Брак на выживание Орлова Анна

– Чай – это было бы чудесно, спасибо.

Он обернулся уже около двери.

– Ладно, уговорила. Научу чему смогу. Чутье у тебя есть, а остальное приложится.

И быстро вышел, оставив меня с открытым от удивления ртом. Чутье? Я что же, угадала?..

Все оказалось лучше, чем можно было ожидать. Первый раз в жизни я делала что-то за деньги (если, конечно, не считать брак разновидностью найма), и мне это нравилось!

Комната и питание сносные, а обязанности не слишком обременительны. Мистер Вуд поручал мне самые несложные задачи: вымыть листья, наполнить дренажом горшки и тому подобное. Он был терпелив и не слишком придирчив, так что вскоре мы поладили. Во всяком случае, мне так казалось… целых пять дней.

Шестой день начался с торопливого стука в дверь.

– Уже встаю. – Я потерла глаза, украдкой зевнула и нехотя выбралась из-под теплого одеяла.

Набросила на себя стеганый халат и отперла дверь своей комнатки.

– Доброе утро… – начала я, но слова приветствия замерли у меня на губах. – Что случилось?

Судя по мрачному виду садовника, стряслось что-то из ряда вон, как минимум нашествие саранчи.

– Доброе, – пробурчал мистер Вуд и вручил мне поднос. – Меня начальство, будь оно неладно, с утра пораньше вызвало. Так что я пойду, а ты пока полей традесканции, молодые бегонии и черенки роз. И особо не высовывайся, ладно?

Что же тут непонятного?

Выдав мне кучу указаний, садовник ретировался. Я неторопливо принялась за завтрак, состоящий из яичницы с ветчиной, чая и тостов.

Надо признать, идея спрятать меня здесь была превосходна. Владения мистера Вуда состояли из собственно оранжереи под самой крышей центрального здания университета и нескольких теплиц. В теплицы мне ход был заказан, там садовнику помогали проштрафившиеся студенты, которым мне не следовало показываться на глаза.

Мистер Вуд жил в городе, но являлся на работу еще до рассвета. Мне же выделили крошечную комнату, которую почему-то называли горшечной, хотя ни одного горшка, даже на подоконнике, там не нашлось. Ни цветочка, ни травинки, обстановка скудная: узкий топчан, сундук с одеждой, несколько крючков на стене и полосатый домотканый коврик на полу. Только на обоях цвели нарисованные розы, по размеру похожие на капустные кочаны.

На отсутствие привычных удобств я не жаловалась, по личной горничной и выписанной из столицы поварихе тоже не скучала. Лучше уж носить самые простые платья и есть немудреную стряпню мистера Вуда, зато на алтарь меня никто не уложит.

Риск столкнуться здесь с Ричардом минимален. Блоутонский королевский университет, где он преподает, с самого своего основания соперничает с Национальным университетом имени принца Альберта, где я нашла приют. К тому же темные маги, в силу своей природы, с растениями и животными не очень-то ладят. Нет, собаки при виде них не воют, лошади не встают на дыбы и лютики не вянут, ничего подобного. Темным просто не по душе выращивать розочки или выводить лучшую породу свиней, нет у них к этому ни склонности, ни таланта.

Задумавшись, я и сама не заметила, как съела яичницу подчистую, хотя была уверена, что не голодна. С аппетитом моим вообще творилось что-то странное, я то смотреть на еду не могла, то сметала все подряд. Должно быть, беременность сказывалась. Счастье еще, что утренняя тошнота меня больше не мучила!

Итак, первым делом займусь оранжереей, а потом можно поваляться в комнате с книжкой, пока садовник не вернется. В библиотеку меня не пускали – вдруг попадусь на глаза кому-нибудь? Но мистер Вуд приносил мне любую литературу по первому требованию. Хоть красочные иллюстрированные издания о ботанике, хоть дамские журналы. Даже монографии о темной магии и теории жертвоприношений добыл! Крякнул только, когда услышал просьбу, но расспрашивать не стал. Хотя, по правде говоря, в этих книгах я не поняла ровным счетом ничего.

Как же права была леди Блэкфич! Без хорошего академического образования никуда. Пансион не в счет, там нас учили домоводству и прочим сугубо прикладным умениям. Еще математике и письму, поскольку леди должна безупречно вести учетные книги и обширную переписку с друзьями, со всем остальным нас знакомили лишь поверхностно. Наставницы считали, что забивать девичьи головки историей, географией, магией и прочим не стоит, поэтому ограничивались общими сведениями.

Информация же о синдроме Бриггса – Фаулера оказалась настолько узкоспециальной, что после нескольких дней мучений я почти с теплотой вспомнила журналы, которые принес мне Ричард. В тех статьях я хоть что-то поняла, в монографиях же не понимала ровным счетом ничего!

Досадливо поморщившись, я взялась за лейку. Зато садоводство приносило мне истинное удовольствие. Разве не чудо, когда из крошечного семечка вырастает прекрасный цветок, а черенок с тремя почками через какой-то год превращается в цветущий куст?

Буйство в оранжерее завораживало. Сквозь прозрачную крышу и большие застекленные окна теплицу заливал солнечный свет, от великолепия растений захватывало дух. Разве можно не залюбоваться яркими каскадами ампельных петуний? Горделивыми стрелками гладиолусов? Веселыми шапками герани?

Как жаль, что раньше я этого восторга была лишена! Мама запрещала мне возиться в саду, мол, вдруг соседи подумают, что у нас не хватает денег на садовника? Так что мне позволялось разве что срезать букет, и то нечасто.

Я мимоходом погладила куст мирта, растущий в горшке у входа. Видимо, мистер Вуд хотел вырастить из него штамбовое деревце. Пока же несчастный мирт, сильно обрезанный и лишенный боковых побегов, выглядел жалко, как общипанный цыпленок. На глаза вдруг навернулись слезы. Я ведь похожа на это бедное растение, меня так же обрезали и «формировали крону».

– Ты что, ревешь?

Голос призрака заставил меня подскочить и торопливо вытереть щеки.

– Барт, ты ужасно бесцеремонен! Где твое воспитание?

– Какое еще воспитание у авантюриста? – хмыкнул дух и завис в воздухе, развалившись в кроне лимонного деревца, словно в кресле.

– Мне казалось, что ты – эсквайр… – заметила я, склонив голову к плечу.

– Одно другому не помеха, – отмахнулся ничуть не смущенный призрак. – Сегодня – пятый сын захудалого лорда, завтра – авантюрист, послезавтра – единственный наследник отцовского имения. Жизнь непредсказуема, знаешь ли.

– Знаю, – помрачнела я, вытирая руки лоскутком, служившим полотенцем.

Если вдуматься, моя история изобилует не меньшим числом резких поворотов, и она еще отнюдь не окончена, в отличие от жизненного пути бедняги Барта. Остается надеяться, что мне повезет больше. Не хотелось бы коротать вечность неупокоенным духом, пусть даже вместе с ним.

– О чем думаешь? – осведомился призрак, закинув ногу на ногу.

– О вечности с тобой! – заявила я с пафосом и тихо рассмеялась, когда призрак свалился со своего насеста.

– Шуточки у тебя! – возмутился Барт, снова воспаряя над лимоном, скрестил руки на груди и попытался пристыдить меня взглядом.

Я не прониклась, и призрак, пробурчав что-то про «наглых девчонок», встрепенулся.

– Совсем ты мне голову задурила. Садовник просил тебя предупредить, цитирую: «У меня тут проверка нагрянула, передай Эмили, пусть запрется в комнате и до вечера не высовывает оттуда свой хорошенький носик». Конец цитаты.

– Он так сказал?! – поразилась я, машинально погладив листики бедного мирта.

– Слово в слово, – серьезно подтвердил Барт и не выдержал, ухмыльнулся. – Носик у тебя и правда ничего, а уж какие ножки…

Он театрально зажмурился и поцеловал кончики пальцев, так что захотелось швырнуть в него секатором. Жаль, что толку от этого не будет, разве что окно разобью.

– Нахал! – припечатала я и, гордо задрав расхваленный нос, отправилась в свою каморку.

Я не сетовала на судьбу, хотя провести такой чудесный майский день взаперти было все-таки немного обидно.

Я сильно ошибалась, думая, что призрак даст мне заскучать. Как только я устроилась в постели с книжкой и тарелкой печенья, он просочился сквозь стену и нагло плюхнулся прямо на кровать.

– Уф. Я у тебя спрячусь, ладно? – Он нервно поерзал. – Садовник велел не отсвечивать, а этот его кот…

Я понимающе кивнула.

Хотя сам мистер Вуд отнесся к призраку безразлично, его любимый кот открыл на незваного гостя настоящую охоту. Причинить духу вред он не мог, но, гоняясь за неуловимой добычей, сломал столько цветов и расколотил столько горшков, что в конце концов садовник велел призраку исчезнуть. Кот, однако, все равно что-то чуял. Теперь его нередко можно было застать гипнотизирующим взглядом какой-нибудь с виду пустой угол.

Призрак устроился поудобнее и скосил наглые глаза на мои босые ноги.

– Барт, веди себя прилично! – потребовала я, накрываясь пледом. – Нечего так на меня смотреть.

После всего, что мы пережили вместе, общаться с ним было на удивление легко, и все же определенные границы я преступить не могла.

– Уже и посмотреть нельзя? – фыркнул призрак и состроил обиженную мину. – Бедному бесплотному духу только и остается, что поглазеть, а ты… бессердечная женщина!

– То есть ты все-таки согласен на «вечность вместе»? – осведомилась я, пытаясь сдержать смех. – Я ведь леди, сам понимаешь, так что о небольшой интрижке не может быть и речи.

Барт подмигнул мне и нахально ухмыльнулся.

– Нет уж, на такое я не подписывался. Хотя леди, если уж на то пошло, тоже разные бывают…

И застыл с таким мечтательным видом, что меня кольнула невольная досада.

– Опять мечтаешь о моей прабабке Аделаиде? Боюсь, она уже давным-давно на небесах.

Все-таки приключения дурно на меня влияли. Раньше я бы никогда себе не позволила такой бестактности.

К моему удивлению, Барт не обиделся. Только взглянул как на ребенка и махнул рукой.

– А, что бы ты понимала! – Он встряхнулся по-собачьи, а потом извлек из воздуха ручку и бумагу, столь же призрачные, как и он сам. – Ладно, раз уж мы все равно тут сидим, давай займемся делом.

– Каким? – удивилась я и взяла печенье.

Барт тем временем развернул свою бумажку и кашлянул, привлекая мое внимание.

– Я тут прикинул список любовников, – деловито заявил он, и я поперхнулась печеньем.

– Каких еще?.. – выдавила я, кашляя.

– Твоих. Потенциальных, – растолковал призрак как ни в чем не бывало. – Извини, по спинке похлопать не могу.

– И не надо, – с трудом выговорила я, отставила тарелку и смахнула с покрывала крошки. – Все-таки я не понимаю, о чем речь.

– Не понимаешь? – поразился дух и почесал ручкой в затылке. – Ты же вроде замужем была, и ребенка тебе муженек сделал.

– Не в том смысле. – Я почувствовала, что неудержимо краснею. О таких вещах не говорят, это моветон! Хотя соображения о приличиях вряд ли хоть сколько-нибудь занимали призрака. Я глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями. – Полагаю, нет надобности в… столь отчаянных мерах. Я тут в безопасности.

Призрак посмотрел на меня почти с жалостью.

– Ты правда думаешь, что сумеешь тут отсидеться целых восемь месяцев, пока родится ребенок? Даже больше, потому что развод ведь тоже время займет.

Я опустила голову. Хотелось бы верить, но… Барт прав. Это было бы слишком хорошо, чтобы всерьез рассчитывать на такую удачу. Я пошевелила пальцами без кольца и прикусила губу. Мои руки немного потемнели и загрубели от работы (перчатки не спасали), под ногтями, сколько ни мой, оставалась темная каемка. Малая цена за безопасность, вот только надолго ли?

– Уверен, что это сработает? Я ведь уже пробовала, даже к свахе ходила. Сам знаешь, что из этого вышло.

– Толку от твоей свахи. – Барт дернул плечом. – Небось первых попавшихся тебе подсунула.

– Понятия не имею. – Я всерьез озадачилась. В самом деле, как сваха сумела отыскать «претендентов»? Вряд ли она сходила ко всем темным магам в городе и сделала им заманчивое предложение. Или по указке Ричарда? Я тряхнула волосами и спросила подозрительно: – Позволь узнать, ты-то откуда взял свой список?

– А у меня, дорогая Эми, – призрак наставительно воздел палец, – научный подход. Я изучил литературу, выбрал сильных магов, отсеял женатых… В общем, не сомневайся, кандидатуры – высший класс!

У меня голова кругом пошла.

– Какую еще литературу?!

Призрак приосанился.

– Учись, пока я… кхм, ладно, уже не живой. Но все равно – учись!

Барт сделал замысловатый жест, и на колени мне упал солидный справочник «Кто есть кто среди магов».

Заинтересовавшись, я открыла на фамилии «Блэкмор»: леди Кэтрин, лорд Арчибальд, их сын и наследник – Ричард Томас Блэкмор. Меня, по-видимому, в перепись внести не успели. Сведения были скудны: где, когда родился, в какой семье, учился, женился… Скучища. Правда, было там кое-что о магических способностях, но я в этом понимала мало.

– И чем это может нам помочь? – вздохнула я, перелистывая гладкие мелованные страницы. Надо признать, маги чадолюбием не отличались, детей у каждой пары было один-два, редко три. Интересно почему? У семей попроще, вроде моих родителей, такого не наблюдалось. – Какой толк от твоего списка, если я все равно заперта в оранжерее?

– Ну-у-у, – протянул призрак, ковыряя пальцем покрывало. – Я мог бы к ним присмотреться. Как твой представитель. А ты сделаешь окончательный выбор.

– И на том спасибо, – не сдержавшись, я фыркнула. – Так и вижу тебя в костюме и котелке, важно раскланивающимся с лордом Как-его-там. Ты предъявляешь рекомендации леди Блэкфич, угощаешь лорда сигарой…

Тут мое воображение иссякло, но Барт подхватил:

– И говорю: сэр, надеюсь, вам нравится сигара. Еще у меня есть милая молодая леди. Хотите?

Он с хохотом увернулся от подушки, потом замер и прижал палец к губам.

– Тсс! Сюда идут.

Мы затихли, как мышки, а вскоре и я услышала незнакомые голоса. Слов не разобрать, но по интонациям не похоже, что садовник привел друзей полюбоваться новым сортом роз или зацветающим кактусом.

Ни слова не говоря, Барт растворился в воздухе, оставив спланировавший мне на колени листок. Я машинально разгладила его ладонью и пробежала глазами. Негусто. Кроме уже знакомых мне Дэниела Блэкстоуна и Чарльза Блэквуда там фигурировали только два имени: Фердинанд и Освальд Блэкберри. Братья? Отец и сын? Впрочем, какая разница? Зря Барт так кичился своим научным подходом, список его мало отличался от предложенного свахой. Связываться с юным Дэнни Блэкстоуном или насмешником Чарльзом Блэквудом желания не было, так что выбор совсем невелик.

Не успела я оценить печальные перспективы, как в комнате снова возник призрак. «Проверка», – сказал он одними губами, и я понимающе кивнула. Главное, чтобы сюда не заглянули.

Любопытный Барт долго не выдержал. Вертелся, крутился, потом махнул рукой и истаял, как туман с восходом солнца.

Шаги незваных гостей замерли в опасной близости от моего убежища, и я совсем по-детски зажмурилась и затаила дыхание. Только бы прошли мимо! Конечно, я работала здесь вполне легально, но ведь под выдуманным именем! Кто-то из проверяющих мог оказаться моего круга и разоблачить самозваную Эмили Грин.

Опасения оказались напрасны. Никто меня не потревожил, и покоя мне не давали только собственные мысли. Последние недели я была слишком занята, чтобы задумываться о происходящем. Теперь же у меня оказалось предостаточно времени, чтобы поразмыслить о своей судьбе и незавидных перспективах…

– Опять ревешь? – Громкий голос Барта заставил меня вздрогнуть.

– Тихо! – шепотом осадила я, высунув нос из-под пледа.

