После конца Мамлеев Юрий

Глава 23

Крэк несся в элитном поезде в сторону Страны деловых трупов. Ему было сообщено, что операция хорошо подготовлена силами не только Фурзда, но и Зурдана и Крамуна. Деловой труп по имени Гаррисон, контролирующий тело замороженного миллиардера, готов за большие деньги обменять омст на фальшивку, но надежную фальшивку, которую изготовили в одной из лабораторий Фурзда. Фальшивка эта уже лежала в кармане Крэка, и он лихо напевал народные ауфирские песни, похлопывая себя по карману.

В помощь Крэку выделен агент из посольства Ауфири в столице Страны деловых трупов, в городе Ангеус.

Поезд медленно подходил к вокзалу. Крэк по обычаю смотрел в окно. Высоченные здания, много машин, люди выглядели как приложение к машинам. Все они куда-то спешили. Все было крайне непохоже на Ауфирь и даже на Неорию. Все спешили, а огонь между тем подбирался к окраинам этого государства. «Впрочем, столько раз проносило», – подумал Крэк. Он выбрался на привокзальную улицу, чтобы на автобусе добраться до посольства. Разумеется, его документы были в порядке…

Крэк нервно огляделся. Все-таки чужая страна. На площадке около дома на длинной скамейке сидели дети деловых трупов, мальчики и девочки. Они что-то высчитывали.

А в общем, ничего особенного. Страна как страна. У остановки автобуса люди мелькали, как тени. Быстро и в то же время автономно. Крэк почему-то схватился за голову, но в автобус вскочил.

Он оплатил свой проезд, с этим было строго. Впереди банки, офисы, громадные жилые дома. Но его предупредили, что пища до такой степени омерзительная, что лучше никуда не заходить и к ней не притрагиваться. Кухня в Ауфири не страдала приличным качеством питания. «Какое там питание в наши времена», – говаривал Крэк. Но в Стране деловых трупов питание было настолько самобытное, что никто из обитателей других стран, включая животных, по-хорошему не мог к ней притрагиваться.

И сердечко Крэка радостно забилось, когда он юркнул в родное посольство. Там его встретили с объятиями. Его, правда, смутило явное и к тому же огромное изображение черта в вестибюле посольства, где главный вход.

Крэк выругался, так как не любил таких крайностей. Но потом пошло как по маслу. Крэку отвели уютную комнату, и он, быстро отдохнув, решил приняться за дело.

Встреча с резидентом, который должен был ему помочь, состоялась тут же, в посольстве, в спецкомнате.

Резидента звали Еран, и оказался он весьма сведущим. А знать деловых трупов во всех их нюансах и деталях не каждому дано. Еран проработал здесь с самой своей юности, и нюх на деловых трупов у него был проникновенный.

Оказалось, что дело уже настолько подготовлено, что Крэку, следуя особым указаниям, оставалось только встретиться с Гаррисоном, хранителем замороженного тела, и получить от него омст взамен фальшивого омста и внушительной суммы денег в купюрах Страны деловых трупов. СДТ – как они называли свою страну, Крэка всегда немного шокировало, что люди этой страны сами соглашаются так себя называть.

Под конец разговора он попросил Ерана объяснить этот феномен.

Еран, развалясь на диване, ответил:

– Нам, ауфирцам, такое трудно понять, но суть в том, что люди этой страны совершенно лишены эмоций. Эмоции раньше еще были, чуть-чуть, но сейчас полностью пропали. Им абсолютно безразлично, как их называют и как они называют себя. Как-то прилипло такое название, от нас, конечно, ну и пусть.

Крэк погладил живот от удивления.

– Кроме того, слово «деловой» им вполне понятно, а труп, – Еран махнул рукой, – им все равно… Скорее вот что: слово «труп» имеет для них некоторый позитивный оттенок. Суть в том, что они своих замороженных, боговлиятельных и богатых, из властных высших структур, тоже нередко называют трупами. Ну, а как их еще называть?! Не было ни одного замороженного, которого бы вернули. Дескать, еще не готовы вылечить болезни, в которых их заморозили, невозможно до сих пор. Придется ждать!

Еран захохотал, выпил «бюво», чокнувшись со своим соотечественником. Выпить Крэк не отказался. Весь план изъятия омста уже обговорен и изучен.

Еран подошел к окну, приоткрыл занавес и подозвал Крэка.

– Посмотрите! Видите эти ряды одинаковых громадных зданий в центре города? Это фактически кладбище замороженных. Они лежат там рядками в своих отсеках. Им прислуживают. Их много. Они все в своих прозрачных гробах, расположены в зависимости от их доходов, от суммы их денег. Даже гробы правителей этой страны расположили ниже, чем тех, кто богаче их. Власть чистогана у них абсолютна, даже если это касается трупов.

– А народ? – наивно, ибо уже был выпивши, спросил Крэк.

– Никакого народа. Есть же большинство, которое не имеет достаточно денег. Их не замораживают, они умирают от смертельных болезней как положено, и их хоронят, точнее, убирают – молниеносно, технично, так что не остается и следа. Нет денег – нет памяти.

– Давайте присядем, – попросил Крэк. – Мне противно смотреть на эти здания.

Они вернулись к уюту.

– Понимали или нет эти замороженные, на что они себя обрекают? – спросил Крэк, разливая «бюво».

– Конечно, нет. Во всем, что выходит за сферу денег, – они одноклеточные. Надеялись на выздоровление в прекрасном будущем.

На этот раз Крэк захохотал.

– А то, что сознание, душа находится в ловушке, – они не понимали. Да и землю-то их давно уже трясет и потрескивает…

Еран с удовольствием пояснил:

– На такие понятия они вообще не реагируют. У них и слов таких нет – «душа», «сознание» и тому подобное.

– Они материалисты?

– Да нет! – Еран возмутился непонятливостью Крэка. – Они никакие. «Материалисты» – это слишком абстрактно для них! А они признают только факты, причем только те, которые одноклеточные могут воспринимать…

– Не хотел бы я быть на их месте, – расчувствовался Крэк. Его удивила компетентность и ум Ерана.

А тот еще добавил:

– От нас, ауфирцев, ушли высшие миры, но нам остались демоны и бесы. От них же ушло все, кроме их одноклеточности, даже материализм слишком высок для них.

Крэк даже похолодел: такие речи о том, что касается ауфирцев, попахивают серьезной крамолой. «Впрочем, – с облегчением подумал Крэк, – спецагентам многое позволено». И тогда он ущипнул за ляжку спецагента.

– Скажите, Еран, но неужели среди деловых трупов нет ничего эдакого… хоть маленько… ну такого… забавного, что ли? Неужели у них один только здравый смысл?

Лицо Ерана вытянулось в недоуменном напряжении. Он вдруг пробормотал:

– Помимо финансов, в технике они неплохи… И это все…

– Я не о том спрашиваю.

Еран взвился:

– Вспомнил! Есть, есть! Есть у них одна привычка, она и пугала меня, и доводила до приступов хохота. Когда кто-нибудь из них умирал, родственники, посторонние тут же собирались около тела и пританцовывали… Они не умеют танцевать, деловые трупы именно пританцовывают, покачиваясь около покойника, и все. Никаких поцелуев, касания ног или суеверий – похорон вообще не бывает. Одни танцы, почти танцы, точнее. Ни смеха, ни слез, ни улыбок…

Сам Крэк, однако, не расхохотался, наоборот, даже слегка испугался, сам не зная почему.

– А в сексе, в семье? – быстро спросил он.

Еран махнул рукой.

– Все у них в этом, да и в остальном, прямолинейно – правильно и деревянно. От такого веет большей жутью, чем от любого… «эдакого», как вы выразились…Не люблю я их, – помолчав, добавил Еран. – Пританцовывают вокруг покойников, а сами – трупы. Неизвестно еще, кто вокруг чего пританцовывает.

– Показали бы вы мне все это в действии. Можно посещать замороженных?

Еран вздохнул:

– В определенные дни. Ходят толпами, и могу устроить, чтоб вас провели к кому-нибудь в порядке исключения. Только без эксцессов.

– Я всю жизнь был бы обязан вам Еран.

– Попробую…Да, если придется бывать на официальных встречах, в посольстве к примеру, не вздумайте называть это государство Страной деловых трупов. Легитимное название такое: Республика деловых трупов.

Крэк крякнул, а потом погрузился в раздумие. Еран молчал и Крэк тоже. Так прошло минут 10.

Наконец Крэк очнулся и сказал:

– Насколько легко их обдурить в любой спец-операции, настолько же трудно их понять вообще.

– Это потому, что они ниже уровня любого понимания.

– Не скажите, – среагировал Крэк и тут же прильнул к кружке «бюво». – Например, – нисколько не опьянев, начал Крэк, – что может произойти, когда начнется размораживание? Например, массовое?

Еран дружелюбно посмотрел на Крэка:

– Давайте выпьем вместе… Что вы один присосались… Так вот, это действительно вопрос. Наши всем своим нюхом изучают… Хорошо, если они все будут просыпаться идиотами. Даже с точки зрения деловых трупов… Но есть один змеиный, каверзный момент…

Оба они, Крэк и Еран, вдруг задумались, точно остановились. Еран потом вымолвил шепотом:

– Некоторые весьма влиятельные наши эксперты по деловым трупам считают, что замороженные крайне подойдут, когда их станут размораживать, для вселения в них демонов.

Еран истерично подскочил к окну и глянул по направлению к центральному скоплению небоскребов, где хранились замороженные.

– Представьте себе, что из гробов встанут не люди, пусть даже трупы, а непонятные чертообразные существа с остервенелым синим взглядом и с желанием действовать!

Крэк подпрыгнул так, что брюшко затряслось, и тоже подбежал к окну. Но все же у него вырвалось:

– Невероятно! Но ведь у нас в Ауфири многие люди жаждут союза с миром демонов… И потом, Еран, изображение черта в вестибюле посольства… вы бы постеснялись… Нет чтобы выставить портрет правителя.

Еран покраснел, как девица, когда Крэк упомянул об изображении черта. Можно было подумать, что он занимается бесоложством. Все же он взял себя в нежные руки и фыркнул.

– Это все причуды, Крэк, причуды… Имеем же мы право на «эдакое», как вы выразились… А вот что касается движения в обществе в сторону союза с демонами и чертомании вообще, то это серьезно, но глупо. Потому что мы знаем, какое безумие, смерть и ужас творились в доисторическом человечестве, когда демоны вошли в физический мир. Об этом, к сожалению, мало кто знает, засекречено. Но руководство страны нашей знает об этом, знает, насколько это опасно.

Еран даже чуть взвыл:

– И никогда не допустит этого в широком масштабе. Террап, кстати, всегда скептически относился к чертоманам, в смысле, что ничего хорошего от них ожидать нельзя.

Глаза Ерана загорелись зеленоватым блеском ненависти, в то время как к черту, как к индивидуму, отдельному существу, он явно питал слабость. Это заметил проницательный Крэк и тут же простил Ерана! Мало ли… Между тем Еран изредка бросал взгляды в сторону небоскребов с замороженными и совсем распалился:

– Я знаю, что вам передали для ознакомления от самого Фурзда план С19.

Крэк искренне удивился такой осведомленности:

– Да, он у меня, лежит дома. Я еще не успел прочесть.

– Ах, не успели!.. Тогда я вам расскажу на ухо.

Еран истерично наклонился к уху Крэка.

– Этот план предусматривает, что если возникнут хотя бы намеки на чертообразность размороженных или тем более вселение бесов в них, мы ответим бомбовым ударом по этим высотным гробам. Силы подготовлены, удар будет ослепительным. И дома, и гробы с деловыми трупами рухнут, рухнут в Преисподнюю, черт их возьми!

И Еран указал на гробовые небоскребы. Крэк, зная решимость Фурзда, слегка обалдел.

– Может, можно помягче, – бормотнул он.

– Какое помягче! – Ерана душила ненависть. – Мы не допустим, чтобы повторилась история с доисторическим человечеством! Вы не знаете, а я был допущен к секретным архивам. Это небывалый ужас! Они то веселились, то появлялись, как почти неуязвимые объекты, быстро меняющие свою форму и место возникновения. Вселенский кошмар! А эти идиоты доисторические, многие принимали их за несуществующих инопланетян… Тупо помешанные на материализме и какой-то так называемой науке. Им досталось!

Крэк не удержался и улыбнулся.

– Что тут смешного?! Наше руководство готово ко всему непредсказуемому и невозможному. Конечно, страх перед концом мира парализовал волю очень многих. Иначе мы бы давно расправились со всеми чертоискателями. Одно дело – баловство: инкубы, суккубы, другое дело – планетарный ужас!

Крэк спохватился в конце концов:

– Еран, вы же разумный человек. Если бы демоны хотели вторгнуться в наше беззащитное человечество, они бы давно это сделали. Но кого интересует человечество перед концом мира? На индивидуальном уровне – конечно, может быть, но масштабно – нет. Если только не найдутся черти, которые сошли с ума. Ведь конец этого мира и их затронет в какой-то мере. И других тварей тоже.

Видите ли, я говорю о конце света, как о будущем факте, но я искренне надеюсь, что этого не будет, – оговорился Крэк.

– Ничего, ничего. Между нами – можно, – подбодрил его Еран и заключил: – Пора кончать беседу. Завтра – действовать.

В это время в дверь кто-то заскребся. Еран открыл, вошла кошка и потерлась у его ног.

– И сюда пролезла! – воскликнул Еран. – Ну и твари! Они точно такие, как были 20–30 тысяч лет назад! Не меняются, также мяучат, трутся, а мы меняемся, и порой – до неузнаваемости. Порой горестно и в то же время дико, – мажорно заключил он.

– Вы же слышали, конечно, Еран, что по некоторым кошкам у нас определяют, близок ли какой-либо катаклизм. Наши кошки ведут себя сейчас мирно…

Крэк погладил посольскую кошечку.

– А здесь, в Республике?

– Посольская немного нервничает, а в самой Республике сейчас коты не то что нервничают, – психуют. Но деловые трупы не обращают внимания на них. До завтра…

Завтра наступило стремительно. Время тут вообще текло быстрее, чем в Ауфири. Крэк вымылся, поел и был готов. Все оказалось на редкость просто, поскольку Еран все заранее подготовил.

Крэку нужно было подъехать в 3 часа дня к тайнику, скрытому в дереве в окраинном лесопарке, и вложить туда деньги и фальшивую сексуальную бомбу и тут же уйти. Через некоторое время, в зависимости от ситуации, подойдет Гаррисон, возьмет ее и вложит омст. Крэк должен вернуться и взять омст. На месте руководить ситуацией будет опытный подчиненный Ерану агент, фигурою своей похожий на деловых трупов. Он будет давать сигналы, отложить ли операцию, надо ли подходить и кому, возможно, он сам возьмет омст.

Еран надеялся, что Гаррисон не подведет, этот деловой труп знает, что с ауфирцами не шутят и стреляют они метко, хотя шпионскому контракту бывают верны. В контракте Гаррисона была указана точная сумма вознаграждения.

…Лесопарк был уныл и мерзок. По аллеям чинно прогуливались деловые трупы, мужчины и женщины.

Крэк подумал, что с ним сделают деловые трупы, если засекут. Он не имел представления об их тюрьмах и о человеческом или бесчеловечном отношении там.

«Опытный агент» был четок и смел. Он, видимо, понимал каждое движение деловых трупов и что у них на уме. К тому же было довольно пустынно.

Крэк, матерясь про себя, по сигналу двинулся к намеченному дереву, чуть не споткнулся о пень, но в тайничок умело вложил что надо и отошел, куда наметил агент.

То была заброшенная тропинка и скамеечка. Крэк послушно присел. Время текло на этот раз по-медвежьи медленно. Крэк притворился мечтающим, хотя знал, что деловые трупы не поймут. Но ему надоели инструкции. «Немного лихости необходимо», – подумал он, грезя – сквозь туман сознания.

Однако на сигнал среагировал тут же.

Прикрытие оказалось надежным. Крэк вытащил сексуальное чудовище из дупла. Разработанными путями, виляя в переулках, под молчание деловых трупов Крэк добрался до посольства.

Там его встречал Еран и «опытный агент». У него Крэк спросил:

– Как Гаррисон?

– Нормально. Подошел к дубу парадным шагом и вложил.

– Надеюсь, не фальшивый?

– Исключено. Он понимает, что тогда приговорен к смерти. Да и изготовить фальшивку в Республике трудно. Это должен быть нормальный омст, без последующего самоуничтожения пациента. А фальшивый Гаррисон уже положил на место. Никто и проверять не будет, да и не смогут, наверное.

Еран вздохнул:

– Жаль замороженного, он-то верует тупо и свято, что получает сексуальное безумие за все его трудности. Разочаруем делового трупа.

– Такова жизнь, – с мудрым видом ответил агент.

Надо было переждать и особо организовать отъезд Крэка, почтовой связи с Ауфирью, так же как и дипломатической, не существовало, и таким образом выезд из Республики почему-то более тщательно проверялся, чем везде. Если бы поехал кто-нибудь из посольских – наверное, нарвались бы на провал.

– Поймают, заморозят еще, – пошутил Еран.

Крэк должен был отсидеться, и не в посольстве, а в гостинице, где ему положено. Ведь приехал он как коммерсант, по делу, и надо было довести игру до конца.

Крэк только еще раз попросил Ерана устроить ему «экскурсию» к видному замороженному.

На следующий день Крэк действительно попал в небоскребное здание, одно из тех, о которых Еран говорил, что их обратят в пыль при первом признаке чертообразности. Он шел в ряду других посетителей этого храма ожидания.

Этаж был непомерно высок – 71-й, и все этажи были заполнены замороженными. Некоторых заморозили даже в состоянии клинической смерти.

Деловые трупы шли сдержанно, но чувствовалось, что где-то, по-своему, они поклоняются замороженным. Они проходили коридорами, а по бокам, под охраной, в стеклянных боксах лежали замороженные, преисполненные надежд.

Крэк не задерживался, тем более что его одолело желание помочиться, но он забыл, как спросить насчет туалета. Да и выходить из рядов было неприлично, даже опасно.

Лица замороженных вполне походили на лица живых деловых трупов: выражение только чуть-чуть отличалось, причем у замороженных оно было как-то веселее.

«Сколько их!» – думал Крэк и не знал, то ли восхищаться, то ли зарыдать. Он шел и шел в рядах деловых трупов, и почти везде, куда ни кинь взор, лежали они же – замороженные. И конца этому, казалось, не было.

…Крэк, когда наконец выходил из здания, в вестибюле заметил огромное изображение человеческого мозга, которое висело тут наподобие иконы.

Он плюнул, вышел, вздохнул и осторожно помочился где-то в закутке под деревом, а потом подумал: «Зачем я плюнул перед мозгом, надо уважать этот инструмент, по крайней мере до тех пор, пока на нем не будет играть душа какого-нибудь маргинального черта».

Но вечером в посольстве его ждал подлинный ужас.

Еран с прямотой, которой отличались ауфирские спецслужбы, заявил, что пограничная линия между Республикой и Ауфирью тщательно охраняется, пограничные пункты тоже. Боятся утечки золота, всяких секретных данных и т. д.

Есть только две возможности переправить омст: одна – проглотить его в специальной упаковке, чтобы потом он вышел с калом, или же попытаться проникнуть в Ауфирь через огромные малоохраняемые зоны одичавших, граничащие как с республикой, так и с Ауфирью. Но Еран предупредил, что придется пробираться через леса, одичавшие в которых весьма агрессивны, не говоря уже о том, что среди них встречаются людоеды, сошедшие с ума на этой почве.

Крэк ожидал варианта проглатывания, но полагал, что надо категорично отказаться от него по вполне разумным причинам. Но вариант одичавших людоедов вверг его в ступор.

Глава 24

Сергею предоставили обширную комнату, обставленную одиноко: кровать, три стула и стол. Никаких излишеств и никакой патологии. Кормили его отменно. Но особых приготовлений к встрече с «существами» с ним не вели.

Все было просто. Приносил завтрак служитель, мрачно-доброжелательный, и с ним плелся карлик Нон. Он неизменно возникал, маленький и лопоухий, когда кто-либо входил в комнату Сергея.

– Хоть что, но я вам всегда переведу, – кротко говорил он Сергею. Сергей был сломлен не до конца, медленно в нем поднималась уверенность, что единственное спасение – молиться и принять все, что бы ни случилось, безропотно и спокойно. Иными словами, общение с Потаповыми не прошло даром. «Сохранить достоинство, не визжать свиньей, надежда – на веру», – думал он и внушал эти мысли самому себе. Но дикие, душераздирающие, уносящие в бездну приступы тоски прорывались в душу, в сознание. Особенно мучительно вспоминалась Дашенька, по существу, ребенок, ее тревога о нем. Здесь он уже не мог не стонать.

Служители были молчаливы, но вдруг стала приходить Армана и с нею невыносимый карлик Нон. Когда они пришли первый раз, Сергей не удержался и с тяжелым чувством спросил карлика, откуда он знает русский язык.

Нон указал пальцем вниз, и было трудно понять, что он имеет в виду. Но карлик с улыбкой пояснил, что он был членом тайного подземного сообщества. Якобы прятался от властей, а потом его простили.

– Но при чем здесь русский язык? – раздраженно повторил свой вопрос Сергей.

– Это получилось случайно, – почти пропел Нон.

Вообще он вел себя неподобающе: раза два почему-то упал на пол, сидел на стуле безвинно, а то вдруг начинал вертеться и бормотать. Это быстро проходило, и все заканчивалось той же самой зловеще-ласковой улыбкой.

Разговор о русском языке быстро оборвался тогда. Ведь рядом с ним на стуле сидела некая молодая женщина по имени Армана, и, взглянув ей в глаза, Сергей понял, что она здесь имеет власть. И тогда, собрав силы, забыв о причудливом карлике, он спросил, почти закричал:

– Где же мои русские? Они ищут меня, они в отчаяньи, сделайте же что-нибудь хорошее, доброе! Помогите хотя бы им!

– Молодой человек из далекого прошлого! – воскликнула Армана. – Как вам не стыдно! Мы только и делали одно хорошее и для вас, и для окружающих. Об одном только прошу вас – не понимайте «хорошее» так инфантильно! Вы же не ребенок из «периода золотого сна»…

Сергей ахнул, но вдохновился ее умом и образованностью. С его языка не слетел вопрос о «периоде золотого сна», он знал это от Валентина. Но сейчас в состоянии «сна из преисподней» ему было тяжело говорить об этом.

– Да, да, конечно, я инфантилен. Но будешь инфантильным, когда с тобой так обращаются, – обидчиво ответил он.

На лице Арманы сияла сама доброжелательность.

– Побойтесь Демиурга, юноша. Вас кормят, моют, стригут ногти, вежливо обращаются, что вам еще надо. Смиритесь со своим счастьем. Обычно бывает хуже. Но мы не хотим обычного…

– Скажите, а вы не ведьма? – доверчиво спросил Сергей.

– Сразу видно, что вы доисторический человек. Время ведьм прошло. Для девушек у нас иные, не менее приятные сюрпризы… Но это не по моей части.

– Что мне делать?

– Теперь быть самим собой, и вас выпустят. Бодритесь!

Нон, который прямо-таки сидел у ног Арманы, чуть не тявкнул в заключение.

Три дня Армана не появлялась. Но потом вдруг пришла, и все изменилось.

Завтракать и обедать теперь полагалось не в кровати, а в небольшой соседней комнатке. Армана согласилась обедать вместе с Сергеем, чтобы составить ему компанию. Нон же вообще почти ничего не ел.

Первый совместный обед затянулся на два с половиной часа.

Армана опять удивила Сергея. Она с бесконечно милой улыбкой завела разговор на богословские темы. Сергей не мог не радоваться, глядя на нее. Сердце его начало оттаивать. В то же время тревога не могла покинуть его. Мельком он бросал изучающие взгляды на Арману. Приятное, вполне европейское, нежное женское лицо и глаза, излучающие успокоение. Правда, иногда взгляд ее вдруг становился неестественно тяжелым, словно в ее глаза положили камни. Сергея это настораживало, но не больше.

Нон же сидел смирно как школьник. И не взвизгивал более.

– Ну, вы довольны? – под конец обильного обеда с «бюво» спросила Армана. – С божьей помощью вы сюда к нам попали, с божьей помощью и выйдете, – добавила она с еле заметной усмешкой. Сергея передернуло:

– Вы что, хотите сделать из меня богоборца?

Армана весело, без сарказма рассмеялась.

– Сережа, Сережа, побойтесь Демиурга… Какой из вас богоборец? Я и то не могу похвалиться этим званием. А кстати, богоборцы ваших времен были просто обыкновенные невежды…

Сергей отпил «бюво».

– Поразительно, мы тут наслышаны, что у вас религия и материализм запрещены, их попросту нет…

Армана встала:

– Это для черни. Простой или высокопоставленный, все равно: кому надо, тот знает все, – сухо ответила она.

…Обеды продолжались. Но чем больше Сергей обедал, тем ему становилось хуже и хуже, несмотря на богословские диспуты и милосердие Арманы. Но взгляд ее порой тяжелел все больше и больше. И вскоре произошел перелом. Им овладел ужас.

Он понял, что за ним наблюдают. Как наблюдают и откуда – он не отдавал себе отчета. Но он чувствовал чье-то присутствие. Тихое, затаенное, но до кошмара враждебное. Это была леденящая, напряженная и непрерываемая враждебность, скорее даже ненависть. Но ненависть не личная, а какая-то тяжелая, абстрактная ненависть к нему за то, что он такой, какой он есть.

Точно кто-то тяжелой стопой раздавил само его существование. И здесь и там, по ту сторону этой жизни.

Вероятно, записывались его беседы с Арманой. Но главное – присутствие, незримое почти присутствие – как будто за стеной кто-то стоит и видит тебя. И комната, где он спит, наполнена его дыханием, его присутствием. За ним наблюдают, где бы он ни находился. Как только он стал ощущать это, Армана исчезла. Появлялась только прислуга и карлик, но он молчал.

Сергей отчаянно молился. Тогда немного отходила смертельная тяжесть от души. Но присутствие продолжалось.

Он просил карлика вызвать Арману, тот в конце концов ответил, что она скоро придет.

Ночи в Ауфири и сами по себе тяжкие для жизни, и эта ночь была такая же. Ночь как ночь. Но внезапно Сергей почувствовал, что открывается дверь. Или он забыл запереть ее, или ее кто-то открыл своим путем. Скорее последнее. Но это было неважно. В комнату кто-то медленно, бесповоротно входил, и это был тот, который наблюдал. Сергей почуял это по биению в своей душе. Возможно, входили еще двое. Да, да, не один. Это были существа земные и другие одновременно, и вместе с ними вошло то леденящее дыхание, спустившееся до реального кошмара.

Сергей потерял сознание.

Когда он очнулся и открыл глаза, было светло, и в него был уперт тяжелый взгляд Арманы. Она стояла рядом с кроватью, и с ней обычный человек, ауфирец.

Внизу беспокоился карлик.

– Ну как, дорогой друг, инфантилизм еще не покинул вас? – спросила Армана. Но вдруг лицо ее растревожилось. Она внимательно стала осматривать Сергея, его тело.

Она быстро обернулась к стоявшему рядом человеку и резко спросила:

– Как могло это случиться?