Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

Глава 31

Мгновение я молча смотрел на Люччо.

– Это такая шутка? – пробормотал я наконец. – Да?

Она горько улыбнулась.

– Мастер Макэнелли, – обратилась она к Маку. – Мне кажется, нам не мешало бы промочить горло. У вас найдется что-нибудь приличное выпить?

Мак оскорбленно хмыкнул:

– Только что сварил темного.

– Его хоть можно пить? – поинтересовалась Люччо.

Голос ее звучал устало, но не без ехидства.

Мак обиженно нахмурился, а она улыбнулась ему, словно извиняясь за свои подначки, и села за один из столов.

– Стражи, – махнула она рукой, – будьте добры, присаживайтесь, составьте мне компанию.

Морган сел справа от Люччо, и взгляд, который он бросил на меня, казалось, мог бы прожечь стальной лист. Я поступил так, как всегда в таких случаях: спокойно встретил его взгляд, а потом сделал вид, словно его здесь нет. Я отодвинул стул напротив Люччо и сел. Двое младших Стражей тоже сели, но Рамирес остался на ногах до тех пор, пока Мак не принес на стол несколько бутылок своего темного пива и не вернулся обратно за стойку.

Рамирес покосился на Люччо, и та кивнула:

– Будьте добры, Страж, замкните круг.

Молодой Страж достал из кармана кусок мела и быстро очертил вокруг стола замкнутую белую линию. Замкнув круг, он легонько коснулся его указательным пальцем правой руки и негромко произнес слово заклинания. Я ощутил небольшой заряд воли, посланный им в круг, и сразу же вокруг нас вырос невидимый барьер, почти непроницаемый для магических сил. Если бы кто-либо попытался подслушать наш разговор с помощью магии, круг не позволил бы ему этого. Да и самое обыкновенное подслушивающее устройство, оставленное внутри круга, сгорело бы от концентрации магических сил спустя минуту.

Рамирес кивнул сам себе, повернул последний из свободных стульев и уселся на него верхом, положив руку на спинку. Морган передал ему оставшуюся бутылку пива, и Рамирес взял ее свободной рукой.

– За друзей, которых с нами нет, – пробормотала Люччо, поднимая свою бутылку.

Что ж, к этому тосту я мог присоединиться. Мы пробормотали эхом:

– За друзей, которых с нами нет, – и выпили.

Секунду-другую Люччо молча смотрела на свою бутылку.

Я выждал паузу.

– Итак, – произнес я наконец. – Сделать из меня Стража. Это шутка, да?

Люччо сделала второй, неспешный глоток пива и снова посмотрела на бутылку, выгнув бровь.

Мак ухмыльнулся у себя за стойкой.

– Это не шутка, Страж Дрезден, – произнесла Люччо.

– Как бы нам всем ни хотелось, чтобы это оказалось так, – добавил Морган.

Люччо посмотрела на него – мягко, без угрозы, но неодобрительно, и Морган молча склонил голову.

– Вы в курсе последних событий на фронтах войны?

– Последние несколько дней – нет, – признался я. – Точнее, со времени последней переклички.

– Я так и думала, – кивнула она. – Красная Коллегия развернула широкое наступление. В первый раз с начала войны они сосредоточили все свои усилия на разрушении наших коммуникаций. Мы подозреваем, что очень многие чародеи перестали получать наши сообщения по обычным каналам.

– Значит, Красные нашли слабое место в нашей системе связи, – заметил я. – Только они не спешили воспользоваться этим, поджидая момента, когда этот удар окажется для нас наиболее чувствительным.

Люччо снова кивнула:

– Именно так. Первое нападение произошло в Каире – на наш региональный центр управления. Они захватили нескольких Стражей, включая старшего уполномоченного по региону.

– Живыми? – спросил я.

Она кивнула:

– Да. Что создавало неприемлемую угрозу.

Когда вампиры захватывают вас живьем, они делают это не для того, чтобы обменять вас на тысячу порций мороженого. Это один из самых ужасных кошмаров войны с Красной Коллегией. Если вы попадаете в руки врага, вы можете пожалеть о том, что они не убили вас.

Они могут сделать вас одним из них.

А если им удастся обратить Стража, тем более одного из старших командиров, это даст им доступ к самым сокровенным знаниям и секретам – не говоря уже о том, что таким образом они получают своего собственного чародея. Вампиры пользуются магией, хотя и не так, как делают это смертные чародеи. Они опираются на ту же тошнотворную энергию смерти, которую используют Кеммлер и ему подобные. Впрочем, насколько я понимаю, особых ограничений не существует. Обращенный чародей представляет собой смертельную угрозу для Стражей, для Совета и для всех смертных. Мы никогда не говорим об этом, но среди чародеев существует негласный уговор: не даваться врагу живым. И такой же невысказанный страх, что это может случиться.

– Вы попытались их отбить, – догадался я.

Люччо утвердительно кивнула:

– Одновременный удар – Мадрид, Сан-Паулу, Акапулько, Афины. Мы атаковали все их цитадели с целью узнать, где находятся пленные. Их удерживали в Белизе.

Она махнула рукой в сторону Моргана.

– Наша разведка установила, что там же находится высшее руководство Красных, включая Красного Короля, – негромко сказал Морган. – Мерлин и остальные члены Верховного Совета лично приняли участие в операции.

Вот это новость! Мерлин, глава Совета Старейшин, всегда до последнего противился наступательным действиям. Собственно, это под его руководством Белый Совет вел с Красной Коллегией какое-то подобие холодной войны – игру в последовательность осторожных ходов, в уклонение от прямых столкновений в надежде на то, что военный конфликт разрешится путем переговоров и прочих дипломатических усилий. Поэтому участия всех членов Совета Старейшин, семерых сильнейших чародеев планеты, в открытом нападении на врага я не ожидал никак.

– Что заставило Мерлина изменить точку зрения? – осторожно спросил я.

– Чародей Маккой, – ответила Люччо. – Когда наши люди попали в плен, он убедил большую часть Совета Старейшин принять меры. Включая Древнюю Мэй и Привратника.

Что ж, тогда многое становилось ясно. Мой бывший наставник Эбинизер Маккой входил в Совет Старейшин. В Совете у него имелось двое или трое сторонников, хотя численного перевеса при голосованиях это ему не давало. Если он хотел, чтобы вышло так, как он считал нужным, ему наверняка пришлось бы уговорить кого-то из сторонников Мерлина проголосовать вместе с ним – или же заручиться поддержкой Привратника, чародея, который обыкновенно предпочитал воздерживаться от голосования. И если Эбинизеру удалось привлечь на свою сторону Древнюю Мэй и даже Привратника, у Мерлина не оставалось иного выбора, кроме как действовать.

И еще одно: то, что Мерлин был великим мастером по части оберегов и прочей оборонной магии, вовсе не означало, что он не мог при необходимости надрать кому-нибудь задницу. В конце концов, Мерлином Белого Совета становятся не за успехи в коллекционировании пивных пробок, и Артур Лэнгтри, нынешний Мерлин, по праву считался самым могущественным чародеем планеты.

А то, на что способен Эбинизер Маккой, я видел собственными глазами. Пару лет назад он сбросил с орбиты старый советский спутник, направив его прямехонько на графа Ортегу, военачальника Красной Коллегии. Вместе с Ортегой погибла чертова уйма вампиров.

А кроме вампиров, погибли люди. Эбинизер использовал силы жизни и созидания для того, чтобы отнять жизни у смертных, жертв Красной Коллегии. И проделал он это не в первый раз. Эбинизер, как я узнал только тогда, возглавлял ведомство Белого Совета, которого официально вроде как не существовало, – так сказать, мокрушный отдел. Известный под прозвищем Черный Посох, он обладал лицензией на убийство – равно как и на нарушение других законов магии в случаях, когда он сам сочтет это необходимым. Когда я узнал о том, что он нарушал те законы, которые сам же учил меня свято соблюдать, в которые учил верить, это нанесло мне такую глубокую рану, что она, можно сказать, не зажила до сих пор.

Эбинизер предал то, во что я верил. Но это не отменяло того факта, что круче этого старика я бойца еще не встречал. А ведь он был младшим и, следовательно, наименее сильным членом Совета Старейшин.

– Что случилось? – тихо спросил я.

– Никаких следов пребывания там Красного Короля или его свиты мы не обнаружили, – сказал Морган. – Во всех остальных отношениях операция прошла строго по плану. Мы взяли вампирскую цитадель штурмом и освободили наших людей.

Лицо Люччо вдруг перекосилось от горечи.

– Это была подстава, – тихо пробормотал я. – Верно?

– Да, – так же тихо отозвалась она. – Мы ушли оттуда и перевезли наших раненых в госпиталь на Сицилии.

– Что произошло дальше?

– Нас предали, – сказала она, и горечи в ее словах было больше, чем в бочке горчицы. – Должно быть, кто-то из наших донес о нашей диспозиции Красной Коллегии. Они напали на нас той же ночью.

– Какого числа? – спросил я.

Люччо нахмурилась и посмотрела на Рамиреса.

– Три дня назад, в полночь по Гринвичу, – тихо подсказал Рамирес.

– Я не спала с тех пор, – призналась Люччо. – Теряю счет времени. – Она сделала еще глоток пива. – Нападение было беспощадным. Они целенаправленно охотились за старейшинами, а их заклинатели сумели отрезать нас от наших путей отхода через Небывальщину. Почти на сутки. В боях на Сицилии мы потеряли тридцать восемь Стражей.

Мгновение я сидел, совершенно оглушенный этим известием. Тридцать восемь. Звезды и камни, да общая численность Стражей едва превышала две сотни. Не каждый чародей обладает способностями, которые делают его опасным для противника. Большинство из тех, кто обладает, входили в корпус Стражей. Выходит, Красная Коллегия за один день уничтожила почти двадцать процентов наших вооруженных сил.

– Они поплатились за это, – вполголоса поведал Морган. – Но… они словно обезумели. Они рвались умереть – только бы убить нас. На моих глазах за этот день наложили четыре смертных проклятия. Я видел, как вампиры лезли по горам своих павших, даже не сбавляя хода. Должно быть, за каждого потерянного из наших мы уничтожили два десятка врагов. – Он закрыл глаза, и на его обычно кислом лице не осталось ничего, кроме обыкновенного человеческого горя. – А они все наступали.

– У нас было много раненых, – продолжала Люччо. – Слишком много раненых. Как только старейшинам удалось отворить проходы через Небывальщину, мы ушли туда. И нас преследовали.

Я выпрямился:

– Что?

Морган кивнул:

– Красная Коллегия преследовала нас и на территории сидхе.

– Но они не могли не знать, – пробормотал я. – Они не могли не знать, что, продолжая свои атаки на земле фэйри, они наверняка прогневят сидхе. Они объявили войну и Зимним, и Летним разом.

– Да, – устало подтвердил Морган. – Но это их не остановило. Они продолжали нападать на нас все время нашего отступления. И… – Он неуверенно взглянул на Люччо.

Она ответила на его взгляд уверенным кивком:

– Они призвали к себе на помощь демонов. – Она помолчала, словно набираясь духа. – И не только простых порождений Небывальщины. Они вызвали жителей Небывальщины. Иных.

Я сделал большой глоток пива.

Значит, Иных. Обычные демоны тоже не подарок, конечно, но, по крайней мере, с ними я более или менее знаком. В Небывальщине, мире магии и духов, окружающем наш мир смертных, полным-полно самых разных созданий. Подавляющему большинству из них наши земные дела глубоко до лампочки, а сами мы для них не более чем далекие, бессмысленные забавности. Когда создания из мира духов начинают интересоваться делами смертных, значит у них есть на это веская причина. Те, кто не прочь скушать нас, просто навредить или напугать, зовутся у нас, у чародеев, демонами. Это достаточно неприятные твари.

Совсем другое дело Иные. О них так редко говорят, что, кроме туманных слухов, об этих существах ничего не известно. Сам я знаю очень немного – только то, что они являлись слугами и пехотой Древнейших – расы богов или демонов, некогда правивших миром смертных, которых давным-давно выжили из нашей реальности и обратно в нее не пускают.

Один из законов магии запрещает любой контакт с ними и гласит он: «Да не отвори Внешних Врат». Насколько мне известно, желающих быть заподозренными в открытии Внешних Врат раньше не находилось. Стражи не церемонятся с нарушителями законов магии. Собственно, целью жизни настоящего Стража является защита Совета – в первую очередь от нарушения Семи законов, а потом от всего остального.

Я покосился на лежавший передо мной на столе свернутый плащ.

– Мне казалось, призывать Иных может только магия смертных, – тихо произнес я.

– Правильно казалось, – так же тихо подтвердила Люччо.

У меня похолодело в животе. Кто-то подсказал Красной Коллегии, где искать Совет. Кто-то заблокировал Совету пути отхода через Небывальщину – причем так, что сильнейшим чародеям планеты потребовался целый день на то, чтобы их разблокировать. И кто-то начал призывать чертову кучу Иных, натравливая их на Белый Совет.

Совет уже не тот, что был прежде, говорил Коул. Он прогнил изнутри. Он падет. Скоро.

– Стражи прикрывали отступление, эвакуацию наших раненых, – продолжала Люччо; ее резкий голос контрастировал с усталым взглядом. – Именно тогда они спустили на нас Иных. В первые же минуты боя мы потеряли еще двадцать три Стража, а еще больше получили ранения. – Она замолчала, чтобы сделать большой глоток пива, потом резко, с сердитым стуком, поставила бутылку на стол. – Если бы нам на помощь не пришли старейшины Маккой и Либерти, возможно, мы все погибли бы там. Даже с их помощью нам удалось задержать врагов ровно настолько, чтобы Мерлин с Привратником выставили за нами заслон-оберег и мы имели возможность эвакуироваться.

– Оберег? – поперхнулся я. – Не хотите ли вы сказать, что они отгородились от целой армии вампиров и демонов? Одним оберегом?!

– Мерлином Белого Совета становятся не за успехи в коллекционировании пивных пробок, – сухо заметил Рамирес.

Я косо посмотрел на него. Он ухмыльнулся и поднес к губам бутылку.

– Маккоя ранили, – продолжала Люччо.

– А кого не ранили? – фыркнул Рамирес.

– Карлос, – укоротила его Люччо.

Он поднял руку, словно сдаваясь, и снова прислонился к спинке стула. Улыбка, впрочем, с его лица никуда не делась.

– Очень многих ранили, – продолжала Люччо. – Однако, поскольку госпиталь на Сицилии захватили, мы перевели самых тяжелых в находящийся под нашим контролем госпиталь в Конго.

Она замолчала, глядя на свою бутылку, открыла рот и снова закрыла его. Потом закрыла глаза.

Морган нахмурился, глядя на нее. Потом положил руку ей на плечо и посмотрел на меня:

– Вампиры знали об этом.

Из меня словно весь воздух разом выкачали.

– О господи.

– Было светлое время суток, – продолжал Морган. – И все это место защищалось Мерлиновыми оберегами надежней иной крепости. Вампиры не прорвались бы к нему из Небывальщины, да и вообще никакая нечисть, разве что сам повелитель демонов, не смогла бы одолеть этих препятствий. – Рот его скривился, а глаза вспыхнули яростью и ненавистью. – Они послали против нас смертных. Против раненых мужчин и женщин, беспомощных, лежащих на больничных койках… – На мгновение показалось, будто он задохнулся от гнева.

– Но… – возразил я. – Послушайте, я знаю, каково это – действовать против смертных, которых ты не хочешь убивать. Это трудно, но есть ведь способы их остановить. И отразить. С пулями и взрывчаткой можно справляться.

– Именно поэтому они использовали газ, – негромко сказал Рамирес, продолжив с того места, где Моргану и Люччо изменил голос. Только теперь и он больше не улыбался. – Нервно-паралитический, возможно зарин. Они накрыли им госпиталь со всеми, кого мы защищали, а вместе с ним шесть городских кварталов. – Он поставил бутылку на стол. – Выживших не осталось.

– Боже мой… – только и пробормотал я.

Ответом мне было мертвое молчание.

– Эбинизер? – хриплым шепотом спросил я. – Вы сказали, он тоже был ранен. Он…

Рамирес мотнул головой.

– Упрямый старик отказался ложиться в госпиталь, – сказал молодой Страж. – Он отправился с одним из отрядов готовить контрнаступление с Братством Святого Джайлса.

– Тысячи невинных людей погибли, – негромко произнесла Люччо. Она держала себя в руках, но все же гнев прорывался наружу. – Женщины. Дети. Тысячи. И сегодня я похоронила сто сорок три Стража.

Я сидел словно громом пораженный.

Одним-единственным ударом Красная Коллегия почти уничтожила Белый Совет.

– Они преступили все границы, – продолжала Люччо, окончательно взяв себя в руки. – Нарушили все правила ведения войны – как нашего мира, так и мира смертных. Психи. Они совершенно сошли с ума.

– Они же самоубийцы, – тихо сказал я. – У них нет ни единого шанса выстоять против Совета и обеих династий фэйри.

– Сидхе они застали врасплох, – пророкотал Морган. – Фэйри просто не были готовы драться. А мы цепляемся за соломинку. У нас осталось меньше пятидесяти боеспособных Стражей. В отсутствие налаженной связи членов Совета отловят и уничтожат поодиночке. Мы даже не знаем, сколько еще погибло чародеев.

– Все даже еще веселее, – добавил Рамирес. – Агенты Красной Коллегии устраивают засады на дорогах на территории фэйри. По дороге сюда на нас нападали, дважды.

– Наша первоочередная задача, – резко, отчетливо сказала Люччо, – собрать силы, все возможные резервы, чтобы восстановить корпус Стражей как боевую силу. Нам нужно объединить членов Совета и удостовериться в том, что они находятся под надежной охраной. Нам надо реорганизовать нашу службу безопасности. – Она покачала головой. – В первую очередь мы должны защитить жизни членов Совета Старейшин. Пока они скрыты от неприятеля и сохраняют способность биться, они представляют собой важнейшую силу сдерживания. Вместе члены Совета Старейшин обладают большими боевыми возможностями, чем сотня рядовых чародеев, и они могут сосредоточить свои усилия с чрезвычайной эффективностью, как продемонстрировал Мерлин в Небывальщине. До тех пор, пока они сохраняют боеготовность, неприятель не может открыто развернуться во всю мощь.

– Что еще важнее, – добавил Морган, – смертные чародеи, которые нас предали, кем бы они ни были, боятся Совета Старейшин. Вот почему первым шагом этих придурков стала попытка уничтожить их.

Люччо кивнула.

– Если нам удастся продержаться до тех пор, пока династии фэйри мобилизуют свои силы на войну, мы сможем оправиться от этого нападения. Это возвращает нас к сегодняшним делам, – заметила Люччо и устало посмотрела на меня. – Все остальные боеспособные Стражи либо ведут бои с неприятелем, либо охраняют членов Совета Старейшин. Наши коммуникации и линии связи ненадежны. – Она указала на сидевших за столом. – Это все резервы, которые смог выделить Белый Совет.

Я посмотрел на усталую начальницу Стражей. На истерзанного в бою Моргана. На Рамиреса, который уже снова улыбался как ни в чем не бывало, и на притихших, явно испуганных Йошимо и Ковальского.

– Страж Люччо, – произнес я, – могу я переговорить с вами наедине?

Морган насупился:

– Все, что ты имеешь сказать ей, ты можешь сказать всем…

Люччо мягко положила руку Моргану на запястье, и он сразу притих.

– Морган, не будете ли вы так добры принести мне еще бутылку? И я уверена, у Макэнелли найдется чего-нибудь поесть.

Мгновение Морган молча смотрел на нее, потом на меня. Затем встал, разорвал круг, стерев меловую черту носком башмака, и жужжащее напряжение в воздухе сразу исчезло.

– Идемте, детки, – сказал Рамирес двум юным Стражам, поднимаясь с места. – Посидим с дядюшкой Морганом, пока остальные взрослые поговорят. – Проходя мимо, он словно невзначай положил руку мне на плечо и сжал. – Эй, бармен! Уж не жареным ли лучком это пахнет?

Я подождал, пока они не устроились в дальнем конце барной стойки и Мак не начал носить им какую-то еду. Потом повернулся к Люччо.

– Я не могу быть Стражем, – сказал я.

Секунду она молча смотрела на меня:

– Почему нет? – спросила она наконец очень вежливым голосом.

– Потому что вы, ребята, угрожали казнить меня за то, чего я не делал, с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет, – ответил я. – Вы все уверены, что я представляю собой какую-то чудовищную угрозу, и пользуетесь любой возможностью, чтобы испортить мне жизнь.

Люччо внимательно выслушала меня.

– Да. И что?

– И что? – переспросил я. – Всю свою взрослую жизнь я провел в условиях, когда Стражи заглядывали мне через плечо в ожидании возможности обвинить меня в том, чего я не делал, и пытались спровоцировать меня, когда этого не находили.

Брови Люччо взмыли вверх.

– Что-о?

– Только не делайте вида, будто вам ничего не известно, – сказал я. – Вы прекрасно знаете, что Морган пытался спровоцировать меня на открытое нападение как раз перед тем, как мы заключили пакт с Зимними. Чтобы он и Мерлин получили повод швырнуть меня как подачку вампирам.

Люччо округлила глаза.

– Что?!! – повторила она на порядок резче. Взгляд ее метнулся к Моргану, потом опять уперся в меня. – То, что вы говорите мне, правда?

Что-то новое прозвучало в ее голосе, и я, повинуясь чистому инстинкту, чуть напряг свои чувства. Я ощутил в воздухе легкое, едва заметное напряжение, словно колебания между зубьями камертона.

– Да, – ответил я ей. Чуть слышное жужжание не сменило тональности. – Я говорю вам правду.

Долгую секунду она внимательно смотрела на меня, потом откинулась на спинку стула. Жужжащее напряжение спало. Она сцепила пальцы на столе перед собой и некоторое время хмуро смотрела на них.

– Что ж… До меня доходили слухи. О том, как Морган вел себя с вами. Но я думала, что это только слухи.

– Нет, не слухи, – буркнул я. – Морган угрожал и преследовал меня при любом удобном случае. – Я стиснул правую руку в кулак. – А я не делал ничего. Я не стану частью этого, Страж Люччо. Так что заберите плащ. Я даже машину вытирать им не буду.

Она продолжала, сощурившись, смотреть на свои руки.

– Дрезден, – тихо произнесла она, – Белый Совет ведет войну. Вы что, просто бросите своих на милость Красной Коллегии? Или отойдете в сторону и позволите ученикам Кеммлера делать все по-своему?

– Разумеется, нет. – Я даже не обиделся. – Я никогда не говорил, что не буду драться. Но этого, – я подвинул ей плащ через стол, – я не надену. Возьмите.

Она подвинула плащ обратно:

– Наденьте.

– Спасибо, не надо.

– Дрезден, – произнесла Люччо, и голос ее, не повысившись, сделался твердым как камень, – это не просьба.

– Я плохо реагирую на угрозы, – сказал я.

– Так реагируйте на реалии! – рявкнула она. – Дрезден, Стражей разбили практически полностью. Нам необходим каждый боеспособный чародей, которого мы можем завербовать, обучить или призвать.

– Многие чародеи умеют сражаться, – буркнул я.

– Но они не Гарри Дрезден, – возразила она. – Господи, идиот какой. Вы хоть понимаете, что я вам предлагаю?

– Угу. Возможность выслеживать подростков, которым никто не говорил про законы магии, и казнить их за нарушение этих законов. Возможность наезжать на любого, кто мне несимпатичен, возможность допрашивать и унижать его. Ни того, ни другого, ни третьего мне не нужно.

– Эбинизер говорил, что вы упрямы, но умолчал, что вы еще и балбес. Кто-то предал Совет, Дрезден. А у вас самая дурная слава из всех. Многие в Совете выступали против вас. А многие говорят, что вы намеренно развязали войну с Красной Коллегией, чтобы подстроить падение Совета. За плату, конечно.

Я не удержался от горькой усмешки:

– Я? Бред какой! Посмотрели бы они на мой дурацкий банковский счет.

Взгляд Люччо чуть смягчился, и она покачала головой.

– Я вам верю, – вздохнула она. – Но репутация за вами тем не менее закрепилась, а члены Совета пребывают в не лучшем расположении духа от всех потерь. Их страх может легко обернуться против вас. Вот поэтому вы вступите в корпус.

Я насупился:

– Не понял.

– Ситуация требует, чтобы мы забыли о былых разногласиях. Если вы наденете плащ Стража и включитесь в борьбу в эти нелегкие для Совета дни, это заставит его членов смотреть на вас иначе.

Я глубоко вздохнул:

– Ну да. Синдром Вейдера.

– Простите?

– Синдром Вейдера, – повторил я. – Нет союзника более впечатляющего, обнадеживающего и всеми любимого, чем союзник, который всего пару минут назад был твоим врагом и пугал тебя до дрожи.

– Не только, – возразила Люччо. – Боюсь, вы не до конца осознаете свою репутацию. Вы одолели больше врагов и победили больше зла, чем большинство чародеев на сто лет старше вас. И ведь времена меняются. В Совет приходит больше молодых чародеев, чем прежде, – вроде Рамиреса и вот этих ребят. Для них вы – символ сопротивления консервативной части Совета, герой, рискующий жизнью, когда этого требуют его принципы.

– Я?

– Вы, – кивнула Люччо. – Не могу сказать, чтобы я это одобряла. Однако в настоящий момент Совету нужны любые крупицы отваги и надежды. Ваше присутствие и поддержка перед лицом смертельной опасности обескуражат ваших недругов, а присутствие закаленного в боях чародея ободрит младших членов Совета. – Она поморщилась. – Проще говоря, Дрезден, вы нужны нам. А мы нужны вам.

Я потер глаза:

– Давайте допустим, что я запишусь в вашу команду. Что соглашусь носить плащ. Что я готов биться до окончания войны. Но я не могу уехать из Чикаго. Здесь живут люди, которые на меня полагаются, которые от меня зависят. – Я насупился. – И еще, я не намерен кланяться перед Морганом. Будь на то моя воля, я бы его на сотню миль к моему городу не подпускал.

Люччо потерла подбородок и медленно кивнула; взгляд ее оставался задумчивым.

– Мне в любом случае придется переводить Моргана в другое место. – Она кивнула еще раз, на этот раз решительнее. – Раз так, я зачисляю вас в Стражи в чине коммандера на должность старшего уполномоченного по региону.

Я удивленно моргнул.

– Вы будете отвечать за безопасность и операции в этом регионе – в тесной координации с тремя другими региональными уполномоченными Северной Америки.

– Э… – пробормотал я. – Что это означает?