Беременна от мажора Мельникова Надежда

Глава 14

Дима

— Дмитрий Егорович, посмотрите, пожалуйста, сюда. — Наклоняется над столом дизайнерша, буквально вываливая все свои прелести на изображение 3D-модели теплицы из поликарбоната.

— Я-то смотрю, но это не то, что я хотел.

Она вздыхает, расстегивая пуговицу на блузке. Еще минута, и она уляжется на мой стол полностью.

— Жарко у вас тут. Так вот, — улыбнувшись, — теплицу на участке, как и многие подсобные постройки, часто хотят спрятать, сделать максимально незаметной. Но зачем скрывать то, что любишь? Теплица — наш маленький жаркий уголок счастья на участке, вмещающий буйные зеленые заросли теплолюбивых цветов или богатый урожай овощей. Мы должны сделать ее достойной внимания.

Трындеть она умеет, жаль понарисовала всякой нечисти.

— Вы не могли бы присесть? — Раздраженно откатываюсь в кресле.

Дизайнер пожимает плечами и медленно опускается на стул напротив. При этом, как Шэрон Стоун в «Основном инстинкте», перебрасывает ногу на ногу. Хочется заржать, но я сдерживаюсь. Все же я директор, надо вести себя соответственно.

— Мы за индивидуальный подход и предлагаем создать капитальную модель. Посмотрите идеи теплицы из нашей подборки, Дмитрий Егорович, и у вас появится широкое поле для самовыражения.

Вроде красивая баба: высокая, стройная, буфера что надо, а так раздражает, аж послать хочется.

— Мы вам перезвоним. — Вздохнув, толкаю ей папку с чертежами.

Она широко улыбается, чего-то ждет. А меня порядком коробит ее навязчивость. Где вот только все эти женщины учатся подобному? Укладываешься на стол босса, и проект у тебя в кармане. Ну глупость же. Если мне не понравятся ее работы, я все равно не поставлю подпись в договоре.

Но меня беспокоит не это. Иванка не открыла дверь и не дала взять анализ у ребенка. Вот же коза упрямая. Злюсь на нее, пытаясь понять, что у нее на уме, не могу выкинуть из головы. Как подумаю о ней, так внутри будто вода бурлит.

— До свидания, Дмитрий Егорович, я надеюсь, что у нас с вами все еще сложится. — Выползает дизайнерша из моего кабинета, забирая с собой запах невыносимо приторных духов.

Выхожу в коридор вслед за ней, предварительно распахнув окно настежь. Надеюсь, к моему возвращению все здесь как следует проветрится. Бесцельно брожу по офису, пугая сотрудников, делаю пару не особо нужных телефонных звонков, после чего решаю отправиться на обед. Ощущаю все как-то не так, будто места себе не нахожу и спокойствия. Причина подобной суетливости мне непонятна. Спускаюсь на лифте в холл. И на выходе натыкаюсь на того, кого ну никак не ожидал здесь увидеть.

Признаю — удивил. Думал, он совсем безнадежен. А доктур, смотри-ка, сопротивляется. Мужика решил включить.

— Я тебе всего пару слов скажу, мажор! — шипит доктор, словно горячий котел дежурного паровоза. — Держись подальше от моей девушки!

Двери впереди и позади нас автоматически закрываются. Мы оказываемся в замкнутом пространстве стеклянного тамбура. Затем полотна снова разъезжаются.

— Мы любим друг друга, и ты к нам не лезь!

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, друг! — улыбаюсь ему, хотя хочется втащить как следует.

— Я тебя предупредил!

— Не нервничай, парень. Ты же, как доктор, должен понимать, что от перенапряжения может пойти кровь носом. А я этого совсем не хочу.

Доктор злится и уже почти выходит на улицу, когда я окликаю его.

— А как ты меня нашел, Айболит? Мне прям интересно.

В ответ он швыряет в меня визиткой. Та падает на пол, затем улетает на проезжую часть, погружаясь в грязь. Такие карточки мы раздавали в офисе Каругова, наверное, одна из них была у Иванки, он прогуглил и… И узнал мордашку сына Иванки в моем лице.