Обычные люди Барта не видели, но ведь здесь немагов раз-два и обчелся!

Он развалился на постели, закинув ногу на ногу, и выглядел всецело довольным собой.

– Да ушли они, расслабься, – махнул рукой он и ткнул пальцем в тарелку из-под печенья. – Ты что, уже все слопала?

Я смутилась – в самом деле, печенье как-то незаметно закончилось – и отбрила:

– Между прочим, я осталась без обеда.

И перенервничала, но об этом я говорить не стала. Не родился еще тот мужчина, который поймет женские нервы.

Даже святое – еда! – призрака не впечатлило.

– Подумаешь, всего-то пару часов потерпела. Зато на ужин будут пирожки. – В желудке у меня заурчало, и призрак нагло подмигнул. – О, смотрю, ты с моим списком ознакомилась. И как тебе? Что надумала?

Он помахал в воздухе измятым листом с кое-где расплывшимися от слез чернилами.

Я опустила глаза, делая вид, что рассматриваю ногти (сегодня же вымою их щеткой!). От ответа меня спас рокочущий крик садовника:

– Э-э-эмили-и-и!

Мы с Бартом переглянулись и кинулись на голос. Впопыхах я споткнулась о порог и чудом удержалась на ногах.

В коридоре почему-то не горели лампы, и в оранжерее тоже царили сумерки. Мистер Вуд сидел прямо на полу, потирая рукой лоб и тихо, но проникновенно ругаясь. Во второй руке садовник сжимал пирожок. У ног его валялась трубка, вокруг рассыпались тлеющий табак, осколки миски и аппетитные пирожки. Плакал наш ужин!

– Это что ты такое натворила? – Он ткнул пальцем себе за спину, и я онемела.

Ветки, покрытые густой, темно-зеленой в полумраке листвой, плотно переплетались, тянулись вверх, к высокому потолку оранжереи, и спускались почти к самому полу. Среди листьев кое-где словно мерцали белоснежные звездочки цветов, источающие нежный горьковато-пряный аромат.

Тонкие молодые веточки сплетались в непроглядную «стену», напрочь заплетшую дверной проем. Помнится, такой очень гордился садовник в пансионе – только вот я совершенно точно помнила, что еще утром на этом месте были двойные двери, закрывающие проход в оранжерею. Я разглядела в густой кроне глиняный горшочек с геранью, невесть как оказавшийся в развилке ветвей, и, не находя слов, покачала головой.

Всю эту сюрреалистическую картину освещал лишь исходящий от призрака потусторонний свет.

– Я натворила?!

Мистер Вуд хмыкнул в усы и, охая и сдавленно ругаясь, кое-как поднялся на ноги. Помассировал кулаком поясницу и проворчал:

– Ну конечно, не ты. Наверняка это сделал незнакомый большой маг, который сразу убежал.

Барт, предатель, сдавленно хихикнул.

Стараясь ступать осторожно, я подошла ближе к странному растению и потрогала тонкие веточки. Мирт, никаких сомнений, но…

Горло перехватило от догадки.

– Не может быть, – прошептала я сдавленно.

– Может, может. – Садовник принялся затаптывать тлеющий табак, потом, охнув, нагнулся и поднял трубку. – Ну надо же, уцелела! В следующий раз, как вздумаешь такое выкинуть, не посмотрю, что взрослая, перекину через колено и отшлепаю. Уразумела?

Я облизнула пересохшие губы и повернулась к нему.

– Я ничего не делала. Честное слово, я не понимаю как…

– Как-как, – перебил мистер Вуд ворчливо и поддел носком сапога покрытый пылью пирожок. – Грубый выплеск силы, помноженный на эмоциональный посыл. Долго же ты в себе магию копила, раз ее столько набралось!

Прежде чем я успела что-то возразить, Барт ахнул и бесстрашно форсировал растительную стену. Хотя ему-то что, он же призрак.

Вернулся он почти сразу.

– Точно! Это тот самый кустик, который ты по веткам гладила.

На мой растерянный взгляд садовник лишь веско кивнул.

– Но… но… – пролепетала я и прислонилась спиной к стене. Ноги меня не держали, а мысли в голове перемешались, как краски на палитре.

– Эй, – встревожился мистер Вуд и подхватил меня под локоть. – Ты мне тут в обмороки падать не смей! Поразвели кисейных барышень, а мне мучайся.

Вокруг, как мотылек у огня, вился встревоженный призрак.

Мистер Вуд отвел меня в комнату, усадил, а после сунул в руку чудом уцелевший пирожок.

– На вот, поешь. Голодная небось?

Запах жареного теста привел меня в чувство не хуже нюхательной соли.

– Спасибо, – прошептала я и, смущаясь, – леди не пристало есть руками! – откусила кусочек упоительно вкусного пирожка.

Удержаться не было сил.

Садовник крякнул и тактично отвел взгляд.

– Ладно, ты тут посиди, а я пока там приберусь.

– Спасибо, – повторила я и окликнула его уже на пороге: – Мистер Вуд, скажите, почему там темно? Свет я точно не гасила, ни магией, ни вручную.

– Горе ты мое луковое, – проворчал он. – Там же освещение магическое, чтоб нужного спектра и все такое. Ты же импульс роста задала, а силой не напитала. Оно-то, конечно, к счастью, иначе точно откачивать бы пришлось. Ну а так кустик твой выцедил энергию откуда смог. Понятно?

Я подавленно кивнула, даже забыв о пирожке. Что теперь? Надеюсь, хотя бы не выгонят? Мистер Вуд не обязан терпеть в своих владениях такую опасную особу, как я. Мало ли, что я выкину в следующий раз?

Есть расхотелось. Я отвела глаза и положила надкушенный пирожок на тарелку из-под печенья.

Мистер Вуд дал мне проникнуться перспективами, а потом махнул рукой.

– Ладно уж, что с тобой делать? Не хотел я торопиться, но придется сразу учить, а то еще разнесешь тут все. Ты сегодня отдыхай. И не вздумай разгуливать ночью, я сейчас кое-какие ловушки активирую. Поняла?

Не дожидаясь ответа, он закрыл за собой дверь, оставив меня в полной прострации. Меня немного потряхивало от страха и волнения, но вместе с тем хотелось кричать от восторга. У меня есть магия! Настоящая магия, и меня станут ей учить!

Разбудили меня грохот и сдавленный вопль. Я рывком села на постели, потерла кулаком глаза и прислушалась. Из коридора доносились ругань и странное шуршание. Что там еще?..

Я завернулась в плед и на цыпочках подошла к двери, стараясь не скрипеть половицами. Отодвинула щеколду и осторожно выглянула наружу.

Дежавю. Коридор, освещенный голубоватым сиянием. Рассыпанные сладости. Мужчина на полу. Темная стена листьев.

Я сморгнула, и картинка перестала так пугающе повторять уже виденное: сквозь стеклянную крышу заглядывает полная луна; под ногами пылятся пончики, а вовсе не пирожки; на полу хлопает глазами прыщавый юнец, нисколько не похожий на почтенного садовника… а тонкие веточки надежно стреножили еще одного незваного гостя.

Грабители? Неужели не могли найти добычу побогаче?

– Кто вы такие и что тут делаете? – поинтересовалась я, вцепившись в дверной косяк, и с опозданием вспомнила, что мистер Вуд упоминал о каких-то ловушках.

– Хороший вопрос, – хихикнул Барт. – Может, это твои поклонники, Эми? Угощение вон притащили.

Он кивнул на пончики, щедро покрытые сахарной пудрой и налипшей пылью.

Незваный гость на полу наконец отмер и завозился, пытаясь встать. К груди он бережно прижимал помятую коробку.

Кое-как утвердившись в вертикальном положении, он заморгал и подслеповато прищурился.

– Леди Блэкмор?

От звучания ненавистного имени я тут же внутренне сжалась. Выпрямила спину, подняла подбородок и сказала холодно:

– Вы обознались, мистер…

На ногах он держался нетвердо, но поклон отвесил безупречно элегантный.

– Вы не узнаете меня, леди? Лорд Дэниел Блэкстоун, к вашим услугам.

Увы, это действительно был он. И какая нелегкая его сюда занесла?!

Я совсем растерялась, зато лорд Блэкстоун с каждым мгновением явно чувствовал себя все увереннее.

