае, мы продолжаем… — Анна опустила взгляд на Матвея. — Ради главных людей.

Спецов улыбнулся в ответ на это, кивнул.

Какое-то время так и стояли, наблюдая темнеющее небо и слушая гомон толпы. Голоса на разных языках не прекращались. Люди спорили. Было понятно по тону. Пока не расходились, потому что главы государств делали официальные заявления журналистам.

— Вавилон, блин, — недовольно вздохнул Мун. — Матвей, дай сигарету.

— Ты ж не куришь, Олег Кимыч, — засмеялся тот.

— Да чего уж теперь, — отмахнулся Мун. — Меньше недели до апокалипсиса. Чего в жизни не попробовал? Что успеть?

Он взял сигарету и зажигалку, поднёс ко рту, но прикурить не успел, потому что Лазарева, стоящая напротив, внезапно вздрогнула всем телом. Так сильно, что казалось, её изнутри ударило током. А БПУ будто прожгло одежду, в одно мгновение раскалившись в сине-белое пятно.

Паша, сидевший на корточках, вскочил на ноги:

— Анна?

Лазарева замерла, сжимая кулаки и хватая ртом воздух.

— А-а-а! — звук вырвался от внезапной боли, пронзившей голову.

Мир вокруг и всю площадку с толпой народа в долю секунды сдвинуло куда-то в сторону, а перед глазами вышел из космоса земной шар, приближающийся на бешеной скорости. И летящие навстречу куски космического мусора, окружающего планету. И мчащиеся через них корабли охотники. Ещё символьная сетка БПУ, занявшая каждый сантиметр внутреннего монитора.

Тело пронзила вибрация мощнейшего движения, напряжение сдавило каждую клетку. Голос, который Анна почти забыла, пронзил сознание огнём:

— Аня! Нужна встреча!

И словно резко оборвалась натянутая нить, а Лазарева упала с оборванного кончика на асфальт площадки. Не почувствовала удара, попав в чьи-то руки, услышала голос Третьякова:

— Так, это БПУ. Какой-то сбой. Сейчас…

Анна упёрлась ладонями в землю, хрипло выдохнула:

— Паша… это входящий сигнал!

— Что? Откуда?

Лазарева вставала с бешено кружащейся головой, опираясь на руку Третьякова:

— Нужно Волкова в центр управления…

— Что?

Анна выдохнула:

— Срочно в центр управления!

Мун сообразил быстрее всех, схватил её под локоть:

— Всё, пошли!

Они ринулись сквозь толпу к комплексу. Офицеры охраны, увидев вбегающих в холл людей, шагнули навстречу:

— В чём дело?

— Где главком? — крикнул полковник Мун.

Анна развернула к себе Матвея:

— Найди Снегуренко! ЦБУ должен быть готов передать приказ ВВС прикрыть корабль от охотников.

— Какой корабль?

— Спецов, пошёл!

— Есть!

Анна знала, что на счёту секунды! Но центру боевого управления будет нужен приказ командующего или министра обороны, а не их крики. У них нет полномочий поднять самолёты ВВС в воздух и дать команду ПВО ударить по охотникам.

— Главком в малом зале, — говорил офицер охраны. — Вместе с Дубравиным…

Анна дёрнула Муна за локоть:

— Бегом!

Журналисты и члены делегаций с удивлением посмотрели на трёх человек, ринувшихся в комплекс. За ними побежали и офицеры охраны. Мало ли…

В малом зале Королёв вскочил из-за стола, за которым уже заняли свои места участники совещания, потому что увидел толпу в коридоре.

Дубравин удивлённо нахмурился.

— В чём дело? — успел произнести он.

— Возвращаются! — крикнула Анна с порога. — Нужна встреча! Прямо сейчас!

Присутствовавшие в зале ничего не поняли, генерал Королёв замер, осознавая, что услышал, а… министр обороны внезапно вскочил из-за стола, выхватил рацию спецсвязи из нагрудного кармана:

— Снегуренко, связь с оперативным штабом ЦРК, ВВС и ПВО, срочно!