Как-то нехорошо получается, неправильно. Я бы даже сказал — подло. Я с этими навязчивыми к ней подкатами в отца своего превращаюсь. Игорек-то вроде мужик неплохой, вон как за Иванку бьется. Сына моего ради нее на каруселях катает. И ситуация приобретает совсем другую окраску. Сказала же она по телефону, что любит его. А если не играла? Вдруг не для меня это все? Если не красовалась и вправду любит? Я-то куда лезу?

Внутри нестерпимо печет, от самых разных ощущений разрывает грудную клетку. Все это сильно, остро и по самые гланды. Корежит от собственной наглости.

Она, может, вообще планирует выйти за него замуж, и тогда-то я уж точно буду пятым колесом в телеге. А мне это не нравится. Меня собственное место в этой ситуации просто убивает. И без того меня злит, что я хочу ее адски, а она с другим спит.

Не поверил ей три года назад, выгнал. Собственно, что хотел, то и получил. Наслаждайся, Красинский, своим разбитым корытом. Довольствуйся ролью парня на подпевках. Накрутив себя как следует, набираю ее номер с нового номера, ожидаемо оказываясь в черном списке.

Хоть моя авантюра по соблазнению и спасению несчастной девушки от «семейных уз» с заунывным обладателем разбитой «лады» поначалу показалась мне праведным делом, сейчас до меня кое-что доходит.

Перехожу улицу и решительным шагом направляюсь в первую попавшуюся тошниловку. Заказываю там какую-то горькую гадость и вливаю в себя, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.

Но они все равно ползут в меня из разных углов сознания, не давая отпустить ситуацию.

Что делают девушки, имея проблемы в отношениях? Правильно! Они либо их решают, либо расстаются и ищут более достойную пару. Иванка бросила Игоря, как только я нарисовался на горизонте?

Очевидно, что нет.

Действительно ли Иванка так несчастна без меня?

Не знаю! Но я точно почувствовал мягкость ее губ, жар кожи, реакцию! И эти царапины… Смотрю на свою руку и вижу проявление слишком ярких эмоций. Ей не было все равно. Она реагировала! Тогда почему она все еще с ним?

Может казаться, что у нее все ужасно, но на деле ее, возможно, не устраивает лишь интим или то, что доктор не миллиардер с длиннющим счетом в банке.

Глубоко вздохнув, кручу телефон в ладонях, встаю и, расплатившись, выхожу на улицу.

Как ее понять? Я уже проявил себя неплохим бизнесменом и в состоянии проанализировать ситуацию. Достаточно выяснить сферы влияния ее мужика, из-за которых Иванка никак не может с ним порвать.

Скорей всего, Иванку держит рядом с ним чувство долга, страх одиночества, привычка, зависимость, хорошие отношения с его родителями. И тут до меня доходит, словно током бьет. Ну конечно. Ее родители — сумасшедшие, а мой отец и вовсе… не хочу о нем.

Семья — это не просто поцелуи и милые прогулки. Это множество связующих цепочек между людьми, которых ей так не хватает. Иванке нужна семья. А я ведь знаю, что в прошлые выходные они были у его родителей. Наверное, они нормальные.

Если я действительно хочу счастья для своей женщины, завоевывать ее сердце нужно не в ходе похищения или побега, а следуя определенным шагам.

Иванка

Настроение в последнее время у меня переменчивое: то радуюсь чему-то как дурочка, то плачу без особой на то причины. И только на работе, забывшись, могу поймать дзен и успокоиться.

Из-за большого количества онлайн-конференций свои текущие переводы я делать не успеваю. В итоге вынуждена задерживаться допоздна, сидеть, пока охранники не начнут греметь ключами. Но самое интересное, что именно в это время — когда я точно знаю, что никто ко мне не придет и не помешает — моя продуктивность увеличивается.

«Я уже подумываю об отпуске. Вот закончу все плановые операции, и рванем куда-нибудь в Болгарию. Ваське там очень понравится».

Игорь в последнее время активизировался. Мало того, что исправился с телефоном и больше не злит меня своими «глухарями», так еще вчера неожиданно пригласил в ресторан. Увидев в вечернем платье, наделал кучу комплиментов и вручил подарок: милый золотой кулон с красивым блестящим камнем. Я, конечно же, буду его носить: он мне очень нравится.

Вздрагиваю от вибрации — в глубине сумки звонит телефон. Боюсь, что это снова он. Все время думаю, что Красинский придет и накинется на меня со своими грязными поцелуями.

Сегодня днем он явился в мой кабинет в обеденное время и как ни в чем не бывало, поздоровавшись с девчонками, поставил перед нами аппетитно пахнущие пакеты с бизнес-ланчами. Коллеги были в восторге. Я, конечно же, крутила носом, но позже, когда он ушел, с аппетитом поела. Откуда только этот буржуй узнал, что как раз сегодня я не успела позавтракать и собрать обед? И к середине дня была голодной как здоровенный волк, свирепый на расправу с безмозглыми овцами. Голод я переношу плохо, становлюсь злой и раздражительной. Так что в каком-то смысле этот понторез спас меня от возможных неприятностей с коллегами.

И вот сейчас, разыскивая мобильник в сумке и думая, что это он, чувствую шум в ушах, достигающий критической отметки. Но когда вижу экран, медленно успокаиваюсь: на том конце Машка. Очень хорошо. Слава богу, что это не он. Звонок подруги мне всегда в радость.

Машка хвастается, рассказывая, как они с Васей ходили в четыре часа на развивающие занятия, где он вместе с другими детками играл с деревянными рамками-вкладышами «Овощи и фрукты». Василий собирал их быстрее всех. К сердцу подкатывает тепло, я очень горжусь своим маленьким мальчиком.

Но по голосу я слышу, что подруга расстроена.

— Юра меня бросил, — шмыгает она носом, и я печалюсь вместе с ней. — Причем в смс, даже встретиться не соизволил.

Мне становится грустно и досадно. Не потому, что Юра мне так уж прям нравится, а оттого, что Машка будет плакать.

Совсем недавно ей поставили очень неприятный диагноз по гинекологии, и ее врач, так же как и Игорь со своим медицинским образованием, считает, что ей нельзя затягивать с беременностью. Но Машка по натуре паникерша и восприняла это слишком буквально. В итоге кинулась искать отца своему ребенку прямо сразу же, как вышла из кабинета врача. Но мужчины существа нежные, и их пугает, когда на третьем свидании девушка начинает просить: «Сделай мне ребенка».

— Машунь, надо как-то похитрее. Ты их стращаешь.

— Я же не прошу жениться, просто хочу использовать биологический материал, которого у них, честно говоря, в достатке. Они его тратят просто так. А тут можно дать шанс родиться прекрасному малышу или малышке.

— Ага, а потом алименты тебе плати.

— Ай, я готова написать отказную. Если бы я могла забеременеть сама — давно бы это сделала.

Подружка сама себя успокаивает, надеясь встретить настоящего мужчину, способного оценить ее рвение стать матерью. А я улыбаюсь, вспоминая, как вчера они с Василием занимались йогой. Все-таки они мои самые родные и любимые. Желание строить карьеру у Машки отсутствует полностью. Может, это и хорошо: из нее получится отличная жена, мать и хозяйка. Заканчивая беседу, я сообщаю, что уже собираюсь домой.

Потерев глаза, встаю из-за стола, вспомнив: в восемь пятьдесят пять отходит последний автобус.

Накинув пиджак, спускаюсь вниз, иду в сторону остановки. Сегодняшний вечер ощущается вялым и теплым. Уличные фонари почти не горят, возможно, случилась авария. И лишь в редких окнах по сторонам улицы виден свет. Игорь переживает и просит отзвониться. Сегодня у него дежурство, и он никак не может встретить меня. Наверное, стоит пересмотреть свой график и завести привычку доделывать работу дома — онлайн, потому что ходить вот так одной не безопасно.

Дорога к остановке идет мимо модного нынче заведения «Лакшери». Я стараюсь как можно незаметнее пробежать сквозь стайку вышедших на улицу мужчин. Не люблю привлекать к себе лишнее внимание, но каблуки туфель громко цокают, и разгулявшиеся мужчины оборачиваются.

— Иванка, а я смотрю: ты или не ты?! — рокочет один из них особенно громко.

Мне навстречу вышагивает мой бывший парень — Кирилл Петров, тот самый, на свадьбе которого я познакомилась с семьей Красинских.

Вот только этого мне сейчас и не хватало. Мне не нравится, с какой радостью и азартом он смотрит на меня.

— Ты какими судьбами в центре?

— Я здесь работаю.

Он неприлично близко подходит ко мне и заглядывает в лицо, вызывая неприятие и дискомфорт.

— Такая ты стала, ухх! — нагло осматривает с ног до головы. — Юбка, пиджак, туфли — прям настоящая офисная леди. Тебе очень идет.

Я хочу поскорее закончить разговор и, поблагодарив за комплимент, обхожу его.

— Замужем?

— Пока еще нет. Извини, я на автобус спешу.

Надо было соврать, но я как-то не привыкла к этому.

— Ребят! — Машет он друзьям, пристраиваясь ко мне слева. — Я отчаливаю, у меня на вечер интересные планы нарисовались.

Мужики говорят разные пошлости, и я прибавляю шагу.

— А я с Маринкой поругался. — Плетется рядом, запихнув руки в карманы и неестественно долго выговаривая слова. — Ей не нравится, что я до сих пор не замутил свой бизнес и не купил полгорода, как ее двоюродный брат Сашка. Задолбала своим Сашкой.

Он снова заглядывает мне в лицо, отвожу взгляд.

— Ой, Ванюш, у тя такие глаза красивые, я аж нить разговора теряю. Не могу скон… сконцентрироваться. Так вот, я Маринке говорю: на хрена нам деньги и мне фирма, если у нас и так полно денег? А ей нужен мужик рядом, чтобы папины друзья не думали, будто ее муж какой-то утырок. Так я пацанам позвонил и решили встретиться, настроение подправить. Достача она порой, ужас просто. Ивааанка! — Неожиданно приобнимает, я выворачиваю плечо и вырываюсь, иду быстро, почти бегу. — Как же я рад тебя видеть.

Я дохожу до остановки и сажусь на скамеечку, вот-вот должен быть автобус.

— Ты прости, что я тогда тебя ради Маринки бросил. — Садится рядом Кирилл, совсем не в тему прижимаясь своим бедром к моему. Чувствую неприятный запах алкоголя и какой-то жареной еды.

Я гипнотизирую карту города, висящую рядом со мной. А Кирилл смотрит на меня, прямо разглядывает.

— Я тебя тогда так любил, так любил, а ты ни в какую.

Он кладет мне руку на бедро. Я пугаюсь и отталкиваю, отодвигаюсь. Мне не нравится этот его скользкий голодный взгляд. От моих чувств к нему ничего не осталось, сейчас я точно понимаю, что тогда придумала это все, потому что он более-менее нравился родителям и активно за мной ухаживал.

— Вкусно воняешь, — ржет и зарывается носом в волосы, обнимает. — Ты мне должна, Иванка, я столько за тобой таскался, долги отдавать надо, сама понимаешь.

Как назло, остановка совсем пустая, вокруг никого нет.

Я сопротивляюсь, возмущаюсь, отбиваюсь, но Кирилл заводится сильнее, противно слюнявит мою шею, толкая руки под юбку.

***

Кирилл пристает, жадно лапая на остановке общественного транспорта, еще и требуя от меня ответной реакции. Домогается, пугая своей настойчивостью, выступая в роли какого-то ненормального, взбесившегося альфа-самца. Сразу видно: его особенно сильно одолевает похоть после удачной веселой пирушки. Таким он мне совершенно не знаком. Для меня это просто открытие. Очевидно, деньги меняют людей и, покатавшись по дорогим курортам за счет жены, Петров для себя решил, что с простой девушкой вроде меня можно поступать таким вот гнусным образом.

