Осколки света Харрис Джоанн

– Я очень рад!

– И я. Спасибо, Флориан. Ты лучший.

Потом она спокойно положила платье в специальный чехол и безмятежно вышла из магазина, гордо подняв голову, как розововолосая амазонка, вернувшаяся с победой.

4

Понедельник, 9 мая

– А ты не думай, что это воровство, – убеждала Айрис. – Ты внесла свою лепту в борьбу с неравенством. Между прочим, эти элитные шмотки шьют на потогонных фабриках в каком-нибудь Китае. И вообще, дизайнеры передерутся, лишь бы знаменитости носили их наряды! Тот парень меня чуть не умолял, когда услышал про награждение на «Эм-ти-ви»!

– Айрис, нет никакого награждения! Нет, есть, конечно, но…

Она беспечно махнула рукой.

– Берни, докажи своим стервам-одноклассницам, какая ты красотка в вечернем платье! Ты заслужила! И тебе очень идет. Да было бы преступлением его не взять!

Я попыталась объяснить, что это и было преступление, но Айрис уже перешла к теме обуви.

– Какие хочешь? На каблуках или на плоской подошве? Я вот думаю…

– Айрис, послушай! Так нельзя. Нельзя использовать свои…

– Почему нет? Берни, ты не поняла? Ты так делаешь, потому что можешь! Разве не в этом суть?

Внутренний демон с ней согласен. Мы так делаем, потому что можем. Так работает баланс сил. Я всю жизнь верила в непреложные истины. Они просто есть. Я застилаю постель, Мартин едет на работу на машине. Или тратит горячую воду. Или предлагает другу свободную комнату, не спросив меня. Кто меня научил, что так надо? Кто сказал, что женщины бессильны? И почему я стыжусь доказать обратное?

– Айрис, у этих поступков есть последствия.

– Как у всего в жизни. Нельзя винить себя во всем. Теория хаоса, крошка! Бабочка садится на цветок в Кенте – на другом конце света тропический циклон! Что теперь, истребить бабочек? Срезать все цветы подчистую? Бросить на Кент атомную бомбу?

Меня еще трясло, но уверенность Айрис понемногу успокаивала. А может, Айрис забралась ко мне в «дом» и переставила мебель? Я уже запуталась. Понимала только, что мне вдруг полегчало.

– Смотри, чайная. Зайдем? Маленькие сэндвичи, кексы. Дорогой чай, на вкус точно духи. Угощаю. Давай?

Я кивнула. Потрясение от того, как Айрис использовала консультанта, понемногу проходило. И подозрение, что она и мной управляет, почему-то испарялось. А платье, еще минуту назад казавшееся ярмом на шее, быстро возвращало былой лоск. Никогда не носила такой красивой вещи. Украденное, не украденное…

Я последовала за Айрис в чайную, и мы сели у окна. Меня никто не замечал. Никто не думал, что мне там не место. Возможно, пропуском послужил огромный пакет с логотипом «Селфриджес». Возможно, меня затмила невероятная харизма Айрис. Так или иначе, я снова превратилась в невидимку.

Айрис заказала за двоих. Она знает, что я люблю. Сэндвичи с огурцом. Острые сырные шарики. Лимонный пирог, торт «Виктория». Чай с жасмином, на поверхности которого распускаются бутончики, подобно морским анемонам. Мы ели и пили; я даже посмеялась над нашим приключением и обсуждала с Айрис макияж, прически и туфли, словно для нас это обычное дело.

А почему нет? – рассуждал внутренний голос. – Что тут странного?

Я попыталась объяснить: мне в новинку иметь друзей.

Друзей, значит? – удивился голос вполне добродушно.

– Наконец-то, Берни. Делаешь успехи!

Может быть. Теперь-то я понимаю, что всю жизнь себя корила и считала, что не заслуживаю ничего хорошего. Из-за случая с мистером Д. А потом появился Мартин, и я из благодарности позволила ему себя поглотить. Превратилась в незаметную частицу, что вращается по его орбите. Его друзья стали моими друзьями. Его мечты стали моими мечтами. Я растворилась в нем и Дэне. Обменяла свой «дом» на лабиринт. Мартин заманил меня обещаниями и надеждой, что в один прекрасный день я смогу его отыскать. Тридцать лет прошло, а Мартин так и скрывается где-то за углом, прячется в лабиринте, который сам построил, а я по-прежнему блуждаю, как потерянный ребенок, и тщетно гоняюсь за тенями.

Айрис же свой дом держит открытым. Она приветливая, щедрая и по-своему хочет сделать мою жизнь лучше. Айрис стала мне подругой. Может, не как Кэти, хотя…

– Опять притихла, – заметила она. – В чем дело? Еще сладкого?

– Дай посмотреть татуировку.

Она пожала плечами и спустила лямку. Кожа зажила. Гирлянда из паслена под словами: «Больше никогда». Красиво.

– Можно потрогать?

– Валяй.

Колючие с виду стебли на ощупь оказались мягкими – как цветы, засушенные меж страниц Библии.

– Мне нравится… Привлекает внимание.

– А раньше не нравилось.

И не просто так. Я никогда не делилась с ней историей о Грейс и мистере Д. А теперь трясущимся голосом рассказала ей все над чашкой с остывающим чаем.

– Теперь ты знаешь. Вот о каких последствиях шла речь. Не совсем тропический циклон, но…

– Эта сволочь заслужила.

Такая она, Айрис, сказала я себе. Боевая, практичная, не знающая сожалений. Вот и хорошо. Хотела бы я стать хоть немного на нее похожей. Да только она так говорит, потому что не видела мистера Д. Не видела, как он вздрагивал при появлении любой девочки.

– Никто такого не заслуживает. Пойми, я его уничтожила! Заставила вырезать на коже слова!

– Нет, не заставляла. Только показала ему, кто он есть. Не твоя вина, что он не выдержал. Ты была ребенком. А он взрослым. Зачем ты взвалила на себя его ответственность?

Я покачала головой.

– Айрис, это еще не все.

Я начала ей рассказывать о Джослине Муре и парне в бейсболке, но она приложила палец к моим губам.

Тсс, Берни. Смотри.

Голос Айрис успокаивал, как дружеская рука на плече. Меня затянуло в ее «дом» – не в гостиную с разноцветными огнями и слащавыми безделушками воспоминаний, а в тайные коридоры, где скрывалось сокровенное. Дверь с табличкой «Мужчины» приоткрылась, а зеркало отразило, что внутри.

Волна прилива накрыла поясницу; я смежила веки и глубоко дышала, пока не спал жар. Айрис показала мне неописуемое: нечто вроде огромного клубка из разрозненной шерсти, заполненного острыми предметами – иглами, осколками; тайный язык боли.

Вот мужчина, который назвал меня шлюхой, когда я отказалась дать номер. Вот мужчина, который трогал меня за грудь в школьном автобусе. Вот мужчина, который в переписке выдавал себя за четырнадцатилетнего. Вот мужчина, который преследовал меня до самого дома, когда мне было двенадцать. Вот мужчина, который не остановился, даже когда я просила. Вот мужчина, который встречался со мной год и бросил после первого же секса. Вот мужчина, который тайком меня снимал и выложил видео на сайт знакомств. Вот мужчина, который подмешал мне снотворное, потому что ему нравятся девушки без сознания. А вот мужчина, который знал, видел – и отвернулся.

О, Айрис!.. Теперь понимаю. Не все мужчины так делают, но все женщины от этого страдают. Не все мужчины насильники, но все женщины знакомы с насилием. Не все мужчины принимали участие, но все отвернулись.

Я открыла глаза. Айрис улыбнулась уголком рта.

– Видишь? Я тебя прекрасно понимаю. Они винят нас в том, что делают сами. Так они устроены. Мужчине понравилась двенадцатилетняя девочка. И сразу сыплются вопросы: «А во что она была одета? Наверное, выглядела старше своих лет? Кого-то напоминала? Как повесить вину на нее, а его выгородить?» Черт возьми, Берни! Ты, считай, всю жизнь себя винила ни за что! Сбрось этот груз. Ты зря его на себя взвалила.

Да, она права. Я вдохнула и ме-е-едленно выдохнула. Казалось, все эти годы я дышала через трубочку. Айрис распахнула дверь и выпустила полную комнату ядовитых испарений в невинное небо. Ах, как стало хорошо, как свободно…

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо!

Она улыбнулась.

– Наконец-то! Допивай чай, пойдем сопрем туфли.

5

Среда, 11 мая

Я спрятала красное платье и туфли в угол шкафа в гостевой. Мартин туда не заглянет. Он вообще мало что замечает, если только его напрямую не касается. А на этой неделе у Мартина свои проблемы, в основном связанные с «Лайф стори пресс» и особенно со скандалом вокруг Джареда Нунана Филлипса.

Обычно я не вмешиваюсь в дела Мартина, однако Джаред Нунан Филлипс, в отличие от остальных авторов «Лайф стори пресс», человек известный, и его спорные мемуары привлекли большое внимание. Недавние слухи в социальных сетях (и не только), что он покинул предыдущее издательство из-за жалоб на травлю и домогательства, до сих пор не подтверждены, хотя пострадавшие сотрудники уже высказались против него в социальных сетях.

Аккаунт @МолодыеПретенденты недавно восстановили; его владельцы следят за туром Филлипса после «отмены». В настоящее время тур включает девятнадцать интервью и ролик на известном ютьюб-канале. Последние две недели Мартину очень нелегко: он должен объяснить публике, почему «Лайф стори пресс» выпускает книги Нунана Филлипса даже теперь, когда многие отказались сотрудничать с ним из-за скандала.

– Не стоит забывать, что ему не предъявили официальных обвинений, – объясняет Мартин в недавнем интервью с «Букселлер». – Не стоит осуждать человека лишь из-за нескольких жалоб младшего персонала. Движение #MeToo создает атмосферу обвинений. Известные мужчины в подобных случаях всегда в опасности. Но это не значит, что следует отнимать у читателей важные мемуары.

К тому же (хотя Мартин об этом умалчивает) скандал – двигатель торговли. Благодаря ему «Лайф стори пресс» уже продало десять тысяч экземпляров новых мемуаров под названием «Утратить все»; книга заняла первое место в списке «Практические советы и внутренняя мотивация от “Амазон”». Ее обсуждают в соцсетях. Многие купили книгу лишь из возмущения, что предыдущий издатель отказался ее выпускать. В недавнем интервью «Дейли мейл» Джаред Нунан Филлипс подробно и долго рассуждает о вопросе «гендерных террористок» и заявляет: МК2 реален и создает атмосферу страха среди мужчин и повышенную агрессию в женщинах.

– Мы видим серьезный подъем в хештегах. Война, начавшаяся в социальных сетях, проникла на улицы, в кафе, пабы – а возможно, и в дома.

После этого он создал собственный хештег – #НеЯ, который последние дни то поднимается в топ, то опускается. Он даже цитирует выпуски Вуди, а самого Вуди называет «химически “отмененным”». Эти слова тоже стали хештегом и знаменем для любителей теорий заговора, которые приняли термин Филлипса на ура.

@уайти2947: Женщины хотят равенства? Пусть идут на войну. Посмотрим, как им понравится #НеЯ

@ЧерныйИрис23: Женщины веками участвовали в войнах.

@уайти2947: в смысле с пистолетами и всяким таким, а не просто

@ХимическиОтмененный121: мужчины создали мк2, а женщины пользуются

@уайти2947: да чувак настоящая война

@ЧерныйИрис23: Нет никакого МК2. Его выдумали слабые мужчины, чтобы свалить свои неудачи на женщин.

@уайти2947: он настоящий, на вот, поучись (далее ссылка на канал Вуди на «Ютьюбе»).

@ЧерныйИрис23: Спасибо, приятель. Я его знаю. Полное трепло, как и ты.

Ох, Айрис, будь осторожнее! Благодаря Джареду Нунану Филлипсу история Вуди достигла новой аудитории. Пусть слова вроде «гендерная террористка» и не вошли в повседневное употребление, их вполне можно услышать в пабе из уст знакомого. Журналы «АнХерд» и «Спектейтор» опубликовали статьи об МК2, где сослались на сомнительные исследования о тестостероне у спортсменок и рассуждали: а что, если вещество попадет в систему водоснабжения? Каким-то образом имя Грэхема Кроули опять связали со всей этой историей, а аккаунт @ТотЧелСПончиком подливал масла в огонь сатирическими твитами.

Зато Мартину не до смеха. Когда я вернулась сегодня с пробежки, он говорил с Вуди по «ФейсТайм». Завидев меня, он торопливо закончил разговор, но я успела услышать что-то про «Мега Качок».

– Не говори с ними. Они хотят тебя подставить, и меня заодно. Отпусти и забудь, друг. Следи за здоровьем. И… – Я открыла дверь. – Ой-ой, супруга пришла. Пойду я. Потом поговорим.

«Супруга». Не нравится мне это. Какая-то насмешливость, холодность. Не называем же мы сына «наследник», а брата – «родственник». А к «супруге» спокойно относимся.

– Не начинай, – предостерег Мартин. Лицо у него было усталое, напряженное. На переносице остался красный след от очков. Я хотела погладить это место, но у Мартина строгие границы, за которые мне иногда заходить нельзя. – Я и так целый час на телефоне.

Моей вины тут нет, подумала я и предложила ему чашку чая.

– Мне нужно работать.

Он ушел в кабинет и закрыл за собой дверь.

Между прочим, обманул. Я такое сразу замечаю. Он просто не хочет со мной разговаривать. Интересно, что там приключилось с Вуди? Не из-за этого ли Мартин отстранился? Судя по всему, с ним пытались связаться газетчики. Может, Вуди вспомнил что-нибудь важное? А может, задел Мартина за живое? Так или иначе, кабинет Мартина для меня недосягаем; если муж там, значит, он хочет побыть один. Я приняла душ, переоделась и приготовила себе немного салата и горячий бутерброд с сыром. Что у Мартина на уме? Он не любит откровенничать. Раньше любил, еще в «Пог-Хилл». Мы читали мысли друг друга без всяких зеркал. Точнее, так я думала. Может, и ошибалась. Теперь-то его мыслей не прочесть.

Вообще-то…

Верно. Но куда проще зайти к нему в «Фейсбук». Заглядывать в «дом» очень опасно. Понимаю, как странно звучат мои слова, ведь я так уже делала – с подругами из бегового клуба, с Айрис и Саленой. И никто не пострадал. Однако с мужчинами иначе. Вуди, Ник, Джослин, мистер Д…

Кроме Данте. Точно, кроме Данте. Не все мужчины негодяи. Данте вот хороший. И Мартин хороший, несмотря на случившееся. С другой стороны, разве не все женщины так думают? Вряд ли бывшая жена Кроули его подозревала. СМИ часто винят жен преступников. «Как она не догадалась?» – вопрошают они. А даже если догадалась – как во всеуслышание объявить правду? Рискнешь ли, зная, на что он способен?

В «Фейсбуке» все тихо. Мартин не списывался с Кэти. Похоже, я зря боялась, что они снова общаются. Вместо этого вижу еще не законченное обсуждение Джареда Нунана Филлипса в кругу коллег из издательского дела. И еще одно, о преимуществах диеты на «Мега Качке» (Мартин не в восторге). Переписка Мартина и Вуди. Судя по всему, продолжают прерванный разговор.

Джим Вуд: Извини, друг. Она одна из них. Держи ухо востро.

Мартин Ингрэм: Не смеши! Вот твоя благодарность?

Джим Вуд: Ты не понял. Когда все это началось, она была там. Я ее увидел в зеркале.

Мартин Ингрэм: И? Ты видел Берни в пабе?

Джим Вуд: Нет, чувак. Трудно объяснить. Она там была с

Мартин Ингрэм: Вуди? Ты где?

…

Мартин Ингрэм: Вуди?

…

Мартин Ингрэм: Вуди?

…

6

Среда, 11 мая

За дверью кабинета тишина. Стучу – не отвечает. Уже поздно, а Мартин так и не вышел, даже за бутербродом. Наверное, работает над рукописью или играет в онлайн-игру. (Или смотрит на профиль Кэти в «Фейсбуке», – шепчет демонический голос. – Представляет на подушке ее вместо меня.)

Бред, конечно. И все равно становится не по себе.

– Мартин, ты спишь?

Нет ответа. Мартину не нравится, когда его отвлекают. Но уже полночь. Может, он в наушниках? Может, у него сердечный приступ? Может, лежит мертвый на полу?

– Мартин, я иду спать.

Опять никакого ответа. Я знаю, он там. Знаю, что слышит меня. Иногда он не отвечает. Отстраняется. Я вдруг понимаю: а ведь Мартин отстранялся от меня еще с детства Данте. Злость борется во мне с грустью; хочется плакать. Однако Мартин всегда подчеркивал, как презирает плаксивых женщин, поэтому при нем я сдерживаю слезы. Внутренний голос замечает: «Уж если кого и презирать, так, может, не плачущих женщин, а тех, из-за кого они плачут?»

Помню, когда мы были единым целым и я не могла отличить, где кончается Берни и начинается Мартин, он сказал: «Любовь для меня сродни смерти. Чем больше любишь, тем больше теряешь, тем больше боишься потерять. Поэтому иногда я с тобой холоден: невыносимо представить, что мы когда-нибудь расстанемся».

Тогда я была в восторге. Так романтично! Сейчас при этом воспоминании вспыхивает внезапная злость. Подрасти наконец! Мне же пришлось!

Откуда она, эта злость? Последствия менопаузы? Или она давно жила во мне, а сейчас обрела голос? Еще вчера я была так счастлива… Думала, мы нашли общий язык. Теперь Мартин вновь отстранился. Общий язык утерян. Когда Мартин такой, мне только и остается оставить его в покое, терпеливо ждать и надеяться, что он, словно бродячий кот, сам ко мне вернется.

Мартин ведь любит меня, правда? Так он мне сказал много лет назад. Объяснил: если он так себя ведет, значит, любит. Непохоже. Я уже не чувствую душой его любви, как было в юности. В восемнадцать я принимала отстраненность за романтичность. Убеждала себя: Мартин не холодный, просто сложный. Не такой, как остальные. Остальные вместе пьют чай, держатся за руки, делают маленькие сюрпризы – готовят друг другу обед, набирают ванну, покупают цветы на День святого Валентина, – а мы выше этих банальностей. Временами я думаю: раз так, не следовало ли выбрать кого-нибудь побанальней?

Может, ты заслуживала лучшего? – шепчет голос Айрис.

– Но не понимала, поэтому и прожила с ним так долго?

Нет, не поэтому. Любовь не обязательно заслуживать. И она не обязана быть счастливой. Она просто есть, как камень на песчаном берегу. Порой его накрывает волнами, треплет ветрами, засыпает песком… и все же он остается на месте. Он не красив и не слишком примечателен. Он – часть моего пейзажа, и я живу с этим каждый день.

Я вернулась в гостиную и написала сообщение Айрис: Мартин настроение портит. Как ты?

Нет ответа. Наверное, спит. Попробовала Леони – то же самое. В конце концов пришлось прибегнуть к главному совету Диди Ля Дус для таких случаев: набрать ванну. Значит, Мартину не хватит горячей воды на завтра, но впервые в жизни меня это не заботило. Я заперла дверь в ванную и зажгла маленькие свечи. Потом залезла в воду, благоухающую розами и пачулями, закрыла глаза и взглянула на отражения в окнах дома с призраками.

О…

Я заглянула внутрь лишь на миг. Случайно! Само собой получилось, когда подумала о Мартине. Облака разных форм на летнем небе. Отражения в воде. А потом я оказалась внутри, словно свет вспыхнул вдруг в темной комнате.

Я велела себе немедленно уходить. Однако было слишком поздно. Я хотела узнать… да много чего! Счастлив ли он? Тревожится? Спит? Осталось ли мое фото на каминной полке или меня заменила Кэти? Ничего похожего я не нашла. Не увидела каминной полки. И гостиной тоже. И фотографий, приветливой мебели, сувениров, безделушек. Большинство людей обустраивают гостиные для друзей. Как страничку на «Фейсбуке». Отрывки из жизни для чужих глаз. А гостиная Мартина оказалась декорацией; на голой стене колебалось изображение его самого. Ни малейших попыток притворяться. Дешевые декорации забыты на полу. Недорисованный задний план, давно покрытый пылью. А за всем этим – ничего. Тьма. Тишина, что хуже вечного проклятия.

Я шагнула во тьму, как школьницы в фильмах ужасов, когда спускаются в подвал дома с привидениями. Как жена Синей Бороды, которая тоже что-то заподозрила. Я боялась – не за себя, а увидеть тайны Мартина. Поменять свое мнение о нем. Я направила тончайший луч света во тьму…

Ничего. Нет отрубленных голов. Нет шороха безликих монстров. Лишь непроглядная бездна опустошительной серости, заваленная осколками стекла и непонятными механизмами. Мне это место напоминало космический корабль, застрявший на планете, где небеса свинцовые, а земля бесплодна; где-то вдали виднеются однообразные двери, и каждая ведет к шлюзу, и каждая недосягаема…

Я никогда раньше не видела депрессии – с такого угла. Но я ее узнала. Серость – как на февральских полях, бесконечно далеких от весны. Убийственное безмолвие. Накрепко запертые двери. Он не думает обо мне, потому что не думает ни о чем. Кроме отражения в каждой гладкой поверхности, в каждом осколке стекла. Любовь для меня сродни смерти. Чем больше любишь, тем больше теряешь, тем больше боишься потерять. Родители Мартина умерли, когда он был ребенком: мать от рака, отец от инфаркта через девять дней после ее похорон. Его вырастили бабушка с дедушкой из Йоркшира, однако в Мартине остался горький привкус потери, а с ним и вины. Они умерли из-за меня? Они меня любили? Так почему покинули? Никуда не исчезла внутренняя пустота – зияющая, безграничная. Вина. Внутренний голос, шепчущий: Ничто не длится вечно. Никто к тебе не прислушивается. Ты всем безразличен. Они как стрекозы на водной глади: видят лишь отражения. Красивые цвета. Мелочи, цепляющие взгляд. А я вижу тьму. Зиму. Глубину. Как они ее выносят?

Таким я знала Мартина в школе. Еще тогда он пытался мне объяснить. Я думала, дело в его поэтической натуре. А Мартин пытался мне показать, какой он на самом деле. «Мы занимаем себя мелочами, чтобы не видеть правды. Все в мире умирает. Даже звезды».

«Кроме любви».

«Кроме любви», – повторил он с улыбкой. Мартин Ингрэм из «Пог-Хилл». Сорок девять лет, а в душе пятилетний: мужчина, в глазах которого отражается ребенок.

Я вернулась к его кабинету и зашла без стука. Мартин сидел за закрытым ноутбуком. Удивленно поднял взгляд: я никогда не вхожу сюда, если дверь заперта. Он хотел было что-то сказать, но я молча обняла его. Потом заглянула в его «дом» и потянулась к далекой двери с табличкой «Берни». Расстояние здесь ничего не значит, если ты сам не придаешь ему значения. Также и двери здесь не совсем двери – просто мы так их представляем: двери с табличками «Берни», «Кэти», «мама». Я все равно ее приоткрыла. Совсем немного. Иногда и этого довольно, чтобы впустить свет.

Я увидела себя. Девочку из «Пог-Хилл». Печальную, в тесном платье. Озаренную его любовью – самым ярким, прекрасным светом в его мире…

– Ты вернулась, – удивился Мартин.

– Милый! Я всегда была здесь.

Он пошел за мной в спальню.

7

Четверг, 12 мая

Поймите меня правильно. Люди сложно устроены. Сегодня Мартин проснулся прежним, разве что сделал мне чая. Великого прозрения не наступило. И все равно мы шагнули вперед. Мы связаны. Может, я уговорю его сходить к психологу. И конечно, мне еще больше хочется его удивить. Доказать, что любовь – это не просто стрекозы на водной глади. Девушки мечты эфемерны. Кэти – лишь иллюзия. А я настоящая, я рядом; он еще разглядит, какая я.

Леони ответила на вчерашнее сообщение: «Милая, мужчины все козлы. Не унывай».

Ответ Айрис еще короче: «Так З.Е.В!»

Разумеется, никакой взбучки я задавать не собираюсь. И все равно забавно. Когда Мартин ушел на работу, я примерила красное платье и украденные туфли (лакированные, красные; каблуки высокие, как гигантская секвойя). Зеркало в ванной показало очень даже симпатичную женщину. Прическу получше, немного макияжа, и может…

Без всяких «может». Ты красотка.

В интернете опять популярен хештег #НеВсеМужчины. Грэхема Кроули обвинили еще в трех убийствах за последние четырнадцать лет. Жертвы следующие: Анна Симмонс, молодая студентка факультета химии в Лидсе; Джули Ловетт, бывшая ученица из района Баттерси в Лондоне, и Кэндис Торн, секс-работница из Брайтона. Люди призывают строже проверять будущих учителей. Министр образования и шеф лондонской полиции сделали официальное заявление. Постоянно повторяется фраза «паршивая овца», мол, случай Кроули – исключение. Интересно, они хоть раз видели стадо овец?..

@ЧерныйИрис23 настаивает: вина полиции здесь тоже есть, учитывая царящую в их среде токсичную маскулинность.

@уайти2947 возражает: «Женщины все так говорят, пока не понадобится защита».

Айрис, как вы уже догадались, отвечает презрением. @уайти2947 заявляет: «Это мужчин защищать надо, милая» – и дает ссылку на канал Вуди на «Ютьюбе». Там уже сотни тысяч просмотров. Безумие! Однако безумие заразно, как жестокость. Речи Вуди о гендерных террористках мощны, злобны, полны ненависти. А его теория, пусть и бредовая, разносится, как чума. Она повсюду.

– Ты можешь его остановить, – замечает Айрис. – Можешь остановить их всех, если захочешь.

– Нет, не могу.

Могу. Мой дар – мое проклятье – уже не зависит от физического контакта. Я стала намного сильнее. Мой дар уже не дубинка, а рапира. И все же он непредсказуем. Взять, к примеру, Джослина Мура, известного в «ТикТоке» как «чел с “Ролексом”». Пятый канал снял о нем выпуск под названием «Он отдал все». «Гардиан» и «Телеграф» опубликовали о нем статьи: первая газета представила его как старого доброго филантропа, а вторая – как оторванного от реальности представителя леворадикалов, угрожающего обществу. Как ни забавно, несколько издательств предложили Джослину Муру баснословные суммы за автобиографию. А сторона интернета, одержимая МК2, видит зловещую связь между странным поведением Мура и его недавним разрывом с девушкой.

@уайти2947: забавно. когда мужчина доходит до ручки, всегда за этим стоит бывшая #ХимическиОтмененный #гендерцид

@доктордуда: понимаю, брат. Настоящая идеологическая кампания. #ВерьтеМужчинам #НеЯ

Да, в чем-то они правы. Кроме идеологической кампании. Хотя даже осколок стекла, попавший в глаз мальчику, меняет его взгляд на мир. Это все ты, – шепчет внутренний голос. – Все на тебя смотрят… Правда же?

За Джослина я не волнуюсь. С виду он вполне счастлив. Похоже, у него появилась цель в жизни. Я хочу только, чтобы Мартин не отрывал от меня глаз, впервые увидел меня по-настоящему с той поездки на Скарборо. Чтобы остолбенел. Чтобы запомнил навсегда. Хочу сразить его наповал.

Сейчас Мартин не замечает вообще никого, кроме знаменитого клиента, который упорно губит свою репутацию в прессе и социальных сетях. Бывший рекламный агент Джареда Нунана Филлипса наконец официально подала жалобу. Двадцатишестилетняя Франческа Адом утверждает: три года назад Филлипс щупал ее без разрешения после вечеринки. Когда она пожаловалась, он ответил: «Да ладно, зайка. Что за вечеринка без веселья?» «Дейли мейл» уже опубликовала статью, осуждающую серьезность молодого поколения и неспособность понять, где приставания, а где флирт. «Зеркало» выпустило статью «Секс-скандал автора “Сфинкса”». А университет Шеффилд-Халлам, пригласивший Филлипса произнести речь, отменил мероприятие, разгневав интернет и вызвав новую волну хештегов #НеЯ.

Джаред Нунан Филлипс редко пользуется «Твиттером». Аккаунт у него есть, с синей галочкой верификации и сотней тысяч подписчиков, хотя сам он никого не читает в ответ и редко вступает в диалог.

Сегодня он написал:

@НунанФиллипс: В мое время женщины мужчин не отталкивали и прислушивались к нам. А сейчас целыми днями любуются собой в «ТикТоке». Если бы отдыхали хоть немного от телефона, может, не наступило бы никакой #ВойныПолов.

Как и следовало ожидать, высказывание Филлипса многих рассердило. С другой стороны, тринадцать тысяч человек поставили «сердечки» под записью, а некоторые его друзья и коллеги написали комментарии в поддержку.

@АмброузПетерсон: Белые писатели-мужчины сейчас в самом низу иерархической лестницы. Нужна кампания в поддержку молодых белых мужчин.

@КэролинПДжойс: Совершенно верно. Сейчас издательства на книги белых мужчин и не смотрят.

@бернимун: Неправда. Мой муж издатель, большинство его клиентов – белые мужчины.

@НунанФиллипс: Значит, он в меньшинстве. Мой опыт (между прочим, я в этом деле более пятидесяти лет) говорит, что в мире литературы наступают Темные века мизандрии.

@вакандаджо: Использовать фразу «Темные века» в таком контексте… Э-э-э… *закатывает глаза*

@пинкипай2298: так ты за превосходство белых?

Ой-ой, сейчас начнется. Назад, Берни! Сделай чаю. Иногда в социальных сетях мало социального. Конечно, человек, всю жизнь просидевший на пьедестале, в идеях равенства видит угрозу. Вот только Мартину очень трудно. Он убеждал Филлипса какое-то время воздержаться от соцсетей, однако тот лишь усугубляет проблему. Теперь помимо мизогинии его обвиняют в расизме, а ведь Франческа Адом смешанных кровей… Лицо горит тревогой до самых корней волос. Не прилив – пока, – но предупреждающий сигнал: не ввязывайся.

Наливаю себе чашку чая. Беру из хлебницы два пончика. Когда возвращаюсь, на твит Филлипса уже ответило более пятидесяти человек. @ЧерномуИрису23 понравился ответ @пинкипай2298. Представляю, как она хмурится над экраном, откинув розовые волосы со лба, – ее дом горит яростью. Наверное, из-за этих мыслей меня вдруг обдает жаром, и я оказываюсь в «доме» Джареда Нунана Филлипса.

Да, временами мне не нужно прикасаться к человеку. Иногда эмоции сами ведут меня, подстрекаемые сильной необходимостью – в моем случае уберечь Айрис и защитить Мартина от последствий скандала. Так или иначе, это вышло случайно: я сидела в «Твиттере» и вдруг – раз! – уже заглядывала в «дом» Филлипса и шла прямиком в лабиринт, минуя поверхностный фасад.

Филлипс высокого о себе мнения! Целая комната называется «Британский характер» и содержит в себе привычку «говорить все как есть», а также «грядущие поколения» и роман Филлипса «Наследие». Книга стоит в одном ряду с Пинтером и Набоковым. Над всем высится мраморная статуя самого Филлипса. Есть целый нимфей под названием «Женщины», посвященный их завоеванию и воспеванию, где главное место занимает колоссальная статуя матери, грозной в своем величии. Сброшенные на мраморный пол статуи символизируют двух бывших жен Филлипса – гарпий, не заслуживающих его любви. Есть дочь, с которой он никогда не видится; она запирается в комнате. Он изнасиловал двух женщин, хотя сам бы так это не назвал. Подумаешь, они из младшего персонала и боялись отказать… Согласились ведь. И потом, некоторые женщины используют мужчин как мостик к успеху. Главное, выбирать осторожнее и выйти сухим из воды. Они тоже своей выгоды добились. Явно ни одна теперь не жалеет.

Я уловила призрак Айрис, как отражение в зеркале. Вспышки из ее «дома», как сигналы гелиографа, призывали: Давай. Исправь его. Ты сможешь. Используй свою суперсилу.

Я сосредоточилась на чае, но его вкус вдруг потускнел, как брошенный в уксус пенни. Жар примостился у корней волос, подобно стайке птиц. Скоро птиц станет больше, и начнется мурмурация. Я откусила от пончика. Тоже зря. Сразу вспомнился Вуди.

А призрак Айрис яростно слал сигналы: Давай, Берни! Задай ему взбучку!

Нет, не стану. Впрочем, небольшие коррективы не помешают. Научить уважению, например. Соблюдению границ. Объяснить, что такое привилегии и почему человеку, смотрящему на мир с высокого пьедестала, равенство кажется шагом вниз. Статуя его матери потрясает: огромная, она возвышается над всем остальным, как солнце. Наверное, следует намекнуть, что все женщины заслуживают уважения, его мать не богиня, а бывшие жены – не гарпии?

Фокусники часто прибегают к иллюзии, известной как «принцип Сфинкса». Как и многие фокусы, она основана на зеркалах, отражающих грани сцены и создающих таким образом иллюзию пустого пространства. Может, использовать свои зеркала и заставить сфинкса исчезнуть? Поменяю совсем чуть-чуть. Надеюсь, получится перенаправить его мысли в другую сторону. У меня получится. Сила в моих руках. Глядите!

Абракадабра!

Песня десятая: Another One Bites the Dust[34]

Он был козлом, а теперь помер. Всем только лучше стало, разве нет?
Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1») 21 мая 2022 г.

1

Отрывок из «Выпуска девяносто второго» Кейт Хемсворт

(Опубликовано в «Лайф стори пресс» в 2023 г.)

Приглашения сообщали: «Торжество до полуночи». Поехала я в серебристом «лексусе» мистера Нейлора; за руль сел Саймон, поэтому пить на балу не мог. Впрочем, он немногое упустил: за барной стойкой подавали светлое пиво и легкие коктейли, и только по два напитка на приглашенного. От двух бокалов шампанского приятно кружилась голова, однако напитками занимался директор мистер Олрайт – забавный, дружелюбный и вообще хороший, но бдительно следивший, чтобы мы не перегнули палку. Я подумывала попросить спутника взять мне еще бокальчик, а он танцевал с Лорелей Джонс, и мне не хотелось им мешать.

Я не ревновала. Саймон был лишь одним из многих. А Лукас Хемсворт украдкой поцеловал меня в темноте закулисья перед выходом на поклон, и прикосновение его губ горело на моих, словно я поела перца чили. «Неужели Лукас Хемсворт – моя судьба? – думала я. – А что, может быть…» Я представила, как в один прекрасный день рассказываю эту историю нашим детям: «Тогда я поняла, что все всерьез. В темноте закулисья, под море аплодисментов, с электрическими звездами в глазах». Казалось, я вижу свое будущее. Настоящая любовь, театральная студия, Вест-Энд, может, и Голливуд…

Мне вдруг захотелось побыть одной. Магия вечера понемногу тускнела. Группа собрала инструменты, и сцена печально опустела. Саймон и Лорелей Джонс целовались на танцполе. Серебристые сандалии натерли мне ноги – хотелось сесть. Из окон зала виднелся сад, куда можно было попасть через застекленную дверь за занавеской. Я выскользнула на улицу. Там у высоких клумб стояли скамейки под деревьями, украшенными гирляндами. Ночь еще хранила тепло, пахло скошенной травой, ночным жасмином и сонным ароматом лип вдоль дорожек. За стеклянной дверью сиял мягким розовым светом зал, нежно обнимались на танцполе парочки – ночь вновь наполнила их движения романтикой, которую я перестала замечать внутри. Из усилителей играла симфоническая музыка, струнный оркестр звучал глубокими переливами. На нас опустились невинность и спокойствие, как в снежном шаре. Помню, я думала: «Ты запомнишь этот вечер на всю жизнь».

И вдруг рядом с липой мелькнула тень. Адам Прайс всегда походил на тощего гоблина, а уж в ту минуту, когда лицо его скрывалось в тени, а волосы серебрил свет гирлянд, он и подавно напоминал существо из страшной сказки – костлявое, лохматое, злобное.

Я застыла. Адам тоже замер. Я хотела уже броситься к двери, но боялась повернуться к нему спиной. Тогда я медленно, очень медленно попятилась.

Адам оскалился, показав желтые зубы.

– Ты красивая. Как принцесса.

Первые слова, которые я от него услышала с учебы в «Чейпл-Лейн». И голос у него остался прежним: и просительным, и резким. Раньше я думала, что Адам полон злобы; теперь я поняла, что принимала за злобу глубокое смятение маленького мальчика, который потерялся в лесу: родители его умерли, и всюду рыщут чудовища. Внезапная, но успокаивающая догадка. Я вдруг осознала, что разговариваю с семилетним ребенком в теле взрослого.

– Ты меня помнишь? – спросил он. – Я тебя да.

– Помню, – кивнула я.

– Ты дружила с Берни Мун.

– Не совсем.

Он молча на меня посмотрел. В свете гирлянд его огромные глаза сияли звездами. Опять он показался мне созданием из сказок. Подкидышем эльфов, гоблином, троллем. Я сказала, что помню его. На самом деле я почти не помнила случая, из-за которого ему пришлось уйти из «Чейпл-Лейн». Это воспоминание я надежно спрятала и не хотела доставать из темного угла.

– Ты со мной что-то сделала. Когда мы с коробкой играли.

– Не помню. Мы были детьми.

Его улыбка леденила кровь.

– Твой дом красивее моего. Я хотел в нем остаться.

Я растерялась. Мой дом? Его никогда не приглашали! Адама отправили в интернат, потом он пытался поджечь дом приемных родителей… А что еще? Смутно вспомнился случай, похожий на сон. Там я тоже была принцессой. Только казалась себе кем-то другим…

Чудовищем.

Я покачала головой. Чудовище – Адам, а не я! Он поджег дом приемных родителей. Обидел меня. Нас обеих.

– Я не хотел, – сказал он, будто прочел мои мысли. Или оставил их в моей голове сам, как записку на каминной полке?.. – Я просто не хотел уходить. Просто…

Я не желала знать, чего там он хотел. Вытянула руки, словно защищаясь от удара. Почудилось, будто Адам опять сидит на мне и бьет лицом об пол, хотя он не сдвинулся с места…

Я принцесса! – воскликнул голос в голове. – Глядите! Я принцесса пиратов!

Как я могла такое забыть? А ведь забыла! Воспоминание об ужасной вине свернулось в плотный клубок.

– Уйди! – воскликнула я. – Оставь меня в покое!

Адам шагнул назад.

– Что такое?

– Не трогай! Оставь меня в покое!

Я принялась на него кричать, прямо как в тот день; кричать и плакать, пока распутывался тугой клубок воспоминаний…

– Что у вас творится? – раздался голос со стороны двери.

– Слава богу! Забери меня отсюда, – едва выговорила я.

Меня трясло, лицо горело, болело горло; я утерла глаза, и на пальцах остались отпечатки туши. Он пришел! Я прижалась к нему, словно он спас меня из воды. Помню, меня немного взяла досада: на его месте должен был стоять Лукас, а прижималась я к Мартину, рыдала у него на плече. А потом позвали директора, и Мартин Ингрэм всем рассказал, что Адам напал на меня, и Лукас Хемсворт отвез меня домой и все объяснил родителям, те вызвали полицию, и пути назад уже не было…