Когда начнутся дожди Джеффрис Дайна
– Элиза, я ждал, когда вы поймете, какие чувства я испытываю к вам.
У Элизы перехватило дыхание. Казалось, ее сердце стучало не в груди, а в горле. А когда Джай нежно поцеловал ее, все мысли и вовсе вылетели из головы. Поцелуй становился все более жадным и настойчивым. Левая рука Джая обхватила ее шею. Праздник Холи уже вскружил Элизе голову, а этот поцелуй и вовсе перевернул ее жизнь вверх ногами. Еще немного – и она просто воспарит над землей. Элиза отчаянно старалась подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, но в конце концов сдалась. Впрочем, слова в этот момент не имели значения. Этой ночью правят только чувства. При свете масляной лампы Элиза любовалась изгибом губ Джая и его смуглой кожей. Она протянула руку и коснулась его щеки. Она оказалась мягче, чем ожидала Элиза. От Джая исходили едва уловимые ароматы сандалового дерева и кедра. Элизу поразило, какой бледной выглядит ее рука на фоне его темной кожи.
Послышались радостные вопли. На улице происходило что-то новое. Джай с улыбкой взял ее за руку.
– Вы должны это видеть.
Они встали возле стены одного из зданий и смотрели, как ярко разрисованные слоны с вышитыми наголовниками тяжелой поступью брели посреди улицы. При каждом шаге колокольчики на их огромных ногах звенели. Все погонщики слонов сидели на шитых золотом попонах под разноцветными зонтами.
– Ну что? – спросил Джай, когда процессия закончилась. – Я, конечно, думаю, что от всех сожалений избавиться невозможно, но готовы ли вы попрощаться с прошлым?
Лежа в постели и глядя на занимавшуюся зарю, Элиза заново переживала в памяти все подробности прошедшей ночи. Перед ее мысленным взором так и стояли янтарные глаза Джая. Праздник Холи опьянил Элизу, ударил ей в голову. С Оливером она ничего подобного не испытывала. Вдруг Элиза осознала: а ведь она почти забыла, что чувствовала в объятиях Оливера. Вспоминались только объятия Джая. Казалось, его руки пробудили Элизу от долгого сна. Она перевернулась на живот и распласталась на матрасе. Элиза жаждала ощутить прикосновения Джая. Возбуждение нахлынуло с такой силой, что ему было почти невозможно противостоять. Потом она подумала о вопросе, который задал ей Джай. Готова ли Элиза оставить прошлое позади? С одной стороны, она хотела этого, жаждала всей душой, но с другой – на ум пришел рассказ Джая о том дне, когда погиб папа. Верила ли Элиза, что жизнь человека – заранее расписанная последовательность событий? Нет. Но она вынуждена была признать, что совпадение и впрямь удивительное: подумать только, Джай был рядом с ней в самый страшный день ее жизни, а много лет спустя они встретились снова! Элиза упорно гнала от себя любые мысли о будущем. И все же в голове одна за другой мелькали непрошеные идиллические картины. Она невольно погрузилась в мечты. Она представляла свое будущее с Джаем. Но конечно же, это невозможно. Элиза все понимала, но соблазн предаться оптимистичным фантазиям оказался слишком велик.
Она попыталась убедить себя, что ее нынешние чувства – всего лишь последствие этой безумной ночи, действие магии Холи. Но Джай затронул ее душу, и все доводы разума оказались бессильны. Ведь связь, установившаяся между ними, ей уж точно не померещилась. Элиза будто снова обрела дом, но в ее случае это означало отыскать не правильную точку на карте, а правильного человека.
На следующий день слуга принес конверт. Открыв его, Элиза увидела записку от Джая. Он благодарил ее за приятный вечер и выражал надежду на скорую встречу. А еще написал, что, усыпанная разноцветной пудрой, Элиза была особенно прекрасна.
Позже Лакшми вызвала ее себе. Элиза испугалась, что матери Джая каким-то образом стало известно об их вчерашней вылазке. Может быть, их выследил Чатур? Или послал за ними одного из своих шпионов? Неужели кто-то видел, как они сбежали из дворца, и пошел следом? Элизе действовала на нервы и постоянная слежка, и то, что от нее нигде не скрыться. Лакшми не понравится, что Элиза ходила в город с Джаем, а их поцелуй она тем более не одобрит. Элиза знала, что уже несколько лет Лакшми пытается устроить для Джая выгодный брак, чтобы заключить сильный альянс с другой правящей семьей. Союзы между раджпутами почему-то запрещены, но найти невесту в другой части Индии – вполне выполнимая задача.
Медленно приближаясь к покоям Лакшми, Элиза собиралась с духом. Ей пришлось пройти через четыре коридора, в которых обычно дежурили евнухи. Элизе было известно, что по традиции евнухи стоят на страже женской непорочности, к тому же они охраняют подступы к личным владениям махарани. Но у входа во внутренние покои всегда стояли две женщины. Элиза кивнула им и деликатно постучала в дверь. Лакшми сама открыла ей. При виде ее теплой улыбки у Элизы гора с плеч свалилась. Похоже, она все-таки ничего не знает.
– Хотите чего-нибудь выпить? – предложила Лакшми.
Гордость и чувство собственного достоинства в характере этой женщины сочетались с добротой и великодушием. Лакшми была любезна, как всегда, она смотрела на Элизу тепло и приветливо.
Элиза попросила воды.
В этот день Лакшми – в сине-зеленом платье с серебряной отделкой – выглядела настоящей королевой, лишь мелкие морщинки в уголках глаз выдавали ее возраст. В присутствии Лакшми Элиза всегда держала спину прямой. А может быть, такой эффект на нее производило это помещение с его разноцветной стеклянной мозаикой и крылатыми ангелами на потолке.
– Слышала, вы побывали на празднике Холи в старом городе.
Элиза едва не поперхнулась и резко поставила стакан, расплескав воду по красивому перламутровому столику.
– Извините, я…
Лакшми только отмахнулась и позвонила в серебряный колокольчик.
– Моя служанка Сахили все вытрет. Она у меня очень умелая. Между прочим, прибыла в этот дворец вместе со мной.
– Правда?
– Сахили входила в мое приданое. А теперь послушайте, моя дорогая. Я не против того, чтобы вы проводили время с моим сыном. Надеюсь, вы это понимаете. Я сама предложила, чтобы Джай свозил вас на верблюжью ярмарку и в деревню.
Действительно, свела их именно Лакшми, но таких последствий она наверняка не ожидала. Неужели теперь Лакшми их разлучит?
– Джай так долго учился в английской школе! Здесь он скучал, и я решила, что его порадует общение с кем-то из Англии.
Тон Лакшми звучал успокаивающе, но Элиза затаила дыхание.
– Но Джай не сможет предложить вам чего-то большего, чем просто дружба. Вы меня понимаете, Элиза?
У Элизы упало сердце. Лакшми высказалась деликатно, но твердо.
– Да, конечно.
– Дело даже не в вашей национальности. Когда-то браки между индийскими князьями и английскими аристократками или даже женщинами без титулов заключались часто. Их признавали законными женами, а их детей – полноправными наследниками. Но потом лорд Керзон издал закон, согласно которому сын индийского правителя от европейской жены не имеет права наследовать престол.
– Я не знала.
– Сейчас Джай не на троне, но если что-то случится с Анишем, править будет он. Сыновей у Аниша нет. А княжество без наследника – легкая добыча для британцев. Есть и еще одна проблема, даже более серьезная, чем то, что вы англичанка и вашим сыновьям не полагается титулов.
Элиза нахмурилась:
– Не понимаю, о чем вы.
– Джай не может взять в жены вдову. Единственное исключение – супруга его предшественника.
Так вот в чем дело. Элиза даже не знала, что ответить, но наконец с трудом выговорила:
– Лакшми, я не ищу мужа. Честное слово.
Она постаралась не думать о Джае.
– Это хорошо. Не хотелось бы, чтобы вы обольщались ложными надеждами и страдали. Единственное возможное для вас будущее с Джаем – стать наложницей или второй-третьей женой, скрываемой ото всех. Надеюсь, вы меня понимаете. У нас брак не имеет никакого отношения к романтическим чувствам. Это сложное стратегическое решение, задача которого – приумножить состояние и повысить статус обоих семейств.
Повисла короткая пауза.
– Полагаю, после этой неприятной истории с Чатуром вы и сами рады будете покинуть дворец. Да, я все знаю. Думаю, будет лучше, если вы не останетесь здесь на весь год, а уедете до сезона дождей, – прибавила Лакшми.
Элиза вздрогнула, как от удара. Ошеломленная, она пыталась собраться с мыслями. Она вглядывалась в полные живого ума глаза Лакшми и силилась понять, что за игру та затеяла. Элиза была твердо намерена остаться здесь и во время сезона дождей, и после него. Она не только хотела сфотографировать результаты проекта Джая на первой стадии, но и запечатлеть сами дожди. Все говорили о них таким благоговейным тоном, что Элизе не терпелось увидеть их своими глазами. Джай тоже рассказывал ей, какое это удивительное зрелище, когда тучи собираются над Удайпуром, городом озер.
Поначалу Элиза лишь молча кивнула. Уехать до сезона дождей? Нет, это слишком рано! Элиза не планировала отъезда. Они с Клиффордом договаривались на год.
– Признаюсь, мне нравится Джай, – наконец проговорила Элиза. – Но мне нужно быть здесь и в сезон дождей, и осенью. А насчет моих ожиданий не беспокойтесь.
– Как бы там ни было, позвольте поподробнее объяснить ситуацию, чтобы вы ее полностью понимали. Я забочусь о вас, моя дорогая. Махарани заведомо имеет более высокий статус, чем рани, вторая жена. У махарани роскошные покои, она ест на золоте, носит дорогие наряды, ее задаривают украшениями. А рани, будь она второй женой, или третьей, или четвертой, отводят всего одну комнату – иногда с внутренним двориком, иногда без него. А наложнице даже комнаты не полагается. Как видите, положение решает все.
– Я ведь сказала, что ничего не жду от вашего сына, – выпалила Элиза.
Лакшми одобрительно кивнула:
– Женщины европейской культуры для нас всегда остаются чужими. Отношения с подданными – вещь сложная и специфическая. Наши люди никогда не примут вдову.
Снова повисла пауза. Элиза не знала, что еще сказать, чтобы убедить Лакшми, что на ее сына она не претендует.
– Как бы там ни было, хочу с радостью сообщить, что я проконсультировалась с астрологами и несколькими жрецами и, похоже, наконец нашла подходящую спутницу для Джая. Замечательная девушка из княжеской семьи с очень значимым для нас приданым. Надеюсь, свадьба состоится в ближайшее время.
Эту новость Лакшми сообщила с энтузиазмом, широко улыбаясь. Элиза с трудом скрыла потрясение. Знает ли Джай, что ему нашли невесту? Что, если он уже дал согласие? Казалось, судьба покарала Элизу за тот поцелуй. В этот момент ей больше всего хотелось спрятаться, чтобы зализать раны.
– Думаю, теперь мы уж наверняка друг друга понимаем. Во всех дворцах и крепостях традиция шпионажа укоренилась прочно. Здесь ничто не остается незамеченным, моя дорогая. Ничто. Я бы и раньше вас предостерегла, но не хотела вмешиваться, пока не было поводов для беспокойства.
– То есть вы считаете, что сейчас повод для беспокойства есть? Даже несмотря на то, что Джай помолвлен?
– Я понимаю сына.
Лакшми умолкла, и в самом этом молчании прозвучала материнская тревога.
А в это время Элиза отчаянно желала оказаться где угодно, только не здесь. Лишь бы немного успокоиться и собраться с хаотично мечущимися в голове мыслями.
– Нам, женщинам, нелегко живется. В прежние времена, если рани или наложница заводила роман с другим, ее приговаривали к смертной казни. Мы правили так, чтобы нас боялись и благоговели перед нами. Ни одна женщина во дворце не осмеливалась открыть лицо перед посторонним мужчиной: ее мог видеть только муж.
– И вы это одобряете?
– Я бы не сказала. Но я считаю, что долг жены – сохранять брак и семью.
– Даже если муж ходит на сторону?
– Муж? – Лакшми рассмеялась. – Мужья заводили столько жен и наложниц, что и не сосчитать! У моего отца было человек триста. Нашим мужьям даже не нужно было никуда, как вы выразились, ходить.
– Разве вам не кажется, что это несправедливая система?
– Я знаю одно: если женщина не будет бороться за свою семью, за нее этого никто не сделает. Мы не мужчины. У нас все по-другому.
– Я недавно узнала, что у моего отца была любовница. Мою мать это известие просто уничтожило.
Элиза в первый раз кому-то об этом рассказала. Более того, она в первый раз признала, что обвинения мамы могут оказаться правдой. Но что-то в манере Лакшми располагало к тому, чтобы говорить откровенно.
– Мужчин не переделаешь, моя милая. Гораздо лучше узаконить их неверность, не находите? Тогда их измены не будут неприятным сюрпризом.
– Вижу, вы довольно низкого мнения о мужском поле.
– Напротив.
– А как же ревность? Ведь это естественное чувство.
– Многие рани и наложницы были добрыми подругами и остаются ими до сих пор, но, конечно, совсем без ревности не обходится.
– И как же ревнивицы выходят из положения?
– Чаще всего подмешивают соперницам яд.
Глава 19
После разговора с Лакшми настроение Элизы поменялось на прямо противоположное. Как глупа она была, предаваясь бредовым романтическим фантазиям! Отныне ее отношения с Джаем должны оставаться сугубо формальными. Проходя мимо него по пути на женскую половину дворца, Элиза лишь коротко кивнула и поспешила к лестнице. Даже не оглянулась посмотреть, как он отреагировал. Едва войдя в свою комнату, Элиза заперла дверь. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди. Элиза задыхалась, будто после быстрого бега. Размышляя о разговоре с Лакшми, она поняла: эта женщина – образец хороших манер, но под ними скрывается стальная воля.
Может быть, Лакшми права и лучше побыстрее закончить этот злополучный проект? Свернуть его за полгода и бежать не оглядываясь и из дворца, и из Джурайпура? Дотти, вне сомнения, ее поддержит. Нужно только сделать еще несколько снимков княжеской семьи и пофотографировать старый город, хотя, конечно, для этого придется использовать «Сандерсон».
Клиффорд устраивает загородный пикник у озера. Тогда Элиза и попросит, чтобы он позволил ей завершить работу раньше срока. Но как же ирригационный проект Джая? Что ж, придется ему продолжать без нее.
– Все хорошее быстро заканчивается, – прошептала Элиза, вспоминая, как они с мамой уехали из Индии и поселились у Джеймса Лэнгтона в Глостершире. Сначала Элиза думала, что он ей рад и ему приятно присутствие в доме ребенка, но потом ее отослали в третьесортную школу-пансион. С тех пор Элиза была убеждена, что он просто хотел от нее избавиться.
Мысль о пикнике Клиффорда пробудила еще одно воспоминание. Это случилось перед тем, как Элизу отдали в школу.
В тот день Лэнгтон в первый и единственный раз отправился на прогулку вместе с Анной и Элизой. Они шли через залитые солнцем поля, и он нес корзину для пикника. Весна только вступала в свои права, и Элиза радовалась, что он наконец решил составить им компанию. Но мамины пирожки с курицей ему не понравились, а когда он случайно угодил в коровью лепешку, Элиза рассмеялась. Лэнгтон схватил ее за руку, стащил с коврика, на котором она сидела, и сильно шлепнул. Элизе было уже почти тринадцать, и такое обращение ее унизило. Она убежала от них и всю дорогу домой плакала, Анна же вернулась только через час: волосы растрепаны, пуговицы на платье застегнуты криво. Именно тогда, когда Элиза больше всего нуждалась в материнской любви и поддержке, мама встала на сторону Лэнгтона. Это предательство оставило горький осадок.
У Элизы не было настроения идти на пикник, и все же она надела нарядное светло-зеленое прогулочное платье с широкой юбкой и широкополую соломенную шляпу. На пикник были приглашены несколько знакомых Клиффорда, и Элиза постаралась взбодрить навыки ведения светской беседы. При всех своих недостатках, обитатели дворца попусту не болтали.
Но Элизу ждал сюрприз.
Клиффорд нашел для пикника потрясающе красивое место. Слуги разгружали фургоны и повозки: расставляли кресла вокруг стола, раскладывали веера и устанавливали огромные зонты. С берега открывался вид на мерцавшее в полуденных солнечных лучах озеро. У воды расположились журавли, пеликаны и аисты. Мимо проплыли утки. Из крон деревьев доносилось птичье пение. Вдалеке синели холмы. Готовясь к пикнику, Клиффорд не только не остановился ни перед какими расходами, но и тщательно подошел к выбору места. Доктор Джулиан Хопкинс и Дотти, как всегда, встретили Элизу приветливо, но, обнимая подругу, та почувствовала себя виноватой. Она ведь дала себе обещание зайти к Дотти в гости, но так и не собралась.
– Наверное, изнываешь от жары? – спросил Клиффорд, жестом приглашая Элизу сесть в кресло в тени одного из зонтов. – Можно было спуститься поближе к воде, но здесь воздух свежее. Надеюсь, тебе все понравится, Элиза.
– Здесь очень красиво, – проговорила Элиза, наблюдая за птицами, собравшимися у кромки воды. – После обеда, когда солнце опустится пониже, сделаю несколько снимков. Люблю фотографировать в мягком свете.
Остальные гости вели дружескую беседу. А слуги между тем постелили на стол накрахмаленную льняную скатерть и выложили серебряные приборы. На берегу озера стояли два шелковых шатра с муслиновыми крышами.
– Для отдыха после сытного обеда – то, что надо, – пояснил Клиффорд, заметив, куда она смотрит.
Элиза встала и заглянула в один из шатров. Внутри были горой навалены атласные подушки. Между тем поблизости расположилось трио музыкантов. Воздух на берегу оказался неожиданно свеж и прохладен. Элизе хотелось бы расслабиться, но из головы не шли мысли о Джае. То, что произошло между ними в ночь Холи, выбило ее из колеи. Элиза приехала в Индию не за тем, чтобы искать любовь. Да и называть их взаимный интерес любовью – преувеличение. Тогда что же это такое? Зов плоти? Но ведь связь, установившаяся между ними, была гораздо более глубокой, разве нет? Элиза застыла неподвижно, устремив невидящий взгляд на озеро. Джай ведь однажды заметил, что их роднят пережитые в прошлом трагедии. С другой стороны, он сказал то же самое и об Инди.
– Ну, как тебе моя идея? – спросил Клиффорд.
– Что, простите?
– Неужели все прослушала?
– Извините, витаю в облаках. – Элиза махнула рукой в сторону озера. – Засмотрелась на эту красоту.
– Я говорил, неплохо будет съездить во дворец на озере в Удайпуре. Самое романтическое место на свете, особенно в сезон дождей.
– Хочешь, чтобы в тебя втрескались по уши, – езжай в Удайпур, да, Клиффорд? – пошутил один из мужчин и подтолкнул локтем другого.
Еще Клиффорд пригласил двух военных, расквартированных на юге. Жена одного из них знала Клиффорда еще с детства, и по пути в Пенджаб, на свадьбу ее сестры, супружеская пара заглянула к нему в гости.
– Приятно, наверное, снова оказаться среди своих, мисс Фрейзер, – заметил самый молодой из гостей.
Элиза оскорбилась за жителей дворца, но лишь молча кивнула.
Тут в разговор вступила женщина по имени Глория Уитстейбл.
– Не представляю, как вы это выдерживаете. Я в их жутких дворцах всю ночь глаз сомкнуть не могу. Боюсь, как бы в постели не зарезали.
– Вообще-то, мне там нравится, – с растущим раздражением ответила Элиза. – Я приехала на год.
– Наверняка жить во дворце очень интересно, – вмешалась Дотти.
Элиза благодарно улыбнулась ей.
– У меня для тебя новость, – вдруг объявил Клиффорд.
– И какая же?
– Меня спрашивали, не хочешь ли ты поехать в Шимлу и поучаствовать в одном небольшом проекте. Предложение хорошее, к тому же сбежишь от этой невыносимой жары. В это время года нормальная температура только в Шимле. К тому же не придется жить среди индийцев. Нужно заснять, как британцы проводят свободное время. Летние приемы, любительские спектакли, клуб и все в таком духе.
Хотя Элиза сама собиралась просить Клиффорда, чтобы разрешил ей свернуть этот проект раньше времени, у нее упало сердце.
– Нам будет так тебя не хватать! – воскликнула Дотти. – Хотя, конечно, Шимла – это прекрасно. Завидую!
Вспомнив, как Дотти страдает от одиночества, Элиза почувствовала себя еще более виноватой.
Не дождавшись от нее никакой реакции, Клиффорд, похоже, обиделся.
– Могла бы спасибо сказать, – пробурчал он. – Там у тебя будет компания, да и я приеду в гости, когда сумею вырваться.
Элиза не знала, что ответить. Конечно, это хороший способ выйти из затруднительного положения, но тогда она больше не увидит Джая. Элиза никак не ожидала, что при этой мысли ее сердце пронзит такая сильная боль. Легко размышлять о каком-то абстрактном отъезде, но когда эта перспектива стала реальной, свыкнуться с ней оказалось гораздо труднее.
– Элиза!
– Извините, задумалась.
– Тут и думать не о чем! Такой прекрасный шанс!
– Но я еще не отработала год. – (Клиффорд пожал плечами.) – Признайтесь честно, вы с самого начала не планировали, чтобы я оставалась в Джурайпуре целый год?
– Ну что ты! Просто тебя вдруг пригласили в Шимлу.
– Не возражаете, если я немного подумаю? Мою камеру еще не привезли из Дели, к тому же не хочется упустить важный материал для архива.
– Да ничего ты не пропустишь! Учти, ответ нужно дать до конца недели, иначе возьмут другого фотографа. А сюда вернешься в сентябре.
– Обещаю не тянуть. Простите, что со мной так трудно.
– Ну что ты, я все понимаю.
Однако Клиффорд не мог скрыть, что оскорблен в лучших чувствах, и явно недоумевал, что на нее нашло. Элиза же решила оставить свои мотивы при себе. Игнорируя его обиженный взгляд, она глубоко задумалась. Слуги подали на стол роскошное угощение, но у Элизы не было аппетита. Ковыряясь в тарелке, она надеялась, что Клиффорд не захочет возлечь с ней на подушках в шатре.
Он кашлянул, привлекая ее внимание.
– Кстати, с финансированием ирригационного проекта возникли проблемы.
– Вы же говорили, что деньги будут!
Клиффорд покачал головой:
– Я на это надеялся, но ничего не обещал.
– Джай должен закончить первый этап к июлю, до сезона дождей, иначе весь его труд пойдет насмарку. Если не укрепить берега, их размоет.
– Прости, сделал все, что мог.
– То есть денег не будет?
Клиффорд пожал плечами.
– Это же просто ужасно! Для жителей деревень этот проект так важен!
– Для жителей деревень или для тебя, Элиза?
Клиффорд смотрел на нее так пристально, что она просто не могла скрыть свои истинные чувства.
Наклонившись к ней, он вполголоса произнес:
– Только не говори, что вляпалась в неприятности. Неужто влюбилась в индийского принца? Здесь так не принято.
Элизу задел его безапелляционный тон.
– Нет, конечно, – ответила она и отстранилась, стараясь изобразить, будто сама мысль вызывает у нее негодование.
– Это хорошо. С ним тебе ловить нечего, а мое предложение остается в силе.
– Какое? Поехать в Шимлу или…
– И то и другое, милая. Я так просто не сдаюсь, – решительным тоном ответил он. – Порадуй меня, а я в ответ порадую тебя. Поняла намек? В жизни ведь всякое бывает, – задумчиво прибавил он. – Может, деньги для ирригационного проекта все-таки найдутся.
Глава 20
Во дворец Элиза вернулась ближе к вечеру. Ее трясло от гнева. Она сразу поняла, к чему клонит Клиффорд. Его шантаж привел ее в возмущение, но стоило Элизе увидеть, какой переполох царит во дворце, как все мысли о Клиффорде вылетели из головы. Во внутренних двориках люди сновали туда-сюда, лица у всех были серьезные и озабоченные. На Элизу никто даже не взглянул. Она собиралась укрыться в своей комнате и подумать, ехать в Шимлу или нет, но вдруг заметила в одной из арок Индиру. Девушка махнула рукой, и Элиза подошла к ней.
– Что случилось? – спросила Элиза.
– Аниш заболел.
– Серьезно?
– Похоже, что да. Созвали и врачей, и астрологов.
– Не знаешь, что с ним?
Девушка покачала головой, но Элиза заметила: ее что-то беспокоило.
– Он ведь поправится?
Инди снова покачала головой:
– Никто ничего не знает. Но если с Анишем что-то случится, Джаю придется стать новым махараджей, а Чатур сделает все, чтобы он не взошел на престол.
– Но почему?
– Джай будет прогрессивным правителем, а Чатур ярый консерватор, других точек зрения он не приемлет. Анишем управлять легко, а Джай не станет плясать под дудку Чатура. Мне кажется, Чатур уже давно боялся этого, но скрывал ото всех, что у Аниша проблемы со здоровьем.
Элиза отвернулась. Слова Инди ее встревожили. Но может быть, у нее просто разыгралось воображение из-за рассказов Лакшми о наложницах-отравительницах? К тому же болезни Аниша ее не касаются, поэтому незачем путаться у всех под ногами. Она решила провести остаток вечера в темной комнате.
Но даже за работой она не могла остановить круговорот мыслей. Элиза всегда старалась соответствовать ожиданиям: сначала быть хорошей дочерью, потом хорошей женой, но в обоих случаях потерпела неудачу. Элиза старалась заботиться об Оливере, как подобает любящей супруге: готовила для него, содержала их маленькую квартирку в чистоте и пыталась отвечать на его ласки, хотя чаще всего дело заканчивалось взаимной неудовлетворенностью. Оливер был ее первым и единственным мужчиной. Не имея опыта в любовных делах, Элиза поначалу винила себя, но потом ей на помощь пришли верные союзники – книги. Элиза обожала читать и значительную часть детства провела, уткнувшись носом в книгу. С пылающими щеками прочтя о том, какой должна быть здоровая сексуальная жизнь, Элиза поняла, что Оливер – отнюдь не ласковый любовник, да и вообще не очень чуткий человек. По его мнению, Элиза должна была раздвигать ноги по малейшему его требованию, с его же стороны не нужно было прилагать никаких стараний, чтобы доставить удовольствие ей. Ну а если Элиза отказывалась, тем хуже для нее. Короче говоря, Элиза ненавидела секс и отчаянно старалась не возненавидеть и самого Оливера. В один из таких дней рассерженный Оливер назвал ее фригидной ледышкой. В отместку Элиза выбросила из окна обручальное кольцо и объявила, что хочет работать. На следующий день Элиза попыталась помириться с мужем: украсила стол цветами, надела самое красивое платье, побрызгала на шею духами. Но дело закончилось новым скандалом: слово за слово, и Элиза выпалила, что станет фотографом, нравится это Оливеру или нет. Уходя, муж хлопнул дверью. Это был последний раз, когда Элиза видела его живым. Хотя теперь она поняла, что никогда его не любила, Элизу печалила такая нелепая смерть.
Постепенно она успокоилась. В тишине и уединении у нее появилась возможность все обдумать как следует. К тому же работа в темной комнате успокаивала: машинально добавляя нужные химикаты, она постепенно начала видеть яснее не только изображения на пленке, но и ситуацию, в которой оказалась. Что Элиза может предложить мужчине, кроме своего мастерства фотографа? Какая польза мужу от ее способности запечатлеть сущность человека в одном кадре или умения создать непринужденную обстановку, чтобы модели расслабились и кадр вышел естественным? Из Элизы уже один раз получилась никудышная жена, и она не имела желания связывать себя узами брака, если ради этого ей придется отказаться от своей жизни и нянчиться со взрослым мужчиной, который вполне в состоянии позаботиться о себе сам. А Джаю, конечно, нужна покорная жена. Элиза его в этом смысле никак заинтересовать не может. Да и вообще, они люди из абсолютно разных миров. Их связывает всего один поцелуй, но, кроме нее, Джай наверняка целовал несчетное количество женщин. Индийский принц просто вскружил Элизе голову, и она постаралась убедить себя, что не нужно придавать значение минутной слабости.
Но то, что Клиффорд подвел Элизу, – проблема гораздо более серьезная. Он обещал найти источники финансирования для ирригационного проекта, однако бросил проект Джая на произвол судьбы. Лакшми уже заложила часть фамильных драгоценностей, чтобы заплатить инженеру, арендовать строительную технику и начать работы. Остановка проекта на этом этапе – просто катастрофа. Все полагались на Клиффорда. Но Элиза ни за что не сможет дать ему то, чего он хочет, однако в этом случае появилась бы хоть какая-то вероятность, что деньги все же поступят.
Когда поздно вечером Джай пришел к ней в комнату, Элиза открыла дверь и оглядела коридор, прежде чем впустить его внутрь. Джай показал ей газету.
– Вы это видели? – спросил он, хлопнув рукой по странице. – Этот ваш Уинстон Черчилль назвал Ганди «полуголым факиром».
Элиза не поняла, о чем речь.
– Ганди дошел до самой резиденции вице-короля в одной набедренной повязке. Британцев это возмутило, – с негодованием произнес Джай, но, помолчав, прибавил: – Впрочем, если подумать, ситуация довольно комичная. Жаль, вас там не было. Вы бы на такой фотографии состояние заработали.
– Возможно.
Джай нахмурился и почесал в затылке:
– Что-то не так? Извините, раньше никак не получалось к вам вырваться.
– Как ваш брат? – с трудом произнесла Элиза: в горле пересохло.
Ее одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, она хотела наслаждаться каждой секундой в обществе Джая, а с другой – понимала, что должна противостоять соблазну. Даже собственный голос показался ей чужим. Из их с Джаем общения пропала легкость. Если бы Джай в ту ночь не поделился своим секретом, было бы намного проще.
Джай поморщился. Элиза никак не могла понять, о чем он думает, что чувствует.
– С Анишем все в порядке – вернее, будет в порядке. Должно быть, просто несварение.
– Но Инди выглядела очень встревоженной.
– Правда?
Джай помолчал, затем пересек комнату и сел в кресло. Элиза пожалела, что ей не хватает смелости: ее всегда останавливал страх быть отвергнутой. Открыто признавшись в своих чувствах, она боялась стать уязвимой. Надежнее никого не подпускать к себе близко.
– Я пришел не за тем, чтобы говорить об Инди или о моем брате.
Элиза посмотрела на руки Джая и вспомнила, как он обнимал ее, когда они целовались.
– Тогда зачем?
Элиза старалась не показывать свою ранимость, но боялась, что Джай все понял по ее голосу.
– Я думал о том, что произошло в ночь Холи.
– Я тоже, – ответила Элиза.
Ей было стыдно, что она не осмелилась сама начать серьезный разговор, но, когда это сделал Джай, Элиза почувствовала облегчение.
Джай вздохнул:
– Расскажите мне о себе.
Эта просьба застала Элизу врасплох.
– Что именно?
– Вас как будто все время что-то сдерживает. Я это заметил с самого первого дня. Конечно, вы среди чужих людей, но есть ли на свете место, где вы чувствуете себя своей? – (Голос Джая звучал мягко. Так же он говорил, когда рассказывал, что помог ей в день гибели папы. Элиза рухнула на диван, потом села, понурив плечи, и уставилась на собственные ноги.) – Иногда надо рискнуть.
Она посмотрела на Джая, но тут же снова отвела взгляд.
– Приехать сюда – уже риск.
– Я имел в виду – рискнуть, чтобы следовать зову сердца. – Джай помолчал. – Элиза, посмотрите на меня.
Она покачала головой:
– Клиффорд предлагает мне другую работу.
– Ну что ж, хорошая новость.
– В Шимле. Я должна дать ответ до конца недели.
Элиза не осмеливалась взглянуть в лицо Джая, но, когда он заговорил, в его ровном тоне не прозвучало ни проблеска эмоций.
– Когда надо выезжать?
– Немедленно.
Джай вздохнул:
– Элиза, не знаю, на что вы надеетесь…
Тут она встретилась с ним взглядом.
– Не беспокойтесь, я ни на что не надеюсь.
– Вы должны понять, что ваша жизнь в ваших руках.
– А как же судьба?
– Каждый сам управляет своей судьбой.
– Неужели вы действительно так считаете?
– Да. Вам ведь известно, что мы, индийцы, верим в карму? Поступки человека влияют на его будущее – и в этой жизни, и в следующей.
Читать бесплатно другие книги:
