Брак на выживание Орлова Анна

Прохожие ускоряли шаги, опасливо поглядывали на странную троицу, и никто не спешил вступиться за жертву. Что же делать? Я не могу просто смотреть, как его грабят! Взывать к совести грабителей? Не настолько я наивна. Пришлось звать на помощь.

Сломя голову я кинулась к Освальду, который о чем-то тихо спорил с Аннабель, и дернула его за рукав.

– Что?.. – начал он раздраженно, увидел мои перепуганные глаза и осекся.

– Там Дэнни бьют. – Я подбородком указала направление.

Он проследил за моим взглядом и тихо выругался.

Аннабель схватила его за плечо:

– Осси, подожди! Нам нужно договорить!

– Не сейчас, Бель. – Он чуть заметно поморщился, косясь на размахивающего руками Дэнни.

– Это срочно! – настаивала она.

Я случайно поймала ее взгляд и поразилась, сколько отчаяния было в ее глазах.

В этот момент Дэнни нечаянно заехал проходящему мимо громиле рукой по лицу. Тот взревел и занес над ним внушительный кулак. Ох, вряд ли Дэнни сумеет отбиться в таком состоянии! Осси ринулся на помощь, ловко расталкивая толпу и колдуя на ходу.

Аннабель дернулась было следом и тут же бессильно опустила руку. Бледно улыбнулась.

– Веселого праздника вам, леди.

Она отвернулась, чтобы уйти, но я никак не могла отпустить ее в таком состоянии. Что, если о ней некому позаботиться?

– Аннабель, постойте! – позвала я. – У вас что-то случилось? Вам есть к кому обратиться? Я могу чем-то помочь?

Она покачала головой, глядя на меня с печалью и насмешкой.

– Храбрая маленькая мышка. Вы ведь сами ищете помощи, но готовы броситься спасать других!

И рассмеялась горько. Вдруг стало заметно, что она куда старше, чем казалось, у ее глаз и губ обозначились тонкие морщинки. Мне стало ее жаль. Увядающая сирень – что может быть печальнее?

Оборвав смех, Аннабель покачала головой.

– Меня ждут друзья. И вот еще. – Она отколола от платья небольшую серебряную брошь в виде цветка с жемчужными капельками росы. – Возьмите.

Я отпрянула.

– Нет-нет!

– Возьмите, – повторила она настойчиво, протягивая мне украшение. – Я ведь вижу, вам неловко с таким вырезом, а шаль все время распахивается. Так что берите. Взаймы, разумеется. А впрочем…

Аннабель легко и грациозно шагнула вперед, выдернула из-за моего корсажа любоцвет и ловко сколола концы шали брошью, приколов заодно и цветок.

Я прикусила губу.

Говорят, самое точное отражение женщины – в мужских глазах. Если так, то призрак был прав, уверяя, что это вульгарное платье вызывает самые нужные мне – нескромные – желания. Но теперь-то мне кого очаровывать?

– Я не могу, – слабо возразила я.

– Оставьте, – отмахнулась она уже с некоторым раздражением. Минута слабости прошла, и теперь Аннабель, кажется, жалела о своем порыве. Или о чем-то другом? – Вернете вместе с платьем. До свидания.

И ушла, оставив меня беспомощно перебирать в голове бесполезные уже ответы. Так вот чье это платье! Могла бы и догадаться.

Я присела на бортик фонтана и огляделась по сторонам. Уже стемнело. Музыканты настраивали инструменты. Лоточники бойко торговали пирожками и сладостями, прямо на улицах варили пунш, который наливали всем желающим за счет городской казны.

Людям вокруг было хорошо: они пили, смеялись и веселились на свой лад. В эту волшебную ночь все живут как бабочки, легко и весело, не задумываясь о грядущем дне и его печалях. Завтра взойдет солнце и опалит крылья легкомысленных мотыльков, заставляя их спуститься на грешную землю, но пока еще вся ночь впереди! Можно плясать у костров и горланить песни, можно обниматься куда откровеннее, чем позволяют приличия, можно дарить девушкам цветы, срывая взамен поцелуи…

Вид бесшабашного праздника, на котором я чувствовала себя лишней, действовал на меня угнетающе. Осси и Дэнни куда-то запропастились, и я вдруг рассердилась. Это был самый ужасный, самый нелепый бал цветов в моей жизни! Не буду их ждать. Судя по всему, Дэнни готов на все, чтобы забыться, а Осси придется его караулить и вытаскивать за шкирку из неприятностей. Я им лишь помешаю, так что можно возвращаться в университет. Все равно веселиться желания нет. Лучше я встречу рассвет в оранжерее – там ведь тоже есть цветы! Могу даже станцевать с Бартом.

Одну из улиц перекрыли, готовя фейерверки, так что идти пришлось кружным путем. Я медленно шла, влекомая толпой, и мечтала поскорее вырваться из шума и веселья, от которых разболелась голова.

Бурлящий поток людей выплеснул меня к входу в ратушу. Площадь была запружена народом – простолюдины глазели на веселье аристократов. Раззолоченные кареты, важные слуги, девушки в разноцветных воздушных платьях, похожие на изысканные цветы.

По ступеням ратуши гордо поднимались две орхидеи, белая и розовая, сцепившись локтями с мужчиной в черном фраке. Три петунии, идущие под ручку, тихо хихикали, следуя за важной дамой в костюме хризантемы. На волосах ее была закреплена премилая шелковая шляпка в виде скрученных из ткани цветов. Красавица в костюме томной мимозы взяла под ручку тучного господина, не сводившего с нее глаз.

Насмотревшись вдоволь – а ведь где-то там мама с папой и, конечно, Ричард! – я принялась проталкиваться к выходу с площади. До боковой улочки оставалось всего несколько шагов, когда в небе расцвели фейерверки. Первый залп, самый слабый, и все же зрелище было потрясающее. Огни складывались в цветочные головки дивной красоты, мимолетные, как цветение настоящих роз и фрезий.

Любоваться ими я не стала, бросила лишь короткий взгляд и поспешила прочь. На душе было муторно, сердце сжимала неясная тревога. Предчувствие? Обычные для дам в положении страхи? Как бы там ни было, я ускорила шаги, торопясь возвратиться в безопасную гавань.

Навстречу мне шла изрядно подвыпившая гортензия в обнимку с хитроглазым вьюнком, который что-то шептал ей на ушко, бесстыдно оглаживая подругу чуть ниже талии. Я смущенно отвела глаза, что-то заставило меня оглянуться. Очередная вспышка в небе осветила толпу позади, и взгляд выхватил среди моря людей знакомое лицо. Ричард?! Не может быть! Что ему тут делать?

Я крепко зажмурилась и сжала кулаки, как детстве. Умоляю, пусть окажется, что он мне всего лишь померещился! Тактика оказалась не лучшей. Когда я открыла глаза, Ричард уже целеустремленно пробирался сквозь толпу. Он крутил головой, кого-то выглядывая, и у меня похолодела спина, когда я поняла кого. Он меня почуял! Унюхал, как борзая – дичь. Как глупо, как опрометчиво было сюда приходить!

В голове билась единственная мысль. Бежать! Я метнулась в сторону, чувствуя, что не успеваю. Что он идет по следу и вот-вот меня схватит! Почти пустынная улица была как на ладони, стоит Ричарду на нее свернуть, и он неминуемо меня увидит!

Завидев темный провал между домами, я метнулась в него. В маленьком переулке, похожем на каменный колодец, было темно и тихо. Свет в окнах не горел, и неудивительно – редко кто в эту ночь оставался дома. Всего в нескольких десятках метров отсюда шумел и бурлил праздник, тут же сгустилась чернильная темнота, слегка разбавленная лунным светом и отблесками разноцветных огней в небе.

Боясь пропустить опасность, я повернулась лицом к входу в переулок и стала потихоньку, шаг за шагом, отступать в его темную глубину. Ничего не видя, я пятилась и пятилась, пока не уперлась спиной в стену. Камни холодили лопатки сквозь тонкое платье, но у меня на лбу выступила испарина. Сердце колотилось, как у пойманной птички. Я и была птичкой, угодившей в силок!

Потом треск фейерверков умолк и в наступившей тишине голос Чарльза произнес с ленцой:

– Дик, тебе померещилось.

– Нет! Я уверен, – ответил ему Ричард отрывисто. Судя по звуку шагов и стуку трости, они вот-вот пройдут мимо. Или не пройдут?

Стук утих, и у меня похолодело в груди.

– Что за блажь? – тоном изнеженного денди поинтересовался Чарльз и вздохнул. – Впрочем, как знаешь.

– Я должен проверить.

Шаги все ближе, ближе… и некуда бежать!

От паники у меня подгибались колени, а с неба издевательски ярко подмигивала полная луна. Самое время для ритуала, будь он неладен!

– Выходи, – остановившись под аркой, позвал Ричард негромко. – Эмма, лучше выйди сама, слышишь?

Я видела лишь силуэт в шляпе и с тростью, но от ужаса у меня дыбом встали волоски на руках и шее. Кружилась голова. Я чувствовала, что вот-вот не выдержу, закричу и метнусь вперед, ведомая древним инстинктом. Спасаться!

И тут кто-то схватил меня за талию и зажал рот, глуша крик. От испуга все мои чувства разом обострились. На меня обрушился каскад звуков и запахов: чьи-то крики и смех; чуть слышное ругательство Ричарда, запнувшегося обо что-то в темноте; тихое дыхание нападающего и запах его одеколона – дымчато-копченый, древесный – березовый деготь, бергамот и можжевельник. Рука у него не грубая, пальцы изящные, разве что заусенец на среднем царапает мне щеку. Не похоже на какого-нибудь грабителя! Наверное, это Чарльз. Подобрался с другой стороны, пока Ричард меня отвлекал.

В голове зашумело, я отчаянно забилась. Без толку: он только прошипел что-то неразборчивое и стиснул меня еще сильнее.

– Да тише ты! – шикнул незнакомый голос.

Я замерла. Не Чарльз!

Чуть щекоча губами мое ухо, он прошептал:

– Подыграй мне.

Что?!

Незнакомец не дал мне ответить. Он рывком содрал шаль с моих плеч и толкнул в спину так, что я пошатнулась.

– Иди давай! – резко скомандовал он во весь голос.

Я сжалась и неуверенно шагнула вперед. Он больно схватил меня за локоть и продолжил так же громко:

– Попалась! Не рыпайся, теперь не сбежишь. Быстро пошла!

И потащил меня к выходу из переулка прямо в лапы Ричарда.

Значит, Ричард устроил на меня настоящую охоту?! С загонщиками, как на лисицу, того и гляди на воротник пустит. Хотя моя судьба может быть и похуже, чем у несчастного зверька.

Я дернулась раз, другой, но незнакомец продолжал шагать, волоча меня за собой. Что теперь? Меня потащат на алтарь? Или прикончат прямо тут? От ужаса меня затошнило. Кричать? Вырываться? Против троих сильных мужчин у меня не было шансов. Даже если кто-то прибежит на помощь, Ричард легко оправдается, в конце концов, он же мой муж! Так что я покорно шла вперед, до боли стискивая кулаки, и отчаянно искала выход из ловушки.

Ричард заступил нам дорогу. Против света я видела лишь его силуэт, но воображение легко дорисовало остальное: упрямо выпяченный подбородок на узком лице; взгляд исподлобья; напряженные пальцы, сжатые на набалдашнике трости. Он готов был, если придется, отобрать добычу силой.

Первым заговорил незнакомец, остановившись на границе света и тьмы и держа меня чуть позади. Таким образом я оказалась скрыта милосердными сумерками.

– Сэр, – сказал он приветливо, – назовитесь, пожалуйста.

Ричард набычился. Такого поворота он не ожидал.

– А вы, демоны вас раздери, кто такой?!

Я наконец смогла вздохнуть. Значит, он все-таки не подручный Ричарда?

Чарльз, который остался на освещенной улице, неодобрительно кашлянул.

– Инспектор Лэйн, – сухо отрекомендовался мой теперь уже знакомец, метнув на него острый взгляд, и повернулся к Ричарду: – А вы, сэр?..

Чарльз хмыкнул, но промолчал.

– Ричард Томас Блэкмор. Инспектор, мне нужна эта девушка!

Я задрожала. Только не это! Хотя… что лучше – знакомое зло или незнакомое?

– Эта?! – удивился полицейский и небрежно тряхнул меня за плечо, да так, что клацнули зубы. – Сэр, неужели Кэт и у вас стащила кошелек?

– Кэт? – странным тоном повторил Ричард и мотнул головой. – Эту девушку зовут Эмма.

Инспектор хохотнул:

– Если она вам так назвалась, то соврала. Хотя ей не впервой.

От облегчения я едва не лишилась чувств. Не выдал!

– Вы ее знаете? – Ричард внимательно следил за полицейским, чуя какой-то подвох.

– Еще бы, – махнул рукой инспектор. – Это Кэт Миллс, воровка на доверии. У нас на нее целая пачка заявлений, так что рудники ее уже заждались. А, цветочек?

Так называли девушек, обиравших доверчивых мужчин. Хорошенькую же роль он мне отвел!

– Идите к демонам! – посоветовала я и чуть не упала, услышав чужое хрипловатое контральто вместо своего звонкого сопрано.

– Повежливее, – потребовал инспектор, вновь хорошенько меня встряхнув. – Не стоит меня злить.

Я лишь отвернулась. Внутри все звенело, словно туго натянутая струна. От напряжения сводило колени. Пусть это закончится, закончится хоть как-нибудь!

Полицейский словно почуял, что я вот-вот сорвусь. Сжал крепче и осведомился настойчиво:

– Так что, сэр, вы будете подавать заявление? Тогда вам нужно проследовать со мной в участок.

Ричард сделал вид, будто задумался.

– Покажите мне ее поближе. Может, это в самом деле не та девица.

– Да пожалуйста, – пожал широкими плечами полицейский. – Только руками не трогайте, еще укусит.

Он вытолкнул меня в круг света, надежно удерживая за локоть.

Под ярким фонарем я невольно прищурилась и прикрыла глаза рукой. На мне по-прежнему была тонкая маска, но она вряд ли могла помочь.

Даже за недолгий срок нашего брака я выучила лицо мужа до последней родинки и морщинки. Я знала, что у Ричарда немного оттопыренные уши, поэтому он всегда носит волосы чуть длиннее положенного. Знала о маленькой щербинке на зубе, из-за чего он избегает широко улыбаться. Так неужели Ричард может меня не узнать?!

От его взгляда – пристального, испытующего, недоброго – зудела кожа. Ох, не поздоровится мне, когда я вновь окажусь в его власти!

Железные пальцы инспектора капканом сжались на моем локте, и на меня вдруг снизошло странное спокойствие. Я так устала бояться, что на это больше не осталось сил. Поэтому я отняла руку от лица и с вызовом посмотрела на Ричарда.

Кто бы сомневался, что он нарядится гладиолусом! Горделивый яркий цветок, взирающий на остальные цветы чуть свысока.

Полицейский кашлянул.

– Так вы узнаёте эту девушку?

В голосе – лишь скука.

Ричард явственно колебался. Я стояла ни жива ни мертва.

– Позволь и мне взглянуть, – вмешался Чарльз, о котором все позабыли, и подошел к Ричарду. На нем был костюм нарцисса, носить который считалось дурной приметой, зато других таких наверняка не было во всем городке. Чарльз смерил меня взглядом и хохотнул: – Дик, ты шутишь? Эта вульгарная особа не может быть твоей Эммой. Ты только взгляни на нее! Волосы распущены, губы накрашены, еще и декольте… М-да.

В декольте, уже не прикрытое шалью, он заглянул не без одобрения.

Полицейский незаметно меня ущипнул, и я вспомнила о своей роли.

– Нравлюсь, мистер? – тягуче спросила я и попыталась завлекательно улыбнуться.

Вряд ли у меня получилось что-то путное, и Чарльз лишь надменно вскинул бровь. Не очень-то и хотелось!

Ричард мотнул головой, точно стряхивая тяжелый липкий сон.

– Ты прав, это не она. И аура другая.

– Я могу идти, лорд Блэкмор? – уже нетерпеливо, хоть и вежливо поинтересовался полицейский у Ричарда, который все еще загораживал проход.

– Извините. – Тот наконец посторонился. – Не смею вас задерживать.

– До встречи, сэр! – Инспектор приподнял шляпу и подтолкнул меня в спину. – Шевели ногами, Кэт. У меня и без тебя куча работы.

Я даже дыхание затаила, считая шаги. Один, два, пять… Вожделенная улица – и свобода!

– Грегори! – окликнул Чарльз, кажется, насмешливо. У меня так шумело в голове, что его голос доносился словно через вату.

– Да? – нехотя обернулся инспектор.

Тело его напряглось как в ожидании удара, но его не последовало. Чарльз лишь оперся на трость и усмехнулся сардонически.

– Ты уже опустился до того, чтобы ловить уличных девиц? Не ожидал от тебя.

– Служба, – помрачнел полицейский. – Бывай, Чарльз.

– До встречи, дорогой Грегори, – мурлыкнул Чарльз, щуря насмешливые глаза.

– Ты его знаешь? – вполголоса спросил Ричард.

– Немного, – отозвался Чарльз с какой-то странной интонацией.

Инспектор шел молча, обращая на меня не больше внимания, чем на таксу. К ноге! Дичь! Я не роптала. За такое чудесное спасение можно простить некоторое пренебрежение. Он же, казалось, вовсе обо мне позабыл, даже не смотрел в мою сторону, хотя руки не выпускал. Я даже немного запыхалась, приноравливаясь к его широкому шагу, и поглядывала искоса на хмурое лицо инспектора.

Резкий профиль. Насупленные темные брови над глубоко посаженными глазами. Нос с горбинкой. Аккуратные темные баки. Узкая складка губ. Решительный подбородок. Красавцем его, пожалуй, не назовешь, но и забудешь не скоро.

Стучали по булыжной мостовой мои каблучки, тихо поскрипывали начищенные туфли полицейского и крепло странное чувство, что все это было сном. Калейдоскоп событий, как часто бывает в горячечных видениях: любоцвет в моих руках; горькое объяснение Оливии и Дэнни; мимолетное знакомство с Фердинандом; встреча с Ричардом, из рук которого я вырвалась чудом.

Надо сказать, «чудо» было мрачно. То ли его одолевали тяжкие думы, то ли мой спаситель уже жалел о своем необдуманном порыве. Хотя не стоит все принимать на свой счет, может, ему просто камушек в туфлю попал?

Так что я принялась разглядывать темные безлюдные улочки. Где мы? Куда идем?

Я долго искала вывески и приметные фасады, пока наконец не увидела знакомую витрину. Шляпная лавка мисс Дэрримор! Совсем недавно – в прошлой жизни – я купила тут милый берет и еще шляпку из соломки с шелковыми цветами и заколкой-бабочкой.

Мне же нужно в другую сторону!

– Инспектор Лэйн. – Я тронула его за рукав и тихо порадовалась возвращению привычного звонкого голоса.

Любопытно, как он это проделал? Амулеты? Чары?

Полицейский вздрогнул и резко остановился. Повернул голову и смерил меня взглядом.

– Что?

Не очень-то он приветлив.

– Спасибо вам, – тихо сказала я и попыталась улыбнуться. Больше всего мне хотелось съежиться, пряча покрывшуюся мурашками кожу. – Я очень благодарна за помощь, но… куда мы идем?

Не попала ли я из огня да в полымя? Как выяснилось, у Ричарда немало врагов. Могло ли одному из них прийти в голову вытащить меня из колоды и спрятать в рукаве, словно козырную даму?

По спине побежали мурашки. Я же ничего об этом мистере Лэйне не знаю! Что его вообще побудило помочь незнакомке? Вдруг его имя такое же выдуманное, как это «Кэт Миллс»? Лгал он легко и непринужденно, и наглости ему было не занимать. Что же до полицейских повадок, в этом я не сильна.

Сыщик был в штатском, и ничего не выдавало в нем полицейского, кроме разве что слишком пристального взгляда. Маской и даже шляпой он пренебрег, оставляя на виду высокий лоб, темные, длинноватые волосы, прищуренные серые глаза и плотно сжатые узкие губы.

Он усмехнулся и пожал плечами:

– Куда глаза глядят. Мне надо было поразмыслить.

Я осторожно высвободила руку.

– Надеюсь, вы не вздумали вести меня в участок? Вы же не приняли меня в самом деле за ту девушку, Кэт Миллс?

Мгновение я позволила себе помечтать, как был бы зол Ричард – ах, какое пятно на славном имени Блэкморов! И мама слегла бы в постель на целую неделю. Хотя оно того не стоит. Полицейский участок я видела лишь издали, но о дурном обращении с задержанными была наслышана.

– Не бойся, Кэт я выдумал. – Инспектор сунул руки в карманы и хмыкнул. – Мне показалось, тебе было все равно куда идти, лишь бы подальше от лорда Блэкмора. Чем ты, кстати, ему насолила?

Я покачала головой.

Моя благодарность не простиралась так далеко, чтобы выворачивать перед ним душу. И это «ты»… Ни платье, ни маска не делали меня той, с кем позволено так обращаться.

– Простите, инспектор, это мое личное дело. Мне пора. Доброй ночи!

И развернулась, чтобы бежать. Наивная!

На моем локте вновь сомкнулись твердые пальцы, и он повернул меня так, чтобы свет фонаря падал на мое лицо.

– Не так быстро, милая. Для начала, как тебя зовут?

– Уберите руки! – потребовала я ледяным тоном.

– Даже не надейся. – Он наклонился ближе и понизил голос: – Хотя знаешь, я передумал насчет участка. Там допрашивать удобнее. Так что?

С него сталось бы выполнить угрозу, а я мечтала поскорее добраться до постели.

– Хорошо. – Я вздохнула, делая вид, что сдалась. – Меня зовут Эмили Грин. Лорд Блэкмор – мой…

Я замялась, лихорадочно пытаясь придумать, что сказать. Слово «муж» из меня не вытянули бы и клещами. Сказать, что Ричард – мой любовник?

Полицейскому надоело ждать.

– Он отец твоего ребенка? – подсказал он, пристально глядя мне в глаза.

Я постаралась не выдать нахлынувшего облегчения.

– Да. Откуда вы?..

Вместо ответа он покачал головой.

– Догадался. Пойдем, я тебя провожу. Куда идти?

Сомнения и страхи нахлынули волной. Может, он хочет куда-то меня заманить?

– Спасибо, инспектор. – Я разгладила повлажневшей ладонью складки на юбке и попыталась осторожно высвободить локоть. – Я справлюсь сама.

– Не спорь, – холодно ответил он. – Выбор у тебя простой. Мы идем к тебе домой или в участок. Решай.

Сколько можно стращать меня этим участком?! Я молчала, тяжело дыша и сглатывая.

– Тебя кинут в камеру к проституткам, – продолжил инспектор, не дождавшись ответа. – Там вши, крысы…

Это оказалось последней каплей.

– Кто вы такой? Какое вам до меня дело? Как вы вообще оказались в той подворотне?!

Я поняла, что почти кричу, и до боли прикусила губу. Хотелось влепить ему пощечину, останавливало лишь понимание, что тогда он точно выполнит свои угрозы.

Он лишь насмешливо скривил узкие губы.

– Сколько вопросов. Я уже назвался. Грегори Лэйн, твое персональное чудо. – Он коснулся веточки папоротника на лацкане. – Мне нет до тебя дела, Эмили Грин. Я просто зашел отлить в ту подворотню и пожалел беременную дуреху. Ты хоть знаешь, что в городе убивают девиц в положении?

Меня так ошеломило это «персональное чудо», столь созвучное моим недавним мыслям, что остальное дошло до моего сознания не сразу.

«Отлить»? К щекам прилила краска. Как грубо! Даже нарочито грубо, ведь с Ричардом инспектор разговаривал вполне пристойно.

Я вскинула голову, собираясь указать полицейскому на недопустимость его поведения… и заметила насмешливые огоньки в его серых глазах.

– Вы надо мной смеетесь.

– Немного, – признал он без тени смущения. – Ты так очаровательно злишься. Ладно, шутки в сторону. Вижу, тебя не очень-то встревожили убийства?

Я пожала плечами. Это казалось каким-то далеким, ненастоящим. Мне ли бояться гипотетического уличного убийцу, когда опасность подстерегает меня прямо в супружеской постели?

– Мне очень жаль бедных девушек, инспектор. Но при чем тут я?

Полицейский небрежно прислонился плечом к фонарю. Блеснули в улыбке белые зубы. Он походил на благородного разбойника, каких не бывает в реальности – они обитают лишь на страницах книг. Казалось, сейчас он вытащит шпагу, вежливо поклонится и предложит выбирать: кошелек или жизнь?

Вместо шпаги он вынул из кармана завернутый в бумагу пирожок и протянул мне.

– Возьми. И перестань так на меня смотреть. Я не кусаюсь.

И подмигнул, нахал!

– Вряд ли ты ужинала сегодня, – пояснил он, увидев, с каким недоумением я взираю на его щедрый дар.

«Леди не станет есть на улице, даже если умирает с голоду!» – эхом прозвучал в памяти ледяной голос наставницы по этикету, престарелой мисс Амалии Эттон.

Пирожок пах восхитительно – и сулил запретное удовольствие! – так что я взяла сверток у инспектора, невзначай коснувшись его горячих сухих пальцев.

– Благодарю, – проговорила я тихо и несмело куснула промасленный уголок. Мм, как вкусно!

Мистер Лэйн отмахнулся.

– Ешь и пойдем. У меня еще дел полно, а насчет убийств я не шутил. Не стоит тебе гулять в одиночестве.

Что мне оставалось делать?..

Мы вновь шли по улице в молчании, и это молчание было… Напряженным? Интригующим? Опасным? В каждой подворотне мне теперь мерещились смутные тени. В каждом окне виделись странные силуэты. В каждом вскрике слышалась смертная мука. Веселый праздник казался лишь декорациями для страшной сказки, а мы сами… Кем были мы? Героями? Зрителями? Статистами? Не злодеями, это уж точно.

Инспектор быстро почуял мою нервозность. Вздохнул тяжко-тяжко, возвел очи горе – дескать, с каких небес на него свалилась эта обуза? – и набросил мне на плечи свой пиджак.

– Не дрейфь, я тебя в обиду не дам. Хотя стоило бы.

Полицейский помрачнел, и я не стала допытываться, что он имел в виду. Просто шла вперед, стараясь не всматриваться в темные переулки, – долго я еще буду от них шарахаться! – и мечтала поскорее добраться до постели.

Чтобы я еще хоть раз поддалась на уговоры призрака! Знала ведь, что ничего путного из его затеи не выйдет. Разве что с Фердинандом Блэкберри познакомилась, если нашу недолгую встречу можно так назвать. Жаль, что список Барта оказался таким коротким!..

В реальность меня выдернул резкий рывок. Я невольно охнула.

– Стой! – скомандовал инспектор, к чему-то прислушиваясь. – Так, пойдем другой дорогой.

– Почему?.. – начала я и осеклась.

Из-за поворота, громыхая, выкатилась железная урна. Густо запахло табаком, кислятиной и еще чем-то неприятным. Послышались сдавленные вскрики и странная возня.

– Ах ты!.. На! – прокричал знакомый злой голос, и что-то влажно хлюпнуло.

Меня передернуло. Осси?! Второй – заплетающийся – голос я опознала после короткой заминки.