— Что происходит?! — Волков встал вместе с генералами.

Анну захлестнула ещё одна волна. БПУ прожгло мозг, вынося её в космос. Хотя уже не в космос. Голубая поверхность планеты ослепила собой. Сбоку ударила вспышка разрыва снаряда, снося с курса движения. Система выдала сообщение: «С-Борх. Командир 15277. Установка курса».

— Лазарева! Координаты? Время прибытия? Что-нибудь есть? — кричал голос Королёва за пределами виртуальной среды, перекрывая остальной шум.

Анна даже вздохнуть не могла от боли в голове.

— Я! — прохрипела она один звук.

Сигнал снова оборвался, и Лазарева вынырнула в реальность, отчаянно хватая ртом воздух.

— Ориентируются на меня. Летят сюда!

— Мун, в ЦБУ её! — крикнул Королёв.

Олег потащил Анну за руку в тот же момент, опережая всех, кто ринулся сейчас в дверь.

— Совещание продолжится через час, — сказал Волков коллегам, удивлённо пытающимся понять происходящее, и быстро вышел вместе с генералами.

А в коридоре, на сбивающемся дыхании спросил Валерия Михайловича:

— Наша разведгруппа? Уверены?

Того самого трясло:

— Если Лазарева не ошиблась…

***

В центре боевого управления ПВО гвалт голосов поднялся сразу, как первый оператор вскинул руку вверх, крича оперативному дежурному:

— Неопознанный объект!

Стремительная точка на экране, казалось, возникла неоткуда.

— Почему не заметили раньше? — подбежал дежурный полковник.

— Большая скорость! И объект небольшого размера.

— Что это? Можем определить?

— Пока нет. Замедляется быстро!

— Запросите ЦРК, — приказал полковник.

— ЦРК на связи! — подняли руки операторы. — Наводятся!

Оперативный дежурный напряжено следил за яркой точкой на экране, мчащейся к Земле.

— Реакция охотников? — спросил он.

— Не наблюдается.

— Чёрт, похоже, какой-то подарочек от «хозяев», — выругался полковник.

Он поднял трубку телефона:

— Генштаб, срочно!

Ему ещё не успели ответить на том конце трубки, как оператор крикнул:

— Есть реакция охотников!

Их точки на экранах последовали за объектом.

— Преследуют, — сказал кто-то из операторов.

— Или сопровождают, — возразил оперативный дежурный.

На мониторах появилась визуальная картинка. Телескопы ЦРК навелись на объект, уже пронзивший верхние слои атмосферы.

Полковник прижал микрофон гарнитуры к губам:

— ЦРК, распознаёте? Что это?

По цепочке на экранах появились сделанные фотографии и замедленное видео. Точно корабль. Ясно, что от «хозяев». Больше такого не от кого ждать.

— Боевая готовность всем подразделениям! — приказал оперативный дежурный. — Сопровождать «гостя». Атаковать по моей команде. Сообщите ВВС.

— Они уже знают!

На мониторах замелькали ответы командных пунктов ПВО, размещённых по территории страны, в зоне контроля которых шёл объект.

— ЗРК рапортуют: цель обнаружена. Захватить невозможно. Идёт выше зоны поражения, — докладывали операторы.

Но «гость» стремительно снижался, словно намеренно стремясь достичь высоты, на которой зенитно-ракетные комплексы уже могли бы его достать, и строго держал курс. А за ним также стремительно мчались охотники.

Чтобы это не значило — это проникновение, ничего хорошего точно не будет. Корабль пришельцев на бешеной скорости летит к Земле в сопровождении охотников. Ничем кроме атаки на какую-то цель это быть не может.

— Определяем возможную зону атаки по траектории, — говорили операторы. — Коридор от Волгограда до Архангельска.

Мысль связалась сама собой. Из особо важных объектов в этом коридоре — Архангельск. Ставка главнокомандующего.

— Как только будут в зоне поражения, открыть огонь! — приказал полковник.

— ВВС на связи, — доложил оператор. — Подняли наблюдателей в зону. Ждём картинку.

В трубке, ещё прижатой к уху оперативного дежурного, раздалось:

— Генштаб, Снегуренко.

— Наблюдаем неопознанный объект, — напряжённо произнёс полковник. — Малый космический корабль. Вошёл в атмосферу, движется над северным полушарием в направлении Архангельска. Сопровождаем, готовы атаковать.

— Отставить, ждите.

Снегуренко в зале центра боевого управления генштаба смотрел в тот момент на лейтенанта Спецова из команды майора Лазаревой, который буквально за секунду до звонка со штаба ПВО ворвался с криком:

— Корабль не атаковать!

Снегуренко ещё не слышал ни про какой корабль. Охрана в дверях остановила Матвея, но ему и не надо было лично прорваться, только крикнуть. И как раз секунда в секунду последовал вызов по рации от Дубравина. Ещё через секунду звонок от ЦРК и ВВС:

— Видим неопознанный объект!

На экранах всех штабов и в ставке главкома наконец вспыхнуло изображение, передаваемое с камер на истребителях. Звено Миг-29 эскадрильи «Дон» достигло зоны перехвата и, зрелище, открывшее высоко в небе над землёй, заставило пилотов замереть в кабинах.

— ЦБУ, охотники не сопровождают объект! — немедленно доложил старший звена.

Космический корабль пришельцев и охотники вели бой!

Было видно, что по бортам корабля идёт непрерывное вращение опоясывающей его конструкции со стволами, похожими на острые зубья. С них срывались в небо очереди трассирующих снарядов. Достигая охотников, они разрывались в облако вспышек, прожигающих броню противников, и взрывались ещё раз уже внутри. Пилоты видели, как корабли сминало, будто кусок бумаги, и они тут же безжизненно падали к земле.

— ЦБУ, объект атакует охотников! Чёрт возьми, он их сбивает!

Из чистого небо, как дождь, в зону сражения влетали новые корабли, сразу устремляясь в атаку. На приборах истребителей скакали показатели инерционной волны.

Охотники пытались подавить «корабль-гость» своими средствами, но тот маневрировал, делал рывки вверх и вниз, в стороны, уходя из зоны поражения. Его задевало инерционной волной, но он выдерживал. Его словно бросало по невидимой стиральной доске в небе, но он не рассыпался, как это обычно происходило с любыми самолётами, и продолжал не равный бой.

— Это ненадолго, — говорили пилоты между собой. — Сейчас зажмут!

С орбиты за «гостем» последовали четыре звена охотников по четыре машины. Воюя один против шестнадцати, он сбил уже половину из них. Но ещё столько же выходили в точку перехвата, ещё минута и ему некуда будет уйти от атаки.

— ЦБУ! Ждём разрешения вступить в бой! — шло уже со всех Миг-29.

Пилоты оценили ситуацию сами, без дополнительных указаний. Неизвестный корабль один долбал охотников, прорываясь через них к Земле! Но у него минуты остались. Если поддержать неизвестного товарища, если это конечно «товарищ», а не враг, то сейчас!

Охотники зажимали его в инерционный котёл, окружая со всех сторон. Уже было видно разлёт фрагментов внешнего покрытия, и части оружейных зубьев. Их просто вырывало из оружейного пояса корабля. То, что эта машина ещё держалась, было чудом.

— Господи, да не могут они своего так казнить… — старший звена шумно выдохнул в микрофон. — Что-то не так тут. ЦБУ, вы видите это?

По бортам охотников неожиданно открылись панели, выпуская дула орудий. Обычные средства сдерживания, успешно применяемые против техники аборигенов, сейчас оказались бесполезными, так что задействовали бортовые пушки.

Кольцо охотников вокруг «гостя» выдало общий залп инерционной волны, создав круговую зону максимального разрушения, и со стволов сорвались цепочки трассирующих снарядов. Кажется, это конец!

Но свет двигателей корабля внезапно погас, он буквально рухнул в облаке собственных осколков, но успел уйти вниз. Снаряды врезались друг в друга, осветив небо ярчайшей вспышкой. Ударная волна, докатившаяся даже до звена МИГ-29 в нескольких километрах от места боя, пришлась в корпус корабля сверху. Но его двигатели озарились светом, толкая машину вперёд.

— Вырвался! Видели?! — пилоты не могли просто наблюдать.

Кто бы ни были те, кто пилотировал «гостя», им уже стоило помочь! Они вырубили собственные двигатели, чтобы упасть сквозь инерционное поле и уйти от снарядов, но это был последний манёвр. Они потеряли скорость! И охотники воспользовались этим немедленно.

Корабль не смог уклониться от нового залпа. Взрывы попавших в него снарядов сбили его с курса, заводя в неуправляемое вращение, и подбитую машину понесло к земле, а охотники ринулись следом.

— На сближение! — приказал старший звена.

Никаких указаний по-прежнему не было, но пилоты истребителей хотели оказаться ближе на случай, если будут.

— Внимание, «Дон»! — голос в наушнике заставил сердца людей замереть в отчаянном ожидании. — Вступить в бой немедленно, обеспечить объекту посадку! Эскадрилья «Невский» следует к вам.

— Объект подбит! Падает! Выполняем приказ!

Это в ответ, а между собой в кабинах:

— Да охренели! А позже нельзя было?!

МИГи ринулись в зону сражения. Переговоры звеньев эскадрильи «Невский», слетающихся к месту боя, накрыли эфир:

— Дон, мы на подходе! Перехватим охотников на себя!

Истребители в лоб атаковали корабли. Массовый пуск ракет отвлёк охотников на отражение угрозы. МИГи нырнули под их звенья, уходя от их ответной инерционной волны, и сразу вернулись на новый заход.

Охотники стремились за главной целью. Но истребители следовали за ними. Часть кораблей ответила на эту атаку. Их общий рой разделился, и в просвет между его половинами проскочили МИГи эскадрильи «Невский», заходя точно в тыл охотникам, уже готовым ударить по «гостю». Нацеленные на него, они пропустили подход противника, и ракеты истребителей их догнали!

— Есть! — радостные возгласы пилотов накрыли эфир. — Есть поражение цели!

Это первый раз за всё время! Четыре охотника крутанулись в воздухе, расплёскивая пламя, и вертикально просели, задерживая своё падение, но оно было неизбежным.

Корабль-гость тоже падал, сопротивляясь этому изо-всех сил. Его левая сторона — будто обгрызенная взрывами, рассыпалась на обломки, но ещё жили двигатели на правой стороне, испуская неровные вспышки, и удерживая корабль от входа в штопор.

— Всем экипажам! Это главком Волков! — раздалось в наушниках всех лётчиков.

Голос президента заставил вздрогнуть. Лучшие ожидания в отношении «гостя», которого успели буквально искренне полюбить за секунды его боя, кажется, вот-вот должны оправдаться, и точно!

— Товарищи офицеры! На этом корабле наши разведчики! — громыхнуло в динамике каждого шлема. — Возвращаются от «хозяев»! Сделайте всё, чтобы этот корабль сел! Как поняли меня?

Его поняли. Отчаянно сражающийся «гость» наконец стал по настоящему своим. Больше не нужно никаких указаний.

Истребители ринулись в бой. Играя в смертельные догонялки, МИГи и корабли пришельцев смешались в небе, но ненадолго. Поняв, что цели не достигнуть, не сломив сопротивление самолётов, охотники внезапно разлетелись в стороны, но разворачиваясь носом вперёд по отношению к противнику.

— А, твари! — пилоты поняли манёвр. — Уходим!

Казалось, корабли одновременно бросили бой, но нет, они просто развернулись на нужной дистанции, образуя огромную зону поражения, своим отлётом и самолёты оказались в ней! В самом центре инерционного котла! Кресла пилотов отстрелись за секунды до крушения истребителей в железные обломки.

— Авиацию с неба вышибли! — гремело во всех командных пунктах. — ПВО, дело за вами!

— ЗРК[3] готовы открыть огонь!

— Работайте!

Корабль вошёл в густую пелену облаков, прорезая в ней широкий коридор и увлекая в него охотников. Будто заманивая в ловушку. Но автономные боевые компьютеры этих судов правильно оценили, что вероятность ловушки исключена. Кораблю больше нечем ответить. Подсчёт снарядов показал опустошение боекомплекта крупных и средних орудий. Инерционный щит, гасивший их волны, также повреждён.

Охотники сделали скоростной рывок, сокращая расстояние в облаках. До ликвидации пара секунд. Корабль провалился под облачную крышку, опередив охотников на две секунды ровно. И этого хватило…

Чтобы свернуть с линии атаки десятка крылатых ракет, расчесавших небо огненными шлейфами.

Охотники видели их, но те ракеты, что шли точно на корабль, оказались прикрыты им самим. Молниеносно уйдя в сторону, он открыл им дорогу. Охотники не успели ни защитить себя инерционной волной, ни дать залп. Их поймали «в лоб». Взрывы озарили небо над тёмной землёй и чёрный ковёр леса, раскинувшийся на сотни километров.

На радарах во всех штабах точка «гостя» держалась ещё секунды. Система отмечала её вместе с другими кораблями и атакующими их ракетами. Но они оставались в одной зоне, а «гость» стремительно покидал её. Слишком быстро менялись отметки высоты, не давая усомниться в происходящем.

Пилоты, ещё опускающиеся к земле на парашютах, видели, как объект после взрывов стремительно ушёл вниз. Никакого света вокруг него не было. Не источали сияние сопла потухших двигателей, не вращался оружейный пояс. В темноте очертания корабля просто слились с окружающим цветом, и пилоты потеряли его из виду. А через секунды потеряли и радары. Объект покинул нижнюю границу зоны охвата. А это всего пятьдесят метров над землёй…

— Вычислите место падения! — неслись в эфире переговоры. — Направить поисковые группы!

Анна наконец вздохнула. Осознала, что потеряла чувство времени, глядя на нечёткое, скачущее из-за манёвров, изображение корабля, передаваемое с камер истребителей.

Её будто не было здесь. Что-то в голове отключилось. И очень вовремя. Если бы мозг работал в обычном режиме, она кричала бы здесь при всех. Не смогла бы вынести это. Корабль упал. Без признаков жизни.

На мониторах уже шли данные расчёта координат места падения, и Анна шагнула к Королёву, тронула его за плечо. Тот обернулся, сам схватил её под локоть:

— Что?

Думал, может новый сигнал, но Лазарева покачала головой:

— Нет, мне надо к поисковой группе.

— Хорошо, — Валерий Михайлович в тот же момент обернулся к Снегуренко: — Вертолёт, срочно. Поисковой группе, ближайшей к месту падения сообщить, что к ним прибудет специалист по связи.

Они вылетели буквально через десять минут всей командой. Все подключили свои БПУ, чтобы помочь Анне с поиском. Их встретили в мобильном штабе поисково-спасательной операции.

Спасательные группы работали, но наступала ночь. Старший координатор полковник Филатов, ждал вертолёт со «специалистом по связи», намереваясь сказать ему, что поисковую операцию по половине объектов нужно отложить до утра. Да, он уже выслушал всё от генерала Королёва и даже от президента. Но спасательные группы искали сейчас и живых пилотов, упавших в районе площадью примерно триста квадратных километров, и сбитых охотников, и ещё «корабль-гость». Объекты из разряда не подающих признаков жизни в темноте в лесном массиве искать бессмысленно. Ничего не найти. Поэтому имеющиеся спасательные группы сейчас нужно сосредоточить на поиске живых. А к утру подтянуть дополнительные команды, и бросить их на поиск остальных объектов.

Вертолёт сел, доставив из генштаба группу из четырёх человек. Филатов собрался озвучить им свои возражения, едва они подошли, но не успел.

— Полковник, я майор Лазарева, глава группировки «Костанай-1», я вас слышала, — сказала женщина. — Дайте нам только две машины.

— Майор Лазарева, все вертолёты в вашем распоряжении, — кивнул Филатов. — Но я ещё раз вам повторю: если объект, который мы ищем, разбился, и живых в нём нет, то ночью искать бессмысленно.

— Вот и проверим, — сказала майор, расстёгивая воротник куртки.

Люди рядом с ней тоже расстегнулись, показывая подсвеченную чем-то шею. Полковник, разглядев что светится, присвистнул:

— Ничего себе!

На шеях поблёскивали синими прожилками серые отростки БПУ мегистотериев, плотно приставшие к коже.

— Мы будем искать с помощью этого, — добавила Анна. — Но действовать надо быстро. Температура уже минус пять.

— Всё, загружайтесь! Я с вами! — Филатов обернулся к вертолёту спасательной команды, крикнул пилотам: — Продолжаем!

***

Удар о землю был сильный. Дмитрий пока не мог оторвать голову от спинки. Плавающие элементы кресла пилота спасли позвоночник от повреждений, но грохот в момент касания поверхности оглушил. Они сносили деревья на пути и пробили слой почвы, пропахав траншею. Единственной причиной, по которой Бестужев ещё дышал, была сверхживучая система жизнеобеспечения корабля.

— Костя… — Дмитрий наконец сполз с кресла.

До того, как поднять голову, он мысленно просил, чтобы Багирова не разметало кровавыми кусками по салону.

Костя управлял кораблём. БПУ было только у него. Только с этим устройством можно стать одним целым с этой машиной. Чтобы делать немыслимые развороты в воздухе и вести огонь, будто из собственных рук. Он не согласился отдать управление Дмитрию через ручную систему, это ограничило бы возможности маневрирования. Так что Бестужев только следил за боем, и вовремя сообразил вырубить двигатели, когда попали в инерционный котёл. Иначе бой закончился бы для них гораздо раньше.

Потому до последних секунд Багиров стоял за креслом пилота. И высекал искру когтями, скользя по сетчатому металлическому полу, когда на резких витках его всё-таки отрывало от него и отбрасывало в стенку.

Дмитрий считал эти удары. Каждый приближал Костю к отказу второго сердца. Рэк-симбионты выполнили свой максимум в его теле. Вылечили, дали питание, но их ресурс был исчерпан. Для Багирова, с одним работающим сердцем в огромном теле, любое ранение могло стать последним.

За сутки до подлёта к Земле у них обоих появились ощущение жажды и голода, но парни были уже близко. Почти дома. Так что последний рывок был отчаянный. Насквозь через кордон охотников, через их огонь напролом.

— Костя…

Бестужев добрался до него. Переполз рваные полосы в полу рядом с мегистотерием. Багиров пытался удержаться, и ему удалось. Вырванные с половиной пальцев когти остались в металлических прутьях, но помогли Косте не полететь в фонарь кабины, когда корабль врезался в землю. Такой удар убил бы его. Багиров это знал. Поэтому, когда истребитель в полной темноте запечатанного броней салона понесло к земле, Костя вогнал когти до основания в сетчатый пол.

Он дома! Аня ждёт живым! Погибнуть нельзя! Эти мысли не позволили бешеной боли отцепить рвущиеся пальцы, но сознание он потерял.

Дмитрий прощупал пульс неподвижно лежащего мегистотерия. Сердце едва работало, грудная клетка почти не поднималась.

Бестужев сидел рядом ещё сколько-то. Нужно было мгновение, чтобы осознать — они на Земле. В оглушённом сознании эта мысль звучала далёким эхом.

Дмитрий пополз к выходу — двустворчатому люку в боковой стенке корабля. Он выбрался наружу под тёмное небо, одетое в покрывало облаков.

Непроглядные стены леса вокруг обозначились острыми верхушками сосен. Падал снег. Мелкий, едва заметный во тьме. Его выдавало лишь касание. Бестужев чувствовал его обнажённой кожей, пока слишком горячей, чтобы воспринимать окружающий холод. Но, глядя на прозрачно-белый снежный покров на ветках, Дмитрий понял, что жар уйдёт очень быстро.

Он спрыгнул обратно в кабину. У них есть какое-то время, но потом, если их не найдут, шансов выжить не много. Развести костёр нельзя. Охотники на орбите могут наблюдать зону падения «гостя». Если будет активность — появление света, источника горения, корабли оценят вероятность выживания нарушителей, как положительную, и явятся закончить дело.

Значит, подать сигнал своим не получится. Бестужев рискнул бы в другой ситуации. Но сейчас ему нужно было сберечь этот корабль во что бы то ни стало. Он часть их плана.

Дмитрий сел рядом с Костей, снова проверил пульс. Сердце всё ещё билось. БПУ подсвечивалось только в районе шеи. На спине почти погасло. Устройство отмирало, начиная со своих кончиков. Ему не хватало кровоснабжения. Сигнал от особи без сознания с полуживым БПУ мог быть только крайне слабым. Шанс, что Анна поймает его минимальный. Только если окажется очень близко.

Бестужев растирал мегистотерия ладонями по расположению крупных артерий. С каждой минутой температура понижалась. Дмитрий растирал и себя, выходил из корабля попрыгать на его борту, побегать вокруг, и, остановившись, послушать тишину.

Эта тишина была совсем другой, живой, полной струящегося воздуха и летящего снега. Бестужев не надеялся снова услышать её. Покидая Землю, он был уверен, что всё для них закончится далеко в космосе на корабле «хозяев».

Дмитрий думал в этой тишине. Мысли приходили сами. Мысли, которым обычно не было места в его сознании. Тогда, принимая решение, он знал, что они с Костей — два монстра. Никому из них уже не быть с Анной, но у них есть шанс ударить по пришельцам там, где они не ждут. Есть шанс отсрочить вторжение или его отменить.

А сейчас… Бестужев стоял на остывающем корабле, видя, как медленно ползёт белый иней по его поверхности, чувствуя холодеющий металл босыми ногами и ледяной воздух всем телом.

Человеческим телом. Он снова человек. Дмитрий вздрогнул. Принятые раньше решения померкли в сознании. Снова можно то, чего, как ему казалось, он лишился навсегда. Можно обнять Анну. Как в тот единственный раз, когда он проявил слабость и позволил минутную близость с ней. Снова можно всё, что доступно двум людям, связанным так же крепко, как они.

Холод вызвал крупную дрожь, заставив Бестужева обнять плечи ладонями. Но Дмитрий не спрыгнул обратно в салон. Его трясло не только от холода, но и от присутствия чувства, которого он давно не ощущал.

Бестужев понял, что… боится умереть. Умереть сейчас. Вот здесь. Просто от переохлаждения. После того, как выдержали путь через солнечную систему, и прорвались с боем домой. Умереть, не закончив дело. И не сказать Анне, как он люб…

Дмитрий сглотнул. Последняя мысль опустошила. Он любит её. Но заставил себя забыть даже об этом.

Внезапно прильнувшие к луне облака скрыли свет, и всё вокруг захватила серая тьма. Бестужев стоял один на борту корабля в холоде и тишине.