Осколки света Харрис Джоанн
Я заметила, что сны в менопаузу особенно яркие. На сей раз я очутилась в доме, в котором никогда раньше не бывала. И не могла бывать, ведь такого дома нет: весь из обломков и осколков, зависший на краю зияющей, бездонной воронки.
Где я? Чей это дом?
Я вошла в гостиную. От нее мало что осталось. Дом как будто разрушило взрывом: всюду лежали осколки и обломки. То же и с дверями: какие-то валялись на полу, какие-то свисали с петель, а за ними виднелись этажи и перспективы, нарушающие все правила; какие-то двери едва держались над бездной, а какие-то, выломанные, кренились в темноту. На дорожках лежал металлический хлам, ряды мониторов зияли чернотой, ворота вели в заброшенные склады, высились груды щебня.
А запах! Как от протухшей еды, даже хуже. На фоне белого шума шипела и пищала электроника. Так воспринимал происходящее мой мозг. Но в доме точно что-то сломалось, покорежилось, дрожало от холода и беспрестанно кричало в темноту.
«Это всего лишь сон, – убеждала я себя. – Я могу уйти, когда захочу». Но все открытые двери вели дальше. В гримерную, полную зеркал, что отражали пустоту; в комнату, забитую спортивным инвентарем, похороненным под толстым слоем пыли; в комнату, где хранились детские игрушки с блестящим глазами; в комнату фокусника, где тут и там лежат цилиндры, плащи с красным подкладом, волшебные палочки и гирлянды шелковых платков всевозможных оттенков…
Тут я поняла, что попала в дом госпожи Чаровник. И при этой мысли она тут же появилась, именно такой, какой я ее запомнила: в серебристом фраке и цилиндре, с улыбкой, подобной абордажной сабле. Фокусница отражала какофонию голосов.
Это ты! Ты меня таким сделала!
Феминизм – бич общества!
Не зажимайся!
Мама? Ты смотришь?
Чьи это голоса? Они летят ко мне со всех углов, как смертоносные осколки. И все говорят одновременно; шум нарастает, голоса сливаются в один. В голос #НеВсехМужчин, голос патриархата. Страх и гнев мужчин перед женщинами, которые учатся применять свою силу.
Во сне я поняла, что могу направить на них зеркала. Могу развернуть стол, не разбив ни единого бокала, потому что все их двери открыты, а в зеркалах я вижу, что сама стала госпожой Чаровник: серебряный фрак, черный цилиндр, ботинки на высоких каблуках, ослепительная улыбка. А так как во сне все возможно, волосы у меня розовые, как сахарная вата, а из ушей свисают сережки-молнии…
– Я и есть госпожа Чаровник, – говорю я своему отражению.
Она улыбается мне из зеркала; краешек ее губ – как уголок листа бумаги, охваченного огнем.
– Милая! Ты всегда ею была.
Она снимает цилиндр и подзывает меня заглянуть внутрь. Внутри воронка – кроличья нора в ад. И там, во тьме, я вижу их всех. Знакомых мужчин. Джима Вуда. Грэхема Кроули. Джослина Мура. Мистера Д. Джареда Нунана Филлипса. И все они прокляты, все падают в волшебный цилиндр. А я падаю за ними, падаю во тьму, потому что падению предшествует гордость, а падение пришло с грехом, а кровь – это знак…
Я вырываюсь, кричу. Проваливаюсь во тьму. Меня обманули. Столы разворачиваются против моей воли. Зеркала взрываются, и осколки жалят облаком разъяренных ос. Я слышу голос – на сей раз женский:
– Я пиратка! Я принцесса пиратов!
А потом другой:
– Задай им взбучку. Задай им взбучку, Берни. Раз и навсегда.
Дрожа, я просыпаюсь в поту; пахнет сырой землей и уксусом, сквозь окно пробивается солнечный луч, Мартин восклицает: «Опять, что ли» – а матрас вымок в крови.
3
Суббота, 21 мая
Это случилось позавчера. Во всех новостях только об этом и говорят. «Безумие на йоге: лондонский тренер погиб во время нападения». Такой был заголовок. Как будто Вуди жертва. Пресса часто так делает: намекает, что на преступника было какое-то воздействие. Газета «Сан» более лаконична: «Смертельная тренировка». В общем, вы поняли, что он сделал: через несколько недель после увольнения из спортзала явился на занятие йогой для женщин, забаррикадировал выход и достал армейский нож.
Только представьте. Неразбериха. Гневные вопли об «иксах» и МК2. Джим Вуд размахивает ножом. Кто-то пытается сбежать, кто-то – остановить его. Крики. На паркете кровь.
После первых секунд суматохи, паники и крови одна женщина наконец вспомнила слова – волшебные слова, от которых Вуди отключается…
«Она закричала: “Феминистки! Левые! Аборт! Пончик, пончик, пончик!” – рассказала газете “Метро” свидетельница. – И он упал на пол, будто она выключатель нажала. Мы поверить не могли, что получилось. Но он лежал на полу без сознания, а под ним лежал нож».
