Когда начнутся дожди Джеффрис Дайна

Через некоторое время с лестницы донеслись тяжелые шаги, потом в дверь комнаты Элизы тихо постучали. Элиза не желала видеть никого, кроме Джая, и на один безумный миг почти поверила, что это он. Она поспешно села, но, когда в спальню вошел Клиффорд, снова опустилась на кровать и даже не взглянула в его сторону.

– Пора и честь знать, дорогая, – произнес он. – Я очень рад, что ты вернулась, но так не годится.

Элиза не ответила. Даже не шевельнулась.

– На следующей неделе через Раджпутану будет проезжать вице-король. Ты мне нужна в прекрасной форме.

Она повернулась к нему и открыла глаза.

– Я тебе не лошадь, Клиффорд.

Элиза заметила, что в его взгляде мелькнуло раздражение, но ничего не могла с собой поделать. Тут она подумала: вдруг Клиффорду что-то известно о ее сестре? Но когда Элиза затронула этот вопрос, он лишь уставился на нее в недоумении и сказал, что Анна, очевидно, бредила. Больше спрашивать было некого, поэтому Элиза оставила всякие попытки разобраться в этом деле.

Она терпела влажные поцелуи Клиффорда. К счастью, пока он не требовал от нее большего, но при мысли о том, что ей предстоит, Элизу мутило. Каждый раз, когда Клиффорд просил ее определиться с датой свадьбы, Элиза находила отговорки. Анну только недавно похоронили. Слишком жарко. Кто женится в конце года?

Когда сердце Элизы не пронзала острая боль от разлуки с Джаем, она вспоминала о маме – женщине, раздавленной жизнью и в конце концов окончательно сокрушенной. От этих мыслей Элизу охватывала невыносимая грусть. Но потом она подумала: а может, и у мамы когда-то сияли глаза? Была ли она счастлива? Если да, то неужели свет в ее душе потушил Дэвид Фрейзер? Что, если Элиза настолько слепо обожала папу, что совсем не обращала внимания на маму?

Сводная сестра…

Эти слова часто проносились в голове, они не давали Элизе покоя. Прошел день, потом другой. А на следующее утро Элиза пошла в ванную, оперлась об умывальник и уставилась в зеркало. Она глядела на свою мертвенно-бледную кожу и повисшие сосульками волосы и понимала, что горе ее отнюдь не красит. Элиза приняла ванну, и это помогло ей немного взбодриться.

Тяжелые шторы в спальне были задернуты. После того как Элиза пожаловалась, что от света у нее болят глаза, Дотти к занавескам не притрагивалась. Но теперь подруга вошла в комнату с коробкой в руках.

– Это тебе, Элиза, – объявила она. – Но сначала я раздвину шторы. Здесь душно, а тебе нужны свет и воздух.

Элиза поглядела на полоску света в промежутке между шторами. Солнце больно резало глаза, и она отвернулась.

– Хорошо, – произнесла Дотти. – Отворачивайся, если хочешь, но эту комнату я проветрю.

Послышался шорох отодвигаемых занавесок, и спальню залил свет.

Дотти подошла к Элизе.

– Вижу, ты вымыла голову.

– Да.

– Что ж, это уже начало. – Дотти погладила Элизу по руке. – Давай откроем коробку.

Они сели на маленький двухместный диван у окна, выходившего в сад.

– Подарок от Клиффорда, – нейтральным тоном прокомментировала Дотти.

Элиза открыла коробку, потом кожаный чехол внутри нее и с удивлением обнаружила новенькую фотокамеру «Лейка» модели С, «Шраубгевинде», в комплекте с набором линз и дальномером, крепившимся к верхней части камеры.

– Видишь, как Клиффорд о тебе заботится? – сказала Дотти. – Все-таки он далеко не самый плохой вариант.

Элиза ошеломленно глядела на камеру.

Подарок заставил ее ощутить проблеск энтузиазма. Теперь ее снимки будут совсем другого качества.

– Поверить не могу! Такая вещь стоит целое состояние.

– Да, понимаю, Клиффорд не любовь всей твоей жизни, – продолжила Дотти. – Но очевидно, что он испытывает к тебе искренние чувства.

– Откуда ты знаешь, что Клиффорд не «любовь всей моей жизни»?

– Дорогая, ты мне сама говорила, помнишь? К тому же по твоим глазам все видно. Глаза всегда выдают. Я ведь тоже была в похожей ситуации.

Не ожидавшая такого откровенного признания, Элиза удивленно поглядела на подругу.

– Не смотри на меня так, – стала защищаться Дотти. – Он был всего лишь сержант, служил в Британской армии, простой лондонец – в общем, совершенно не подходящая партия. Но я его любила.

– Не мне тебя осуждать.

– Я об этом почти никому не рассказывала, поэтому все должно оставаться между нами, но я забеременела. Мама не вынесла бы такого позора, поэтому я согласилась выйти за Джулиана.

– А ребенок?.. – растерянно уточнила Элиза.

– У меня случился выкидыш.

– Сочувствую.

Повисла короткая пауза.

– Значит, ты больше не беременела? – спросила Элиза.

– Не надо меня жалеть. Мне долго казалось, будто у меня в душе все умерло, но теперь мы с Джулианом живем счастливо, и я его искренне люблю.

– Прости, если лезу не в свое дело, но почему у вас нет детей?

– К сожалению, Джулиан не способен стать отцом.

– Ты знала об этом, когда выходила за него?

Дотти покачала головой. Ей на глаза навернулись слезы. Элиза обняла старшую подругу за плечи.

– Знаешь, когда я ухаживала за мамой, она обмолвилась, что у меня есть сводная сестра.

– Правда? И кто же она?

– Понятия не имею. Даже не уверена, правда ли это.

– Тогда давай я буду твоей сестрой, – предложила Дотти.

Так они сидели рядом со слезами на глазах, и тут в комнату вошел Клиффорд.

– О боже, Дотти, надеюсь, ты не заразилась от Элизы! Неужели тоже будешь все время плакать? – поинтересовался он.

Элиза выдавила неискренний смешок, а Дотти утерла слезы.

– Не говори глупостей, Клиффорд, – произнесла Элиза. – С Дотти все в порядке.

– Ну как, понравилась тебе камера?

Элиза встала и подошла к нему:

– Очень. Ты угадал и с производителем, и с моделью. Спасибо.

Клиффорд с довольным видом чмокнул ее в щеку.

Именно такой камеры Элизе не хватало. Она сразу же принялась снимать сначала красивый сад Дотти, потом саму хозяйку, а после этого уговорила Клиффорда дать ей в сопровождающие слугу и отправилась в старый город. Там она фотографировала все, что попадалось на глаза: лица, цветы, еду. В какой-то миг ей показалось, будто она заметила Инди, но тут девушка обернулась, и Элиза поняла, что ошиблась. Но этот случай только дал Элизе дополнительный повод зайти во дворец за оборудованием.

Однажды во второй половине дня она бесцельно слонялась по дому, потом села в залитом солнцем саду, ломая голову, как убедить Клиффорда, что ей нужно во дворец. Когда к Элизе с широкой улыбкой подошел ее жених, она пожалела, что расположилась на скамейке, а не в одном из плетеных кресел. Клиффорд сел рядом с ней, но заговорить первым не спешил. Некоторое время она наблюдала за ним, сцепив руки на коленях и сдерживая желание отодвинуться.

– Ну, говори, – наконец произнесла она. – Я же вижу, тебе не терпится что-то мне сказать.

– Верно, – произнес Клиффорд. Его прямой взгляд заставил Элизу смутиться. – Дорогуша, я тут взял на себя смелость и назначил дату нашей свадьбы.

– Вот как? – проговорила Элиза.

Уставившись себе под ноги, она принялась поправлять складки на юбке. Элиза подумала, что нужно прибавить что-то еще, но все слова вылетели из головы.

– Что-то ты не очень довольна. Думал, ты обрадуешься.

Элиза сморгнула подступавшие слезы и постаралась дышать размеренно и глубоко. Клиффорд прекрасно понимал, что она тянет время, а если нет, значит он еще более толстокожий, чем она думала. Элиза вспомнила, что когда-то считала его чутким человеком. Как же она заблуждалась!

Клиффорд по-прежнему ждал ее ответа. Элиза подняла голову, но увидела перед собой не своего жениха, а Джая.

Его лицо так ясно встало перед ее мысленным взором, что боль пронзила сердце. То, что их настолько влечет друг к другу, нельзя объяснить одними доводами рассудка. Причина не только в красоте Джая и его уме, но и в его чуткости. Джай всегда слушал ее так внимательно, будто любые ее слова представляли для него огромный интерес.

– Когда? – наконец спросила Элиза.

– В октябре. К тому времени будет попрохладнее. Наконец-то закончится эта распроклятая жарища.

– Где?

– Здесь, в Джурайпуре.

Только не здесь, под самым носом у Джая! Элиза попыталась скрыть свой ужас. Заметив, что чуть не выкручивает себе руки, она села спокойно.

– Так скоро?

– Мы с тобой не молодеем. Если хотим услышать топот маленьких ножек… В общем, чем раньше начнем над этим работать, тем лучше.

Клиффорд покраснел. Элиза прикрыла глаза. Сейчас июль, а значит, осталось три месяца. При этой мысли образ Джая стал еще отчетливее.

– Я надеялась некоторое время поработать фотографом. То есть прежде чем заводить детей, – ровным тоном произнесла Элиза, будто речь шла о самых обычных вещах.

– Элиза, тебе уже тридцать. Тянуть некуда. Поэтому – нет, с этим я согласиться не могу.

Элиза открыла глаза.

– Но я собиралась фотографировать в разных городах мира. Хотя бы в Париже или в Лондоне…

Клиффорд схватил ее за руку.

– Ты меня не слушаешь. Я сказал «нет». Будешь женой и матерью, хорошей и добросовестной. Уж поверь, домашних забот тебе хватит сполна. – Клиффорд разжал пальцы и примирительно погладил ее по руке. – А фотография пусть останется хобби, договорились? Вот и умничка.

Элиза встала. Чувствуя, как внутри крепнет стальная решимость, она встретилась с ним твердым взглядом.

– Прежде чем я стану твоей женой, Клиффорд, мы должны прояснить один момент. Я не потерплю, чтобы ты мной распоряжался. И вот еще что – завтра поеду во дворец забрать свои вещи. Надеюсь, ты соблаговолишь дать мне машину или предпочтешь, чтобы я ехала в телеге, запряженной верблюдом? Я ведь именно так прибыла в Джурайпур.

Элиза отошла на несколько шагов. Судя по звукам, Клиффорд встал, собираясь идти за ней. Но когда Элиза обернулась, он шагал в другую сторону – к выходу из сада.

Когда Чатур встретил Элизу на вершине высокого склона, ведущего к центральным воротам, все заранее отрепетированные слова вылетели у нее из головы. Шагнув к Элизе, он взмахнул несколькими листами почерневшей фотографической бумаги: такую она использовала при проявке.

Элиза нахмурилась.

– Что это? Почему она вся черная?

Окрасившимися в тот же цвет пальцами Чатур передал ей бумагу.

Элиза принюхалась.

– Что это значит? Листы сгорели?

Чатур изобразил сожаление.

– Увы, случился пожар.

Действительно, пахло гарью, но еще сильнее – ложью и лицемерием.

– Я вам не верю, – объявила Элиза. – Где произошел пожар?

– Сначала загорелась темная комната, а потом огонь перекинулся на вашу спальню.

– Значит, все мое оборудование и одежда… – Голос Элизы прозвучал тонко и резко. Из легких будто вышибло весь воздух.

– Сгорели дотла, – покачал головой Чатур. – Какая жалость!

Элиза подозрительно прищурилась и недоверчиво склонила голову набок, давая понять, что сомневается в его версии событий. Она утерла пот со лба. На душе становилось все тревожнее.

– Когда был пожар? – спросила Элиза.

Чатур снова изобразил огорчение.

– Представьте себе, этой ночью, а утром пришли вы! Опоздали совсем чуть-чуть! Очень досадно!

Элиза понимала, что спорить с Чатуром бесполезно, однако расчетливый блеск в его глазах только укрепил ее решимость. Не найдя подходящего ответа, она плотно сжала челюсти, окинула взглядом могучую крепость, потом повернулась к Чатуру спиной и не прощаясь села в машину.