Пьяный орел втискивается между моих ног, юбка трещит по швам, а я выкручиваюсь, царапаюсь и даже плюю на него, но все тщетно. Он не останавливается. А я толкаюсь, пытаясь хорошенько вломить этому королю жизни. Кирилл хватает меня за руки, выкручивает их, пыхтит, будто мое сопротивление его сильнее заводит.

— Не дури, Вань. Между нами горело. Я помню, — кряхтит от усилий и, прерываясь, пытается выговорить слова правильно: — Ты просто тупила из-за родаков, красавица. Теперь-то уже распечатали небось, вон какие юбки носишь. Так что давай, делись теплотой.

Длинными узловатыми пальцами с блестящим мужским маникюром он сжимает мои ноги, тискает, вызывая тошноту и отвращение. А еще больше обиду, смешанную со злостью и ненавистью. Как он мог мне нравиться? Слабак! Падальщик, альфонс и пустозвон! Изо всех сил давлю ему на плечи.

— Да что вы все ко мне привязались?! — хнычу, из глаз брызжут слезы.

— Ты такая аппетитная. — Мнет юбку, беспорядочно дергая. — Маринка худая, взяться не за что. А у тебя все на месте! Заканчивай дурить, Иваш. Хорошо будет у нас, по старой памяти. Мне тесть квартиру подарил в центре, туда поедем.

— Пусти меня! У меня парень есть! Он тебе глаза выколет.

Кирилл ехидно смеется.

— У меня тесть знаешь кто? Он твоего парня на двадцать лет в тайгу отправит!

Петров похотливо кряхтит, оглаживая меня в разных местах. Отталкиваю, пихаясь со всей силы. Он лезет ко мне в рот, впечатывая противные слюнявые губы в область подбородка, карябая щетиной лицо. Задыхаюсь от его чужеродной вони и тяжести мужской туши.

— Идиот придурошный!

— Ты когда обзываешься, я только сильнее завожусь.

Он что, на улице собрался меня принудить? Кричу на него, а звук будто не идет, какие-то булькающие хрипы из горла вырываются. Он вдавливает меня в доски лавки, и они очень больно впиваются в ноги и бедра, царапая кожу. Ну почему я такая проблемная? То ни одного мужика не было, то прям палкой от них не отбиться.

— Отвали от меня, Кирилл!

— Помнишь, как мы часами целовались в сквере? Я вот не забыл! Горячая ты.

А если в машину затащит? Противно. Как же противно-то.

Но обстановка меняется, и теперь мне кажется, что на улице мы с Петровым уже не одни.

— Рад тебя видеть, Маринка! — слышится за мохнатой башкой Кирилла, и я, продолжая сопротивляться и отталкивать от себя этот мешок говна, заглядываю ему за спину.

А там Красинский с айфоном в руках.

— Сто лет мы с тобой по скайпу не созванивались, Мариш. — Приподнимает телефон Красинский и идет к нам. — Я тут супруга твоего в городе встретил. Сейчас только камеру переключу и покажу, чем он на свежем воздухе занимается.

— Кирилл! — истошно орет Марина с экрана телефона.

Услышав голос любимой супруги, Петров резко отскакивает назад, спотыкаясь о скамью и чуть не грохаясь на асфальт.

— Котик, мой, золотце мое, — скулит Кирилл.

Он начинает метаться за мобильным Красинского, а мажор издевательски убирает руку, то пряча ее за спину, то поднимая вверх. Из динамика льются отборные ругательства. Марина грозит мужу разводом и нищетой. Кирилл унизительно ноет, рассказывая небылицы о том, как я сама к нему пристала и соблазнила, стараясь получить чуточку внимания крутого мужика. Я закатываю глаза и, немного успокоившись, поправляю на себе одежду, встаю, отхожу подальше.

Красинскому явно не нравится та часть, где я якобы приставала к Петрову.

— Ну все, хватит, — грубо обрывает Кирилла, отключая видеозвонок, — свой телефон купи и с женой болтай, а мне некогда.

Убирает айфон в карман брюк.

Кирилл ошалело оглядывается по сторонам, запускает руки в волосы. Он явно молится.

В этот момент подходит автобус, и я сразу же захожу в него. Сажусь у окна, продолжая наблюдать за происходящим на улице. И пока Кирилл страдает, Красинский берет его за шкирку и, хорошенько тряхнув, что-то шепчет на ухо. В салоне мне этого не слышно.

Автобус трогается с места. От переизбытка эмоций и страха все еще коротит пульс, и, пока я обдумываю все, что произошло, на телефон с очередного незнакомого номера приходит сообщение:

«Я всегда буду рядом, малышка! Не бойся»

И подмигивающий смайлик. Поразительно, как ему до сих пор не надоело покупать новые сим-карты? Жму несколько кнопок и заношу его в черный список. Кутаюсь в ворот пиджака, хотя на самом деле совсем не холодно. Вздохнув, бубню себе под нос, прислонившись лбом к стеклу:

— Ненормальный.

***

Кириллу удалось меня напугать. Дыхание до сих пор напряженное и сбивчивое. Сразу вспомнилось нападение Красинского-старшего, и из головы полезли давно забытые тараканы. Я живой человек и за спасение, конечно же, испытываю благодарность, но чувства к Диме запихиваю в самый темный чулан своего сознания. Ему нет места в нашей с Васенькой жизни. У него был выбор, и он от нас отказался. Глубоко задумавшись, я не замечаю приближающегося ко мне мужчину в несвежей, потрепанной одежде. От него воняет дешевым одеколоном.

— Девушка, а у вас не найдется пары копеек на талончик? Мне не хватает, — скалится и сально смотрит опухшими покрасневшими глазами, подсаживаясь на сиденье рядом.

В нос ударяет неприятный запах давно немытого тела, нутро передергивает от отвращения, длинные узкие пальцы страха тут же смыкаются на моей шее, затрудняя дыхание. Психика дает сбой. Желание одно — бежать! У меня все еще трясутся поджилки после приставаний Петрова, и я не хочу ни с кем разговаривать. Не произнося ни слова, подскакиваю и наспех перемещаюсь в другой конец автобуса. Опускаюсь на сиденье возле колеса, присаживаясь рядом с женщиной в очках с коричневой роговой оправой. Выражение ее лица ничего хорошего не предвещает, но я все равно пододвигаюсь к ней поближе, делая вид, будто мы едем вместе.

Водитель бурчит в микрофон названия остановок, а я подумываю купить газовый баллончик, а еще — брюки: широкие и длинные, неспособные вызвать у мужчин особого интереса. Мне остается проехать всего два квартала. И я с ужасом понимаю: от остановки до дома далеко, идти через сквер и темный двор.

Еще вчера я об этом не задумывалась, а теперь — боюсь. Никогда не буду больше засиживаться на работе. Женщина рядом со мной встает и выходит, оставляя меня в одиночестве.

Но мгновение спустя автобус снова останавливается. Двери открываются и в салон поднимается… Дима.

Я замираю от неожиданности. Он, улыбаясь, приближается ко мне. Я стараюсь делать вид, будто это нормально и ничего такого нет в том, что бывший, который всего несколько минут и пару кварталов назад навалял твоему насильнику на остановке, вдруг оказывается в одном с тобой салоне автобуса.

Но сердце бьется так сильно, так сильно, что, кажется, из груди готово выпрыгнуть. Дима идет в мою сторону. Он в своем черном костюме-двойке узкого кроя от какого-нибудь «Прадо» среди ободранных поручней и корявых сидений из кожзама смотрится эффектно и в то же время чужеродно. Перед глазами вспыхивают нарезки из нашего прошлого: вот Дима целует меня в губы, ласкает шею, а теперь целует везде, где можно и нельзя.

Гоню от себя эти картинки всеми усилиями своего рассудка, но они все чаще и чаще возвращаются и длинными финишными гвоздями сидят в моем разгоряченном мозгу.

Я стараюсь вести себя как ни в чем не бывало. Просто встаю и прохожу мимо него, как будто готовлюсь к выходу заранее. Не могу объяснить, но несмотря на то, что Дима козел и все такое, его присутствие растворяет мой страх, как кусочек рафинада в чашке горячего чая. И я уже дышу полной грудью и даже гордо держу спину, продвигаясь к выходу. Дима по-прежнему улыбается мне. И когда я отворачиваюсь, останавливаясь возле двери, он сразу же пристраивается сзади. Своей близостью пуская мурашки по всему моему телу.

Как бы невзначай Красинский кладет руку на мои пальцы, сжимающие поручень. Я, конечно же, высвобождаю ладонь, но ток от его прикосновения заставляет меня вздрогнуть.

— Ух ты, Димочка! Я впечатлена, как ты так ловко и быстро оказался здесь! — говорит Дима за меня, меняя голос, заставляя улыбнуться. — Спасибо тебе, Дима, за то, что спас меня, — продолжает он, — сберег от этого придурка, который чуть не завалил меня прямо на лавке.

— Дмитрий Егорович, вы за мной следите?

— Скажем так: я за тобой присматриваю. И, как видишь, не зря.

— Это бесполезно: у меня уже есть молодой человек. Мы с ним очень близки, планируем создать семью. Поздно, мажор.

— Ах, да! — смеется Дима. — Он приходил ко мне и угрожал смертоубийством, если я не оставлю тебя в покое.

— Игорь приходил к тебе? — оборачиваюсь к Диме, и в этот момент автобус останавливается на моей остановке.

Качнувшись на высоких каблуках от резкого торможения, падаю к мажору в объятия. Он меня подхватывает, а я дергаюсь в сторону, отхожу от него. Фыркнув, поправляю пиджак и лямку сумки. Красинский-младший быстрее меня оказывается на улице. И пока я туплю, шокированная тем, что Игорь угрожал Диме, он галантно подает мне руку, помогая выйти из автобуса.

— Он ничего не рассказал мне.

— Настоящие мужики не делятся своими секретами. Наш Игорек как раз из таких.

Я смотрю на него, а он на меня. Автобус трогается с места. На улице мы остаемся одни.

— Может, хватит?!

— В любом случае своего доктора тебе придется оставить, — на этот раз серьезно и внимательно изучает он меня своими чернеющими глазами. — Я дикий собственник и очень плохо отношусь к полиамории.

Ничего не ответив, я направляюсь к дому. Он просит оставить Игоря? Дима предлагает мне отношения? Время замедляется, и сердце снова сжимается. Сколько раз я представляла, что мы будем втроем. Я, он и наш сын. Глаза становятся влажными. Слава богу, что в сквере совсем тускло светят фонари, а вечер такой темный, и потому нам почти не видны лица друг друга.

Несмотря ни на что, он — отец. И ребенок у меня от него. Все это так волнительно. Я задумываюсь над его предложением. Поворачиваюсь к Диме. Он ко мне. Мы притормаживаем, остановившись на петляющей мощеной дорожке. И вот уже путь к дому превращается в некое подобие романтической прогулки. Дима опускает взгляд ниже, на мои губы. И тело сразу же реагирует, рождая фантазии о нашей сладкой совместной жизни.

Собравшись с духом и отвернувшись, я срываюсь и иду дальше, чтобы не наращивать между нам эту чувственную паузу. Прекрасно понимая, что Дима снова поиграет и бросит. Для него я — цель, которой он решил добиться.

Поразмыслив немного и ощетинившись, нападаю на него:

— Я недавно читала про ваше мажорское племя, о жизни таких, как ты, учащихся элитных колледжей в Лондоне. Дети наших «избранных» любят погулять. Отпрыски российских бизнесменов развлекаются в самых дорогих клубах британской столицы и тратят там по девяносто тысяч евро. Заказывают «Кристалл» по пятьдесят тысяч наших за бутылку и не столько пьют его, сколько поливают друг друга пеной. А после того, как все вылито, выпито и съедено, детишки обнаруживают, что на оплату счета им не хватает средств. И спокойненько выходят из клуба, садятся на свою яхту, длиной в семьдесят метров, с бассейном, гидромассажной ванной и пианино на борту, и уплывают продолжать веселье. Расплачиваться, естественно, приходится родителям и…

— Иванка, — вздохнув, перебивает меня Дима, — не надо всех подряд под одну гребенку. Я всегда плачу по своим счетам.

— А еще, Дима, в этом же месяце в газетах промелькнула одна новость, опорочившая нашу славную Родину. Четверых российских студентов-мажоров из частного колледжа в Лондоне признали виновными в групповом…

— Так, Иванка! — злится Красинский. — Может, хватит уже? Посмотри лучше, какой вечер чудесный. Лучше бы сказки нашему сыну читала, чем всякую чухню в желтой прессе.

— Я и читаю — Чебурашку, он очень любит, только не нашему сыну, а моему и Гены.

— Капитана дальнего плаванья звали Геной? — Усмехнувшись, просовывает руки в карманы брюк и следует рядом со мной, стараясь двигаться не слишком быстро, чтобы мне было удобно и не приходилось семенить на высоких каблуках.

— Нет, Гена — это парень, теперь уже жених моей подруги Кати. Разве папа тебе не рассказывал? Я же вначале думала, что от папы твоего залетела, а потом пересчитала и поняла. Нет, все-таки Генка — Васькин отец, ошибки быть не может.

Дима снова вздыхает и закатывает глаза. Фокусируется на мне, глядя своими черными глазищами исподлобья. И в этот момент в моей сумке звонит телефон.

— Иванка, ну где ты? Василию резко стало очень плохо, рвет не переставая! Я не знаю, что делать!

Глава 15

Дима

Я за Иванкой иду, хоть она и посылает меня трижды. Мне по фигу! Не хочу сыном рисковать из-за ее упрямства и гордости. В подъезде набираю Степана и приказываю срочно тачку по названному адресу подогнать. Ждать нельзя, к врачам без промедления надо ехать. Матери звоню, прошу тетю Вику разбудить, она у нас главная по медицине в семье. Та моментально связи подключает, и в лучшей из платных детских клиник «МедКидс» сразу же готовят палату.

Мать, разумеется, в шоке. Ее сын какому-то ребенку собрался помогать, когда еще совсем недавно детьми даже на картинках не интересовался. Но я деликатно заканчиваю разговор и вешаю трубку, пригрозив, что если отцу хоть слово скажет, перестану и с ней разговаривать.

— Трижды в скорую звонила, — шепчет и испуганно смотрит побледневшая Машка.

Переводит взгляд за спину Иванке и, заметив меня, бледнеет еще больше. В голосе хрипотцы и страха прибавляется.

— Но на заводе поликарбонатном мощный пожар случился, куча жертв. Всю технику туда согнали. Машин пока нет, посоветовали такси.

— Я видел серый дым, — комментирую новость о пожаре, — так и подумал, что на Кировском авария.

Иванка едва держится на ногах. Очень переживает и, отшвырнув туфли, бежит в комнату. Мне хочется ее приобнять и как-то утешить, но я понимаю, что могу вызвать новый прилив раздражения.

— Мама, — слышится тихий детский голосок, а затем бульканье, хрип и кашель.

Малыша снова рвет. Прибавляется вой Иванки и плач ребенка, смешанный с пиликаньем телефона.

— Игорь, срочно нужна твоя помощь! Васеньке плохо, надо везти его в инфекционку. Я понимаю, — Иванка вздрагивает, втягивая воздух носом, — понимаю, что к вам с завода везут с травмами. Из-за этого завода скорую и не дождаться.

Пауза.