Просто глоток кофе, или Беспощадная Милость Ренц Карл

Ты никогда не готов к той бесконечности, которой являешься

Матильда: У меня другой вопрос. Если я не могу повлиять на своё будущее желанием или волей, тогда как оно происходит? Когда ко мне приходит мысль или идея, то они воплощаются в реальности, иногда очень скоро. Например, порой я думаю: «О, хотелось бы встретиться с этим другом», даже если он живёт в другой стране. А потом выхожу на улицу и встречаю его!

Карл: Но разве это не логично? Чтобы встретиться с другом в будущем, тебе сначала надо подумать о встрече с ним. Сначала тебе нужно сотворить идею, или же идея сама возникает: «Хочу с ним встретиться», а затем ты прикладываешь усилия, чтобы встретиться с ним. Тебе нужно приложить усилие, чтобы будущее было тем, чем будущее может быть. Такова взаимосвязь будущего и прошлого. Понять это очень легко. Ты сначала должна захотеть пить, прежде чем выпьешь.

Матильда: Да, но обычно…

Карл: Обычно?

Матильда: Он очень простой, этот пример, мне нужно придумать другой, посложнее. (смех) Нет, ну действительно, этот друг — он просто не может быть там. Я живу в Германии, а он — в Италии, и однажды я думаю: «Ох, хочу с ним встретиться», а потом выхожу на улицу попить кофейку и сталкиваюсь с ним нос к носу.

Карл: Ты действительно полагаешь, что сознание не ведает, что случится в следующий момент? Откуда они приходят, идеи?

Матильда: Иногда…

Карл: Что иногда? Нет никакого «иногда». Сознание — это Источник извечного функционирования сознания. Не существует границы между вчера, завтра и сейчас. Есть только То, которое является сознанием во всех своих проявлениях. Почему бы сознанию не знать следующий момент? На чём бы сознание ни концентрировалось, оно способно стать этим — будущим, например. Иногда это называется «ясновидением».

Матильда: Значит, я могу…

Карл: Если ты направишь всю свою концентрацию на то, чтобы стать ведьмой, то станешь ведьмой, которая может заглядывать в будущее. Сознание способно на всё что угодно. Если это должно произойти, то оно произойдёт. Так что у сознания нет границ.

Матильда: Значит, это сознание создаёт мои мысли и идеи, а не мой ум?

Карл: Никогда не было ума, который бы что-то создал. Ум создан Тем. Сознание — в качестве бесформенного сознания — воспринимает информацию ума как «я»-мысль, которую затем окружает целое облако мыслей. Но всё это — «ин-форма-ция» сознания. Никогда не существовало такого ума, который бы что-то создал.

Матильда: Но мне кажется, что медитация и садханы что-то меняют. В прежние времена…

Карл: В прежние времена?

Матильда: До того как я начала выполнять садханы, такого не случалось, чтобы у меня появлялась мысль или идея и внезапно получала воплощение.

Карл: Так ты — источник этого единства или что? Источник чудес?

Матильда: Нет, этого я не сказала.

Карл: Но звучит именно так. Напоминает семинар по материализации. Тебе всегда хочется иметь место для парковки, когда это нужно. (смех)

Аико: Вот тебе и практический пример!

Карл: Это твой особый трюк, ага. Все ведьмы с этого начинают. Отличная система контроля.

Матильда: Я всё равно не понимаю. Вчера мне было сказано, что я не могу повлиять на свои мысли или желания.

Карл: Ты не можешь желать то, что желаешь, потому что То, которое желает что-то, уже возжелало это. Фильм уже отснят. Так что, если к этому желанию должно возникнуть желание, что-то произойдёт, потому что это часть фильма. Причина и следствие. Это цепь «действие — реакция», в которой всё взаимосвязано, но внутри неё нет того, кто хочет этого. Даже хотение ты не можешь захотеть. Ты не можешь подумать о чём-то прежде, чем подумаешь об этом. Ты не можешь испытать желание прежде, чем испытаешь его.

Матильда: Я думала, что эти видения и желания исходят из ума.

Карл: Даже об этом ты не можешь подумать. Ты не можешь решить, что ты подумаешь в следующий момент. Ты не можешь предвосхитить мысль.

Матильда: Я думала, что объяснение в этом, потому что эта цель была у меня в уме.

Карл: О, ты не можешь нацеливаться, но ты нацеливаешься. Просто пойми это. Ты не можешь хотеть того, чего хочешь. Ты не можешь предвосхищать думание. Ты должна думать. А потом ты думаешь, что благодаря думанию ты думаешь.

Берта: А выглядит так, словно ты сам это делаешь.

Карл: Выглядит так, но именно поэтому я и говорю, что это сон.

Берта: Вроде того, как я думаю, что буду действовать «по Карлу».

Карл: Да, но откуда появляется эта мысль?

Берта: Эх, да. (смех)

Карл: Ой-ой! Это как домино. Твой мозг похож на игру в сбивание домино. Сначала должна упасть одна костяшка, а затем все остальные. Похоже на цепь «действие — реакция». Но для начала должна упасть первая костяшка. А кто толкает эту первую костяшку? В том-то и весь вопрос. О первой ты думаешь: «О, это объясняется тем, что было раньше», но что было раньше этого «раньше» и что было раньше «раньше этого „раньше“?» Кто толкнул первую кость домино?

Берта: Что было раньше, яйцо или курица?

Карл: Есть ли курица или яйца? Приходите позже! (смех)

Матильда: И остаётся много мыслей и мечтаний, которые не реализуются.

Карл: Надеюсь, что так. Представь себе, что погода зависела бы от всех пожеланий к ней. Представь себе, что было бы, если бы исполнилось каждое желание! (смех)

Мужчина: Ну и бардак!

Карл: Сейчас ты здесь, а потом — бум! — уже в Нью-Йорке! Благодаря одному лишь воображению ты уже там. Только представь себе такое сальто. Камня на камне не осталось бы, если бы каждое желание исполнялось на раз-два-три.

Франческо: Попробуй как-нибудь!

Карл: Жаждущее мышление!

Матильда: Значит, ты думаешь, что всё предопределено? Моё будущее предопределено кармой?

Карл: Нет. Просто найди того, у кого может быть будущее, у кого есть прошлое, а потом мы поговорим о том, что предопределено, а что нет. Сначала найди того, кого это беспокоит и кому нужно знать. «Мне!» Этого первостепенного врага — «я»[34] — тебе нужно найти. «Я» — это враг. Особенно то «я», которое хочет знать «что такое „я“?». Это враг. Так что сначала попробуй найти этого врага, а потом мы поговорим о будущем или прошлом этого врага.

Аико: Это уловка, которой пользуются все.

Карл: Ага, трюк.

Мужчина: Это подлость.

Карл: Это «я».

Аико: Тогда больше спрашивать некого.

Женщина: До неё дошло!

Карл: До неё дошло. Слава Богу.

Аико: Я прочитала об этом.

Карл: «Я прочитала об этом»! (смех) У Витгенштейна есть известное высказывание, но и Эйнштейн говорил то же самое: что терпеть человечество он способен только благодаря пониманию, что человечество не может хотеть того, что оно хочет. Так что ни в чём нет ни вины, ни греха — ни в действии, ни в бездействии человечества, ибо человечеству не дано решать, какое желание ему, человечеству, захотеть. Это означает, что всё приходит из абсолютного Источника бытия. Всё, что должно быть сделано или не сделано, — требование тотальности. Нет никакого отделённого «я», которое может что-то решить.

Это уже свобода. Что будет в следующий момент, уже предрешено — в том смысле, что с точки зрения «я» ты не можешь решить, что будет в следующий момент. Тотальность, тотальное обстоятельство диктует каждый последующий момент. Даже следующий вздох или движение пальца происходят из этой тотальности.

Матильда: Так я стану страшно ленивой.

Карл: Ленивой? Да ты никогда ничего не делала. Как ты можешь стать ленивой? Ты вообще никогда ничего не делала. Как ты можешь стать ленивой? Бог ты мой!

Матильда: Иногда это вызывает стресс.

Карл: Стресс? Где?

Матильда: На работе, в отношениях.

Карл: Да быть живым — это уже стресс.

Матильда: Ну, раз это не имеет значения, то я больше не буду работать.

Карл: Думаешь, тебе решать? Ты думаешь теперь, что, благодаря какому-то пониманию ты можешь решить, чему быть дальше?

Матильда: Я больше не хочу ни за что бороться.

Карл: О! Борьба будет, когда она будет, нравится тебе это или нет.

Матильда: Это я могу решить.

Карл: Можешь решить? Ох, опять эта ведьма. «Я могу решить! Что-что, но свободу воли ты у меня не отнимешь! Это последнее, с чем я расстанусь».

Матильда: Я могу отказаться от всего.

Карл: Ты не можешь отказаться. От чего ты можешь отказаться? Что вообще тебе принадлежит?

Матильда: Вещи, которые я вынуждена делать.

Карл: Вынуждена?

Матильда: Моя собственная дисциплина вынуждает.

Карл: Твоя собственная дисциплина? О Господи. Теперь ты точно в беде!

Берта: Но, Карл, это приводит в сильное замешательство, ведь мы живём в мире, где тело считается тем, что ты есть. «Ты», то «ты», о котором ты говоришь, «я», которое сидит здесь, — не знаю, как сказать — совершенно сбито с толку.

Карл: Ага, надеюсь, что так.

Берта: И все эти разговоры про свободу воли…

Карл: Я сижу здесь, чтобы сбить с толку то, что может быть сбито с толку, чтобы в одну долю секунды ты увидела: То, что ты есть, никогда не было и никогда не будет сбито с толку, ни при каких обстоятельствах. А то, что может быть сбито с толку, — это просто идея, объект, который можно потрогать, передвинуть или толкнуть. То, чем ты являешься, просто абсолютная осознанность, или То, которое является самим восприятием, абсолютный воспринимающий, само Я, никогда не было затронуто ни одним ощущением и никогда не оказывалось в замешательстве.

Так что всё это ради того, чтобы сбить с толку то, что может быть сбито с толку. То, которое пребывает здесь и сейчас, таково, что ты целиком и полностью уходишь в беспомощность, или безнадёжность — назови, как хочешь, и видишь, что То, которым ты являешься, никогда, ни в каком смысле не нуждалось в надежде или помощи. А того, кто нуждается в помощи и лелеет надежды, никогда не было, потому что это — сновидческий персонаж. Он просто возникает и исчезает, но ты никогда не зависела от него. И тогда ты снова можешь стать Тем — безучастностью, которая никогда ни о чём не тревожилась.

Берта: Но ты связан с этим сновидческим персонажем на протяжении… мне уже пятьдесят пять лет…

Карл: О нет! (смех)

Берта: Так я начну называть это «я» вместо цифры. Что мне делать?

Карл: Да, пятьдесят пять цифр. Ты такая цифровая.

Берта: Я каждое утро просыпаюсь с одним и тем же сновидческим персонажем. «О, я опять здесь».

Карл: И снова здравствуйте.

Берта: Я знаю.

Карл: И что? Вечером ты говоришь «прощай», а утром — «привет».

Берта: И это продолжается бесконечно.

Карл: И никогда не кончится. Это никогда не исчезнет, потому что исчезать нечему. Будет продолжаться и продолжаться.

Луиза: «А sweet song».

Карл: Хари Ом![35] Продолжай! Да, тебе нужно взглянуть в лицо своей бесконечной природе, а твоя бесконечная природа означает, что появление и исчезновение отсутствуют даже в реализации того, чем ты являешься. У этого сна никогда не будет конца, как никогда не было начала. Эта сновидческая реализация есть то, что ты есть, и реализация того, что ты есть, бесконечна, как и ты.

Но ни одна личность не может выдержать этого. Если ты посмотришь в бесконечность, то тебя не станет. Никто не может справиться с ней. Никто никогда не мог справиться с бесконечностью. В этом смысл ответа Раманы на вопрос Юджи Кришнамурти: «Можешь ли ты дать мне то, что у тебя есть?», на что Рамана сказал: «Я могу дать тебе это, но сможешь ли ты взять?»

В нём всё, в этом вопросе: «Можешь ли ты взять?» И никогда никто не будет готов к тому, чтобы взять это, чтобы быть бесконечностью, Тем, которое не появлялось и не исчезнет, которое никогда не рождалось и никогда не умрёт. То, что живо, будучи рождённым, не может встретиться лицом к лицу с Тем. Встретившись лицом к лицу с бесконечной вечной жизнью, тебя как Берты не стало бы в то же самое мгновение, тебя никогда и не было. Но Берта не способна выдержать этого.

Поэтому я никогда не говорю с Бертой. Я всегда говорю с Тем, которое уже есть Абсолют и никогда не покидало того, чем оно является. Только Абсолют способен выдержать это: быть Тем — бесконечным, нерождённым и неумирающим, бессмертным бытием. Всё, что составляет идею «смерти», будучи смертным, не может выдержать бессмертия, никогда. Потому что в бесконечном объятии Того, которое бесконечно, ты как идея отделённой жизни, рождения и смерти будешь уничтожена в то же самое мгновение.

Всё, что существует до понимания, до «я» и всякой системы контроля, в любом случае в расчёт не берётся. Никаким пониманием ты никогда не сможешь контролировать То. Даже став магом, брухо [36] или кем-то в этом духе, ты никогда не сможешь контролировать бытие. Ты никогда не будешь готова к той бесконечности, которой ты являешься.

Я могу нести полную чушь о том, что есть, о желаниях и нежеланиях, о том, кто какую форму принимает и почему это так, но всё это бесполезно, абсолютно бесполезно, потому что не может затронуть то, чем ты являешься. Я не могу сделать тебя тем, что ты есть. Понимание или непонимание — кого это волнует? Мне нечего тебе дать, даже понимание. Потому что никакое понимание или система контроля не позволит тебе управлять бытием или стать тем, что ты есть.

В этом красота бытия: ни одна система контроля не может управлять им. Это всё идеи, концепции того, кто хотел бы быть у руля. А ведь даже моё появление на свет из влагалища не было моим решением! Упала первая костяшка домино. А затем домино превращается в «домину»[37], контролёра. Доминирование. Диктат. (смех)

Просто из идеи рождения, этой ошибочной идеи[38] «я»-отбивная, падает первая кость домино. А потом, что бы ни случилось дальше, ты думаешь, что всё объясняется первой костяшкой, хотя причиной всего была та самая «я»-отбивная. Ведь это даже не было твоим решением — появляться на свет или нет. И я здесь для того, чтобы сказать тебе: то, что ты есть, никогда не появлялось на свет, ни из одного влагалища. Ты всегда то «дитя бездетной женщины».

Рита: Стало быть, нет никакой «я»-отбивной?

Карл: Есть, хотя её нет. Принимать себя за «я»-отбивную, отождествляя себя с этой отбивной, — это уже ошибка, первичная ошибка, из-за которой ты становишься объектом во времени.

Рита: Но этого так же невозможно избежать.

Карл: Нет. Появления этого первого домино, падающего «я»-мыслью из Сердца, тебе не избежать. Ты не можешь избежать пробуждения к «я»-осознанности, из которой появляются «я есть»-ность и «я есть такой»-ность. Оно неизбежно. Но я здесь, возможно, для того, чтобы ты смогла увидеть, что, будучи Тем, которое есть Сердце, которое есть то, чем ты являешься в качестве «я», «я есть» и мира, ты никогда не утрачивала свою природу. Ты есть здесь и сейчас — абсолютное бытие, абсолютная нагота.

Ты никогда не утрачивала эту наготу, поэтому какое бы платье ты ни надела, какую бы идею ни превратила в концепцию, это только концепция, и однажды её не будет, поскольку у последней рубахи нет карманов. Даже просветление, которое может случиться с тобой, или физические переживания тебе не забрать с собой никуда.

Рита: Значит, любая личностная история бессмысленна.

Карл: Да, это выражение «у последней рубахи нет карманов» означает, что в тот момент ты обнажена. Затем ты снова одеваешься. Но ты можешь быть обнажённой здесь и сейчас. Будь этой наготой, которая просто одета в идею, просто будь ею путём понимания, что эта одежда — идея, это тело — идея. Ты — это одетая нагота. Тебе не нужно раздеваться, чтобы стать наготой. Тебе просто нужно понять, что всё это — дрессинг[39]. Тогда ты сможешь заправить ею салат. (смех)

То, чему нужна помощь, — это персонаж сна

Луиза: Ты можешь сказать, почему это свойственно природе не каждого человека, почему только немногие, только горсть людей обладает этим желанием?

Карл: Скажу больше — вообще никто не обладает.

Луиза: Повтори.

Карл: «Немногие» — это уже слишком много. Нет никого, кто обладает этим желанием. Желание есть, но нет никого, кто имеет желания. Поэтому им никто не обладает. Это ещё меньше, чем ты думала.

Луиза: Он такой негодяй! (смех) У него такой невинный подход…

Карл: (со смехом) Невинный? Невинный подход?! Это как если бы кто-нибудь пришёл к Иисусу и сказал: «У меня есть гвозди и молоток. Это всего лишь невинный подход. (смех) Очень невинный. Не волнуйся. У меня просто молоток и гвозди. Я просто хочу прибить тебя на бытие. Почему только немногие? Иисус, ответь мне».

Луиза: Хорошо.

Карл: Хорошо?

Луиза: Хорошо.

Карл: Тогда иди «от Понтия к Пилату» и задай тот же вопрос. «Скажи мне, почему?»

Луиза: Нет, в этот раз я сказала «как». Я не сказала «почему».

Карл: Ах, «как». Это то же самое.

Луиза: Нет, действительно, как так получается?

Карл: Ты слишком долго живёшь в Америке. Ты превращаешься в краснокожего индейца. «Как? Как это? Как нам отсюда выбраться?» Как? «Побей меня, прежде чем уйдёшь»[40]. И что, как?

Луиза: Ладно, не важно!

Карл: Нет, ты должна увидеть: любая продавщица колбасы, нарезая её, хочет быть счастливой. Таков подход счастья. Всё, что делается сознанием, есть стремление к счастью, возникающее из медитации о Том, которое есть само счастье, необусловленное счастье. Всё, что ты делаешь как личность, исходит из желания быть счастливым всё время. В этом смысл «личности». Всё, что личность делает, в любых обстоятельствах…

Луиза: Да, мы хотим покоя, хотим счастья, мы хотим радости.

Карл: И ты даже губишь, убиваешь ради счастья, ради покоя. Так что означает «подход»? Существует шесть миллиардов подходов.

Луиза: Значит, шесть миллиардов пришло бы к этому месту.

Карл: Но для них это, возможно, «мерседес Аруначала». Они думают: «Если я буду управлять мерседесом, то буду Аруначалой», потому что Аруначала — это просто необусловленное счастье, само Сердце. «Если я буду управлять мерседесом, то буду счастлив навеки».

Но в тот момент, когда ты поворачиваешь ключ и едешь, оказывается, что существует машина больших размеров, а ты всё ещё сидишь в этой консервной банке. Всегда найдётся что-то получше.

А тут ещё всплывают идеи «просветления». «Сначала будет реализация, а затем будет реализация реализации…» О Господи. Даже с просветлением та же история. «О, просветление. Но это только первый шаг». (смех) Похоже? А дальше: «О, однажды случилось просветление, но это было только первым шагом, а потом я всё понял, на самом деле! И моё первое сатори было у меня в пятнадцать лет. О да. А позднее случилось „ага!“. Тогда я не знал, как, но теперь я знаю!» (смех)

Эта куча идей то и дело растёт: получить ещё больше того, что ты в любом случае получить не можешь. Тут просветление даже начинает измеряться количественно. Подумать только! «Ты просветлён в большей или в меньшей степени?»

Как в том анекдоте: «Вы сильно беременны или чуть-чуть?» Это известный пример. «Я чувствую себя немножко беременной». (смех) «Я чувствую себя уже немножко мёртвым». (громкий смех)

Луиза: (со смехом) Ты сказал «свёрнутым»?

Карл: Свёрла? Вёдра?

Луиза: Это больно? Тебе стало больно?

Карл: Стадо? Пастух. Одна овца, вторая. В последнее время получила популярность одна штука, называется «глубокое разделение». Похоже на стрижку овец[41]. Быть вместе, быть абсолютно честными друг с другом. Всё равно что бриться тупым ножом. (смех)

Луиза: Да, овцу помещают между ногами…

Карл: Я знаю.

Луиза: …и сжимают, чтобы зафиксировать положение.

Карл: О'кей.

Луиза: Теперь ты говоришь «о'кей»!

Карл: Почему бы нет? Я всегда удивляюсь.

Луиза: Действительно.

Карл: А что делать? О'кей. Вернёмся к тому переживанию. Ты можешь переживать свободу воли, но того, кто обладает свободой воли, тем не менее, нет. Это переживание сродни сну. Я этого не отрицаю. Можешь делать всё, что хочешь. Ничего страшного. Но, называя это «моим переживанием» и «моим действием», ты превращаешь их в историю.

У тебя есть переживание свободы воли. Ну и что? История «я», рождённого и переживающего историю каждого момента своей так называемой жизни, собирающего их вокруг своей шеи в надежде получить опыт просветления или переживания какого-нибудь воплощения и выбросить весь этот хлам подальше от всех глаз, оставив на груди только эту сияющую штуку, лелея её и показывая всем и каждому, — это личность. Что с ней делать? Она должна быть такой, какая она есть, потому что такой она задумана. В противном случае она не была бы такой. Так что наслаждайся шоу.

Но ничто из того, о чём мы сейчас говорим, не поможет тебе стать тем счастьем, которое ты ищешь и которого жаждешь. Ни одно ощущение, ни одно переживание, никакое понимание, приходящее и исчезающее, не сделает тебя Тем, которым ты являешься. Но это ты должна увидеть сама. Никто другой не сможет дать тебе это. Это не передаётся по наследству. Это невозможно получить с помощью понимания или чего-то ещё.

Поэтому, когда я говорю, что, как обычно, надеюсь на свою полную бесполезность, то указываю на ту беспомощность, на то, что не могу дать тебе ничего похожего на надежду или помощь, поскольку то, что ты есть, уже Всесильно и уж точно не нуждается ни в какой помощи. То, чему требуется помощь, — это просто персонаж сна того, чем ты являешься. Идея нуждается в помощи — ну и что? — возможно, ей нужна помощь, и она её получит или не получит, но кому есть дело до этого фантома, который получает или не получает помощь? Самому фантому, носящемуся с идеей свободной воли. Аллилуйя. Бог ты мой. Будь хоть сукой, хоть ведьмой.

Женщина из Венгрии: Упрямый.

Карл: Упрямый.

Матильда: Если нечего делать и не о чем думать, может быть, самое удобное — вообще ничего не делать?

Карл: Попробуй. Ага, попробуй. Попробуй не переваривать пищу. (смех) Очень просто. Я прошу тебя об очень простой вещи: попробуй не переваривать пищу. Это то же самое, если я попрошу тебя не думать. «Разве это не самая простая вещь — просто перестать думать?»

Матильда: Нет, я имею в виду, ничего не делать.

Карл: Это одно и то же.

Матильда: Я знаю, что не могу не думать.

Карл: Но где здесь разница? Это всё равно что переваривание бытия, которое заставляет тебя что-то делать. Движение пальца — это переваривание бытия. Как и идея о том, что ты когда-либо что-то сделала, — это идея. Все действия — то, что было сделано и что будет сделано, — происходят из самого бытия, из самой этой энергии, которая является сознанием, постоянно творящим следующее действие, что образует цепную реакцию кармического сознания. Никогда не существовало личностного делания или неделания. Поэтому ты не можешь ничего не делать. И это «ничего», которое ты хочешь не делать, слишком огромно для тебя. Только представь себе, что ты могла бы ничего не делать. Исключено.

Франческо: Хороший напиток с сахаром?

Карл: Моча с витаминами. Я на лечении. (смех)

Женщина: Правда?

Карл: Ага, у меня внутренняя терапия. Всё время. Называется «перевариванием». (смех)

(Карл пьёт лимонад)

Франческо: Хороший?

Карл: Клёвый!

Изнасилование бытием

Антонио: У меня маленький вопрос.

Франческо: О Господи! Не верю. Будь осторожен! (смех)

Антонио: Не благодаря тому, что…

Франческо: Не благодаря!

Антонио: Вопреки, вопреки! Как тебе нравится. Ты говоришь, что у Я нет вкуса…

Карл: Нет, я не говорил «нет вкуса». Я — это безвкусность.

Антонио: Хорошо, безвкусность.

Карл: Безвкусность невозможно попробовать на вкус.

Антонио: Да, поэтому вопрос такой…

Карл: Я не сказал, что у неё нет вкуса!

Антонио: О'кей, о'кей! Как скажешь! (смех) Дело не в этом. Вопрос такой: когда Рамана постиг… О! (смех)

Франческо: Не говори об этом так!

Антонио: Хорошо. Произошёл опыт отбрасывания всего, но сатсанги он не давал. Кто-то побудил его давать сатсанги, кто-то определил его на эту позицию. Так кто говорит «безвкусность», не говоря этого?

Карл: Не заставляй меня тут сидеть. Или что?

Антонио: Ты, Рамана или Будда… Ведь самого Будды нет, нет Раманы как такового, нет тебя, сидящего здесь. У тебя нет выбора.

Карл: Тебе нужно сказать: «Я сижу здесь сам по себе». А не почему-либо ещё.

София: Потому что таковы устремления Того.