Но пока Элиза ехала к Дотти, ее смелость улетучилась. При каждой попытке вылезти из колодца отчаяния что-то все время сталкивало ее обратно. Элиза закрыла глаза, представляя темные, сырые глубины настоящих колодцев. В Раджпутане с их помощью совершали и самоубийства, и убийства – и наверное, совершают до сих пор. Этих мрачных образов оказалось достаточно, чтобы Элиза взяла себя в руки, и все же она была совершенно раздавлена. Лишиться и оборудования, и вещей! Единственное, что у нее теперь есть, – это остатки сбережений Оливера, деньги, отложенные из ежемесячного жалованья и мамин скромный сберегательный счет в почтовом банке в Челтнеме. Невелико богатство.

Обозленная и раздосадованная, Элиза бормотала ругательства и мерила шагами свою спальню в доме Дотти. Раскрасневшись и запыхавшись, она не знала, как еще выплеснуть свою ярость. Ничком рухнув на кровать, она принялась молотить подушку, представляя на ее месте этого негодяя Чатура.

Должно быть, Дотти услышала шум. Она вошла в комнату и опустилась на корточки возле кровати. Элиза взглянула на нее. Дотти ободряюще улыбнулась и спросила, что стряслось. Элиза выпалила:

– Эти гады уничтожили мое оборудование!

– Кто?

– Чатур вместе с подручными. Всё сожгли! Я сначала не поверила, но выходка вполне в их стиле. Чатур и не на такое способен. Вот только не понимаю, как они узнали, что я приеду во дворец сегодня.

– Дорогая, наверное, Клиффорд позвонил и предупредил, что ты приедешь. Он хотел как лучше. Ничего страшного, купишь новое оборудование.

Элиза покачала головой и прибавила:

– Одежда тоже сгорела дотла. У меня осталось всего несколько вещей.

Она указала на шкаф.

Дотти заговорщицки улыбнулась.

– Ну, этому горю помочь легко. Вставай, пойдем.

Озадаченная Элиза последовала за Дотти в маленькую комнатку в задней части дома.

– Что это? – спросила Элиза, оглядываясь по сторонам.

– Вся эта одежда мне мала. Загод я поправилась. Вот такая досада, а ведь кое-что из этих запасов очень даже симпатичное! Примеряй все, что нравится. То, что подойдет, бери себе.

– Неужели тебе не жалко их отдавать?

– Вряд ли я когда-нибудь снова превращусь в стройную газель. Многие из этих вещей относительно новые, так что ходить в старомодных обносках тебе не придется.

– Мы с тобой ведь примерно одного роста? – уточнила Элиза.

– Я, пожалуй, чуть-чуть повыше, но подолы укоротить нетрудно.

К концу часа взмокшая от жары, но довольная Элиза выбрала три блузки, две юбки и два платья. К сожалению, брюк у Дотти не нашлось, но все остальные нужные Элизе предметы туалета вполне можно найти и на залитых солнцем индийских базарах. Дотти обещала отправить с ней индийскую горничную. Если Элиза захочет купить что-то из индийской одежды, горничная сделает вид, будто берет вещи для себя, и тогда цена будет ниже.

Так они и поступили. Спустя два часа блужданий в раскаленных базарных лабиринтах Элиза отыскала все необходимое. На улицах воняло рыбой и нечистотами, и все же Элиза приятно провела время. Когда они возвращались к Дотти, вечернее солнце сияло ярко-розовым, а потом целиком скрылось за горизонтом.

Глава 32

Элиза и Дотти разбирали книги в домашней библиотеке, и вдруг кто-то постучал в дверь. Было еще рано, но маленький вентилятор уже трудился вовсю, поднимая в воздух пылинки, танцевавшие в солнечных лучах. Даже в этот час жара стояла невыносимая. Дотти объяснила, что перед самым сезоном дождей зной особенно беспощаден, поэтому все люди становятся раздражительными.

– Я открою, – сказала Дотти, вытерла руки о передник и спрятала его за диванной подушкой.

Элиза вопросительно взглянула на подругу.

Дотти улыбнулась:

– Мало ли кто к нам пожаловал?

Пока она встречала неизвестного гостя, Элиза глядела в окно на огромное дерево пипал в саду. Вот бы посидеть под ним! Но Элиза знала: даже если тень подарит хоть немного облегчения, в таком сухом воздухе влага из организма начнет быстро испаряться.

Через несколько минут Дотти вернулась с небольшим белым конвертом.

– Это тебе, – пояснила она. – Из дворца.

Несколько минут Элиза просто держала послание в руках и глядела на него. Ее одолевали дурные предчувствия.

– Может, откроешь?

Дотти с любопытством смотрела на нее.

– Ах да… конечно… просто…

– Просто – что?

– Да так, пустяки.

Разорвав конверт, Элиза вытащила листок бумаги. Когда она читала письмо, у нее задрожали ноги. Элиза резко села и еще раз пробежала глазами по строкам, но то, о чем в них говорилось, все равно не укладывалось в голове.

– Плохие новости? – не выдержала Дотти.

– Не знаю.

– Расскажи мне.

Элиза помедлила, решая, стоит ли делиться с подругой содержанием письма. Впрочем, какой смысл лгать? Наконец она ответила:

– Джай хочет меня видеть. Он разбил лагерь где-то на природе.

Побледневшая Дотти села рядом с Элизой.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

Элиза покачала головой.

– Что именно он пишет?

Элиза протянула письмо Дотти, та прочла его и воскликнула:

– Вот так самонадеянность! Думает, ты ради него все бросишь!

Элиза кивнула:

– Я никак не могу поехать.

– Естественно.

Повисла долгая пауза. Первой нарушила молчание Дотти. Взглянув на Элизу, она лукаво улыбнулась:

– Но и не ехать ты тоже не можешь, верно?

Элизу одолевали противоречивые чувства. Не в силах ответить, она опустила голову.

– Ну так что? – спросила Дотти. – Если верить письму… – Она указала на нужную строчку и вернула листок Элизе, – машина приедет за тобой всего через час.

– Как же я уеду? Клиффорд будет в ярости.

– Это точно.

– Ты меня возненавидишь. Вы все от меня отвернетесь.

– Я? Никогда. В Раджпутане ты моя единственная настоящая подруга. Я так радовалась, что скоро ты будешь жить по соседству, но, откровенно говоря, я тебя понимаю. Я видела тебя с Клиффордом: только он к тебе руку протянет, как ты сразу стараешься незаметно отодвинуться.

Элизе было очень стыдно, однако даже голос Клиффорда действовал ей на нервы. Помолчав, она нерешительно спросила:

– Что, если я поеду, а Джай меня отвергнет?

– Да, ты рискуешь. Мой совет – поезжай, но если решишь вернуться, ты должна поставить точку в отношениях с Джаем. Раз и навсегда. Не подумай, будто я на тебя давлю, но тебе придется сделать выбор, окончательно и бесповоротно.

Элиза и Дотти одновременно встали. Женщины обнялись.

– Дотти, спасибо тебе за доброту.

Та улыбнулась:

– Обращайся в любое время. А пока скажу Клиффорду, что тебя пригласила в короткую поездку моя подруга.

Солнце поднялось выше, а Элиза отправилась к Джаю. Она даже не представляла, что ее ждет, но не поехать значило бы отказаться от самой себя. Во время путешествия перед ее мысленным взором с поразительной ясностью вставал образ Джая. Всю дорогу Элизу одолевала тревога: даже радостное ожидание встречи не могло подавить страх. Вдруг Джая не окажется на месте?

Элиза опустила окно. Уличный попрошайка улыбнулся ей, и Элиза бросила ему несколько рупий. Случайная встреча с нищим показалась ей добрым предзнаменованием. При этой мысли она улыбнулась. Британцы бы сказали, что Элиза превращается в местную – неужели это действительно так? Что ж, ну и пусть. От ощущения свободы все ее тело стало легким и звонким. «Да, я стану местной, и более чудесного, волнующего приключения придумать нельзя!» – сказала она себе. Эти мысли искрились, будто пузырьки шампанского, и так же ударяли в голову.

Но смесь тревоги и предвкушения никуда не делась. На окраине одной из деревень они проехали мимо каравана верблюдов. Чуть дальше Элиза заметила фермеров и мальчишек, гнавших перед собой буйволов. Водитель ехал через деревни, состоявшие из глиняных хижин с соломенными крышами. Только тогда Элиза засомневалась в правильности своего решения. Она прихлопнула жужжавшего надо лбом комара. На ощупь ее кожа оказалась горячей, будто во время болезни. О чем Элиза только думала? Стоило Джаю ее поманить – и она кинулась к нему. А потом в голове зазвучал еще один голос: это мама читала ей нотации, уговаривая не делать глупостей. И речь шла отнюдь не о мелкой провинности, за которую всего лишь можно получить линейкой по пальцам. Погрузившись в воспоминания, Элиза воскресила в памяти те напряженные дни, когда маму следовало остерегаться, а папа не возвращался домой.

Сегодня перед мысленным взором Элизы вставали мрачные тени, но их разогнал обжигающе горячий ветер, вдувавший ей в глаза пыль и мушек. Элиза стремилась к свету, но больше всего ей хотелось гордо стоять рядом с Джаем, чтобы их видел весь мир.

А еще Элиза мечтала быть такой же, как та женщина в Париже, которая поставила себе цель стать фотографом. И хотя Элиза отдавала себе отчет, что может когда-нибудь выйти замуж, она еще не достигла того, к чему стремилась. Элиза не знала, когда и каким образом, но она заберет из дворца свое оборудование и проверит, действительно ли оно все пришло в негодность. И, как бы ни складывались отношения между ней и Джаем, она все равно постарается организовать выставку в отеле «Империал», пусть даже ей придется поумерить размах и работать одной.

Тяжелая, беспощадная жара выматывала, но с лица Элизы не сходила улыбка. Первым признаком, что они близки к цели, оказалась туманная дымка, неподвижно висевшая в ослепительно-ярком голубом небе. Отмахиваясь от полчища мух, Элиза почуяла запах горящих углей и аппетитный, манящий аромат жарившегося мяса.

Наконец показался лагерь, и Элиза испугалась не на шутку: сердце заколотилось быстрее, ладони вспотели. Посреди полного аскетичной красоты пустынного пейзажа стоял эффектный шатер в красную и серебристую полоску. Его окружала дюжина горящих факелов. Неужели все это подготовлено специально для нее или Джай в любом случае собирался разбить здесь лагерь? Какая роль в планах индийского принца отведена ей?

Элиза огляделась по соронам, высматривая Джая, но заметила только стаю птиц, поднявшуюся в небо над шатром. Элиза испытала сокрушительное разочарование. «Наверное, Джай еще не приехал», – подумала она. Водитель помог ей выйти из машины и понес ее чемодан к шатру.

– Подождите, – окликнула его Элиза. – Я и сама могу отнести.

– Ваша комната справа, – сообщил водитель.

Элиза удивилась. Она и не подозревала, что в шатрах бывает по несколько комнат. Впрочем, этот просто огромен. Полотнище на входе было закреплено так, чтобы его не нужно было каждый раз откидывать. Раздвинув легкие муслиновые занавески, Элиза очутилась в небольшой передней. Подумать только – в шатре есть передняя! Отдернув тяжелую завесу справа, Элиза шагнула в отведенную ей комнату.

Внутри стены шатра были скрыты полотнищами рубиново-красного шелка, свисавшими с потолка. Это придавало спальне сходство со старинным цирком-шапито. Но внимание Элизы сразу привлекла постель: каркас выкрашен золотой краской, покрывало и подушки серебристые. И по кровати, и по устилавшим пол коврам самой тонкой работы, какую приходилось видеть Элизе, были рассыпаны лепестки роз. Спальня оказалась полностью меблирована: кушетка, кресло, небольшой стол и туалетный столик.

Потрясенная и растерянная, Элиза опустилась на край кровати. Воздух в комнате был наполнен благоуханием. Принюхиваясь, она заметила в двух углах курильницы для благовоний. Элиза различила ароматы розы и сладкого апельсина. Она была поражена до глубины души. Вспомнив скромный пикник с мамой, Элиза пожалела, что Анна не видит всего этого великолепия. И все же ее била нервная дрожь. Продолжая сидеть на том же месте, она размышляла: зачем Джай позвал ее сюда? А что, если письмо и вовсе не от него?

Раздался тихий шорох. Элиза вскинула голову. У самого входа в спальню стоял Джай. На лице ни тени улыбки. Стоило Элизе подумать о том, как искусно его руки ее ласкали, и в ней тут же пробудилась былая страсть. Но Джай был холоден, будто солнце в середине английской зимы. Элиза заморгала, сдерживая слезы. О чем он думает? Почему молчит?

– Надеюсь, ты полностью оправился после взрыва? – с некоторой опаской нарушила она молчание. Джай лишь вскинул брови. – Я слышала, что ты выздоровел. Кто-то взорвал в здании бомбу, да?

Теперь Джай нахмурился:

– Значит, будем говорить о бомбах? А потом о чем? О погоде?

Элиза поджала губы, не понимая, к чему этот саркастический выпад. Нервно сглотнув, она отважилась встретиться с Джаем взглядом. Раньше она жизнь отдала бы, только бы еще раз посмотреть в эти янтарные глаза с черными ресницами, а теперь едва сдерживалась, чтобы не опустить голову.

– Элиза, почему ты меня избегаешь? Почему мне приходится узнавать, где ты, от жены моего брата?

– Тебе Прия сказала?

– Она никогда не упустит случая показать свое превосходство или похвастаться тем, что имеет доступ к закрытой информации. Элиза, я тебя искал.

– Прости.

– Мне не нужны твои извинения. Объясни, в чем дело.

Элиза тяжело вздохнула, жалея, что не может рассказать Джаю о своей сделке с Клиффордом. Как ей хотелось сказать: «Я сделала это ради тебя. Только из любви к тебе».

Жара давала о себе знать даже в шатре. Элиза утерла пот со лба.

– В октябре я выхожу замуж за Клиффорда, – произнесла она, не в силах смотреть Джаю в глаза.

Он приблизился к ней на несколько шагов, и Элиза уловила такой знакомый аромат сандалового дерева. Запах будил воспоминания, одновременно и прекрасные, и мучительные, но когда Джай заговорил, в его голосе звучали гневные ноты:

– Неужели я так мало для тебя значу? Выходит, мы друг другу никто? Черт возьми, Элиза, как ты могла?

Она не хотела тратить зря драгоценные минуты с Джаем, но, страдая молча, именно этим и занималась.

– Хорошо, – бросил Джай. – Вернусь завтра и прикажу, чтобы тебя доставили обратно к жениху. – Казалось, он метал в Элизу слова, будто кинжалы. – Ну а пока тебе поможет служанка, – прибавил Джай и покинул комнату.

Элиза рухнула на кровать и только тогда заметила, что крыша шатра у нее над головой украшена узорами из серебряных звезд. Элиза перевернулась на живот и наконец дала волю слезам. Что она натворила? Она приехала в такую даль, потому что любит Джая, но единственное, чего она добилась, – оттолкнула его от себя. Но от правды не уйти: пока помолвка с Клиффордом остается в силе, Элиза несвободна. Она не раба условностей, однако вот так бездумно предать жениха было бы просто жестоко. Но что, если Джай ушел навсегда? При этой мысли слезы полились с новой силой.

Элиза убеждала себя, что даже короткий роман с Джаем – это счастье: этот мужчина был в ее жизни, пусть и недолго. Она будет дорожить воспоминаниями о нем и бережно хранить их. Пусть даже им не суждено быть вместе, Элиза познала любовь. Многие ли могут сказать о себе то же самое? И все же, если задуматься, хорошо ли Элиза знает Джая? Соответствует ли он образу в ее голове, или она приписывает ему несуществующие качества? Хотя, возможно, это не имеет значения. Пока Элиза в состоянии помнить его низкий бархатистый голос, какая-то частица Джая останется с ней. Он единственный мужчина, которого она любила, если не считать папу. А Элиза по-прежнему любила Дэвида Фрейзера, каковы бы ни были его прегрешения. Она никогда не забудет дикой, не вписывающейся ни в какие рамки страсти, пылавшей между ней и Джаем, и всегда будет помнить, как стремительно билось ее сердце, когда он был рядом. Она ничего ему не скажет, не будет оправдываться. Со временем она научится жить без Джая.

Когда в комнату вошла служанка, Элиза сразу узнала Кири.

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » »»