Архивы Дрездена: Кровавые ритуалы. Барабаны зомби Батчер Джим

Глава 34

Я смотрел на бездонный туннель револьверного ствола и думал про себя, что сорок четвертый калибр до абсурдного велик. Потом я перевел взгляд на Коула.

– Но вы ведь не собираетесь сделать это своими руками? – спросил я. – В противном случае вы пальнули бы мне в затылок, и делу конец. При таком моем оглушенном состоянии вы могли бы даже не слишком опасаться смертного проклятия.

– Неплохо, неплохо, – одобрительно произнес Коул. – По крайней мере, в логике вам не откажешь. Что ж, при условии, что вы не будете дергаться и не дадите мне повода посчитать вас угрозой, я с радостью сохраню вам жизнь до тех пор, пока за вами не вернется Эрлкинг.

Я не стал дергаться – отчасти потому, что не хотел схлопотать пулю, отчасти из-за опасения, что стоит мне слишком сильно двинуть головой, и меня вырвет.

– Как вы меня нашли? – поинтересовался я.

– Мы с Кумори следили за вами по очереди на протяжении почти всего дня, – ответил он.

– И когда вы, ребята, только спите? – вздохнул я.

– Нет сна для проклятых, – хмыкнул Коул.

В голосе его из-под капюшона слышалась ирония, но ствол револьвера даже не дрогнул.

– Ну да, кто-нибудь из вас да должен был присматривать за мной, – согласился я. – Вам, Гривейну и Собирателю Трупов – всем нужно, чтобы в городе объявился Эрлкинг. Собственно, вам безразлично, кто его призовет – главное, чтобы призвали.

– И у вас единственного был повод держать его в стороне от событий, – согласился Коул. – Все, что от меня требовалось, – это наблюдать за вами и сделать так, чтобы вы не смогли на самом деле запереть Эрлкинга.

– Поэтому вы за мной следили, – сказал я.

– Только поэтому, – кивнул он. – Видите ли, мне думалось, вы и впрямь могли сделать это, не помешай я вам. Из нас троих я один полагал, что у вас это могло получиться.

– Не понял, – признался я. – Мне-то казалось, вы, ребята, терпеть друг друга не можете.

– О да.

– Так все-таки вы действуете сообща или пытаетесь укокошить друг друга?

– Как бы вам сказать, – хмыкнул Коул, и мне показалось, что на этот раз он по-настоящему смеется у себя под капюшоном. – Мы мило улыбаемся друг другу, разыгрывая эту партию во славу Кеммлера. Но конечно же, каждый из нас намерен убить остальных при первом удобном случае. Насколько я понимаю, Собиратель Трупов пытался вчера ночью устранить Гривейна?

– Угу. Зрелище вышло хоть куда.

– Жаль. Я бы с удовольствием посмотрел на такое. Однако я был занят настоящим делом. Вот так всегда…

– Выводили из строя городскую электросеть?

– И телефонную, и радиосвязь, а также кое-какие другие мелочи, – признался Коул. – Непростая работа, но надо же было кому-то ее сделать. Само собой, это досталось на мою долю. Впрочем, мы еще посмотрим, как все обернется к завтрашнему утру.

– Ха, – заметил я. – Они полагают, что используют вас и вашу энергию, в то время как сами сохраняют силы к битве. А вы полагаете, что усыпляете их внимание, чтобы с наступлением Темносияния забрать всю силу.

– Не вижу смысла демонстрировать мое мастерство фехтования и призывания мертвых, когда у меня нет намерения состязаться с ними в тактике.

– Вы и правда собираетесь заделаться богом? – спросил я.

– Я собираюсь забрать силу, – отозвался Коул. – Я смотрю на себя как на наименьшее зло.

– Так-так, – буркнул я. – Кто-то должен забрать себе всю силу. Почему бы это не сделать вам, правильно?

– Примерно так, – согласился Коул.

– А что, если ее не заберет никто?

– Я не вижу такой вероятности, – сказал он. – Гривейн и Собиратель Трупов настроены очень серьезно. Я надеюсь одолеть их в борьбе за приз, который собираюсь использовать, чтобы убить их. Это единственный способ помешать этим безумцам сделаться страшнее всего, что когда-либо видела земля.

– Верно, – согласился я. – И вы для этой работы – идеальный безумец.

Мгновение Коул молчал. Рука его в кожаной перчатке продолжала сжимать мой пистолет; с дула мне на лицо капала вода. Когда он снова заговорил, голос его звучал задумчиво:

– Я не считаю себя сумасшедшим. Правда, если бы я и являлся таковым, как бы я узнал об этом?

Я поежился. Возможно, от дождя и холода.

Коул отступил от меня на шаг, и голос его снова сделался твердым, уверенным:

– Ты нашла его?

Я заглянул ему за спину и увидел Кумори, выходившую из дверей дома Мёрфи.

– Да.

Я пристально смотрел на Кумори. Сердце у меня в груди болезненно сжалось.

Дверь за собой она не закрыла. Свет в окне кухни погас, и в доме не угадывалось никакого движения.

– Отлично, – произнес Коул, отступая от меня еще на шаг. – Я уже советовал вам, Дрезден, не путаться у меня под ногами. Теперь мне кажется, что вы слишком горды, чтобы отступать. Мне известно, что в городе находятся Стражи. Они не создадут серьезных помех моим планам.

– Вам кажется, вы одолеете их в бою? – поинтересовался я.

– У меня нет ни малейшего намерения биться с ними, Дрезден, – возразил Коул. – Я намерен просто убить их. Можете, кстати, присоединиться к ним, если вам не хочется ждать Эрлкинга. Мне безразлично, как вы умрете.

Голос его звучал ровно, без тени сомнения. Это здорово пугало. Сердце сжалось еще сильнее – не знаю только, от боязни за Баттерса или от явного безумия Коула.

– Есть только одна загвоздочка, Коул, – произнес я.

Коул начал было отворачиваться от меня, но застыл:

– Да?

– У вас до сих пор нет «Слова». И как вы рассчитываете пережить Темносияние без него?

Вместо ответа Коул осторожно снял мой револьвер с боевого взвода и отвернулся. Делая это, он засмеялся – негромко, себе под нос. Он двинулся прочь, и Кумори поспешила к нему. Дождавшись ее, Коул бросил мой револьвер в траву и взмахнул рукой перед собой. Я ощутил возмущение магической энергии, когда он раздвинул завесу между материальным миром и Небывальщиной, и они ступили в нее – прямо с Мёрфиного двора. Прореха между мирами закрылась за спиной у Коула, и двор снова опустел, словно никого и не было.

Я остался сидеть в темноте под дождем один. Откуда-то издалека, сверху, донесся звериный вой.

По логике вещей, он должен был бы напугать меня, но я чувствовал себя так хреново, что мне хотелось только лечь и закрыть глаза. Хоть на минуту. Правда, я понимал, что если поступлю так, то не смогу открыть их скоро. Может, и никогда.

Надо было узнать, что с Баттерсом и Мышом. Я перекатился на живот и подобрал свой посох, потом прополз на карачках еще пару футов и подобрал материнский амулет. Потом встал. В голове пульсировала тупая боль, и я ненадолго наклонил голову, подставив затылок под дождевые струи. Я постоял так немного, и боль чуть унялась – по крайней мере, настолько, что я уже мог ее терпеть. Башка у меня закаленная: ей доставались плюхи и покруче, да и времени нянчиться со своей болью у меня не имелось. Пару раз я глубоко вдохнул и выдохнул, а потом поплелся в дом.

Внутри царила темнота. Горевшие там свечи погасли все до одной. Я поднял пентаграмму над головой и засветил ее. Потом осмотрел кухню в ее серебристо-голубом сиянии.

Кухня была пуста. Никаких следов Мыша или Баттерса – и никаких следов борьбы. Мой страх немного унялся. Если Кумори обнаружила их, она наверняка оставила бы за собой следы насилия: кровь, перевернутую мебель. Баттерсовы записи так и лежали аккуратной стопкой на краю кухонного стола.

Дом у Мёрфи небольшой, и мест, где мог бы укрыться Баттерс, в нем не так уж много. Я прохромал в гостиную, потом по короткому коридору в спальни и ванную.

– Баттерс? – негромко окликнул я. – Это я, Гарри. Мыш?

В дверь платяного шкафа за моей спиной вдруг грубо поскреблись, и я едва не подпрыгнул до потолка. Совладав с резко участившимся сердцебиением, я открыл дверцу шкафа.

Баттерс с Мышом сидели на полу шкафа. Баттерс скорчился у задней стенки, а Мыш, несмотря на несколько помятый вид, прочно обосновался между Баттерсом и дверью. При виде меня пес заколотил хвостом по стенке шкафа, а затем полез ко мне.

– Ох, слава богу, – выдохнул Баттерс. Следом за Мышом он выбрался из шкафа. – Вы в порядке, Гарри?

– Бывало и хуже, – заверил я его. – Вы-то как? Что случилось?

– Мм… – произнес Баттерс. – Я смотрел, что вы там делаете, во дворе. А потом… что-то такое появилось внутри этого вашего круга из колючей проволоки. И я… я плохо разглядел, но ветер залил окно водой, и мне показалось, я видел, как что-то двигалось за окном, и… И я закричал и вроде как в панику ударился. – Он залился краской. – Извините. Я… я просто был такой маленький по сравнению с этой тварью. Я перепугался.

Он забился в нору. Что ж, возможно, это не самая глупая реакция на появление разъяренного властелина фэйри.

– Не переживайте, – сказал я. – Мыш оставался с вами?

– Угу, – подтвердил Баттерс. – Кажется, да. Он попытался выскочить наружу, когда та тварь в круге заорала. Я даже не понял, что держу его за ошейник, когда я… э…

Лицо Баттерса слегка позеленело, он выдавил из себя:

– Извините.

И бросился в ванную.

Я услышал, как его выворачивает наизнанку, и, нахмурившись, повернулся к Мышу.

– А знаешь что? – сказал я ему. – Мне плевать, будь Баттерс нашпигован гамма-излучением или будь у него зеленая кожа или фиолетовые портки. Он при всем желании не мог бы затащить тебя в шкаф.

Мыш посмотрел на меня и с загадочным выражением склонил голову набок.

– Но это означает, что все было с точностью до наоборот. Что это ты затащил Баттерса в убежище.

Мыш разинул пасть в довольной собачьей ухмылке.

– Но из этого следует, что ты понимал: с Кумори тебе не справиться, а она представляет опасность для Баттерса. И ты знал, что я хотел, чтобы ты защищал его. Значит, это ты решил, вместо того чтобы драться или удирать, спрятать его. – Я нахмурился. – А собакам не положено быть такими хитрозадыми.

Мыш негромко фыркнул, тряхнул лобастой башкой и повалился на пол пузом вверх, чтобы я почесал ему розовый живот.

– Ну и черт с ним, – сказал я, уступая его умильной ухмылке и наклоняясь, чтобы почесать ему пузо. – Ты это честно заработал.

Спустя пару минут из ванной появился Баттерс.

– Прошу прощения, – произнес он. – Нервы. Я… гм… Гарри, мне очень жаль, что я удрал вот так.

– Укрылись от противника, – поправил я. – В военных делах, когда вам не хочется говорить, что вы драпали как заяц, вы всегда можете сказать, что «укрылись от противника». Звучит более героически.

– Верно, – согласился Баттерс, покраснев еще сильнее. – Именно это я и сделал.

– Это очень занятное дело – укрываться от противника, – заметил я. – Я так все время укрываюсь.

– Так что случилось? – спросил Баттерс.

– Я вызвал Эрлкинга, но мне помешали запереть его. Они зашли в дом, совсем ненадолго, и…

Я вдруг поперхнулся. Мое облегчение оттого, что с Баттерсом и Мышом ничего не случилось, начало таять, потому что до меня дошло наконец: Кумори искала в доме вовсе не их.

– Что? – тихо спросил Баттерс. – Гарри, что-то случилось?

– Сукин сын, – выругался я, с трудом удержавшись от более крепких выражений. – Как я мог свалять такого дурака?

Я повернулся и, шатаясь, устремился по коридору, через гостиную на кухню. Подняв руку с амулетом, я осветил стол.

На нем стояли пустые чайные чашки, банки из-под пива, погасшие свечи, лежали бумаги и карандаши.

На том месте, где находился Боб-череп, не было ничего.

– О черт, – пробормотал Баттерс. – О черт. Они забрали его.

– Они забрали его, – эхом подхватил я.

– Но зачем? – прошептал Баттерс. – Зачем они сделали это?

– Затем, что Боб не всегда принадлежал мне, – ответил я. – Прежде он принадлежал моему бывшему наставнику Джастину. А еще раньше – некроманту Кеммлеру.

Я в ярости развернулся и врезал кулаком по дверце холодильника с такой силой, что на металле осталась вмятина, а на костяшках пальцев – кровь.

– Я… я не понимаю, – признался Баттерс еще тише.

– У Кеммлера Боб занимался тем же, чем у меня. Работал консультантом. Ассистентом при научных опытах. Говорящим справочником магической теории, – объяснил я. – Потому Коул и забрал его.

– Коул собирается ставить опыты? – не понял Баттерс.

– Нет, – огрызнулся я. – Коул знает, что Боб принадлежал Кеммлеру. Что Бобу известно все то, что знал Кеммлер.

– Ну и что?

– Это значит, что Коулу больше не нужно искать «Слово Кеммлера». Ему вообще не нужна больше эта дурацкая книжка, потому что у него в руках дух, который помог Кеммлеру ее написать. – Я тряхнул головой, пытаясь унять противный металлический привкус во рту. – И я, можно сказать, сам отдал Боба ему в руки.

Глава 35

Я раздраженно покосился на окровавленные костяшки пальцев.

– Собирайте шмотки и держитесь рядом с Мышом! – рявкнул я. – Мы уезжаем.

– Уезжаем? – переспросил Баттерс.

– Вам небезопасно здесь оставаться. Им известно про это место. Я не могу оставлять вас тут.

Баттерс поперхнулся:

– Куда мы едем?

– Они весь день следили за мной. Мне надо убедиться, что с людьми, с которыми я встречался сегодня, все в порядке. – Я задержался, пытаясь привести мысли в порядок. – А еще… мне нужно отыскать книгу.

– Книгу некроманта? – спросил Баттерс. – Зачем?

Я достал из кармана ключи и направился к «жучку».

– Затем, что у меня, черт подери, до сих пор нет ни малейшего представления о том, что должно случиться во время Темносияния. Единственное, что я понял и попытался предотвратить, было призвание Эрлкинга, но это дело пошло коту под хвост. Я то и дело обжигаюсь, потому что мало знаю о том, что происходит. Мне надо рассчитать, как бы ловчее вставить отвертку в Коуловы шестеренки во время Темносияния.

– Зачем?

– Затем, что единственное, что я еще мог бы сделать, – это попробовать прорваться сквозь толпу некромантов и всякой нежити и попытаться прокомпостировать его билет в открытую, лицом к лицу.

– А разве не получится?

– Не хотелось бы пробовать, – буркнул я и вышел на дождь. – Я, можно сказать, полулегкий вес, а они все выступают в тяжелом. В открытом бою, думаю, Коул без труда надерет мне мою многострадальную задницу. Мой единственный шанс – драться хитро, а для этого мне нужно больше знать о том, что происходит. Для этого мне и нужна книга.

Баттерс поспевал за мной, держась за ошейник Мыша. Мы уселись в «жучок», и я завел мотор.

– Но мы до сих пор не знаем, что означают эти цифры, – сказал он.

– Это можно исправить, – буркнул я. – Прямо сейчас.

– Гм… – заметил Баттерс, когда я вывел «жучок» на улицу. – Вы можете, конечно, говорить «прямо сейчас» сколько вам угодно, но я пока этого не знаю.

– Может, это шифр? – спросил я. – Как от сейфа?

– Цифры в старых сейфах означали количество оборотов по часовой стрелке и против. У тех, что поновее, это просто цифровой код, но если вы только не найдете сейф с шестнадцатизначным кодом, это нам поможет очень мало.

– Кредитная карта? – предположил я. – У них ведь тоже шестнадцатизначные номера.

– Возможно, – согласился Баттерс. – Думаете, это номер карты? Возможно, кредитной… или платежной, на которую Костлявый Тони хотел получить от них деньги?

Я поморщился.

– Чушь какая-то выходит, – сказал я. – Такого рода штуку он держал бы в кармане. А не прятал бы в шарике, подвешенном на нитке в пищеводе.

– Тоже верно, – вздохнул Баттерс.

Некоторое время мы ехали молча. Если не считать света фар других машин, на улицах царила тьма. В отсутствие горящих фонарей под проливным дождем казалось, будто мы едем в пещере. Поток машин оставался плотным, сгущаясь на магистралях в пробки, но по сравнению с дневным временем количество машин заметно уменьшилось. Большинство жителей Чикаго, похоже, укрылись на ночь по домам – очень кстати во многих отношениях.

Спустя несколько минут Баттерс начал тревожно оглядываться по сторонам:

– Гарри, это не лучший городской район.

– Знаю, – откликнулся я и остановил машину перед пожарным гидрантом: все равно других свободных мест у тротуара я не видел.

Баттерс сглотнул:

– Почему вы остановили машину?

– Мне нужно проверить кое-кого, – ответил я. – Оставайтесь здесь с Мышом. Я сейчас вернусь.

– Но…

– Баттерс, – начал раздражаться я, – здесь живет девушка, которая помогла мне сегодня. Мне нужно удостовериться, что Коул и его напарница не причинили ей вреда.

– Но… разве вы не можете сделать это после того, как вы разберетесь с нехорошими парнями?

Я покачал головой:

– Я должен. Не знаю, что произойдет через несколько часов, но, черт меня подери, эта девушка помогла мне просто потому, что я ее попросил. Я, а не кто-то, втравил ее в это. Коул и Кумори не жалели сил, чтобы уничтожить все экземпляры «Эрлкинга», которые смогли найти, и, если они догадаются, что я узнал заклинание из ее памяти, ей будет грозить опасность. Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.

– У-у-у, – произнес Баттерс. – Это та девушка, которая приглашала вас на свидание?

Я озадаченно моргнул:

– Вы-то откуда знаете?

– Томас сказал.

Я беззвучно выругался.

– Напомните мне, чтобы я расквасил ему нос при случае.

– Эй, – запротестовал Баттерс. – По крайней мере, он разуверил меня в том, что вы гей.

Я смерил Баттерса взглядом и выбрался из машины.

– Садитесь за руль, – посоветовал я ему. – Если заметите какую-либо опасность, уносите ноги. По возможности сделайте круг и вернитесь, чтобы подобрать меня.

– Ясно, – кивнул Баттерс. – Понял.

Пригибаясь под дождем и ветром, я нырнул в подъезд Шилы. Оказавшись в вестибюле, я засветил пентаграмму, поднял ее над головой, а потом поднялся к ней на этаж, как сделал это утром. Лестница и вестибюль на этаже показались мне незнакомыми – так это бывает в темноте с такими местами, которые ты прежде видел только раз или два при дневном свете. Впрочем, я нашел дорогу к дверям Шилы без особого труда.

Я подождал секунду-другую и попробовал ощутить установленные ею обереги. Они оказались на месте. Что ж, хорошо. Если кто-либо приходил к ней со времени моего утреннего визита, ему пришлось бы или уничтожить оберег, или нейтрализовать его, чтобы попасть внутрь.

Если, конечно, этот «кто-то» не добился ее приглашения войти. Шила не производила впечатления человека, способного давать любому и каждому от ворот поворот на основании чистой паранойи.

Я постучал.

Ответа не последовало.

Она говорила, что собирается к друзьям. Возможно, она на какой-то костюмированной вечеринке. Болтает с друзьями. Ест какую-либо вкуснятину. Развлекается.

Возможно.

Я снова постучал.

– Шила? – окликнул я. – Это я, Гарри.

Я услышал за дверью мягкие шаги, скрипнула половица, а потом дверь приоткрылась, звякнув цепочкой. В проеме стояла Шила. Изнутри квартиры струился теплый свечной свет.

– Гарри, – тихо произнесла она, и рот ее приоткрылся в улыбке, – что вы здесь делаете? Сейчас.

Она прикрыла дверь, лязгнула цепочкой и распахнула ее:

– Заходите.