Прости меня за любовь Стил Даниэла
А может, с надеждой подумала Талли, Бриджит все-таки ошиблась и Хант на самом деле просто сочувствует молодой женщине, которую бьет и тиранит муж. Она знала, что Хант — человек отзывчивый и добрый, он вполне мог помочь кому-то совершенно бескорыстно, однако такая помощь вовсе не означает увлечения, интрижки, романа… Со стороны, однако, очень легко было принять одно за другое, вот почему приятель Бриджит, который работал в офисе Ханта, ошибся сам и ввел в заблуждение ее помощницу. Могло такое быть? — спросила себя Талли и сама же себе ответила — вполне могло. Она, однако, понимала, насколько слаба эта ее надежда. Как говорил в одном из ее фильмов главный герой: «Из всего, что может случиться, рассчитывать надо на самый худший вариант».
И все же она продолжала цепляться за свою призрачную надежду.
Они поговорили еще немного, потом Талли попрощалась с отцом и нехотя поехала домой. Ей, однако, снова повезло — Ханта не было. Из оставленной им записки Талли узнала, что он встречается с юристами мистера Накамуры, с которыми ему предстояло обсудить окончательный вариант контракта. В постскриптуме Хант, впрочем, приписал, что постарается вернуться пораньше. И он действительно приехал вскоре после нее. Судя по слегка осунувшемуся лицу, он здорово вымотался. От него, однако, не укрылось, что Талли, которая встретила его лежа в постели, выглядит не такой оживленной, как обычно, но, к счастью, Хант приписал ее угнетенное состояние усталости и недосыпу.
— Ты, я погляжу, порядком забегалась, — заметил он, бросая пиджак на кресло.
— Так и есть, — согласилась Талли, натягивая одеяло повыше. — Эта неделя была не из легких.
— Ну ничего, осталось немного. Скоро ты закончишь съемки на натуре и вернешься домой. Мне тебя очень не хватает, — сказал он с улыбкой и, на ходу развязывая галстук, опустился рядом с ней на край кровати. А Талли не знала, то ли заплакать, то ли ударить его, то ли крепко прижать к себе и не отпускать. Она не хотела терять Ханта, не хотела вопреки всему, хотя здравый смысл твердил, что, скорее всего, она его уже потеряла.
— Правда? — глухо спросила она.
— Конечно, правда, глупышка. — Хант наконец справился с галстуком и отправил его вслед за пиджаком. — Хочешь, поужинаем где-нибудь вместе?
Талли отрицательно покачала головой. Она слишком измучилась, да и усталость тоже давала о себе знать.
— Нет, не особенно.
— Тогда попробуем сообразить что-нибудь из того, что найдется в холодильнике, — бодро сказал Хант.
На этот раз Талли кивнула, гадая, сколько еще таких вечеров вдвоем, сколько домашних ужинов и проведенных вместе ночей им осталось. Она твердо знала: все кончится, если Мег удастся установить, что Хант спит с другой женщиной. Или не «если», а «когда». Похоже, их роману пришел конец.
Но даже думать об этом ей было слишком тяжело. Талли продолжала упорно гнать от себя мысль о неизбежном разрыве, потому что в противном случае она могла не выдержать. Не имело никакого значения, что подобное с ней уже случалось — ковбой и актер-англичанин были не в счет просто потому, что с Хантом она прожила четыре года, и, хотя официально они так и не зарегистрировали свой брак, с ним Талли чувствовала себя уверенно. Казалось, все ее мечты сбылись и ничто ей не угрожает, но все оказалось не так.
Далеко не так.
Хант тем временем спустился в кухню и приготовил салат и омлет, а также откупорил бутылку любимого вина Талли. К тому времени, когда она нашла в себе силы и мужество присоединиться к нему, все уже было готово. Они сели к столу, но почти не разговаривали. Молчание становилось тягостным, и Талли включила какую-то музыку. О чем с ним говорить, она так и не придумала. Впрочем, после пары бокалов Хант немного расслабился и спросил, как прошли два последних съемочных дня, а потом рассказал о своей встрече с представителями инвестора. По его словам, все вопросы были урегулированы, так что они смогут приступить к съемкам нового фильма, как только закончат производство текущей ленты.
После ужина Талли приняла душ и снова легла. За весь вечер она не сказала и пяти слов, и Хант снова забеспокоился.
— Да что с тобой? Ты не заболела? — заботливо спросил он.
— Кажется, я действительно слегка простыла, — уклончиво ответила Талли. — Мне нездоровится с… со вчерашнего дня, — добавила она для вящей убедительности.
— Думаю, тебе просто нужно как следует выспаться, — сказал Хант и, заботливо укрыв ее одеялом, ушел к себе в кабинет, чтобы просмотреть кое-какие документы, которые передали ему адвокаты инвестора.
Когда час спустя он снова вернулся в спальню, Талли притворилась, что спит. Ей было очень одиноко, и, когда Хант погасил свет, по ее щекам сами собой покатились беззвучные слезы. Как долго продлится этот кошмар, Талли не знала. Ей было понятно только одно: нужно терпеть.
И она готова была терпеть сколько потребуется.
На следующий день Талли с утра отправилась в тренажерный зал, а потом позвонила в Нью-Йорк Макс. Судя по звукам на заднем плане, которые раздавались в трубке, Макс обедала с друзьями в каком-то довольно шумном месте, и Талли невольно вздохнула с облегчением. Из-за смеха и музыки разговаривать по телефону было довольно трудно — Макс не слышала половины из того, что говорила ей мать, поэтому они договорились, что созвонятся позднее. Ноток отчаяния в голосе матери Макс не заметила.
После обеда Хант отправился играть с друзьями в теннис, а Талли села в гостиной и стала просматривать очередную порцию изменений в сценарии. Хант предложил пойти вечером в кино, и она волей-неволей согласилась. Теперь она ждала его возвращения чуть не со страхом и гадала, сколько времени может занять расследование. Время тянулось невыносимо медленно, и каждая минута причиняла ей почти физическую боль. Талли даже стало казаться, что она не выдержит этой пытки и попробует выяснить отношения с Хантом, не дожидаясь, пока Мег сообщит ей о результатах работы сыщиков. С тех пор как она побывала в офисе детективной фирмы, не прошло и суток, но Талли чувствовала себя так, словно ждет звонка от Мег уже целую вечность.
Они все-таки поехали в кино. Талли просто не сумела придумать подходящий предлог, чтобы остаться дома, к тому же она знала, что, если откажется, Хант вряд ли отправится туда один. По дороге ей вдруг пришло в голову, что как раз в эти минуты кто-то из людей Мег следит за ними, но когда у входа в кинотеатр Талли огляделась по сторонам, то ничего не заметила. Хант и вовсе ничего не подозревал.
Этот уик-энд стал, наверное, самым длинным в жизни Талли. И самым тягостным. Воскресенье, впрочем, оказалось не таким гнетущим, так как по предложению Ханта они заехали к отцу Талли, а потом все вместе отправились в «Плющ». Вывезти Сэма в город было нелегко — с некоторых пор это требовало значительных усилий и превращалось в целую «боевую операцию», но Ханта это нисколько не пугало. Подобные вещи он всегда делал охотно, зачастую — по собственной инициативе. Талли это очень нравилось, но сейчас ей только стало еще тяжелее. Неужели все кончено, спрашивала она себя. Теперь Талли стало понятнее, почему некоторые женщины, узнав об измене мужа, не спешат выяснить с ним отношения, а, напротив, — делают вид, будто ничего не произошло. По словам Мег, подобное случалось довольно часто, но Талли такой вариант не подходил. Она знала себя, знала, что не сможет жить с Хантом, если выяснится, что он ей изменил. С другой стороны, разрыв тоже казался ей чем-то невероятным, невозможным. Талли не представляла себя без Ханта, но и остаться с ним не могла.
В «Плюще» было многолюдно и шумно. Сэм очень старался держать себя как обычно, и ему это вполне удавалось, но Талли знала, что на самом деле отец глубоко переживает и за Ханта, и за нее. К счастью, на веранде, где они заказали столик, им встретились знакомые. Разговор с этими людьми — довольно приятной супружеской парой — немного отвлек Талли, и все равно она не чаяла, когда же этот тягостный обед наконец закончится.
За выходные Бриджит звонила Талли дважды, что было для нее не совсем обычно, да и, судя по голосу, чувствовала она себя крайне неловко. Бриджит, правда, сказала, что наслаждается спа-процедурами в отеле, но Талли подозревала, что, если бы это было действительно так, помощница вряд ли стала бы ей звонить. Не было никаких сомнений, что Бриджит чувствует себя виноватой и не находит себе места от беспокойства. Талли тоже нервничала, правда — по совершенно иной причине, и только Хант, похоже, ничего не подозревал, полагая, что она действительно немного простыла. В воскресенье вечером он, правда, предпринял попытку заняться с ней любовью, но Талли не могла ответить ему взаимностью. Пришлось сослаться на головную боль и общую слабость, и Хант, решив, что она подхватила грипп, принес ей в постель куриный бульон, отчего Талли едва не расплакалась.
— Я не хочу, чтобы ты меня баловал, — сказала она печально.
— Зато я хочу тебя баловать, — возразил он.
При этом голос его звучал настолько тепло и искренне, что Талли снова спросила себя, неужели Бриджит ошиблась и услышанные ею офисные сплетни были неточны. Сама она не знала, что и думать, кому и во что верить. Ей по-прежнему было больно и грустно, но сейчас самым сильным чувством, которое испытывала Талли, была растерянность. Ей даже казалось — она готова отдать все свои деньги, лиь бы знать что-то наверняка.
Она все-таки нашла в себе силы съесть бульон и проглотить пару поджаренных гренков. За едой они с Хантом болтали как старые, добрые друзья, потом он подоткнул одеяло и, поцеловав на сон грядущий, пожелал спокойной ночи.
Но Талли так и не смогла уснуть. Всю ночь ее мучили кошмары, и она не сомкнула глаз до самого рассвета.
Рано утром Талли села в джип, который одолжила на съемочной площадке, и вернулась в Палм-Спрингс. В шесть она была уже в своем трейлере. По дороге Талли пыталась взбодриться и заставить себя думать только о работе, но у нее почти ничего не получилось. Она никак не могла сосредоточиться на фильме, и лишь колоссальным усилием воли ей более или менее удалось успокоиться. Рабочий день начался с обсуждения изменений в сценарии, во время которого Талли все еще была рассеянна и не могла сразу включиться в обсуждение, так что сценаристы, с которыми она беседовала, удивленно на нее косились.
В восемь начались сами съемки — зажужжали камеры, засновали по рельсам операторские тележки, и Талли постепенно увлеклась, втянулась в знакомый процесс и почувствовала себя чуточку лучше. Кроме того, рядом не было Бриджит, которая напоминала бы ей о ее проблемах — помощница на весь день уехала в Лос-Анджелес, чтобы заняться мелкими организационными делами. В Палм-Спрингс она вернулась только во вторник и привезла несколько официальных писем, на которые, как ей казалось, Талли должна была непременно взглянуть. Талли снова постаралась сосредоточиться, но дела мало интересовали ее. Она с нетерпением ждала только одного — весточки от Мег, но та не писала и не звонила.
Хозяйка детективного агентства дала о себе знать только в четверг — через шесть дней после их встречи в Лос-Анджелесе. Для Талли это были самые долгие шесть дней в ее жизни.
— Здравствуйте, как поживаете? — вежливо поздоровалась Мег, и Талли захотелось заорать на нее, потребовать, чтобы она как можно скорее рассказала все, что сумела узнать за без малого неделю.
Не без труда она взяла себя в руки, хотя поддерживать предложенный Мег безразлично-деловой тон ей было невероятно трудно. Талли казалось, что, если неизвестность продлится еще хоть несколько минут, она сорвется и устроит что-то вроде истерики прямо по телефону. Единственное, что ее удержало, — это мысль о том, что она разговаривает с профессионалкой, на которую крики и вопли вряд ли подействуют.
— Н-нормально, — выдавила Талли. — Хотя если честно… Я очень ждала вашего звонка, Мег… Есть какие-нибудь новости? — С этими словами она опустилась на диванчик, который стоял в гостиной ее номера в отеле. В Лос-Анджелес Талли не ездила всю неделю — Ханту она говорила, что очень устает и к тому же все еще болеет и не хочет приезжать, чтобы не заразить его.
— Мне очень жаль, мисс Джонс, что я заставила вас столько мучиться, — негромко проговорила Мег. — Но такова уж наша работа — порой необходимы недели и даже месяцы, чтобы понять, что к чему. На этот раз мы сработали довольно быстро, хотя вы, конечно, вряд ли со мной согласитесь. Вам эта неделя, наверное, показалась очень длинной.
— Бесконечной, — с горечью призналась Талли. — Но я надеюсь, вам удалось что-то выяснить?
— Я бы предпочла не обсуждать это по телефону, — откликнулась Мег. — Нам нужно встретиться, мисс Джонс. Когда вы планируете быть в Лос-Анджелесе?
— Завтра вечером или чуть раньше, во второй половине дня. — Талли очень хотелось, чтобы Мег рассказала ей все сейчас, однако она слишком боялась того, что может услышать. Отчего-то она предчувствовала, что результаты расследования ей очень не понравятся.
— Завтра я весь день свободна, — сообщила Мег.
— Как насчет четырех часов? — предложила Талли. — Я попробую выехать сразу после обеда — думаю, меня ничто не задержит.
На уик-энд она все равно собиралась домой, нельзя же было «болеть» вечно. Да и Хант мог забеспокоиться и примчаться в Палм-Спрингс, а Талли предпочитала общаться с ним в знакомой обстановке, коль скоро избежать тесного контакта все равно не получится. Машину, подумала она, снова можно будет взять на студии — это было проще, чем просить Бриджит отвезти ее прямо в детективное агентство, что могло обернуться дополнительными проблемами. Кроме того, Талли не хотелось ехать с Бриджит, которую она всю неделю старалась избегать, а если и обращалась к ней, то только по каким-то рабочим вопросам. Рядом с помощницей она чувствовала себя крайне неловко и неуютно. Порой ей и вовсе казалось, что большую часть своей жизни она прожила с повязкой на глазах, не видя и не понимая, что за люди ее окружают. Когда-то Талли доверяла всем, но теперь ее вера в окружающих пошатнулась, и она впала в другую крайность, не доверяя никому. Возможно, это было только временное состояние, но порой Талли думала, что пройдет еще много лет, прежде чем она отважится установить с кем-то близкие дружеские отношения. А как долго она будет «дуть на воду, обжегшись на молоке», зависело от того, что сообщит ей Мег Симпсон.
— Что ж, в четыре часа меня вполне устроит, — деловито сказала Мег, и Талли не решилась спросить, к чему ей готовиться, к хорошим новостям или, наоборот, к плохим. Она даже не была уверена, что обрадуется хорошим известиям, — слишком дорого обошлось ей шестидневное ожидание.
Этой ночью Талли снова спала очень мало. С утра она, как обычно, работала на съемочной площадке, но нервы ее были напряжены до предела, и только чудом Талли не наделала ошибок и не сорвалась, когда ошибался кто-то другой. После обеда и совещания со сценарной группой (что и кому она говорила, Талли не помнила — все было как в тумане) она сразу уехала, ни с кем не попрощавшись. Перед отъездом она перебросилась парой фраз только со своим помощником, который оставался руководить съемками вместо нее, причем на этот раз Талли почти не заботило, как он справится со своей задачей. Ей было не до съемок, к тому же испорченную сцену всегда можно было переснять. Всю дорогу до Лос-Анджелеса Талли не отпускала педаль газа и подъехала к офису Мег на четверть часа раньше оговоренного времени. От волнения ее слегка подташнивало, а когда секретарь провел ее в кабинет, Талли была близка к обмороку.
Так, во всяком случае, казалось ей самой.
Увидев Талли, Мег быстро поднялась из-за стола и, сделав пару шагов навстречу, предложила ей сесть. Благодарно кивнув, Талли почти рухнула в удобное кожаное кресло. Раньше она никогда не нервничала перед важными встречами и никогда не боялась услышать неприятные новости, но ведь тогда речь не шла о самом для нее главном. Вот почему она впилась взглядом в лицо сыщицы, пытаясь угадать, что ее ждет, но черты Мег ничего не выражали — все-таки она была профессионалом высокого класса. Впрочем, держалась она довольно сочувственно. Внимание Талли приковала к себе толстая папка, лежащая на столе, что показалось ей плохим знаком.
— Полагаю, нам удалось собрать необходимую информацию, — сказала Мег, возвращаясь на свое место за столом. — Конечно, за столь непродолжительное время мы не сумели выяснить все подробности, но я считаю — добытых нами сведений достаточно, чтобы вы могли представить себе реальное положение дел.
С этими словами Мег придвинула к себе папку, и Талли разглядела, что на ней нет никаких имен — только цифровой код.
— На протяжении последних семи дней, — продолжала Мег, — мои люди следили за мистером Хантером Ллойдом, а также предпринимали некоторые действия, необходимые для объективной оценки его финансового положения. К сожалению, у нас нет доступа к его сугубо личным данным, в том числе к банковским счетам, однако мы проверили кредитоспособность мистера Ллойда, пообщались с сотрудниками банка, а также попытались выяснить, как и на что он тратит свои деньги. Как вам, безусловно, известно, доходы мистера Ллойда весьма высоки. Свои средства он успешно вкладывает в предприятия с высокой доходностью, избегая при этом чрезмерного риска. Исходя из этих сведений, можно с достаточно высокой степенью вероятности предположить, что в настоящий моментмистер Ллойд является полностью платежеспособным и не испытывает никаких финансовых затруднений.
Расходы мистера Ллойда довольно велики, однако они много меньше его доходов. Как вам известно, он ездит на спортивном «Бентли», приобретает дорогую недвижимость и акции крупных, успешных компаний. Таким образом, мистер Ллойд производит впечатление человека ответственного, знающего цену деньгам. Важная подробность — почти все расчеты он осуществляет при помощи своей кредитной карты. В целом репутация мистера Ллойда выглядит безупречно, а его кредитный рейтинг[11] относится к категории А1. Мои люди не обнаружили никаких признаков того, что мистер Ллойд увлекается азартными играми, употребляет наркотики или посещает женщин легкого поведения, следовательно, он вряд ли нуждается в крупных суммах наличных денег. Все покупки, даже самые незначительные, он также оплачивает исключительно при помощи кредитной карты.
Разумеется, мистер Ллойд может что-то скрывать, но, чтобы выяснить это, потребуется полноценная финансово-криминалистическая экспертиза. Проведенное нами расследование можно считать лишь предварительным, однако складывается впечатление, что с финансовой точки зрения мистер Ллойд — человек абсолютно благополучный. Вы можете, конечно, сомневаться в моих словах, однако опыт и интуиция подсказывают мне, что никакой необходимости присваивать ваши деньги у мистера Ллойда нет. Разумеется, многие считают, будто от лишних трехсот тысяч в год может отказываться только глупец, однако это правило отнюдь не универсально. Собранные нами сведения убедительно доказывают, что мистер Ллойд принадлежит к той категории людей, для которых триста тысяч — сумма недостаточно большая, чтобы ради нее подвергать опасности свою репутацию и положение…
Слушая Мег, Талли согласно кивала. Пока все, что она узнала, выглядело обнадеживающе, но с другой стороны, если Хант ни при чем, значит, ее обманывала Бриджит, что тоже не могло ее не огорчить. Кроме того, Мег говорила пока только о деньгах, а Талли с самого начала считала, что Хант не имеет никакого отношения к пропавшему миллиону. Он действительно зарабатывал намного больше ее и к тому же никогда не был ни скуп, ни прижимист — на протяжении всех четырех лет он оплачивал большую часть их общих расходов, но никогда об этом не заговаривал. Деньги Хант тратил легко, но и не бросал их на ветер, как и сказала ей только что Мег.
Но Талли знала это и сама. Увы, деньги — это было еще не все. О том, что оправдания Бриджит оказались ложью, она старалась сейчас не думать. С замиранием сердца Талли ждала, что еще расскажет о Ханте Мег.
— Если финансовое положение мистера Ллойда не вызывает никаких подозрений, — продолжала та, — то сведения о его личной жизни рисуют не столь радужную картину. Все наши источники единодушно информируют, что примерно год назад он серьезно увлекся некоей молодой женщиной, которая работала в его офисе секретарем отдела по связям с общественностью. По нашим сведениям, эта женщина по имени Анджела Морисси регулярно подвергалась преследованиям со стороны бывшего мужа, с которым она рассталась некоторое время назад из-за его склонности к домашнему насилию. Несколько раз он представал перед судом и дважды сидел в тюрьме по обвинению в нанесении побоев жене и трехлетнему сыну, в результате которых оба оказывались в больнице.
Видимо, мистер Ллойд пытался помочь своей секретарше, однако со временем сочувствие, которое он к ней испытывал, переросло в нечто большее — они начали встречаться. Миссис Морисси подала на развод. В настоящее время в суде решается вопрос о формальном расторжении брака между ней и ее мужем — официальное решение будет вынесено не позднее, чем через один-два месяца. В настоящее время миссис Морисси продолжает работать на мистера Ллойда — и встречаться с ним. Нам удалось установить, что они, как правило, видятся несколько раз в неделю, в основном по вечерам, в номерах отелей «Шато Мормон» и «Сансет Маркис». Если вас нет в Лос-Анджелесе, мистер Ллойд проводит со своей любовницей всю ночь: в частности, мы выяснили, что на прошедшей неделе это повторялось трижды. Как и всегда в подобных случаях, миссис Морисси оставляла ребенка с соседкой, а сама ехала в отель к мистеру Ллойду. Очевидно, она боится приглашать его к себе из опасения, что бывший муж может следить за ней или за домом. Впрочем, несмотря на подобную возможность, миссис Морисси и мистер Ллойд встречаются достаточно часто и проводят вместе много времени.
С этими словами Мег достала из папки несколько увеличенных фотографий и разложила их на столе перед Талли. На одной из них Хант целовал миловидную темноволосую молодую женщину, на другой — тепло обнимал ее за плечи, а на третьей — держал за руку маленького мальчика. На заднем плане Талли разглядела все ту же темноволосую красотку и фрагмент решетки, похожей на звериную клетку. Судя по всему, все трое были сфотографированы в лос-анджелесском зоопарке. Показав на этот снимок, Мег пояснила, что он был сделан в прошлую субботу, и Талли сразу вспомнила, как в тот день Хант сказал ей, что идет играть в теннис с друзьями. На самом же деле он снова встречался с этой своей Морисси и ее сыном. Мальчик, впрочем, выглядел очаровательно, но ни к нему, ни тем более к его матери Талли в данный момент не испытывала никаких теплых чувств.
— Сколько ей лет? — спросила она пересохшими губами.
— Вы имеете в виду миссис Морисси? — уточнила Мег. — Ей двадцать шесть. Как нам удалось узнать, она сообщила кое-кому из подруг, по секрету, разумеется, что мистер Ллойд собирается на ней жениться, как только ей удастся получить развод. И, судя по всему, она сама в это верит.
После этого Мег продемонстрировала Талли еще несколько снимков: Хант и Анджела идут в кино, выходят из ресторана, вылезают из его «Бентли» у дверей отеля «Сансет Маркис». Снимки были довольно высокого качества, и Талли без труда разглядела, какое у Ханта было лицо. На нем не заметно было никаких признаков вины или раскаяния; напротив, он выглядел как человек, наконец-то обретший свое счастье, да и миссис Морисси тоже выглядела довольной. Глядя на Ханта, Талли невольно задумалась, не сама ли она виновата в том, что он нашел себе другую. Быть может, она в чем-то его разочаровала, подвела, а может, ему просто стало с ней скучно? Или все дело в том, что она слишком часто жаловалась на трудности в работе или слишком часто возвращалась домой вымотанной после напряженных съемок? А может, причина в том, что она была старой , вот он и нашел себе женщину помоложе? Талли совершенно искренне не понимала, почему Хант поступил с ней подобным образом. Разве она это заслужила?
Пристально всматриваясь в фотографии, Талли низко склонила голову, пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы. Она ясно видела, что Хант любит эту женщину, любит ее сына… и больше не любит ее. Сердце ее разрывалось от боли, кровь шумела в ушах, и она не сразу расслышала, как Мег сказала:
— К сожалению, это не все, мисс Талли. Есть еще кое-что…
В ее голосе звучало сочувствие, она словно извинялась за то, что была вынуждена говорить. Мег видела, что Талли потрясена, раздавлена, уничтожена свалившимся на нее известием. Должно быть, так чувствует себя пациент, который надеялся на хорошие анализы, но вместо этого лечащий врач сообщил ему, что у него рак. Что-то в этом роде произошло и с Талли. Хант изменял ей со своей секретаршей около года — целый год он каждый день лгал ей, а сам спал с другой. На снимках он выглядел счастливым и влюбленным, к тому же его любовница была очаровательна и молода — на тринадцать лет моложе Талли.
— В ходе расследования нам стало известно, что до этого у мистера Ллойда был роман с другой женщиной, — продолжала Мег как можно более спокойным тоном. Она не хотела драматизировать положение, хотя ей и не очень верилось, что даже в самом сухом и сжатом изложении факты, которые Мег собиралась перечислить, не причинят Талли новой, еще более острой боли. — У нас нет ее снимков — только подробное описние. Если хотите, мы можем попытаться выяснить ее личность, но мне кажется, в этом нет особой необходимости. С ней мистер Ллойд также встречался по несколько раз в неделю в отелях «Шато Мормон» и «Сансет Маркис». Их роман продолжался около трех лет. На вид женщине было лет тридцать пять, она — довольно высокая, привлекательная блондинка с прекрасной фигурой. Служащие отелей показали, что она похожа на киноактрису, хотя и не из самых известных, иначе бы они ее узнали. Как я уже сказала, фамилию ее установить не удалось, но звали любовницу мистера Ллойда Бриджит.
Когда Талли услышала это, ее чуть не стошнило. Несколько мгновений она в ужасе смотрела на Мег, которая, привстав, протягивала ей стакан воды. Не сразу Талли удалось сделать глоток, причем половину содержимого стакана она расплескала на свою видавшую виды майку.
— Да, — подтвердила Мег, когда Талли слегка пришла в себя и снова начала воспринимать окружающую действительность, — судя по всему, речь идет о вашей личной помощнице мисс Паркер.
Талли машинально кивнула. Новый удар потряс ее еще сильнее, чем известие о том, что у Ханта есть молодая любовница, однако подсознательно Талли, видимо, уже подозревала что-то подобное. Душа ее была в смятении, но разум продолжал работать, и она сразу подумала о том, что теперь-то все встало на свои места, все получило объяснение: и подпись Бриджит на квитанциях из отелей, и странная ложь Ханта, который заявил, будто останавливался в «Шато Мормон» и «Сансет Маркис» с ней, с Талли. Если бы не внезапная аудиторская проверка и не внезапно проснувшаяся бдительность Виктора Карсона, который непременно желал все проверить и свести баланс доходов и расходов вплоть до цента, обман мог бы так и остаться нераскрытым, поскольку Талли, слепо доверявшая Бриджит, никогда не проверяла свои счета.
Теперь ей стало понятно, почему год назад счета из отелей перестали приходить, — Хант попросту увлекся другой женщиной. Наверное, одному богу известно, сколько других женщин было у него помимо Бриджит и Анджелы Морисси!
Да, подумала Талли, похоже, она была не только слепа, но и глупа.
— Свидетели, с которыми мы беседовали, показывают, что их роман закончился, когда мистер Ллойд увлекся миссис Морисси, — продолжала Мег, испытующе поглядывая на Талли. — И мисс Паркер это, по-видимому, не слишком обрадовало. Кроме того, нам удалось выяснить еще одно обстоятельство: несмотря на то что ваша помощница получает у вас довольно высокую зарплату, у нее имеется несколько крупных долгов, а ее кредитная история включает довольно сомнительные пункты. Я бы сказала, что работа вашей личной помощницей является для нее единственным источником дохода, но это только мое предположение. Как и в случае с мистером Ллойдом, мы не смогли получить доступа к ее банковским счетам, так как не являемся правительственным агентством и не обладаем соответствующими полномочиями, однако нам не удалось получить никаких подтверждений того, что мисс Паркер получает какие-то деньги от своих родственников. Между тем тратит она много… — Мег немного помолчала. — В настоящее время мисс Паркер встречается с молодым человеком по имени Томми Эппл, который занят в одной из второстепенных ролей в вашем фильме. Их встречи начались почти одновременно с началом съемок; прошедший уик-энд они тоже провели вместе, однако мой человек не считает их отношения чем-то серьезным. По-видимому, для мисс Паркер это просто очередное… приключение.
Она выложила на стол несколько фотографий, на которых Томми и Бриджит были сняты вместе, но Талли едва на них взглянула. Значит, думала она в смятении, не только Хант, но и Бриджит… Они ее предали, и не только каждый по отдельности, но и оба вместе. Бриджит и Хант — вместе… Они лгали ей три года подряд, пока у него не появилась Анджела. А это означало, что Хант изменял ей все четыре года, которые они прожили практически в браке, пусть он и не был официально зарегистрирован. На протяжении всего этого времени Хант встречался с другими женщинами, а она… она ничего не знала, ничего не замечала. Она даже ничего не почувствовала ! То, что совершила Бриджит, было, впрочем, не менее ужасно. Ей Талли доверяла безоговорочно и полностью, но Бриджит использовала это доверие только затем, чтобы сойтись с ее бойфрендом. Теперь Талли даже не знала, что ранило ее больнее: измена Ханта или предательство Бриджит, которую она считала своей самой близкой и преданной подругой. Впрочем, преданной подругой в итоге оказалась она сама… Это был тяжелый, а главное — неожиданный удар, к которому Талли была совершенно не готова. На мгновение она даже усомнилась, уж не подводит ли ее слух.
— Вы… вы уверены? — пробормотала Талли хрипло.
— На девяносто девять процентов, — подтвердила Мег. — Наши источники и свидетели в большинстве своем являются людьми незаинтересованными, и их информация вызывает доверие. Кроме того, улики, которые добыли мои люди… — Она кивком указала на фотографии. — …Выглядят достаточно, гм-м… убедительно.
На этот раз Мег постаралась смягчить свои слова. Ей было очень жаль Талли, для которой эти новости стали сильным потрясением. И даже если сведения о романе Ханта и Бриджит не соответствовали действительности (в чем Мег сильно сомневалась), жизнь Талли все равно была разрушена, поскольку ее бойфренд встречался теперь с другой женщиной на тринадцать лет моложе ее. И, по некоторым данным, собирался на ней жениться, чего он никогда не предлагал самой Талли. Впрочем, даже если бы Хант вдруг бросил Анджелу и ее сына, к которому искренне привязался, вернуться к Талли он бы все равно не смог. Для нее он стал мужчиной, который ее предал, человеком без чести и совести.
Да и Бриджит была не лучше.
— Я хотела бы обсудить с вами еще один вопрос, — негромко добавила Мег. — Это насчет пропавших наличных. Дело представляется мне довольно серьезным, поэтому я бы посоветовала вам обратиться в официальное правительственное агентство. Мы в данном случае вряд ли сумеем помочь. Только официальные правоохранительные организации имеют доступ к банковским счетам и финансовым документам частных лиц. Я понимаю, что сейчас вам, мягко говоря, не до этого, и все-таки мне кажется, не стоит медлить и откладывать расследование на потом. Вы потеряли уже почти миллион долларов, а можете потерять еще больше, поэтому необходимо как можно скорее выяснить, кто и как вас обкрадывает. Лично мне кажется, что мистер Ллойд здесь ни при чем, хотя я могу и ошибаться. Возможно, ваши деньги присваивает не один человек, а сразу несколько — каждый тянет понемногу, но все вместе складывается в довольно значительные суммы. Я не исключаю и варианта с электронным мошенничеством, но мне кажется, что в первую очередь следует проверить мистера Ллойда, мисс Паркер и вашего бухгалтера Карсона. Именно у этой троицы больше всего возможностей добраться до ваших счетов, а как показывает мой опыт, в семидесяти процентах случаев преступник — близкий жертве человек. — Мег с горечью усмехнулась.
Талли можно было посочувствовать. Ей изменил любимый человек, ее ближайшая подруга предала ее, и, как будто этого мало, кто-то регулярно воровал у нее большие суммы денег. Другая женщина на ее месте давно бы билась в истерике, но, к большому удивлению Мег, Талли каким-то чудом держала себя в руках. Она не только не плакала, но изо всех сил старалась сосредоточиться на том, что говорила ей сыщица.
— Но куда же мне обратиться? — проговорила Талли растерянно. — Я не знаю… мне никогда раньше не приходилось…
— Откровенно говоря, вчера я побеседовала с одним из моих бывших коллег, не называя, естественно, вашего имени. Время от времени я передаю ему кое-какие дела, заниматься которыми мне не позволяет моя лицензия. Когда я объяснила ему ситуацию, он сказал, что хотел бы встретиться с вами и поговорить более подробно. Возможно, мы действительно имеем дело с преступлением федерального значения, к каковым, безусловно, относятся все случаи электронного и банковского мошенничества. Двадцать пять тысяч в месяц — большая сумма: дилетанту такие деньги украсть трудно. Вот поему я настоятельно рекомендую вам обратиться в ФБР, пусть они расследуют ваше дело, если сочтут, что оно находится в их компетенции. Если нет, вы всегда можете обратиться в окружную прокуратуру или в полицию, но я все же предпочла бы, чтобы по вашему случаю работали мои бывшие коллеги. ФБР расследует такие дела более внимательно, да и результата добивается быстрее, так что, если вы согласны, мой бывший коллега готов встретиться с вами уже на этой неделе в любое удобное для вас время. Что делать с остальной информацией — решать вам, но насчет денег я настоятельно рекомендую вам хотя бы побеседовать с Джимом. — Мег записала на листке блокнота номер мобильного телефона и имя агента. — Вот, возьмите. Его зовут Джим Кингстон, он будет ждать вашего звонка, — добавила она с мягкой настойчивостью.
Мег была опытным профессионалом, но сейчас ей было даже немного стыдно, что она причинила Талли такую сильную боль. Узнать, что твой любимый мужчина изменял тебе с твоей же лучшей подругой, причем узнать это от постороннего человека, — такого не пожелаешь и злейшему врагу, думала она.
Талли покорно взяла листок с телефоном.
— Так что мне теперь делать? — спросила она все еще растерянным тоном.
— Будет лучше, если вы сначала встретитесь с Джимом и только потом станете обвинять в чем-либо вашу помощницу, — сказала Мег. — В данном случае поспешность может только повредить. С мистером Ллойдом вы можете объясниться, когда… когда будете в силах это сделать, но я бы не стала выяснять отношения с мисс Паркер сейчас. Возможно, Джим захочет познакомиться с ее банковской историей, но если вы обвините ее в краже, она будет настороже и попытается замести следы. Ведь вы не хотите, чтобы она ушла от наказания? Кроме того, прежде чем вы ее уволите, мисс Паркер может попытаться снова украсть с ваших счетов, а вы и так потеряли немалую сумму, которую трудно будет вернуть. И еще — не обсуждайте вопрос о деньгах ни с мистером Ллойдом, ни с вашим бухгалтером Карсоном, это тоже может вам повредить. Лучше поговорите с Джимом, я уверена — он даст вам лучший совет, чем я.
— Хорошо, я… я позвоню ему, — сказала Талли, пряча листок с телефоном в свою бесформенную сумку. Застегнув «молнию», она еще некоторое время сидела неподвижно, растерянно глядя на Мег. — С-спасибо, — выдавила она наконец. Что еще сказать, Талли не знала, поэтому она просто кивнула и встала, опираясь на стол. Голова у нее шла кругом, и Талли все еще плохо понимала, что делать, куда идти…
— Мне было очень неприятно сообщать вам такие скверные новости, — сочувственно сказала Мег.
Именно это больше всего не нравилось ей в ее работе. Идти по следу, понемногу складывать друг с другом разрозненные фрагменты информации в надежде получить целостную картину — это было интересно и захватывающе, но как же тяжело было порой сообщать о результатах ничего не подозревающим клиентам, многие из которых были порядочными и даже довольно симпатичными людьми. Смотреть на Талли, видеть ее глаза, чувствовать ее боль было мучительно, и Мег стоило большого напряжения не отводить взгляд. Грег Томас говорил ей, что Талли Джонс — глубоко порядочная женщина, и она сама в этом убедилась. «Ну почему, почему именно порядочным и честным людям выпадают в жизни самые жестокие страдания?» — в который уже раз спрашивала себя Маргерит Симпсон.
Она проводила Талли к выходу из офиса и предложила звонить, если ей понадобится еще какая-то помощь. На прощание она вручила клиентке папку с фотографиями и отчетами детективов.
— У нас есть копии, — сказала Мег. — А вам это может пригодиться.
Талли сжала папку в руках. В глазах у нее вновь стояли слезы. Да, фотографии Ханта с другой женщиной, отчеты детективов о результатах наблюдения за ним и Бриджит и другие результаты расследования непременно понадобятся ей для того, чтобы… Нет, она не станет думать об этом сейчас, слишком уж это тяжело. Больше всего на свете Талли хотелось отшвырнуть от себя папку и повернуть время вспять, но увы — это было невозможно.
— Большое спасибо, Мег, — негромко проговорила Талли. — Я сегодня же позвоню вашему коллеге.
— Сделайте это, — кивнула та. — Нельзя бросать расследование на полпути.
В ответ Талли снова кивнула и пошла к машине. По дороге она чуть не споткнулась — ноги плохо ее слушались, к тому же сейчас она могла думать только о том, что она узнала о Ханте, о Бриджит, о молодой женщине с ребенком. Фотография — та, на которой Хант нежно целовал свою любовницу, — так и стояла у нее перед глазами.
Талли села в машину, завела мотор и отъехала. Только вернувшись домой, она позволила себе заплакать.
Глава 8
К счастью, Ханта дома не было, и он не мог видеть написанного на ее лице отчаяния. Талли долго сидела в темной гостиной, громко всхлипывая и прижимая к груди папку с документами. Ей хотелось бы, чтобы этих документов никогда не существовало, но они были, и игнорировать этот факт она не могла. В конце концов Талли раскрыла папку и, не переставая плакать, принялась перебирать снимки. Вот Хант целует Анджелу, вот держит за руку ее сына, и все это происходило считаные дни назад… Он выглядит счастливым и, похоже, даже не вспоминает о ней, о Талли, чья жизнь рассыпалась как карточный домик. Нет, не рассыпалась, а разлетелась вдребезги, и осколки уже не собрать, не склеить…
Талли все еще сидела в темноте, когда примерно час спустя вернулся Хант. Он привез большой пакет с продуктами и поэтому сразу прошел в кухню. Талли в темной гостиной Хант не заметил, и она, встав с дивана, последовала за ним, двигаясь бесшумно, как призрак. Хант положил продукты на стол, обернулся и вздрогнул, увидев ее. Талли выглядела ужасно: глаза покраснели и опухли, волосы висели сосульками, а руки, которыми она продолжала прижимать к груди папку, тряслись, как у пьяницы.
— Талли? Ты приехала?! У тебя совершенно больной вид. Тебе нужно как можно скорее лечь. Хочешь, я вызову врача?
Он притворялся озабоченным, но теперь Талли ясно видела, что настроение у него прекрасное, а почему — об этом она думать не хотела. Одному богу известно, где и с кем он был, прежде чем приехал сюда. Интересно, зачем ему вообще понадобилось возвращаться в ее дом — ведь, если верить Мег, в последнее время каждый свободный вечер Хант проводил со своей новой любовницей, которая уже давно рассказала своим подругам, что скоро они поженятся и заживут нормальной, полноценной семьей. Теперь Талли было ясно, что каждый раз, когда Хант говорил, что собирается играть в теннис с друзьями, встречаться с деловыми партнерами или ужинать с представителями японского инвестора, он, скорее всего, лгал. И вся их совместная жизнь была ложью. Быть может, Хант и не брал ее денег, зато он разбил ей сердце.
— Эй! С тобой все в порядке?
Должно быть, выражение лица Талли напугало Ханта, поскольку он шагнул к ней, протягивая вперед руки, но она попятилась от него. Выглядела Талли и в самом деле как собственный призрак, ненадолго восставший из могилы после поспешных и небрежных похорон.
Не отвечая, она достала из папки одну из фотографий — ту самую, на которой он целовал Анджелу, — и протянула ему. Хант бросил на нее недоуменный взгляд, потом его глаза широко раскрылись от неожиданности. Лицо его смертельно побледнело; казалось, он вот-вот потеряет сознание.
Талли, впрочем, чувствовала себя не лучше.
— Это твой «теннис с друзьями»? — спросила она с горечью и заглянула ему в глаза.
— Но как ты… — растерянно пробормотал Хант. — Зачем?!
Из глаз Талли снова потекли слезы, и у него сделалось такое лицо, словно он и сам готов был заплакать.
— Зачем ты это сделала? Я имею в виду — я бы и сам тебе все сказал, если бы ты спросила.
— Как я могла спросить, если я ничего не знала, пока не увидела это ? — парировала Талли. — И не узнала бы, если бы не обратилась в детективное агентство, которое установило за тобой слежку. Ты неплохо прятался, Хант… прямо шпион ккой-то. Кстати, эта твоя Анджела всем говорит, что вы скоро поженитесь. Это правда?
Хант долго не отвечал, потом покачал головой.
— Я не знаю. То есть не знаю, как все вышло… Я, во всяком случае, не хотел ничего такого. Сначала мне было просто жаль ее, и я захотел помочь. Бывший муж избил Анджелу так, что она оказалась в больнице, и я поехал ее навестить, чтобы узнать, не могу ли я что-то сделать. Так все началось — я и сам не заметил, как увлекся… Ты мне, конечно, не поверишь, Талли, но… я люблю вас обеих! Мне очень нравится наша жизнь, нравится наша работа, но и с Анджелой мне тоже очень хорошо, к тому же я ей нужен…
Он явно пытался как-то оправдаться, объяснить, почему он сделал то, что сделал, но его слова звучали неубедительно и жалко. А главное — банально. Наверное, подумала Талли, все мужья, застигнутые с поличным, говорят примерно одно и то же, и это очень и очень грустно.
— Мне ты тоже нужен, — сказала Талли, снова начиная плакать.
Хант набрал в грудь побольше воздуха. По лицу его было видно, что он колеблется, но в конце концов Хант все же решился сказать все.
— Анджела беременна. Она только недавно об этом узнала.
Талли едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Все происходящее напомнило ей сцену из плохого сериала. Благородный герой вынужден бросить жену ради любовницы, которой он ненароком сделал ребенка… Ей все было ясно, и развивать эту тему дальше Талли не собиралась. Единственное, что ей хотелось узнать, — это как Хант объяснит свое трехлетнее увлечение ее помощницей. Он что, тоже «не заметил», как все получилось?
— С Бриджит ты был осторожнее, — заметила она сухо. — По крайней мере, она от тебя не залетела.
Хант побледнел еще больше. Талли пристально смотрела ему в глаза, и он негромко застонал от отчаяния и стыда.
— О боже! Она тебе все рассказала?
— Нет, Бриджит тоже предпочла солгать. Как и ты. Вы оба лгали мне все четыре года.
— Это случилось через несколько недель после того, как мы с тобой стали встречаться. Я тогда еще не переехал к тебе. Ты отправилась на натурные съемки, а мне как раз срочно понадобились какие-то договоры, которые лежали у тебя в сейфе. Бриджит открыла мне дом и помогла разобраться в документах. Я был очень ей благодарен — без нее я провозился бы не меньше недели, а так мы управились за несколько часов. В знак признательности я решил угостить ее ужином. В ресторане мы выпили по несколько бокалов, а потом… Я и сам не знаю, как это произошло, но мы оказались в одной постели. Большей глупости я в жизни не совершал! На следующий день я попытался обсудить это с Бриджит, но она крепко держала меня на крючке. Она шантажировала меня, говорила — мол, если я попытаюсь от нее уйти, она все тебе расскажет. Я был влюблен и очень боялся тебя потерять, поэтому… согласился. На протяжении без малого трех лет я был вынужден встречаться с Бриджит по первому ее требованию — раз, а то и два раза в неделю, и эти три года стали самыми тяжелыми в моей жизни. Она продолжала угрожать мне разоблачением, и я ничего не мог сделать. Я никогда не любил Бриджит, но не знал, как мне выбраться из ловушки, в которую угодил, и при этом не разрушить твою и свою жизнь. А потом появилась Анджела, и мне каким-то образом удалось вырваться. Главным образом потому, что угрозы Бриджит меня больше не пугали. Беда в том, что я полюбил Анджелу… а теперь я люблю вас обеих. Да, Талли, у тебя есть все основания меня ненавидеть, и я тебя нисколько не осуждаю, но то, что я говорю, — чистая правда. Я люблю тебя и не знаю, что мне теперь делать…
Талли только покачала головой. Она не ожидала, что Хант признается во всем так быстро. Это, впрочем, нисколько его не оправдывало и не отменяло того факта, что, живя с ней, Хант одновременно встречался сначала с Бриджит, а затем — с Анджелой. И даже то, что он рассказывал об отношениях с ее помощницей, мало что могло изменить, если, конечно, это было правдой. А Талли вполне допускала, что это могло быть правдой: после всего, что поведала ей Мег, она не удивлялась уже ничему и ничто не считала невозможным. Раз Хант говорит, что чуть не с самого начала их отношений спал с ее помощницей, значит, так и есть. Что тут такого особенного? «Так устроен этот поганый мир, крошка!» — припомнила Талли цитату из своего предпоследнего фильма.
— Как я понимаю, Анджелу ты бросать не намерен? — спросила Талли неожиданно звонким и сильным голосом.
Ее интонации испугали обоих; Хант некоторое время смотрел на нее с потерянным видом, не в силах найти ответ, потом низко опустил голову.
— Она хочет сохранить нашего ребенка, — запинаясь, пробормотал он наконец.
— А ты? Чего хочешь ты? Кто тебе нужен, Анджела или я? Ты ведь должен понимать, что обязан выбрать — не можешь же ты оставаться нашим общим мужчиной, — сказала Талли, не скрывая насмешки. — Ты обманывал меня все четыре года, Хант, — столько, сколько мы были вместе. Даже не знаю, смогу ли я доверять тебе в будущем. Скорее всего — нет. Я, вероятно, могла бы попытаться, но только при условии, если ты пообещаешь… нет, поклянешься, что бросишь Анджелу, — добавила она вдруг и сама себе удивилась: с чего бы это ей вдруг вздумалось дать ему даже не второй — третий шанс?
Хант поднял на нее взгляд. По его лицу текли слезы, и Талли догадалась, каким будет его ответ, еще до того, как он успел произнести хоть слово.
— Я не могу, — прошептал Хант. — Только не сейчас…
— А если бы она не была от тебя беременна?
— Тогда… я не знаю. Я люблю Анджелу и ее сына… и тебя. Господи, как все запуталось!.. Ну и кошмар! — Хант с размаху опустился на один из кухонных табуретов и пинком захлопнул дверцу холодильника, куда собирался уложить купленные продукты, который все это время стоял открытым. — И зачем ты только пошла в это дурацкое детективное агентство?! — в сердцах воскликнул он. Сейчас Хант почти злился на Талли, но куда сильнее он злился на самого себя.
— Я только хотела узнать, кто ворует мои деньги и откуда взялись эти странные гостиничные счета, — объяснила Талли равнодушно. — Ты сказал Виктору, что останавливался в «Шато Мормон» и в «Сансет Маркис» со мной, но я-то знала, что это ложь. Как и все остальное… — Она всхлипнула и снова пожалела, что время нельзя повернуть вспять. Кроме того, его признание об отношениях с Бриджит означало, что Талли потеряла не одного, а сразу двух близких людей, которых она любила.
— Я не брал твоих денег, — сказал Хант хрипло.
— Да, верно, не брал. Тут ты сказал правду, зато ты лгал мне во всем остальном. Вся наша жизнь вместе — сплошная ложь, Хант! Ты изменял мне все эти годы!
— Я не хотел… — проговорил он беспомощно.
— Хотел или не хотел — теперь это уже неважно. Важно то, что ты сделал. Кроме того, ты только что сказал, что не собираешься бросать Анджелу. Что ж, это все, что мне нужно было узнать. Можешь не сомневаться, я не собираюсь мириться с существованием другой женщины, от которой у тебя к тому же будет ребенок.
— Я понимаю, — сказал Хант ровным, безжизненным голосом. — Чего ты от меня хочешь?
— Коль скоро ты не собираешься ее бросить, я хочу, чтобы ты съехал. Прямо сейчас, — твердо ответила она, и Хант кивнул.
На самом деле Талли хотела, чтобы он по-прежнему любил ее, чтобы отказался от Анджелы, но она видела, что Хант этого не сделает. Он влюбился по-настоящему: чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть на снимки, которые сделали агенты Мег. На них он смотрел на Анджелу так, как давно не смотрел на саму Талли — разве что в самом начале, а может, и вообще никогда.
— Поверь, я не хотел, чтобы все закончилось именно так… — проговорил Хант. — Чтобы ты узнала обо всем от… от посторонних людей.
— Тогда тебе следовало все мне рассказать.
— Я хотел, но не знал как.
— Что ж, частные детективы сделали это за тебя. Впрочем, одна эта фотография стоит тысячи слов. — Талли кивком указала на снимок, который лежал теперь на кухонном столе. — А теперь — уходи.
Хант послушно шагнул к двери.
— Мне очень жаль, Талли, — сказал он и попытался на прощание обнять ее за плечи, но она отстранилась.
— Не надо, — сухо сказала она. — Не надо делать мне больнее, чем ты уже сделал. С меня хватит Анджелы и Бриджит. Кстати, я думаю, если бы ты хотел, то мог бы расстаться с Бриджит раньше, чем через три года.
— Ты не знаешь, какова она на самом деле! — возразил Хант с неожиданной горячностью. — Она способна на многое, а я не хотел, чтобы она испортила то, что было между тобой и мной.
— И поэтому ты продолжал с ней спать? Ради наших с тобой отношений? Что ж, должна тебя огорчить: сохранить их тебе не удалось. — Теперь Талли говорила жестким саркастическим тоном, но в глубине души продолжала недоумевать: как такое могло случиться с ней ? Ведь все четыре года она была абсолютно уверена, что Хант любит только ее, что он — лучший в мире мужчина и что с ним она сможет наконец почувствовать себя счастливой. Как же она ошибалась! — Да, кстати, — добавила она, — следующий фильм я намерена снимать с другим продюсером. Имей это в виду.
Лицо Ханта огорченно вытянулось.
— Послушай, может, не стоит решать вот так, сгоряча?
— А тут нечего решать. Мы с тобой расстаемся, ты уходишь к Анджеле, а я… я не хочу работать с человеком, который поступил со мной непорядочно.
Хант действительно оказался человеком не слишком порядочным и правдивым, да и мужества, чтобы признать свои ошибки, ему явно не хватало.
Хант долго не отвечал. Он лишь смотрел на нее с выражением растерянности и отчаяния, только сейчас осознав, какую кашу заварил. Но, как говорится, что посеешь, то и пожнешь, и сейчас Хант пожинал плоды своих давних ошибок и слабости.
— Я хочу, чтобы ты съехал как можно скорее, — повторила Талли. Эти слова дались ей нелегко, но она все же сумела их произнести. Да и выхода у нее другого не было — она просто не могла оставить его в своем доме еще на одну ночь — не могла находиться с ним в одной комнате, лежать в одной постели и знать, что у него есть другая женщина, пусть Хант и утверждал, что любит и ее тоже.
— Хорошо. Я только возьму кое-какие вещи, — негромко ответил он. — За остальным я вернусь, пока ты будешь в Палм-Спрингс.
— Я сама их тебе пришлю, — ответила Талли, посторонившись, чтобы дать ему дорогу.
Прежде чем уйти, Хант снова потянулся к ней, но она отступила еще на шаг и, словно щит, выставила перед собой папку с фотографиями, которую по-прежнему держала в руках. Ее взгляд обжигал как раскаленные угли, и Хант впервые почувствовал всю глубину ее отчаяния и всю боль, которую она испытывала. До этой минуты он до конца не понимал, что наделал. У него, по крайней мере, были Анджела и ребенок, но Талли потеряла все. Что она сейчас чувствует, было хорошо видно по ее глазам, и Хант снова с особой остротой ощутил, как скверно он с ней обошелся. Что толку сваливать вину на Бриджит? Да, она была женщиной расчетливой и коварной, но ему в любом случае не следовало пасовать перед ней. А ведь он даже не пытался бороться — вместо этого он убедил себя, что ничего страшного не происходит и что уступить ей — единственный способ сохранить отношения с Талли.
И в Анджелу ему тоже не следовало влюбляться. К ней в больницу он поехал только затем, чтобы показать подчиненным, какой он заботливый начальник и хороший человек. Но незаметно для себя он увлекся этой молодой и красивой женщиной и уже очень скоро не мыслил себя без нее и без ее трехлетнего сына тоже. Теперь ради них Хант вынужден был бросить Талли. Напрасно он искал какой-нибудь выход из сложившейся ситуации — выбор у него был крайне ограничен: либо он причинит боль Анджеле, либо Талли, и необходимость что-то решать страшно его угнетала. Меньше всего Хант хотел ранить Талли; именно поэтому он так долго мешкал с признанием. Но и остаться с нею он не мог, потому что это означало бы бросить Анджелу, которая носила под сердцем его ребенка. Похоже, никакого выбора у него просто не осталось, понял Хант, поднимаясь по лестнице в спальню, где хранились его вещи.
Через десять минут он снова спустился в кухню с небольшой спортивной сумкой, куда покидал все, что попало под руку. Собирался он не особенно тщательно — в доме Анджелы у него было все необходимое, к тому же если бы ему что-то срочно понадобилось, Хант всегда мог это купить. Талли по-прежнему стояла в дверях и смотрела на него, а он не знал, что сказать ей на прощание. В конце концов он просто шагнул к ней и бережно обнял за плечи, и на этот раз Талли его не оттолкнула. Ее тело несколько раз судорожно вздрогнуло, и Хант поспешно отпустил ее, боясь, что она снова расплачется и тогда он не выдержит и пообещает ей что-то такое, чего не сможет исполнить.
Больше они не сказали друг другу ни слова. Минуту спустя Хант вышел на крыльцо; по его лицу текли слезы, но назад он так и не обернулся. Талли тихо закрыла за ним дверь, а еще какое-то время спустя услышала, как заработал мотор его машины и Хант отъехал. Она осталась одна в темном и пустом доме — только она и ее горе, которое, казалось, ей не избыть и за миллион лет. Куда от него бежать, где укрыться — этого Талли не представляла. Она просто стояла в прихожей и плакала, думая о Ханте и об Анджеле, о Ханте и о Бриджит. Они все ее предали, и сейчас Талли казалось, что она каким-то образом это заслужила.
Джиму Кингстону она так и не позвонила.
Глава 9
Тем вечером Талли плакала, пока не заснула. Когда в субботу утром она проснулась, то чувствовала себя как после трехдневного запоя. Каждая жилка в ее теле болела и ныла, руки тряслись, а голова была словно набита ватой. Вставать не хотелось, но она все же заставила себя выбраться из постели и спуститься на кухню. Там она заварила чай и села к столу, мрачно размышляя о том, какой будет ее жизнь без Ханта, и не поторопилась ли она, принимая столь радикальное решение. Быть может, думала Талли, сгорбившись над остывающим чаем, ее реакция была чисто инстинктивной, и если бы она постаралась сдержать себя, ей удалось бы отыскать какой-то другой выход.
Некоторое время спустя она, однако, начала сознавать, что выбора у нее все равно не было. Вряд ли Хант согласился бы бросить Анджелу, которая носила его ребенка, но даже если бы он на это пошел, Талли все равно не смогла бы жить с ним, притворяясь, будто ничего не случилось. Что можно сказать о человеке, который четыре года подряд обманывал ее с разными женщинами и который способен бросить собственного ребенка только потому, что попал в неприятную ситуацию? Да ничего хорошего. Такому человеку нельзя доверять, на такого мужчину нельзя положиться. Где гарантия, что через пару лет Хант не изменит ей с очередной красавицей из своего офиса или с юной голливудской звездочкой? Кроме того, Талли отнюдь не была уверена, что сможет его простить, — нужно было быть святой, чтобы простить такую боль и такой чудовищный обман. Нет, другого выхода у нее точно не было, они должны были расстаться.
Но выводы, к которым пришла Талли, хотя и выглядели логичными и правильными, отнюдь ее не успокоили. В доме было непривычно тихо и пусто, и эта пустота невидимой тяжестью давила на грудь, и каждый вздох давался ей с невероятным трудом. В считаные дни жизнь Талли, напоминавшая до этого ухоженный цветник, превратилась в безжизненную, палящую пустыню. Она не сомневалась, что ей еще очень долго будет не хватать Ханта. Да, он лгал ей, и все же Талли было хорошо с ним. Хант был добр к ней и к Макс, и ей нравилось жить с ним, работать над фильмами, развлекаться. С ним Талли была по-настоящему счастлива — или ей просто так казалось, однако теперь все было кончено.
Рассказывать дочери о том, что произошло, Талли по-прежнему не хотелось, поэтому когда через некоторое время раздался звонок из Нью-Йорка, она просто не взяла трубку. Своей выдержке Талли не доверяла — она была уверена, что расплачется, как только Макс спросит о Ханте. Нет уж, пусть лучше пройдет хотя бы немного времени, она смирится с потерей, успокоится, а уж потом попробует все объяснить дочери. Для Макс это, конечно, тоже будет тяжким ударом. Она любила Ханта и считала его если не отцом, то, по крайней мере, кем-то вроде близкого родственника.
Потом Талли вспомнила, что ее звонка ждет коллега Мег из ФБР. Разговаривать с ним ей тоже не хотелось, но Талли понимала, что это может быть важно. Мег дала ей хороший совет: кто-то ведь присваивал ее деньги, и, пока она не выяснит кто, это вряд ли прекратится.
Талли долго искала в своей «инструментальной» сумке листок бумаги с телефоном, потом снова вернулась к кухонному столу и едва не разрыдалась вновь, увидев на нем папку с фотографиями Ханта и Анджелы, которая так и лежала здесь со вчерашнего вечера.
В конце концов она все-таки взяла себя в руки и набрала номер специального агента ФБР Джима Кингстона, но ей никто не ответил. Тогда Талли оставила ему голосовое сообщение, назвав свое имя, номер телефона, по которому с ней можно связаться, а также фамилию Маргерит Симпсон. По какому делу она звонит, Талли объяснять не стала — всего она рассказать все равно не могла, а в общих чертах Кингстон уже знал о ее проблеме от Мег.
Потом она поднялась в спальню и снова забралась в постель. Никаких дел у нее все равно не было, да она, наверное, и не смогла бы ими заниматься. Талли казалось, что ее жизнь подошла к концу и теперь ей остается только оплакивать то, что у нее когда-то было, или, точнее, не было.
* * *
Бейсбольный матч между командами средних школ «Гамильтон» и «Фэрфакс» был в самом разгаре. На позиции отбивающего стоял высокий темноволосый десятиклассник. Он внимательно следил за питчером, ожидая броска. Полевые базы были заполнены, счет был три — два в пользу «Фэрфакса». Момент был напряженный, и зрители на трибунах затихли. Дальнейший ход игры во многом зависел от умения и везения отбивающего.
И вот — бросок! Бита звонко ударила по мячу, который взвился высоко вверх и вылетел за пределы поля, благодаря чему все игроки на базах успели забежать в «дом». Шел последний иннинг, и родители школьников из «Гамильтона» вскочили, криками подбадривая свою команду.
Рослый привлекательный мужчина в бейсбольной шапочке, широко улыбаясь, быстро спустился к скамье запасных Гамильтонской школы и крепко обнял юношу, который только что покинул место отбивающего.
— Молодец, сынок! У тебя получилось! — воскликнул он радостно.
Юноша скромно потупился.
— Мы бы все равно победили. У них паршивые питчеры, — сказал он.
— Это не так, и ты прекрасно это знаешь, — возразил отец. — В общем, поздравляю. Ты сегодня настоящий герой, Бобби, — шутливо добавил он.
Джим Кингстон не пропускал ни одной игры с участием младшего сына, если, конечно, не был занят на работе. Его старший сын Джош учился в Мичиганском университете, получив спортивную стипендию — он был классным футболистом. Спорт всегда играл важную роль в жизни их семьи, особенно с тех пор, как пять лет назад умерла жена Джима. О том, чтобы жениться снова, он даже не думал. Вместо этого Джим начал после работы тренировать команды младшей лиги, в которой тогда играли его сыновья, и вообще старался проводить с ними каждую свободную минутку. Дети и любимая работа — вот чем была заполнена его жизнь все эти пять лет. После того как его жена Дженни скончалась от рака груди, Джим старался не брать задания, связанные с чрезмерным риском, и работал главным образом в офисе: ему нужно было думать о сыновьях, поскольку никаких других близких родственников у них не было. Джим знал, впрочем, что через пару лет Бобби тоже окончит школу и уедет в колледж, и тогда он снова останется один, но пока этого не произошло, он был намерен посвятить сыну все свое время и силы, как делал это пять последних лет. Когда Дженни не стало, Бобби и Джошу было, соответственно, десять и четырнадцать, и Джим заменил им и отца, и мать.
— Ты молодец, Бобби! — сказал юноше один из проходящих мимо мужчин. Джим его немного знал — это был отец одного из одноклассников сына. Матч закончился победой «Гамильтона», и зрители начали расходиться.
— Вы все очень неплохо сыграли, — сказал Джим, когда несколько минут спустя Бобби вышел из раздевалки и оба направились к выходу со стадиона.
— Хорошая была игра, — подтвердил юноша, широко улыбаясь.
Он был очень похож на своего отца — и ростом, и телосложением, и цветом волос. Джош тоже походил на Джима, но был массивнее, к тому же в последнее время он сильно раздался в плечах. Джош считался лучшим квортербеком студенческой команды Мичиганского университета. Джим очень гордился обоими сыновьями и жалел только об одном — что Дженни не может увидеть их сейчас.
Джим всегда считал: ему очень повезло, что у него двое сыновей. Общаться с мальчишками и воспитывать их было куда проще. Если бы вместо них родились девочки, он наверняка столкнулся бы с трудностями, преодолеть которые было бы нелегко, однако в последнее время Джим все чаще жалел о том, что у него нет дочери, которая была бы похожа на его покойную жену. Дженни была лучшей в мире женщиной — самой красивой, самой умной, полной нежности и огня. Она осветила собой всю его жизнь, и Джиму казалось — с ней не может случиться ничего плохого, но Дженни сгорела всего за два года — не помогли ни «химия», ни радиотерапия, ни двухсторонняя мастэктомия.
Когда ее не стало, Джим долго не верил, что она больше никогда не войдет в комнату, не скажет приветливо: «Добрый вечер, мальчики». До сих пор ему иногда казалось, что Дженни вот-вот постучит в дверь. Поначалу ему было очень плохо, но, к счастью, у него были сыновья, о которых он должен был заботиться. «Ради них, ради Дженни», — стиснув зубы, говорил себе Джим в самые тяжелые, беспросветные минуты, и ему сразу становилось легче. Сейчас ему было сорок восемь, и за пять лет вдовства он ни разу не взглянул на другую женщину. Они его попросту не интересовали. Друзья и коллеги пытались знакомить его со своими незамужними сестрами или с подругами своих жен, но это ни к чему не привело. Джим никогда не давал клятвы хранить верность покойной жене, просто ни одна из женщин, с которыми его знакомили, не могла сравниться с Дженни, по-прежнему остававшейся его идеалом. Пока она была жива, Джим чувствовал себя бесконечно счастливым, и сейчас ему казалось, что он не вправе требовать от судьбы большего. Да и дети доставляли ему главным образом приятные минуты. Джош часто приезжал навестить отца и брата, а Джим с Бобби старались ходить на все самые важные матчи с его участием. Джошу уже предложили подписать контракт с Национальной футбольной лигой, когда ему исполнится двадцать один год, но Джим хотел, чтобы сын сначала закончил учебу. Джош был вполне с ним согласен и не спешил становиться профессиональным футболистом, хотя условия контракта были весьма соблазнительными. Бобби тоже оказался талантливым спортсменом, но он еще не выбрал свой жизненный путь, хотя несколько университетов уже предлагали ему спортивные стипендии — при условии, что он нормально закончит школу. С этим, впрочем, никаких проблем не предвиделось, поскольку Бобби успевал не только тренироваться, но и считался одним из лучших учеников в классе.
Как раз когда они выходили со стадиона, мобильник Джима зазвонил, и на экране высветился незнакомый номер. Отвечать он не стал, решив, что свяжется с абонентом позже, когда ему будет сподручнее разговаривать.
Сначала они заехали в кафе, чтобы съесть по гамбургеру, затем Джим отвез сына к приятелю, а сам отправился купить продуктов. Еще ему нужно было заскочить в прачечную, чтобы забрать из чистки кое-какую одежду. Вернувшись домой, Джим засел за отчеты, которые принес со службы еще в пятницу. Работать в выходные было для него обычной практикой — в последнее время требующих расследования дел становилось все больше. Почтовые и электронные мошенничества, манипуляции с кредитными картами и переводными чеками, ограбления банков, присвоение чужих денег и прочее — чтобы раскрыть эти преступления, требовалась кропотливая и долгая работа, но Джим не сетовал: ему нравилось ломать голову над сложными загадками, к тому же каждый раз, когда удавалось найти ответ, он испытывал удовлетворение, что кому-то помог.
Прежде чем придвинуть к себе первый отчет, Джим проверил мобильник. В памяти телефона оказался только один пропущенный звонок — тот самый, на который он не ответил, когда выходил со стадиона. Абонент оставил голосовое сообщение, которое Джим тотчас же и прослушал. Довольно приятный женский голос попросил его перезвонить, потом назвал номер телефона и имя, которое показалось ему смутно знакомым. Пытаясь вспомнить, где он мог его слышать, Джим заглянул во вчерашнюю голосовую почту и обнаружил там послание от Мег, которая предупреждала, что направит к нему свою клиентку Талли Джонс для консультации по делу о возможной краже средств со счетов. Мег была старой знакомой Джима; они работали вместе почти два года, прежде чем она ушла в отставку. Джиму Мег всегда нравилась, а главное — она нравилась и Дженни тоже.
Отложив папку с отчетом, Джим набрал номер этой самой Джонс, однако ему пришлось довольно долго ждать, прежде чем та взяла трубку. Ее голос он узнал сразу, хотя он и звучал слабо и невнятно. Джиму даже показалось — он ее разбудил, что выглядело довольно странно, поскольку на часах было только пять пополудни. Впрочем, он не исключал, что мисс Джонс больна и находится под действием лекарства.
Но как только Джим назвал себя, женщина на другом конце линии сразу проснулась.
— Спасибо, что перезвонили, мистер Кингстон, — сказала она с искренней признательностью, и Джим подумал, что не ошибся и что голос у нее действительно молодой и красивый, хотя речь по-прежнему звучала не слишком внятно. — Меня зовут Талли, Талли Джонс, — представилась она. — Мне посоветовала обратиться к вам миссис Симпсон, Мег Симпсон… Она уверяла, что это дело как раз по вашей части.
— А в чем, собственно, оно заключается? — уточнил Джим. — Не могли бы вы обрисовать мне ситуацию? Только вкратце.
— Вкратце?.. Хорошо, я… постараюсь. Недавно мой бухгалтер обнаружил, что кто-то регулярно снимает у меня со счета и обналичивает довольно крупную сумму. Я обратилась к Мег с просьбой провести предварительное расследование, так как не знала, кто это может быть — мой бойфренд или моя личная помощница. К сожалению, у Мег не хватило полномочий, чтобы выяснить это точно, но кое-какие результаты ее расследование принесло… Словом, сейчас я склоняюсь к тому, что это именно моя помощница, но доказательств у меня нет. Главное, я не понимаю, зачем Бриджит, мою помощницу зовут Бриджит, понадобилось меня обкрадывать? У нее есть собственный капитал, поскольку ее родители — люди очень состоятельные, к тому же она работает у меня почти семнадцать лет, и за это время у меня не было к ней абсолютно никаких претензий. В общем, может оказаться, что это совсем не она, но тогда кто?.. Словом, дело довольно запутанное. Мег считает, что неплохо было бы проверить и моего бухгалтера…
Речь Талли была довольно сумбурной; она еще не совсем пришла в себя, и ей было трудно объяснить суть проблемы, не пускаясь в подробности, но так, чтобы собеседник как можно лучше ее понял. «Мой бойфренд изменил мне со своей секретаршей; еще раньше он изменял мне с этой самой Бриджит, поэтому они оба лгали насчет отелей, в которых встречались, но, несмотря на это, я не думаю, что кто-то из них был способен красть у меня по двадцать пять тысяч долларов в месяц», — непосвященному человеку было довольно трудно разобраться во всем этом с первого раза. Талли это чувствовала и, не зная, что сказать, а что следует опустить, окончательно растерялась.
— О какой сумме идет речь? — уточнил Джим. — Я имею в виду похищенные у вас деньги.
Он действительно мало что понял, но приписал невнятное объяснение волнению, которое, несомненно, испытывала Талли. Мег никогда не передавала ему неинтересных дел, чтобы он не тратил время на пустяки. Значит, подумал Джим, в первую очередь надо сделать так, чтобы эта мисс Джонс успокоилась, а то она слишком торопится.
— Я потеряла около миллиона, — ответила Талли. — В течение трех лет кто-то каждый месяц снимал с моего счета по двадцать пять тысяч долларов. Мег считает, что если это дело не расследовать, злоумышленник будет обворовывать меня и дальше.
— Мег абсолютно права, — сказал Джим как можно более дружелюбным тоном. — А почему вы не обратились в полицию?
— Мег сказала, чтобы я позвонила вам. Она считала, что мы, возможно, имеем дело с банковским или электронным мошенничеством, а это, кажется, как раз ваша, гм-м… компетенция. В общем, я не знаю всех ее мотивов, но она говорила, что вы обязательно мне поможете. Конечно, если это не ваша специальность, я не стану настаивать, но… Видите ли, мистер Кингстон, сама я в этих вопросах совсем не разбираюсь. Раньше со мной ничего подобного не случалось.
— Как вы обнаружили пропажу денег?
— Я же уже говорила — мне сообщил о ней мой бухгалтер. По-видимому, недостача вскрылась, когда мои финансовые дела проверяли независимые аудиторы.
— А чем именно вы занимаетесь?
— Я — кинорежиссер, снимаю фильмы, — просто ответила Талли.
Читать бесплатно другие книги:
