Когда начнутся дожди Джеффрис Дайна

Глава 38

Джайпур

Широкие улицы, ведущие к аркам городских ворот, были заполнены солдатами и вереницами верблюдов, украшенных шелками, помпонами и лентами. Элиза прошла под одной аркой, затем под другой. Вторая, насыщенного розового цвета, была украшена изящной росписью с белыми цветами. Розовый город Элиза помнила с детства, поэтому ждала разочарования, но Джурайпур не только оправдал ее ожидания, но и превзошел их. Хавели, дворцы, балконы: все вокруг переливалось многочисленными оттенками розового.

Элиза прибыла в самый разгар индуистского праздника Тидж. Ей повезло, что удалось найти свободную комнату в гостинице – хавели, фасад которой украшали традиционные заостренные арки. В том, что она приехала именно в это время, скрывалась изрядная доля иронии, ведь Тидж входит в серию из трех фестивалей, проходящих во время сезона дождей. В это время женщины молятся богине Парвати и богу Шиве, прося благословить их брак и сделать его счастливым. Тидж – женский праздник, он воспевает супружескую любовь и преданность мужу: иными словами, все то, что Элизе вряд ли суждено обрести. Любовь – это прекрасно, вот только что подразумевается под преданностью?

Во время сезона дождей Элиза заметила, как из почвы выползают мелкие красные насекомые, но даже не подозревала, что праздник Тидж назван в их честь. Но управляющий хавели, невысокий энергичный мужчина, от взгляда темных глаз которого ничто не ускользало, все ей объяснил. Элиза узнала, что на севере Индии Тидж знаменует приход муссонов, а в Раджпутане в эти дни празднуют еще и окончание испепеляющей летней жары. В этом году дожди пришли так поздно, что начало фестиваля даже перенесли. Управляющий тараторил без умолку. От такого обилия фактов у Элизы голова пошла кругом. Но мужчина, нисколько не смутившись, прибавил, что, хотя во время праздника люди соблюдают пост, фестиваль очень красочный и веселый: женщины и поют, и танцуют. Решив, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, Элиза вооружилась фотоаппаратом «Лейка» и отправилась в город.

Не успела она покинуть хавели, как тут же очутилась среди ликующей толпы. На ветках высоких деревьев висели качели, увитые гирляндами из бархатцев. Элиза до сих пор удивлялась, что в Индии качели предназначены не для детей, а для женщин, но при одном взгляде на лица индианок разных возрастов становилось очевидно, сколько радости доставляет им это развлечение. Все женщины были с ног до головы увешаны драгоценностями, витиеватые татуировки из хны украшали кисти рук. Все они или надеялись найти себе пару, или молились о здоровье супруга. Ни одна из этих женщин не хочет до конца жизни носить белое.

Основная праздничная площадка разместилась совсем недалеко от хавели. Элиза взяла камеру на изготовку, чтобы запечатлеть высокое колесо обозрения и ряды киосков, в которых продавали кукол и украшения из ткани. Казалось, здесь собрался весь город. Взрослые окликали друг друга и смеялись, а дети бегали среди них, сея вокруг веселый переполох. Прежде чем сделать снимок, Элиза у всех спрашивала разрешения. Большинство людей кивали и улыбались, довольные, что их запечатлеют в праздничной одежде. Но стоило Элизе навести на них камеру, как все почему-то вдруг становились очень серьезными. Она снимала богато украшенных и разрисованных слонов с шелковыми паланкинами на спине, выстроившихся вдоль широких прямых улиц. Чуть дальше Элиза заметила фигурки Шивы и Парвати, разложенные на бархате прямо на тротуаре. Вокруг толпились покупатели. Вдруг Элиза остро ощутила свое одиночество. «Как это, должно быть, чудесно, – подумала она, – быть с теми, кто одной веры с тобой». В день, когда взорвавшаяся бомба унесла жизнь ее отца, Элиза утратила веру.

Постепенно свет становился лимонно-желтым, начали сгущаться сумерки. Город озарили сотни крошечных ламп – глиняных горшочков с маслом и фитильком. Элиза будто попала в сказку. Розовый дворец сиял, укрепления возвышались на лиловых вершинах Аравали. Элиза любовалась этой красотой, но для нее все вокруг было окутано глубокой грустью. Она понимала: ей никогда не стать здесь своей. Она невольно вспомнила Джая и все, что между ними произошло. Она всегда будет дорожить воспоминаниями о днях, проведенных вместе, но пора начинать новую жизнь. Хотя Элизе хотелось убежать, она осталась посмотреть на танцы. Множество красивых женщин двигались с таким самозабвением, будто от этого зависела их жизнь. От прекрасного зрелища у Элизы стало легче на душе.

Вдруг одна из женщин, танцевавших рядом, схватила ее за руку и утянула в самое сердце толпы. Поначалу, смущаясь из-за собственной неловкости, Элиза старалась держаться особняком. К тому же она неподходяще одета для диких плясок. Но уже через несколько минут Элиза с головой окунулась в общее веселье.

Той ночью она спала как младенец, а на следующий день решила надеть лучшие из своих индийских нарядов. Она подвела глаза каджалом, как ее учили наложницы, и снова поразилась тому, как сразу заиграли ее зеленые глаза. Слегка подрумянив щеки и подкрасив губы, Элиза яркими лентами связала волосы в низкий хвост.

Она спустится на веранду и выпьет кофе, будет любоваться на пышный сад и постарается радоваться жизни. Потом отправится на прогулку. Сегодня она будет полноправной участницей празднеств, пообещала себе Элиза.

Толкнув тяжелую резную дверь, она шагнула на веранду, но там никого не оказалось. Либо Элиза спустилась слишком поздно, либо слишком рано. Она уже хотела поискать кого-нибудь из сотрудников, но тут вышел дворецкий, поставил в вазу на ее столике алую розу и удалился. Элиза погрузилась в свои мысли и вдруг услышала мужской голос. На несколько секунд она застыла неподвижно. Нет, не может быть. Элиза обернулась. Перед ней стоял улыбающийся Джай. Его янтарные глаза смотрели на нее тепло и ласково.

– Джай!

Он поднес палец к губам и приблизился к ней, потом опустился на колени и достал из кармана туники коробочку. Открыв ее, показал Элизе.

Она во все глаза уставилась на кольцо с сапфиром, самое прекрасное из всех, какие ей доводилось видеть. Лицо Джая было торжественно-серьезно.

– Оказалось, что я не могу без тебя жить, – произнес он.

Элиза едва сдерживала слезы. Происходящее не укладывалось в голове. Она лишь молча кивнула.

– Мне очень жаль, что ты столько пережила из-за меня. Я думал, что поступаю правильно. Пожалуйста, прости меня. Сможешь?

Дар речи вернулся к Элизе не сразу. Наконец она улыбнулась:

– Давай простим друг друга, хорошо?

– Иди сюда, – сказал Джай, поднимаясь на ноги и протягивая руки к ней. – Теперь мы с тобой всегда сможем друг на друга положиться, и в тяжелые времена, и в счастливые.

Элиза шагнула к нему. Они прижались друг к другу, и Элиза ощутила биение сердца Джая. Она до сих пор не оправилась от потрясения, но чувствовала: теперь все будет хорошо. Потом они некоторое время сидели за столом молча. Это был особенный момент, и портить его вопросами не хотелось. Солнце светило сквозь кроны деревьев, птицы летали по саду, на ветвях раскачивалась пара верещащих обезьян. Элиза старалась запечатлеть в памяти все, до последней подробности. Чтобы даже в глубокой старости она могла вспоминать этот миг, потому что он идеален, а идеальные моменты происходят в жизни совсем не часто. В голове у Элизы уже крутились вопросы, и скоро она их задаст, ну а пока она просто держала Джая за руку и наслаждалась удивительным чувством покоя, – казалось, будто с ней больше никогда не случится ничего плохого. Шли минуты, а Джай и Элиза не произносили ни слова.

Первым молчание нарушил Джай:

– Ты уже пила кофе?

– Как прозаично! Откровенно говоря, даже не помню. Утратила всякую способность соображать. Но как бы то ни было, сейчас я пить не хочу.

– Тогда давай прогуляемся, пока еще прохладно и народу на улицах мало.

Они покинули территорию хавели через узкий переулок, где им встретились только несколько кошек, нахально развалившихся посреди дороги и не желавших пропускать людей, потом вышли на улицы Джурайпура. В сиянии раннего утра красота города была особенно хорошо видна. Все как будто мерцало, и розовые здания выглядели еще более сказочно, чем накануне. Большинство лавок и магазинов еще были закрыты. Когда Элиза и Джай проходили мимо Дворца ветров, Элиза отважилась задать самый главный вопрос:

– Как же так получилось, Джай? Не понимаю, как это вообще возможно.

– Махараджей станет мой младший брат, а Лакшми будет при нем регентшей. Она возьмет управление княжеством на себя, пока он не достигнет совершеннолетия, а я буду ее советником.

– И твоя мать на это согласилась?

– Она хорошо к тебе относится, Элиза, а убедившись, что я настроен крайне серьезно, дала нам благословение. Британская сторона тоже согласна. Мы просто поставили их перед фактом, им было нечего возразить.

– А как же Прия? – Элиза скорчила притворно обеспокоенную гримасу, чтобы поддразнить Джая. – Я думала, ты женишься на ней.

Тут гримасу состроил Джай:

– Ни за что. Придется ей отойти в сторону, хотя сомневаюсь, что Лакшми заставит ее одеваться во все белое и отправит обратно к родителям.

– Мне ее даже жаль.

Джай обнял Элизу за плечи:

– Вот за это я тебя и люблю.

– А как насчет Чатура?

– Его сняли с должности, так что пришлось ему покинуть дворец. Я назначил нового девана.

– Такую новость хочется встретить троекратным «ура!».

– Ну а теперь – самый важный вопрос: где мы поженимся? У тебя есть место, которое тебе особенно дорого?

– Неужели ты действительно отрекся от престола ради меня? Точно не пожалеешь?

Джай рассмеялся:

– Не меняй тему. Где? Можно устроить сказочную церемонию прямо здесь, во дворце. Здешние правители – наши друзья. Или организуем скромную свадьбу в Дели. Кстати, Городской дворец расположен в самом центре Джайпура. Потрясающее место! Если не знать, можно подумать, что это и не дворец вовсе, а целый отдельный город. Чего там только нет – от садов с кипарисами и пальмами до конюшен. В Городском дворце трудятся ткачи, единственная задача которых – ткать шелковые одеяния, расшитые золотыми цветами, и одеяния эти предназначены исключительно для слонов. А еще махараджа держит ручных гепардов. Можем взять их для свадебной процессии.

– Прекрати!

– Значит, выбираешь Дели?

Элиза кивнула:

– Должно быть, Городской дворец и впрямь великолепен. Любая девушка мечтает выйти замуж в таком месте, но в моем случае сказочная свадьба, увы, неуместна: у меня ведь совсем нет родных.

Джай остановился и посмотрел Элизе в глаза:

– Кроме Инди.

– Она тебе рассказала?

Джай кивнул:

– Как же я сам не догадался? У нее такие же глаза.

– Всего лишь похожие. Мои темные, как вода в пруду, а ее глаза сверкают, как изумруды.

– У тебя очень красивые глаза. Ты вся красавица! Помнишь, я говорил, что между тобой, Инди и мной существует связь? Вот только не знал какая.

– Хочешь сказать, что нас свела вместе сама судьба?

– Кто знает? Жизнь – штука непредсказуемая, вечно преподносит сюрпризы.

– Но этот сюрприз приятный, верно? Ты и я. Вместе.

Джай рассмеялся:

– Самый приятный сюрприз на свете. Кстати, Инди тоже посчастливилось. Раз она теперь будет моей свояченицей, я имею полное право обеспечить ее приданым.

– А раньше ты не мог это сделать?

– Пришлось бы потрудиться. Как тебе известно, мы по рукам и ногам связаны традициями.

От счастья с лица Элизы не сходила улыбка.

– Как я рада, что ты ее простил! А то я за нее волновалась.

– А еще я знаю одного молодого бунтаря, мать которого не сможет препятствовать его браку с неподходящей невестой.

– Ты про Дева?

– Про кого же еще?

Вдруг Элизу охватила тревога.

– Боюсь, когда-нибудь ты меня возненавидишь. Из-за меня ты не стал махараджей.

– Ты слишком много беспокоишься. Полагаю, в скором времени Индию ждут перемены, причем гораздо более кардинальные, чем мы можем вообразить сейчас. В любом случае у меня и без управления княжеством полно дел. Взять хотя бы водный проект.

– Это верно.

– Кстати, я должен рассказать тебе новости. У меня появилось несколько идей, и, самое главное, мне дали разрешение выстроить дамбу на реке, о которой я говорил. Это нам очень поможет. И не забывай, я ведь еще буду советником Лакшми. Но хватит о делах. Должен сказать, ты сегодня прекрасно выглядишь. А еще сейчас самое благоприятное время для помолвки.

– А я должна тебе сказать, что для мужчины у тебя просто потрясающие ресницы.

Джай захлопал ресницами, потом засмеялся.

– Да, я знаю, сейчас ведь Тидж, – произнесла Элиза. – Буду молиться о благополучии нашего союза.

– Тебе очень пойдет роспись из хны на руках, – заметил Джай. Вдруг он примолк. – А как дела с твоей выставкой?

– До сих пор не знаю, где ее проводить.

– Может быть, в главном зале моего дворца? Конечно, там нужно привести в порядок пол, но свет просто изумительный. Если разошлем приглашения заранее, соберем целую толпу.

– Правда? Спасибо! Замечательная идея.

– Всегда пожалуйста. – Джай помолчал и улыбнулся ей. – Сколько детей заведем?

– Двоих. Может быть, троих.

– А я хочу не меньше пятерых.

Элиза нервно сглотнула. Сказать ему сейчас или подождать, пока она сама не будет уверена? Элиза помедлила, затем торжественным тоном произнесла:

– Вообще-то, по этому поводу я должна тебе кое-что сказать.

Джай сразу посерьезнел:

– Нет, если не хочешь, не надо. Я понимаю, карьера важна для тебя, и…

– Дурачок, ты не так понял! Дослушай сначала. У меня задержка. Пока всего на неделю, поэтому судить рано, но, возможно, первый ребенок не заставит себя ждать.

Джай поглядел на небо, ударил себя кулаком в грудь, а потом разразился хохотом. Элиза запрокинула голову и засмеялась вместе с ним. Она не видела торговцев, открывавших лавки, не слышала позвякивания браслетов на щиколотках проходивших мимо женщин, не замечала, что жители Джайпура улыбались при виде того, как самозабвенно смеялись они с Джаем.

Солнце поднималось все выше, и впервые Элиза всей душой почувствовала совершенство жизни. Отныне она будет наслаждаться каждым моментом, смаковать каждую крупицу радости, а когда придет горе – увы, печалей не избежать, – она встретит тяготы лицом к лицу и сумеет их пережить. Она окинула взглядом экзотический розовый город и поняла, что наконец сбросила с плеч груз прошлого. Элиза всегда будет любить папу, несмотря на все его недостатки, и жалеть, что мама именно так распорядилась своей жизнью, но теперь для нее важнее всего будущее: любовь к Джаю, воспитание детей и – карьера. Мама ошиблась. Нет ни одной причины, почему женщина не может иметь все и сразу, и Элиза поклялась, что в предстоящие дни и годы докажет это. Она не только будет заниматься любимым делом, но и создаст свою дружную семью, включив в нее и сестру, о которой всегда мечтала. Элиза высоко подняла голову и поглядела на небо.

– Порадуйся за меня, мама, – прошептала она.

Эпилог

Прошло три месяца, Шубхарамбх-Багх

В этот прохладный октябрьский день наконец-то должна была открыться выставка Элизы.

Она встала рано. Джай еще спал. Завернувшись в халат, Элиза бродила по коридорам дворца, который теперь стал ее домом. Элизе нравился лучистый свет раннего утра. Она часто гуляла одна, пока все еще спали. Порой ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это не чудесный сон. Они с Джаем тихо поженились в Дели, и Элиза постепенно привыкала к мысли, что через несколько месяцев станет матерью. И это еще не все: она закончила работу над проектом для архива Клиффорда и получила соответствующее вознаграждение. И хотя Клиффорд так и не признался, Элиза подозревала, что, пусть его личные намерения по отношению к ней были честны, во дворец он ее отправил, руководствуясь низменными мотивами: надеялся, что Элиза будет не только фотографировать членов княжеской семьи, но и следить за ними, а потом докладывать о результатах.

Когда Элиза вошла в просторный зал для приемов с его огромными окнами и только что отремонтированным полом, она обвела взглядом все семьдесят пять фотографий, которые развесила за прошедшие две недели. Джай закатал рукава и тоже взялся за работу. Вместе они представили ее фотографии в самом выгодном свете. Снимки в элегантных черных рамах были развешаны на равном расстоянии друг от друга. На стене с горделивыми членами княжеской семьи соседствовали жители деревень, дети и нищие. Одни моменты были запечатлены расплывчато и неотчетливо, другие – в резком беспощадном свете, третьи – в тени. Каждая фотография представляла из себя отдельное произведение искусства. Элиза гордилась результатами своей работы. У противоположной стены с черно-белыми снимками контрастировали ярко-красные благоухающие розы в десяти фарфоровых вазах. От легкого ветерка цветы воспряли, и их пышные головки приподнялись. Между вазами расставили белые кресла для желающих любоваться фотографиями сидя. Элиза прошла вдоль стены, проверяя каждую фотографию: поправила одну, коснулась другой. Убедившись, что все экспонаты выставки висят на своих местах, Элиза поднялась наверх, чтобы разбудить мужа.

Во второй половине дня Элиза надела длинное черное платье (свободное, чтобы вместить растущий живот), а Кири, которая теперь работала у них во дворце, вставила в ее прическу одну из красных роз. Элиза набросила на плечи белую шелковую шаль. Джай вошел в комнату и присвистнул.

– Милая, ты прекраснее всех своих фотографий.

Элиза ответила довольной улыбкой. Джай облачился в традиционный раджпутский костюм. На нем была темная ангарха (традиционная верхняя одежда) с черно-красно-белым узором. Волосы Джая были влажными после ванны. Элиза подошла к нему и погладила по щеке.

– Ты и сам очень эффектно смотришься.

Тут раздался стук в дверь, и Джай пошел открывать.

В комнату шагнула Инди.

– Я только что расставила розы, – сообщила она.

Инди отвечала за цветочные композиции и канапе для приема в честь открытия выставки. На ней было красное шелковое платье в европейском стиле.

– Готовы? Я слышала, как подъехала первая машина.

Элиза взглянула на Джая. Ей вдруг стало страшно: а что, если никто не придет? И никому не понравятся ее работы? Вдруг все соберутся лишь для того, чтобы поглазеть на английскую жену индийского принца?

– Я спущусь, – сказал Джай. – Тебе лучше выйти, когда все будут на месте.

Элиза молча кивнула. Джай приблизился к ней и поцеловал в лоб.

– Вот увидишь, выставка пройдет отлично. Кому мы только не разослали приглашения! – Джай направился к двери. – Пойдем встречать гостей, Инди.

Джай говорил правду. Приглашения отправили в фотостудии Дели, Джайпура и Удайпура. Позвали корреспондентов из «Таймс оф Индия», а также «Хиндустан таймс» и «Стэйтсмэн», не говоря уж о знатных друзьях Джая и видных бизнесменах. Еще Элиза настояла на том, чтобы и выставку, и прием посетили деревенские жители. Даже Дев обещал прийти, ведь теперь стало ясно, что арестовывать его Клиффорд не собирается.

Оставшись одна в их общей с Джаем спальне, Элиза оглядела с ног до головы свое отражение в большом зеркале. Хотя ее кожа сияла здоровьем, а глаза сверкали, она никак не могла взять разошедшиеся нервы под контроль. По крайней мере, ко дворцу подъезжали все новые и новые автомобили. Полчаса Элиза мерила шагами комнату. Наконец в дверях показалась Кири. Джай велел передать, что ей пора спускаться. Элиза сделала несколько глубоких вдохов.

– Готовы, мадам? – спросила Кири.

Элиза кивнула. Набравшись храбрости, она с величавостью индийской королевы направилась к парадной лестнице, ведущей в зал. Она ненадолго застыла, глядя себе под ноги. Ее бросило в жар, сердце билось быстро-быстро. Наконец она отважилась поднять глаза и поглядеть на собравшуюся толпу. Элиза была ошеломлена: гости заполнили зал, и все они с улыбками смотрели на нее. Едва она спустилась на несколько ступенек, как ее встретили громкими радостными криками. Элиза с трудом сдержала слезы. Она была растрогана до глубины души. Приветственные возгласы не умолкали, пока Элиза не спустилась в зал. У подножия лестницы ее встретил Джай.

– Позволь представить тебя Джайлзу Уоллбэнку, – произнес он.

– Добрый вечер, – поприветствовал ее улыбающийся светловолосый мужчина. Он протянул Элизе руку. – Должен сказать, ваши фотографии просто изумительны. Мы бы хотели опубликовать некоторые из них в «Фотографик таймс». Вы ведь не против?

Элиза радостно улыбнулась:

– Буду очень рада.

– Подробности обсудим позже. Контракт нужно составить в ближайшее время. А сейчас вынужден вас покинуть. Не буду мешать вам наслаждаться триумфом!

Элиза понимала, что этот день навсегда останется в ее памяти. В Индию она приехала, полная сомнений и неуверенности: получится ли из нее фотограф? Более того – Элиза даже толком не представляла, кто она и на что способна. Но теперь все переменилось. Элиза не знала, что ее ждет впереди, но в тот момент все было настолько прекрасно, что ей ничего не хотелось прибавить к своему счастью, кроме одного: благополучного появления на свет их с Джаем ребенка. Их взгляды встретились, и в глазах Джая Элиза увидела отражение своей души. Она быстро заморгала: только бы не прослезиться!

– У тебя все получилось, любимая, – произнес Джай. – Я тобой горжусь!