– Что вы здесь делаете, леди Блэкмор? – спросил он тихо, не отрывая от меня внимательного, чуть печального взгляда.

Призрак с интересом прислушивался к разворачивающейся драме. В происходящее он не вмешивался, разве что помог ярко осветить сцену. Впрочем, непосредственная опасность мне не грозила.

Что же, меня учили в сложной ситуации всегда держать лицо – и спину.

Я глубоко вздохнула, сжала кулаки и сделала то единственное, что могла: перешла в наступление.

– Нет, что вы тут делаете?! Мистер Вуд вас точно не приглашал!

Дэниел опустил глаза и, кажется, покраснел. В неверном призрачном свете точно сказать было трудно.

Второй незваный гость (о котором я, признаться, успела забыть) задергался в своих путах.

– Эй, Дэнни, хватит уже любезничать! Леди, освободите меня.

– С какой стати? – поинтересовалась я холодно, скрестив руки на груди.

От этого маневра плед опасно сполз, обнажая тоненькую бретельку ночной сорочки, и в коридоре будто стало светлее, так ярко вспыхнули щеки Дэниела.

Еще месяц назад от одной мысли щеголять перед посторонними мужчинами полуодетой я пришла бы в ужас, теперь же лишь слегка смутилась. За последнее время я пережила и не такое.

Призрак сдавленно хихикнул, но тут же принял отстраненный вид. Я метнула на предателя гневный взгляд, который он бессовестно проигнорировал.

– Ну-у-у, – протянул пленник и попытался почесать нос. Мирт недовольно зашевелился и – я глазам своим не поверила! – захлестнул руку строптивца еще несколькими ветками. – Мы же не сделали ничего плохого.

Резон в его словах был, но я не собиралась сдаваться так легко.

– Как сказать. Вы до смерти меня напугали! Откуда мне знать, что вы собирались делать? И не продолжите ли, стоит вас освободить.

Барт украдкой показал мне большой палец.

– Логично, – признал пленник, облизнув губы. В отличие от приятеля, смущенным он не выглядел. – Тогда проявите женское милосердие, ладно? Принесите водички, а? Так пить хочется…

Он состроил жалобную гримасу, как будто ему было пять лет.

Я лишь смерила его взглядом.

– Думаю, до утра вы как-нибудь выдержите. Пусть с вами разбирается мистер Вуд. Доброй ночи.

Даже если Дэниел освободит товарища и они унесут ноги, какое мне до этого дело? Садовник просил меня отсидеться в комнате. Почему бы не последовать его указаниям, пусть и с опозданием?

Я уже почти скрылась за спасительной дверью, но…

– Леди! – догнал меня отчаянный голос Дэнни Блэкстоуна. – Даю вам слово джентльмена, что мы не хотели ничего дурного. – И добавил уже совсем тихо: – Помогите, пожалуйста…

Голос его дал петуха, и это непритворное отчаяние меня тронуло.

Я обернулась и стиснула узел пледа.

– Вы не ответили на мой вопрос, джентльмены. Что вы здесь делаете?

Дэниел вздрогнул и втянул голову в плечи. Вид у него был как у нашкодившего щенка.

– Нам нужны цветы, – сознался он шепотом.

– Что? – моргнула я и помотала головой, борясь с желанием за нее схватиться.

Призрак хихикнул:

– Ой, не могу!

И, крутанувшись юлой, взмыл к потолку. Из-за этого стало темнее, но даже в полумраке было видно, как смущен лорд Блэкстоун.

– А зачем еще, по-вашему, мы пробрались в оранжерею? – фыркнул его приятель и, слегка пошевелив кистями, поморщился. – Тьфу, затекли уже.

Идей «зачем» у меня было множество, одна хуже другой, и столь банальный ответ мне в голову не приходил.

Барт тихо давился смехом. Весело ему! Мне же было не до смеха. От облегчения – они тут не из-за меня! – звенело в голове. Конечно, если это правда.

– Погодите, – я тряхнула волосами, – хотите сказать, вы собирались украсть цветы?

Резкое «украсть» заставило Дэниела возмутиться.

– Нет! Не совсем… Ну-у-у, то есть почти, но все совсем не так!