А вот кто стал причиной смерти, она уже не знает. Судя по всему, несчастный случай. Никто ничего не видел. На ноже – и в крови на полированном полу – столько отпечатков, что не разберешь, кто приложил руку (если вообще приложил). Заявления путаные, иногда противоречивые.
«Потом мы хотели его связать…»
«Наверное, нож выскользнул…»
«Не помню, что было дальше».
«Я только видела кровь».
«И столько крови! Не знаю, откуда она взялась».
Из девятнадцати женщин серьезно пострадала лишь одна, остальные отделались царапинами, в основном на руках и ладонях. Для человека, который хвастался умением постоять за себя, Вуди оказался не слишком сноровистым. Никто не знает, как он порезал бедренную артерию, и, хотя интернет полнится слухами о заговоре коварных женщин, полиция не предпринимает дополнительных шагов.
А все потому, что у них были дела поважнее, чем смерть известного смутьяна. В тот вечер полицейских не слишком занимал Джим Вуд. В четверть двенадцатого, когда тело Джима Вуда убрали с места преступления, Грэхема Кроули обнаружили мертвым в тюремной камере. Точная причина не установлена, но насильственная смерть сомнительна. Ни наркотиков, ни оружия, ни следов на теле. Загадка. Человек, не страдавший от сердечных заболеваний, инсульта или эпилепсии, попросту скончался во сне. СМИ предполагают апноэ или синдром внезапной взрослой смерти. В темных уголках интернета шепчутся: ему «заткнули рот, пока он не успел открыть правду», что бы это ни значило.
Кому какое дело? Грэхем Кроули признался в одном убийстве и, скорее всего, совершил в прошлом еще три. Говорят, что он сэкономил бюджетные деньги. А если кто и обнаружил связь между его смертью и заколотым поклонником теорий заговора, то лишь вечно недовольные типы из интернета, праворадикальные группы, откровенные женоненавистники и сторонники токсичной маскулинности.
Двое мужчин за одну ночь. Убийство тебе к лицу, Берни.
Разумеется, я их не убивала. И все же мой сон был таким ярким, прямо как сон с убийством Джо Перри… Может, я и правда там была? Наблюдала со стороны? А может, все дело в крови? Хорошо, что я купила побольше прокладок.
Мартин, конечно, винит себя: не догадался, что Вуди вот-вот дойдет до белого каления, не успел отговорить его от безумной затеи. Он прекрасно осознает, что в последнее время позабросил друга – частично из-за скандала с Джаредом Нунаном Филлипсом, частично из-за навязчивой, безумной идеи Вуди, что я откуда-то знала о его загадочных приступах.
Смешно, правда? Откуда мне было знать, что те двое дойдут до ручки? Я в то время спала! Спала и видела сны. А вот кровь на матрасе подсказывает иное. Мудрая кровь, которая помнит. Помнит все еще со времен, когда Кэти заглянула в Адама. Со времен, когда Айрис каким-то образом заглянула в меня…
Увидев репортаж, Мартин сейчас же позвонил в полицию, и мы оба подтвердили: у Вуди было хрупкое душевное здоровье. Разумеется, нам пришлось идти в участок. Сердце рвалось у меня из груди, хотя я ничего плохого не сделала, а приливы жара щипали кожу легкими электрическими зарядами. Я попросила воды. Мои показания выслушивала молодая женщина не старше Данте. Я поборола искушение спросить, что случилось с Грэхемом Кроули. Напомнила себе: мы пришли не ради Кроули. Я рассказала о Джиме Вуде, его одержимости белковыми коктейлями, паническими атаками и убеждением, что женщины – все женщины – участвуют в заговоре и травят мужчин. Мартин дал показание другому полицейскому, а когда мы закончили (довольно быстро), то ушли с неприятным осадком на душе: вряд ли наши показания сообщили им что-то новое.
До конца дня Мартин читал новости в интернете и спорил с пользователями «Твиттера», которым нападение Вуди казалось геройством. Пользователь портала «Сабстак» называет смерть Вуди «Суигендерцидом» и предсказывает участившиеся смерти от МК2. Выдающаяся писательница сравнивает Джима Вуда с Орфеем, разорванным менадами. «Глас истины – это всегда глас вопиющего в пустыне, – пишет она в “Спектейторе”. – Палящее солнце культуры отмены поднимается над нашей страной, а голоса правды и пророков понемногу затихают». Она и дальше продолжает в том же духе, но суть в следующем: Джим Вуд, сведенный с ума радикалками, пал жертвой культурных войн. Как ни смешно, в это верят многие…
Его имя в «Твиттере» попало в «Актуальное». Шуточный аккаунт @ТотЧелСПончиком приостановлен. Даже смерть Грэхема Кроули не привлекла такого внимания, разве что в кругах, где между обоими событиями видят загадочную связь. Одной из жертв нападения Вуди оказалась трансженщина Чарити Браун из Северного Лондона. Эта новость вызвала осуждение среди гендерно-критичных активисток, а также очередные требования создать чисто женские пространства, хотя, когда мужчина и впрямь вторгся в женское пространство с недобрыми намерениями, никакого переодевания в женщину ему не понадобилось…
Одно хорошо: Джаред Нунан Филлипс наконец замолк. Ни в «Твиттере», ни в других соцсетях новых комментариев не было. Ежедневные имейлы Мартину прекратились. Возможно, мое вмешательство не прошло даром. Надеюсь, теперь у Мартина будет время оплакать друга и поскорее перейти к другим делам.
Мы с Айрис встретились в обычном месте. Новость о Вуди ее ожидаемо не взволновала.
– Он был козлом, а теперь помер. Всем только лучше стало, разве нет?
В любой другой день я позволила бы ей отмахнуться от своих горестей. Однако кровь на матрасе подсказывает иное. И сон о госпоже Чаровник с розовой прической Айрис все сильнее меня тревожит. А вдруг она проникла в мой «дом» без моего ведома? Использовала мои зеркала? Сделала что-то плохое? Не исключено. Я вспоминаю Кэти, как она проникла в мозг Адама Прайса. Заставила плясать под свою дудку. Поглотила его воспоминания. Айрис тоже заставила меня согласиться на поступки, на которые по своей воле я никогда бы не согласилась…
– Это ты, да?
– Что я? – Айрис потягивала коктейль.
Сегодня она надела белый топ с лямкой через шею и надписью: «А КАК ИНАЧЕ?» Ее волосы напоминали облачко сахарной ваты. Такая молодая, такая невинная… Невыносимо. И все же она понимала, о чем я. Ее «дом» отбрасывал блики юмора. А тень подозрения, нависшая над нашей дружбой с самого начала, превратилась в уверенность.
– Грэхем Кроули. Твоих рук дело? А Вуди? Ты…
– …задала им взбучку? – Глаза ее весело блестели. – Да не переживай, Берни! Им и так была бы крышка!
– Ответь! Это ты сделала?
– Интересно, каким образом? – усмехнулась она. – Грэхем Кроули умер во сне. Говорят, к лучшему – государству не придется его содержать. А Вуди и так был психом. Ему резьбу могло сорвать в любую минуту!
«Сорвать резьбу». Типичная фразочка Айрис. Да, я не заставляла Вуди напасть на тех женщин. Зато создала для этого условия. Поступил бы он так без моего вмешательства? Или его подтолкнули?
Потянули, – поправил внутренний голос. – Потянули на самое дно. Стоит ей забраться тебе в голову, как она может делать что вздумается. Передвигать мебель. Разворачивать столы. А если чего и разобьет… Вина твоя. Те, кого ты спасла, навеки на твоей совести.
Я оглядела Айрис. Тату-рукава, пышные розовые волосы, яркая уверенная улыбка. Айрис мне очень нравилась, однако в ней крылся подвох, как в зыбучих песках. Опасное очарование, как в Вуди. И, как Вуди, она это понимала.
– Давай поедим, – предложила я. – Крылышки, картошка фри. Заказывай что хочешь.
Айрис в предвкушении улыбнулась.
– Во, Берни, это я понимаю!
4
Понедельник, 23 мая
Я всю ночь не сомкнула глаз. Как выяснилось, ночная потливость не так страшна, как бессонница, когда гадаешь, кого на сей раз убьет подруга в твоем сне. Не сомневаюсь, Вуди и Кроул сорвались из-за нее. Причем она не виновата – такой ее сделала я.
И не ее одну. Судя по новостям в социальных сетях, Джослин Мур оборвал связи с людьми, раздал все имущество и пожертвовал почку – чем он еще может поделиться?.. Поискав как следует, я выясняю: он ушел в монастырь. Там у него нет ни вещей, ни семьи, ни даже имени. Близкие потрясены. Никто не подозревал такого поворота событий. Остается лишь надеяться, что он будет счастлив.
Джаред Нунан Филлипс тоже как сквозь землю провалился. Ни твитов, ни публикаций в блоге, ни интервью. Мартин радовался, пусть и с легкой опаской. Правда, недолго: Нунан послал ему имейл и предупредил, что в ближайшее время будет жить с матерью в Бате. Мартин надеется, он работает над новой книгой. А я вот сомневаюсь. Неужели все из-за моего вмешательства?
Тем временем у «ТикТока» появился новый любимчик. Ничем не примечательный молодой человек взялся извиняться перед каждым встречным. Я пока не смотрела видео, однако догадываюсь, кого там увижу. Парня в бейсболке, измученного неуверенностью и шепчущего извинения. Тарелки разлетелись по сторонам, их не остановить. Как скоро они разобьются?..
Осталось три недели до вечера встречи выпускников. Иногда мне прямо не терпится. А иногда неминуемая встреча висит надо мной грозовой тучей, что вот-вот разразится громом. Я словно жонглирую тарелками, и каждая летит выше предыдущей. «Книжный Салены», беговой клуб, социальные сети, занятия вокалом, забота о сыне, попытки понять Мартина, а теперь еще и остановить Айрис… Магическое представление в шаге от катастрофы.
Айрис советует плыть по течению, переспать с кем-нибудь, напиться – в общем, «делай что хочешь, крошка». Чарли считает, что мне нужно показать себя. «В вас прячется сильный голос». Леони просит перестать за все извиняться и «быть собой». Конечно, она даже не подозревает, что скрывается в моем «доме». Еще двое мужчин мертвы, а третий… М-да. Что бы ни произошло с Джослином Муром, виновата я. А уж Айрис… Часто вспоминаю свой сон. Падение. Воронку. Цилиндр и улыбку, похожую на абордажную саблю. Мы с Кэти были связаны, так же и Айрис теперь связана с моим даром. Только Кэти отшатнулась от увиденного, а Айрис с готовностью приняла. Я должна ее остановить, иначе она снова кого-то убьет. У нее есть список. Где сейчас ее «тупые бывшие»? Кто станет следующей жертвой?
@ЧерныйИрис23 комментирует новость о смерти Вуди в «Твиттере»:
Чего тут гадать? Некоторые мужчины заслуживают смерти. Он пришел убивать, а в итоге умер сам. Справедливость как она есть.
@ФрансинаФоФо: У него были проблемы с психикой. Как можно так говорить? Где ваше сострадание?
@ЧерныйИрис23: Праздную с шампанским *смеющийся эмодзи*
@уайти2947: Вот во что превратился феминизм. Оскорбления и #мизандрия
@HB82323434: Ужасно бесит. Нам постоянно твердят «будь вежлив». А ведь когда-нибудь жертвы не выдержат и уже не смогут «быть вежливыми».
@ЧерныйИрис23: *эмодзи-огонь* *смеющийся эмодзи*
Понимаю, это не реальный мир. Всего лишь соцсети. Однако безжалостность Айрис вкупе с ее любовью ко «взбучке» – дурной знак. Каждый мужчина на ее пути в опасности. Интересно, с кем Айрис встречается? После Ника она никого больше не упоминала, хотя сидит в «Тиндере» и секс любит не меньше еды. Как скоро она захочет «прощупать почву» в сознании нового парня? Как скоро решит, что его следует поставить на место?
Сообщение от Айрис:
Привет, как дела?
Ничего нового. Ем пиццу, кино смотрю.
С кем, с занудой-муженьком?
На самом деле Мартин еще не отошел от смерти Вуди. Вдобавок история с Джаредом Нунаном Филлипсом приняла совсем скверный оборот. За последние несколько дней еще две девушки обвинили его в домогательствах. «Лайф стори пресс» переживает нелегкие времена, и, хотя сам Филлипс, слава богу, никак не комментирует происходящее, Мартину все сложнее пресекать слухи.
Он написал «Сфинкса», да? Так и знала, что он извращенец.
Не извращенец он, Айрис. Просто писатель.
Исправь его *эмодзи-огонь*
Я поспешно меняю тему. Никогда не знаешь, что ей взбредет в голову. Айрис непредсказуема, как лесной пожар, и любое мое вмешательство – например, совет оставить Филлипса в покое – только сильнее ее раззадорит.
Берни, ну правда! Зачем тебе суперспособности, если ты их не используешь?
Что и требовалось доказать. Для Айрис решение очевидно. Ей все шутка, а самая смешная в ней часть – убийство. Меня это тревожит. Я издалека заглядываю в ее «дом». Ее гостиная утопает в смехе. Над зеркалом висит табличка: БЕРНИ, ТЫ МОЯ ГЕРОИНЯ! Значит, она меня видит. Знает, что я наблюдаю. Нужно быть осторожнее, не привлекать внимания, не вызывать подозрений. А двигаться очень проворно. Второй попытки не будет. Просто…
Ты ее любишь, – говорит голос.
Да-да, люблю… Какой я была эгоисткой! Айрис – не моя собственность. И Кэти, и Данте, и даже Мартин. Наверное, я потому и ломаю людей, что вцепляюсь в них слишком крепко. На этот раз я так делать не стану. Клянусь. На сей раз – возможно, впервые в жизни! – все в моих руках.
Песня одиннадцатая: Changes[35]
Остается лишь миг, волнующий миг, когда можно притвориться – пусть даже на мгновение! – что все еще возможно.
Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1») 4 июня 2022 г.
1
Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»)
Вторник, 24 мая
Сегодня продажи побили все рекорды. По словам Салены, мы вышли на прибыль. Вылезли из долгов, оставшихся с прошлого года. На прошлой неделе журнал «Букселлер» внес Салену в список «Герои независимых книжных», и с тех пор ряд издательств попросил разрешения провести у нас книжные мероприятия. На следующей неделе начинающая чернокожая писательница прочтет отрывок из своей новой детской книги – мы уже подготовили более двухсот копий.
– Просто чудо! – удивилась сегодня Салена, когда мы распаковывали новый товар.
– Чудо тебе досталось большим трудом. Гордись собой!
– Ты тоже. У тебя замечательные успехи!
– А, ничего особенного! – Я пожала плечами.
– Нет, ты особенная. Берни, я вижу в тебе огромные перемены. Не знаю, в чем тут дело, но когда ты присоединилась к «финалисткам», у тебя даже энергетика изменилась! Ты стала другим человеком.
– Ну, за это спасибо тебе. Бег придал мне уверенности.
Салена покачала головой.
– Дело не только в этом. Не знаю, как объяснить… – Она улыбнулась. – В общем, я рада. Ты заслужила, Берни.
Как трогательно, что она в меня верит. Приятно. Еще два месяца назад я бы и не подумала, что мы станем не просто коллегами. Два месяца назад мы почти и не общались. А теперь многим делимся. Я понимаю, когда она тревожится, а когда хандрит. Знаю, какая сложная у нее обстановка дома и какие трудности с родителями. Причем иногда мне даже не приходится использовать свой дар; здорово, что я ей нравлюсь по-настоящему, а не потому, что я ее переделала.
Я действительно изменилась. Меняюсь. Даже Мартин замечает, хотя не в состоянии уловить, в чем именно. А я, заглянув в его «дом», стала лучше понимать поведение и настроение мужа. У него до сих пор очень много трудностей из-за Джареда Нунана Филлипса, но, когда все разрешится, надеюсь, Мартин не откажется походить к психологу. Сегодня за ужином я поделилась с ним этой идеей, и он впервые не отмахнулся от моего предложения, даже не выслушав. Напротив, серьезно посмотрел на меня и сказал:
– Берни, ты всегда такая рассудительная.
От удивления я не нашлась, что ответить. Несмотря на похвалу, меня кольнуло разочарование. Конечно, неплохо быть «разумной», но хочу куда большего. «Ослепительная», «сексуальная», «непредсказуемая» – вот это по мне. Готовься, Мартин, через две недели я устрою тебе большой сюрприз!
2
Среда, 25 мая
Сегодня вечером я смогла пробежать положенные пять километров без остановки. Все захлопали, когда я добралась до вершины последнего подъема (с горем пополам), а под конец, у поворота, я немного ускорилась – правда, на спуске – и даже не рухнула без сил под кустом рододендрона.
– Получилось! – Салена подпрыгивала от радости.
– Отныне этот поворот мы нарекаем поворотом Берни, потрясной бегуньи! – воскликнула Рахми.
Леони обняла меня, как умеет только она, и у меня слезы на глаза навернулись, а Салена сфотографировала, как я перебегаю нашу условную финишную черту, и опубликовала снимок у себя в «Фейсбуке» с подписью: «Маленькие победы».
Я и не догадывалась, какое важное место они займут в моей жизни. Мои подруги. Мои чудесные подруги. Они помогли мне и в этом, и во многом другом. Подарили мне уверенность. Как странно, а ведь я много лет считала, что не заслуживаю подобного! Что я виновата во всех бедах. Что если я не нужна Мартину, как нужна ему Кэти, то это моя вина.
Хочешь измениться, Берни? Так меняйся!
Я изменилась. И правда изменилась. Не в какой-нибудь глупой мелочи, а по-настоящему, изнутри. Я стала другим человеком. И выгляжу иначе, хотя и не понимаю, что именно изменилось. Тело работает слаженнее. Я больше не боюсь осуждения. И мне не дает покоя одна идея…
– Хочу отпраздновать, – сказала я. – Отметить.
– Устроим ухтышный вечер? – предложила Алекс. – Пицца, шоты. Как тебе?
Я кивнула.
– Но сначала…
И поделилась своей идеей.
– Тату? – удивилась Леони. – Супер! Где будешь делать?
Я назвала салон, куда ходит Айрис. «Просто осмотрись, – сказала она. – Тебя никто не торопит».
– Я с тобой, – вызвалась Салена. – Или ты хочешь пойти одна?
Не хотела, и со мной пошли все – Рахми, Леони, Салена и Алекс; все мои чудесные сумасбродки-подруги явились в салон и заняли кресла у стойки администратора. Молодая тату-мастер с бритой головой и чудесной улыбкой представилась Рози. Я объяснила, чего хочу, а она внимательно выслушала. Задумка была простая. Рози сказала, много времени работа не займет.
– Больше ничего? – спросила она. – Только эти слова?
Я кивнула. Теперь, на кушетке, моя уверенность слегка сдулась. Меня пугал непонятный инструмент в руках Рози. Я пожалела, что подруги остались снаружи, и гадала, что Рози думает обо мне, женщине под пятьдесят с прилипшими к лицу волосами, пришедшей в легинсах и спортивном топе. Наверное, в душе она надо мной посмеивалась? Наверное…
А это важно? – На сей раз внутренний голос не был ни критиком, ни демоном.
Ну-у…
Не важно. Татуировка твоя, а не кого-то другого. И совсем рядом, за дверью, твои подруги. Они считают, что идея супер. Так и сказали.
Внезапно я успокоилась. Больше не волновалась. Было немного больно, но не так больно, как я боялась, а когда Рози показала мне в зеркале результат, я вслух рассмеялась от удовольствия.
– Не снимайте пленку день-два. Потом увлажняйте кожу лосьоном без отдушек. Зажить должно быстро, татуировка маленькая. Если появятся вопросы, обращайтесь.
Я согласилась, хотя вряд ли придется снова к ней идти. Уже сегодня боль почти стихла. Мартин не заметит татуировку – ее не видно под ночной сорочкой. Полюбуюсь я на его лицо четвертого июня, когда медленно выскользну из нового красного платья, а под ним не окажется ничего, кроме трех маленьких слов над линией бикини:
Все-таки посмотрел.
3
Пятница, 27 мая
Осталось восемь дней. Я будто вновь стала ребенком. Уже собрала чемодан в дорогу. Красное платье, туфли на каблуках-небоскребах, вечерняя сумочка с крошечными блестками, косметика из магазина «Фенвик» на Бонд-стрит, предложенная дружелюбной консультанткой, которая показала мне, как правильно наносить макияж, и отдала чек (на баснословную сумму!) в серебристом конвертике, словно приглашение на бал.
Украшений у меня почти нет. Только маленькая подвеска из эмали, которую Мартин мне подарил давным-давно, еще в «Пог-Хилл». Она милая, но не подходит к платью, а просить Айрис я не осмелилась: она скорее ограбит магазин, чем что-нибудь одолжит. Поэтому я порасспрашивала подруг из бегового клуба. Мне было неловко, а зря: они поддерживали меня с самого начала. К тому же, как говорит Леони, «финалистки» друг другу помогают».
Сегодня утром в спортивном магазине она протянула мне коробку с логотипом ювелирного на Бонд-стрит.
– Возьми. Мне Джослин подарил. Видеть ее больше не могу.
Внутри лежал рубиновый кулон, похожий на кубик яростного пламени.
– О господи, настоящий? – прошептала я. – И где мне его держать весь день? В сумочке?
– А может, на шее, дурашка? – улыбнулась Леони и застегнула цепочку у меня на шее, под волосами.
Я вспыхнула.
– Нет. Не могу. Все время буду за него переживать. А если потеряю? Никогда себе не прощу…
– Берни, это подарок, – вздохнула Леони. – У меня побрякушек горы, носить не переносить. Не хочу видеть напоминание о нем.
Диди Ля Дус безгранично верит в целительную силу кристаллов. Согласно «Менопаузакакесть. ком», рубин – «прекрасный камень для вас, воительницы, потому что пробуждает инстинкт выживания. Рубины приносят любовь и уверенность, верность и смелость. Сделайте себе подарок! Забудьте о приступах гнева! Лучше носить красный камень, чем краснеть со злости!»
Диди, конечно, особа неприятная, но тут она права. Я чувствую прилив сил и уверенности. Чувствую себя воительницей. Вот и хорошо: смелость на этой неделе мне понадобится.
Вернувшись домой, я спрятала кулон в чемодане. Мартину пока рано его видеть. Хотя ему сейчас не до того. Он разговаривает с Лукасом по «ФейсТайму» каждый день. Иногда они списываются или отправляют друг другу видео. Судя по их разговорам, на сцене будет звездный фон, украшения из больших стеклянных банок с гирляндами внутри, группа сыграет песни c выпускного, а Кэти будет почетной гостьей.
Идеально. Мартин в последнее время завален работой из-за истории с Джаредом Нунаном Филлипсом. Его книга продается относительно неплохо, однако не из интереса к мемуарам ее автора. Скорее из-за взглядов писателя на МК2, #Гендерцид и трудности жизни мужчины в современном мире. Журналисты осаждают Мартина звонками и требуют комментариев. Он совсем вымотался и погрустнел. Ему нужно переменить обстановку.
– Поезжай в Малбри, – посоветовала я. – Отвлечешься немного. Увидишься с Лукасом, с ребятами из группы. Подготовишься к празднику.
– Один, что ли?
Мы лежали в кровати. Темнота побуждает к откровенности, позволяет мне заглянуть в его «дом» и впустить туда легкую бабочку намека.
– Ты заслужил отдых. Поживи с Лукасом немного. Данте возьми. Он может остановиться у моей матери. Порепетируй с группой. А я попозже приеду, на поезде. Я забронировала нам с тобой на субботу номер в отеле «Премьер».
Мартин удивился. Воспротивился. Ему нравится все тщательно продумывать, планировать заранее. Я опять осторожно пустила в воздух свою идею и одновременно убеждала: Мартин с самого начала так и хотел поступить, и его план всем подходит. И конечно, там будет Кэти. Совсем рядом, во плоти…
Понимаю, я играю с огнем. Но я знаю, что делаю. Пусть проведет с ней неделю. Не стану отнимать его фантазию. А потом, в субботу вечером, явлюсь и смогу ее затмить…
– Ты не против? – наконец спросил Мартин.
Я улыбнулась про себя в темноте.
– Ничуть.
– Хорошо, я подумаю.
В понедельник он уезжает на север.
3
Пятница, 3 июня
Странная выдалась неделя. Без Мартина в доме непривычно. Кто знал, что человек может занимать столько места, даже отсутствуя? Конечно, его вещи никуда не делись: книги, одежда, разное по работе – в общем, то, что мне трогать нельзя. Целые комнаты – кабинет, подвал, чердак, – куда мне нельзя ходить. Как же так получилось? Как мог дом – наш дом! – так легко превратиться в его дом? Признаю, мы получили его в наследство от двоюродной бабушки Мартина, и все-таки я здесь убираюсь, покупаю мебель, кладу на место вещи, занимаюсь интерьером. Без меня дом остался бы как при бабушке: с бронзовыми часами на каминной полке, фарфоровыми статуэтками собак и ситцевыми обоями. Однако я блуждаю из комнаты в комнату, как призрак, и поражаюсь нашей с Мартином жизни, в которой мы никогда не были по-настоящему вместе.
В понедельник я весь вечер провела в его кабинете за компьютером и копалась в файлах, борясь со стыдом. Во вторник лежала на диване в пижаме, ела торт, пила вино и смотрела телевизор. В среду сходила на последний урок вокала с Чарли. Она пожелала мне удачи, научила новому дыхательному упражнению и сказала, что я выступлю блестяще. В четверг я пригласила подружек пить коктейли и веселиться. Было и волнительно, и страшно, как полуночные набеги на кухню в книгах о школах-пансионах, которые мы читали в детстве. Мы обсуждали бег, музыку и мужчин, а когда Мартин не выдержал и позвонил, не дождавшись моего обычного звонка, мы шикали друг на друга и хихикали, как школьницы. А сегодня…
Что ж, сегодня я сходила в парикмахерскую и сделала стрижку, причем не «боб» до плеч, как обычно, а смелую «пикси», и вдобавок покрасила волосы не в родной коричневый, а в кричащий, жизнерадостный рыжий. Мне нравится. Я сама на себя не похожа. Потом я вернулась домой, сделала восковую эпиляцию ног и упражнения Кегеля, надела черное платье, лакированные туфли, кулон Леони и отправилась на встречу с Айрис. На сей раз не в нашем обычном месте, а в Вест-Энде, в баре, о котором писали в еженедельнике «Тайм-аут».
Место подобрано очень тщательно. Там нас никто не узнает. Я искала что-нибудь миленькое, ведь мы с Айрис больше не увидимся, и в то же время безопасное и подходящее моим целям.
Разумеется, Айрис ни о чем не догадывалась. Мой «дом» стоял нараспашку: зеркала блестят, двери зазывно открылись. Не так-то просто было этого добиться. Отбросить мысль, что я предательница. «Иного выхода нет, – напоминала я себе. – Как же я буду скучать! Мы ведь с ней подружились».
Айрис, как всегда, опоздала, и посетители сворачивали головы на ее лаймово-зеленое платье-мини в сочетании с ботинками. Я уже заказала коктейли. Правда, себе безалкогольные. Мне нужна была ясная голова, нужна была беспощадность. Я знала: чем больше Айрис выпьет, тем труднее ей будет заметить мое вмешательство. А я так надолго затаилась в ее «доме», не шелохнувшись, что она почти две недели не догадывалась о моем присутствии, а я тем временем обдумывала свою стратегию.
– Охренеть, Берни, ты рыжая! – Приветствие Айрис прокатилось по помещению, прервав тихий гул разговоров. Ее лицо радостно загорелось, как игровой автомат, и я не удержалась от смеха, пока она протискивалась к столику. – А Мартин что сказал?
Я объяснила, что он ничего не знает.
– Тебе идет свобода. Не хочешь его бросить раз и навсегда?
Я лишь рассмеялась. Хотя в чем-то она была права. Мы с Мартином так долго прожили вместе, что я не представляла себя без него. Однако недавние события показали: мне доступна другая жизнь. Другая и, возможно, лучшая. Нет, я не хочу разводиться с Мартином. Но мне понравилась свобода. Понравилось снова быть хозяйкой дома. Быть хозяйкой самой себе.
Пусть так и останется, – искушает самый потаенный внутренний демон. – Необязательно возвращаться к прежней жизни. Необязательно порывать с Айрис.
Нет, обязательно. Теперь я точно знаю. От Айрис много проблем. Проблем, которые могу решить только я.
– А что там с уроками вокала? Готова петь в караоке?
– Не совсем.
Я отходила на девять уроков с Чарли и понемногу овладеваю своим голосом. А вот использовать его пока трудно. Словно он и не мой вовсе. Прежде я осмеливалась петь только в хоре. Хотя, наверное, тут то же, что и с бегом. Самое сложное – признать: я могу петь.
– Да все будет нормально! – отмахнулась Айрис. – Что вообще сложного в пении? Открываешь рот, и выходит звук.
Саму Айрис от пения на людях ничто не останавливает. По субботам она ходит в караоке-бар и частенько поет I Will Survive[36] на манер панковой Дебби Харри.
– Ты очень скованна, вот в чем твоя беда, Берни. Пообщайся еще немного со мной – и будешь горланить «Аббу» на столе, сняв трусы.
Я прыснула. (Как же я буду по ней скучать…)
– Наверное, пока не нашла подходящий коктейль. – Я отпила безалкогольный «Мохито».
– Так за дело, подберем! Только давай сначала поесть закажем. Умираю от голода! – Айрис подозвала официанта. – Любезный, тарелку с закусками! И побыстрее, у нас экстренный случай!
Фокусники часто прибегают к иллюзии, известной как «принцип Сфинкса»: два зеркала под углом 90 градусов, вершиной обращенные к аудитории, используются для отражения боковых штор или стен, что позволяет скрыть объект за зеркалами. Я все углы закрыла зеркалами. Этим фокусом я и собиралась решить проблему с Айрис.
Давай. Пока она отвлеклась. Действуй!
Я глубоко вздохнула и достигла уголка разума, который нарочно погрузила в сон. Мне он представлялся крошечным осколком зеркала, незаметно оставленным в «доме» Айрис и теперь готовым к бою. Эдакая подзорная труба, позволяющая исследовать ее мысли, пока она отвлеклась, и менять их, не выдавая своего присутствия.
Раньше я так делала с Кэти, после случая с Адамом Прайсом. Ее я оградила от увиденного, в Айрис же я искала нужное. Пока она заказывала еду, я закрыла глаза и пустилась на поиски.
Маленькая гостиная с безделушками, фотографиями хомяков и пастельными оттенками никуда не делась, однако за ней «дом» увеличился, и настроение в нем изменилось. Стены теперь бетонные, испещренные слоганами в неоновых тонах: #ДаВсеМужчины, или #КоролевыУбийства, или попросту «НЕТ». А двери в задней части дома – двери, ведущие к разрухе, распахнуты настежь под ужасными углами, и за ними ухмыляется тьма. Оттуда исходят вспышки тошнотворного неоново-красного света, озаряя интерьер, построенный вокруг воронки…
Ох, Айрис! Что же я с тобой сделала?..
Дальше тоже есть комнаты – невозможные, зависшие в воздухе, забитые обломками разлагающейся личности. Будто фрагмент Вуди, затаившийся в ее сознании, наконец проложил себе путь к ее сердцу, разрушая все на своем пути. Теперь я знаю, что мне делать. Я и раньше так делала, с Кэти. Правда, с Кэти ущерб был незначительным. С Айрис же… Его масштабы поражают. Есть ли надежда? Смогу ли я ее вернуть? Закрыть в ее сознании зияющую дыру, из которой доносятся голоса хаоса?
Поначалу я мешкала. Вред мне казался непоправимым. Однако мой дар со временем окреп, а тренировки придали сил.
Для начала я закрываю двери. Каждая сопротивляется. Айрис, какой ее знаю я, не хочет возвращаться в коробку в углу. Однако иного выхода нет. Я должна извлечь осколок из ее сердца. В этой Айрис нет ни раскаяния, ни стыда. Ее мир набросан простыми линиями. Есть способности? Нужно их использовать. Некоторые люди заслуживают смерти. Как далеко она зайдет теперь, научившись применять силу, которую я в ней разожгла?
Прошу, – шепчет голос Айрис из воронки. – Это ты меня такой сделала. Ты меня «исправила». Не бросай меня.
К ней присоединяется жалобный голос Джима Вуда:
Это твоя вина. Ты меня таким сделала. Прошу, Берни, не убивай меня снова.
И наконец, отзывается голос моего внутреннего демона:
Вот что случается, когда ты хочешь что-то исправить.
Я прикусываю язык и стараюсь не обращать внимания на голоса. Главное сейчас – закрыть двери. Сложно, но мои силы так возросли, что нужна лишь сосредоточенность. Двери одна за другой захлопываются, отрезая тошнотворный свет. Двери с именами мужчин, выписанными неоновой краской. Двери с именами твиттерских троллей, скользких типов и «тупых бывших». С каждой закрытой дверью дом уменьшается, постепенно возвращаясь к прежней форме. Воронка сужается, голоса затихают. Я закрываю дверь с табличкой «Кроули» – дверь упирается, как дитя. Потом дверь с табличкой «Джим из Качалки» – напоследок она хнычет.
Свет переменился, как и зловещий свист ветра из воронки. Я снова вижу настоящую гостиную, пастельные оттенки, беспорядок. Слоганы на стенах испарились. @ЧерныйИрис23 исчезла. Исчезли и раны, которые пробудили в ней такой гнев, а вместе с ними воспоминания о нападении и последующих событиях.
Последней осталась дверь с моим именем. Комната за ней необъятна. Как трогательно, что я занимаю в жизни Айрис столько места. Однако здесь поселилась воронка. Здесь – источник опасности. Здесь мои зеркала отражают смертоносные лучи. Понимаю, это средоточие нашей дружбы, думаю о роли Айрис в моей жизни. Наши встречи. Походы в магазины. Наша дружба. Ее преображение. Все это будет утрачено, когда я закрою дверь с табличкой «Берни».
Я с силой ее толкаю. Она сопротивляется. Свет за ней мигает, как вывеска «Выход» на двери клуба. Я снова напираю. Закрываясь, дверь всхлипывает, как женщина. Красный свет вспыхивает в последний раз, потом гаснет. Я на всякий случай налегаю еще раз.
Прощай, Айрис.
Принесли еду. Тарелку с крылышками, картошкой фри, кусочками пиццы, палочками с халапеньо. Айрис подняла взгляд на официанта. Выражение ее лица уже изменилось. Часть ее, ставшая отражением Вуди, исчезла. Айрис оглядела горы еды с растерянностью человека, которого только-только разбудили. Потом посмотрела на меня с едва заметным проблеском узнавания.
– Ого! Вот ты проголодалась, наверное, – замечаю я.
– Я вас знаю?
Читать бесплатно другие книги:
