Прости меня за любовь Стил Даниэла
— Я только жалею, что ты не предупредила меня раньше, — добавила она негромко, и помощница с облегчением вздохнула. Похоже, Талли удачно справлялась со своей ролью — Бриджит так и не удалось раскусить ее игру.
— Я боялась, что ты продолжаешь на меня сердиться, — проговорила Бриджит доверительным тоном. Теперь она уже не сомневалась, что Талли винит во всем Ханта, а значит, сама она вне подозрений. Пройдет немного времени, и они смогут вернуться к прежним дружеским отношениям. — Я просто вся извелась — никак не могла решить, говорить тебе или нет.
— Нет, не сержусь, — со вздохом ответила Талли и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза, давая понять, что хочет немного отдохнуть.
Продолжать этот разговор ей совершенно не хотелось. Хорошо бы, подумала она, чтобы ФБР поскорее закончило свое расследование. Притворяться перед Бриджит, будто они снова задушевные подруги, было невероятно тяжело, и она чувствовала, что надолго ее не хватит. Джим Кингстон предупреждал, что на поиски улик может уйти до двух месяцев. Талли этот, в общем-то, небольшой срок казался вечностью. Каждый раз, когда она смотрела на Бриджит, ей сразу вспоминалось, как она лгала, как притворялась лучшей подругой, а сама в это время спала с Хантом в номерах дорогих отелей. Сама мысль об этом вызывала у нее тошноту, и Талли очень хотелось, чтобы Бриджит исчезла из ее жизни как можно скорее вне зависимости от того, была ли она виновна в исчезновении денег или нет. Ведь даже если Бриджит не взяла у нее ни цента (что, впрочем, вызывало большие сомнения), она оставалась двуличной обманщицей без капли совести и чести. Наверное, думала Талли, так или примерно так чувствуют себя обманутые жены, когда узнают, что муж изменил им с их лучшей подругой. Правда, они с Хантом не были женаты официально, однако она жила с ним и любила его.
— Ты не собираешься заявить на Ханта в полицию? Ну, насчет денег, я имею в виду? — с деланой небрежностью осведомилась Бриджит, и Талли покачала головой.
— Не вижу в этом особого смысла. Денег мне все равно никто не вернет, а в том, что их украл именно Хант, я и так не сомневаюсь, — ответила она, стараясь еще больше успокоить Бриджит. «Пусть думает, что я ей верю и ни в чем не подозреваю, — рассуждала Талли. — Тогда, быть может, она наделает ошибок, и Джим Кингстон разоблачит ее».
Бриджит кивнула, и остаток пути они проделали в молчании.
Оказавшись на съемочной площадке, Талли сразу с головой ушла в привычную работу и скоро забыла о своих невзгодах. «Все-таки хорошо, — думала она во время редких технических пауз, — что у меня есть дело, благодаря которому я могу отвлечься от мыслей о Ханте с Бриджит, об их предательстве». Она и в самом деле увлеклась съемками и даже почувствовала себя чуточку бодрее, однако, когда в обеденный перерыв Талли вернулась в свой трейлер, первым делом она позвонила своему адвокату Грегу Томасу.
— Ну как, — спросил он после того, как они обменялись приветствиями, — помогла вам Мег Симпсон?
— Это с какой стороны посмотреть, — мрачно ответила Талли. — Скажем так, ей удалось выяснить все, что я хотела знать, но услышать об этом было не слишком приятно. Оказывается, Хант изменял мне все четыре года нашего знакомства, причем первые три года он регулярно спал с моей ближайшей подругой. Это была главная неприятная новость, но увы — не единственная. Было и еще кое-что…
— Сочувствую вам, Талли. А что насчет денег? Их тоже брал Хант?
— Как раз это пока неизвестно, но я не думаю, что это он. Мег порекомендовала мне обратиться в ФБР — к агенту, с которым она когда-то работала. Я встречалась с ним вчера, и он посоветовал мне не делать поспешных шагов, поскольку доступ к моим деньгам имели и другие люди. Сам он начинает полномасштабное расследование, которое, я надеюсь, все прояснит.
— Честно говоря, Талли, я очень рад это слышать. Уж ФБР-то докопается до истины. Ну а чем я могу быть вам полезен?
— Я хочу, чтобы вы послали Ханту… мистеру Ллойду официальное уведомление о том, что я отказываюсь от дальнейшего сотрудничества. Я не буду снимать с ним следующий фильм. Точка. Нашему партнерству конец. В пятницу, перед тем как он… съехал, я сказала ему об этом, но он, кажется, мне не поверил или не придал моим словам значения. Вот почему я намерена оформить свой отказ документально. Я не могу и не хочу участвовать в его новом проекте, и мистер Ллойд должен узнать об этом до того, как он заключит договор с японским инвестором. К счастью, мы пока не подписывали никаких официальных документов, так что никаких санкций или неустоек быть не должно.
— Вы уверены, Талли? — мягко спросил Грег.
Первый совместный фильм Талли и Ханта принес очень высокую прибыль, и отказ от продолжения сотрудничества был с ее стороны большой жертвой. Сама Талли это тоже понимала, но никаких сомнений у нее не было. Она снимала отличные фильмы до того, как познакомилась с Хантом, будет снимать их и теперь. Чтобы сделать успешную, прибыльную картину, Хантер Ллойд был ей вовсе не нужен: Талли могла найти другого продюсера, а могла взяться за эту работу сама. Одного ее имени было вполне достаточно, чтобы фильм стал настоящим блокбастером.
— Уверена, — без колебаний ответила она. — Я больше не буду сотрудничать с Хантом вне зависимости от того, сколько мы смогли бы заработать в итоге. Он лжец и… и просто непорядочный человек, а работать с такими партнерами я не могу. Себе дороже. В общем, Грег, отправьте ему уведомление, да поскорее.
— Я займусь этим безотлагательно, — пообещал Грег Томас. Талли всегда была человеком принципиальным, и сейчас он еще раз убедился в том, что морально-этическая сторона была для нее важнее денег.
— Спасибо, Грег.
— Но, мисс Талли… На составление официального документа все равно понадобится какое-то время. Чтобы мистер Ллойд был в курсе, я могу направить его адвокату предварительное уведомление по электронной почте.
— Хорошо, Грег, поступайте, как считаете нужным.
Адвокат сдержал слово. Извещение юристам Ханта он отправил, по-видимому, сразу после телефонного разговора с Талли. Она догадалась об этом, когда около четырех часов пополудни Хант принялся названивать ей на мобильник. Она видела его имя на экранчике, но отвечать на звонки не стала. Хант, однако, не сдавался и прислал ей по меньшей мере три пространных текстовых сообщения, в котором умолял отказаться от своего решения или перезвонить ему, чтобы обсудить дополнительные условия. Вероятно, Хант вообразил, что, предложив Талли какие-то финансовые выгоды, он сумеет ее уговорить, и она впервые за все время засомневалась в том, что это не он украл у нее деньги.
В конце концов Талли набрала знакомый номер. Было это уже вечером, когда съемки закончились и она села в один из студийных внедорожников, чтобы вернуться в Лос-Анджелес. Бриджит, которой Талли сказала, что хочет немного побыть одна, уехала с полчаса назад. Чтобы не отвлекаться от управления, Талли включила телефон на громкую связь и невольно вздрогнула, когда из динамиков раздался некогда близкий и родной голос.
— Это несерьезно, Талли! — воскликнул Хант, когда она спросила, что, собственно, ему непонятно. — Я не верю, что ты действительно не хочешь работать со мной. Одумайся! Ведь речь идет не о нашей с тобой личной жизни, а о карьере! О работе!
— Вот именно, — холодно ответила Талли. — Наша с тобой совместная жизнь закончилась — и наша работа тоже. Я не могу сотрудничать с человеком, который мне лгал. Теперь мы с тобой абсолютно чужие люди.
В ее словах прозвучала горечь — за сегодняшний день она изрядно устала, да и забыть о том, что он сделал, Талли не могла. Она знала, что боль, которую причинил ей Хант, не пройдет еще долго; фактически ее страдания только начались. Нечто подобное Талли испытывала десять лет назад, когда узнала об измене второго мужа, вот только в этот раз все было гораздо хуже.
И больнее.
— Ты хоть понимаешь, во что обойдется нам обоим твое упрямство? Если ты не станешь снимать эту картину, мистер Накамура тоже откажется от сделки. Я только что разговаривал с его представителем, и он это подтвердил.
— Тем хуже для тебя, Хант. Наверное, ты напрасно не подумал о последствиях, когда укладывал в постель сначала Бриджит, а потом эту твою секретаршу. Или ты рассчитывал, что после всего этого я буду работать с тобой как ни в чем не бывало?
— Послушай, Талли, мы же с тобой разумные, взрослые люди. Зачем смешивать бизнес и личные проблемы? Мы с тобой уже работали вместе, и весьма успешно. Неужели ты хочешь просто взять и зачеркнуть все, что было?
— Ты это уже зачеркнул, — сухо ответила Талли. — И назад пути нет. Я больше не буду работать с тобой. Никогда. Это мое окончательное решение.
— Но послушай, давай поговорим об этом еще раз, хорошо? Скажем, завтра или через несколько дней, когда ты немного…
— Нет.
— И что ты мне предлагаешь сказать мистеру Накамуре? Что тебе вожжа под хвост попала? — Хант, похоже, не на шутку завелся.
— Скажи ему, что пока ты жил со мной, ты одновременно трахал мою ассистентку и свою секретаршу, и я очень на тебя за это обиделась. Я уверена, мистер Накамура все поймет правильно. — Талли тоже рассердилась и вдруг с удивлением обнаружила, что гнев гораздо лучше уныния и тоски.
— Слушай, Талли, я же сказал, что мне очень жаль. Я поступил… неправильно. Ты этого не заслуживала, и я готов попросить у тебя прощения. Но зачем же из чистого упрямства ломать карьеру себе и мне? Что ты пытаешься этим доказать?
— Я ничего никому не собираюсь доказывать. Я просто не хочу с тобой работать, только и всего. Эту картину мы закончим — и все. Конец.
Услышав эти слова, Хант с облегчением вздохнул. Поначалу он боялся, что Талли хлопнет дверью и ему придется каким-то образом доснимать нынешнюю ленту самому. Единственное, на что он надеялся, — это на профессионализм Талли, который не позволил бы ей бросить недоделанную картину, — и на ее порядочность. С другой стороны, он знал, что Талли человек прямой, принципиальный и даже немного упрямый — особенно когда она считала, что с ней обошлись несправедливо. А с ней обошлись несправедливо — он сам и обошелся. К счастью, она не отказывалась доделать текущий фильм, что же до остального… Тут ее не сдвинешь, подумал он расстроенно. Быть может, со временем она и передумает, но вряд ли.
Тут ему в голову пришла еще одна мысль.
— А Бриджит ты уволила?
— Нет, — коротко ответила Талли.
— Почему?
— Тебя это не касается.
— Но я не понимаю, почему ты можешь простить ее и не хочешь простить меня?!
— Я не говорила, что простила ее, — сказала она тихо и ничего больше не добавила.
Не могла же она, в самом деле, объяснить Ханту, что не уволила Бриджит потому, что так ей посоветовали в ФБР? Во-первых, Хант мог проболтаться, а во-вторых, он и сам был объектом расследования, о котором ничего не должен был знать.
— Это мое дело, Хант. Мое, а не твое, — добавила Талли. — Я предлагала тебе остаться, а при каком условии, ты знаешь. Ты не захотел бросить Анджелу, а я не захотела жить с человеком, который спал с двумя женщинами и лгал одной из них. Или обеим. Каждый из нас сделал свой выбор, Хант.
— Я знаю, что совершил чудовищную ошибку, Талли, но ты должна знать: я по-прежнему тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю… к несчастью. Надеюсь, со временем мы оба это преодолеем, и все равно работать с тобой я больше не буду. Вот все, что я хотела тебе сказать… Да, ничего не говори о нас Макс, если она вдруг тебе позвонит. Я сама ей все расскажу, когда она приедет в Лос-Анджелес. Или, возможно, я сама съезжу к ней в Нью-Йорк. Такие вещи нужно сообщать лично, а не по телефону. Вот теперь все. Прощай, Хант. Удачи.
Она дала отбой, а Хант еще долго смотрел на молчащий аппарат в своей руке. До подписания договора о сотрудничестве с Накамурой оставалось всего несколько дней, но, похоже, дело срывалось. Такова была цена, которую ему предстояло заплатить за то, что он сделал. Талли Хант не винил — он знал, что поступил с ней нечестно и жестоко, и она была совершенно права, когда выгнала его из своего дома. Не понимал он другого: почему она отказывается с ним работать? Из-за ее глупого упрямства и каких-то дурацких, почти средневековых принципов они наверняка потеряют самого крупного инвестора из всех, что у них когда-либо был, поскольку — а Хант очень хорошо это сознавал — основной приманкой для богатого японца было имя Талли Джонс. Не будет ее — не будет и денег, и, соответственно, не будет фильма, который обещал стать одной из самых громких премьер десятилетия. Талли была ему необходима — без нее Хант мало что мог предложить потенциальным инвесторам, но и вернуться к ней он тоже не мог, потому что не хотел бросать Анджелу и ребенка. Положение казалось безвыходным, и Хант с грустью подумал, что вся его жизнь пошла наперекосяк. И во всем, считал он, была виновата Бриджит. Это она заставила его изменить Талли, а потом рассказала ей о его романе с Анджелой. Если бы не она, Талли не обратилась бы к детективам, и тогда история его измен не всплыла бы в столь неподходящий момент. Разумеется, Хант не собирался вечно скрывать свое увлечение другой женщиной; в конце концов он признался бы Талли в своей связи с Анджелой, но сделал бы это максимально деликатно. И тогда, быть может, ей было бы не так больно.
Так Хант успокаивал себя, но в глубине души знал, что во всем виноват только он один. Знал и ненавидел себя за то, что причинил Талли такие страдания. И спрятаться от этого знания ему никак не удавалось.
А Талли тем временем позвонила отцу в надежде, что разговор с ним немного ее подбодрит и отвлечет от грустных мыслей. Когда она сказала, что отказалась работать с Хантом над следующим фильмом, Сэм навострил уши.
— И как Хант это воспринял? — поинтересовался он.
— Попытался уговорить меня. Такие инвесторы, как Накамура, на дороге не валяются, и Хант очень не хочет его терять.
— А ты?
— А я его послала. — Талли рассмеялась.
— Молодец. Так и надо, — одобрил отец. — Характер у тебя что надо, дочка.
— Спасибо, па. Думаю, я знаю, от кого я его унаследовала. Ну а если серьезно, я просто не представляю, как бы я работала с ним после всего.
— Как ты себя чувствуешь, Талли? Тебе не полегче?
— Так, самую малость. Откровенно говоря, как только я подумаю о Ханте или о Бриджит, мне сразу хочется оказаться где-нибудь за тысячу миль от этой парочки. Надеюсь, на следующей неделе мы закончим съемки на натуре и вернемся в Лос-Анджелес. Нам нужно еще кое-что доснять в городе, но пока утрясутся согласования с местными властями, пройдет несколько дней. Я дмаю объявить на это время перерыв в съемках и слетать в Нью-Йорк к Макс.
— Думаю, тебе это пойдет на пользу, — поддержал ее решение отец. — Тебе нужно сменить обстановку. Жаль, я не смогу поехать с тобой, — грустно добавил он.
Сэм никуда не выезжал уже лет десять, и ему очень не хватало свежих впечатлений. Увы, из-за болезни он вынужден был сидеть в четырех стенах: в последние несколько месяцев он и вовсе выбирался из дома только в сад или в клинику.
— Мне тоже жаль, — сказала Талли. — Как бы мне хотелось съездить в Нью-Йорк вместе с тобой!
Они еще немного поговорили о погоде, о здоровье Сэма, об Амелии, которая очень много для него делала, а потом попрощались. На обратном пути Талли размышляла обо всем, что с ней случилось, и о предательстве Бриджит и Ханта. Она уже подъезжала к своему особняку, когда зазвонил ее телефон. Это была Бриджит, и Талли не стала отвечать. Дни, когда она могла беззаботно смеяться и болтать с подругой о пустяках, остались в прошлом и не вернутся уже никогда. Талли знала это и оплакивала еще одну свою потерю.
Она вошла в дом, в нем было тихо и темно. Никто ее не ждал, никто не готовил в кухне вкусный ужин и не открывал бутылку с ее любимым вином. Наверное, подумала она, Хант теперь готовит для своей Анджелы. Эта мысль поразила ее словно удар грома, и Талли некоторое время просто стояла в прихожей, пытаясь унять острую боль в груди. Наконец она прошла на кухню и заглянула в холодильник, но решила, что есть ей не хочется. Вместо этого она поднялась наверх, чтобы принять ванну. Когда она уже вытиралась мягким мохнатым полотенцем (подарок Ханта — вспомнила Талли), ей позвонил Джим Кингстон.
— Я хотел узнать, как у вас дела, — сказал он приветливо, и Талли пришлось напомнить ему, что они перешли на «ты». — Хорошо, — легко согласился Джим. — Ты разговаривала с Бриджит? Что ты ей сказала? Как она отреагировала?
— Я сказала, что выгнала Ханта, потому что он изменял мне со своей секретаршей. Он, дескать, сам в этом признался. О том, что мне известно об их с Хантом трехлетнем романе, я ей не говорила, как вы и велели… — Тут уже Джиму пришлось напомнить, что они теперь на «ты», и Талли невольно рассмеялась. — Постараюсь исправиться, Джим, — пообещала она. — Так вот, Бриджит очень интересовалась, сознался ли Хант в том, что он присваивал мои деньги. Я ответила, что он, конечно, все отрицал, но я, мол, все равно не сомневаюсь, что это его рук дело. Кажется, Бриджит мне поверила, а когда я сказала, что денег все равно не вернуть и ни в какую полицию я по этому поводу обращаться не собираюсь, она, похоже, совершенно успокоилась. Еще я заверила ее, что больше на нее не сержусь, так что теперь Бриджит думает, что мы снова лучшие подруги. В общем, Джим, за все время, пока мы таким образом разговаривали, мой нос вырос дюйма на четыре, так что отныне можешь называть меня Пиноккио[12].
На этот раз рассмеялся уже Джим. Ему показалось, что сегодня Талли чувствует себя заметно бодрее, чем в воскресенье. Во всяком случае, она пыталась шутить, хотя за последние три дня ей пришлось пройти через очень тяжелые испытания. Сам Джим вовсе не был уверен, что на ее месте сумел бы сохранить чувство юмора.
— А у тебя есть какие-нибудь новости? — в свою очередь спросила его Талли.
— Я написал рапорт и открыл дело, — сказал Джим. — Правда, расследование еще должен санкционировать один из заместителей окружного прокурора, но это просто формальность. Если я скажу, что считаю это дело достаточно серьезным, мне дадут зеленую улицу. Единственное, что от меня требуется, — это собрать побольше доказательств, чтобы дело не развалилось в суде, но я надеюсь, что за уликами дело не станет. Короче говоря, начало положено, и мне кажется, что отныне мы будем двигаться вперед достаточно быстро, — закончил он оптимистично.
— Сколько времени обычно нужно, чтобы дело попало в суд? — поинтересовалась Талли.
Джим ответил не сразу.
— Боюсь, мой ответ тебе не понравится, — сказал он после короткой паузы. — В среднем от девяти месяцев до года. Мельницы правосудия мелют медленно, но в конце концов все будет так, как мы планируем.
— А когда ты собираешься арестовать Бриджит?
Теперь, по прошествии нескольких дней, Талли уже не сомневалась, что ее обкрадывала именно помощница. Быть может, Бриджит и не особенно нуждалась в деньгах, но у нее был доступ к счетам, была возможность снимать и обналичивать крупные суммы, к тому же Талли убедилась, что бывшая подруга обманывала ее с Хантом. Почему бы ей в таком случае не оказаться воровкой? Джим, когда она поделилась с ним своими соображениями, сказал, что он с ней вполне согласен и что интуиция подсказывает ему то же самое, но сначала ему необходимо собрать доказательства, которые устроят суд. И он надеялся, что сумеет это сделать.
— Мы арестуем ее, когда прокурор решит, что у нас достаточно неопровержимых улик, — сказал он. — Улик, которые позволят доказать вину «при полном отсутствии оснований для сомнения», как говорят юристы. Для нас, для следствия, это основной фактор. Мы никогда не передаем дело в суд, если не уверены, что сможем выиграть. Впрочем, большинство наших дел в суд все-таки не попадает, но по другой причине. Как правило, мы собираем столько веских доказательств, что подозреваемому выгоднее признать себя виновным до суда, что сберегает нам немало сил и времени.
— Похоже, все будет не так просто, как я воображала, — разочарованно протянула Талли.
— Это действительно будет непросто, но мы своего добьемся, — уверенно возразил Джим. — В конце концов, это моя работа, и поверь, я справляюсь с ней очень даже неплохо. Я не пропущу ни одной улики, ни одного доказательства, какие только есть в этом деле, и тогда…
Джим не стал говорить ей, что завтра намерен увидеться с Виктором Карсоном. Он позвонил бухгалтеру еще утром и договорился о встрече, так как хотел исключить всех второстепенных подозреваемых до того, как вплотную займется Бриджит. Специальный эксперт уже был готов ознакомиться с бухгалтерскими документами Виктора. Правда, услуги эксперта Талли должна была оплатить, поэтому Джим решил сначала посоветоваться с ней, но она не возражала. В конце недели он планировал побеседовать с Хантером Ллойдом. После всего, что он узнал о нем от Мег и Талли, Джиму хотелось посмотреть на этого субъекта вблизи. При заочном знакомстве Хант не произвел на него впечатления «отличного парня», но Джим решил, что ему следует, по крайней мере, выслушать, что он скажет.
— Я позвоню тебе в конце недели, — пообещал он. — А если у меня появятся новости или дополнительные вопросы, то и раньше. Ты будешь в Лос-Анджелесе или опять уедешь?
— Скорее всего, я буду приезжать домой каждый вечер, а если нет, ты всегда можешь связаться со мной по мобильному. Номер у тебя есть, — сказала Талли.
Она уже решила, что ответит на его звонок, даже если Джим позвонит в самый разгар рабочего дня. Что касалось ее решения ночевать дома, то оно объяснялось довольно просто. В Палм-Спрингс, в номере отеля, она чувствовала себя слишком одиноко. Дома ей было лучше, и хотя теперь там стало пусто, все же это был ее дом, ее нора, в которую она могла забиться, словно раненое животное, и с головой накрыться одеялом, спрятавшись от бед и тревожных мыслей. Вдали от дома Талли чувствовала себя настолько несчастной, что Джим без труда угадал это по ее голосу.
— Как только появятся новости, я сразу позвоню, — повторил он. — А ты постарайся успокоиться и жить как обычно. Дело будет долгое, но тебе не нужно из-за этого беспокоиться. Беспокойство оставь мне, о’кей?
Твоими бы устами да мед пить, подумала Талли расстроенно. Она просто не могла не думать о том, как обошлись с ней Хант и Бриджит, о своей доверчивости и наивности и об их коварстве. Раны, которые они ей нанесли, были еще слишком свежи, поэтому каждый раз, когда она видела Бриджит или разговаривала с ней по телефону, Талли стоило огромного трудапритворяться, что все идет более или менее нормально. Со временем боль успокоится, но не пройдет совсем, раны затянутся, но от них останутся шрамы, которые будут ныть и тревожить ее — особенно по ночам, когда не спится, а душу наполняют одиночество и тоска. Впрочем, это будет еще не скоро, пока же Талли чувствовала себя так, словно у нее болит и кровоточит каждая жилка, каждая клеточка ее тела.
— Хорошо, я попробую, — проговорила она уныло, и Джим почувствовал, как от жалости у него сжимается сердце. Ему очень хотелось как-то поддержать ее, подать надежду, но он пока мог сделать это только на словах. Он даже не мог приступить к поискам улик и доказательств — ведь ему еще нужно было установить, кто является главным подозреваемым в начатом им расследовании.
Ночью Талли долго лежала без сна, размышляя обо всем, что произошло за день. Она вспоминала вопросы Бриджит, ее поведение, брошенные исподтишка взгляды и все больше убеждалась, что это она воровала у нее деньги. Начинало светать, когда Талли наконец заснула, а еще через полчаса зазвонил будильник. Пора было вставать, чтобы снова ехать в Палм-Спрингс.
Глава 11
В кабинет Виктора Карсона Джима ввела секретарша — высокая молодая блондинка в короткой юбке и джемпере, который заметно натягивался на округлившемся животе. Джим как раз гадал, спит с ней Карсон или нет, когда внутренняя дверь отворилась и в кабинет вошел сам хозяин. Он был одет в темно-серый консервативный костюм и белую рубашку с галстуком, который стоил по меньшей мере тысячу долларов, и походил на преуспевающего банкира или адвоката. Джим уже знал: фирма Карсона обслуживает состоятельных людей и существует на проценты, которые взимает с их дохода. Талли, впрочем, платила Виктору только фиксированный предварительный гонорар и почасовые, так как ее доходы были слишком высоки, чтобы соглашаться на отчисление процентов. В телефонном разговоре Виктор сказал, что Талли Джонс — одна из самых важных его клиентов. Звонок из ФБР поначалу его напугал, но Джим успокоил бухгалтера, сказав, что его интересуют только пропавшие деньги Талли.
— Я понятия не имел, что Талли обратилась в ФБР, — сказал Виктор при встрече, нервным жестом сплетая и расплетая пальцы.
Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и заметно вздрогнул, когда Джим окинул его кабинет быстрым взглядом. Можно было подумать, что он прячет в шкафу труп, но дело, скорее всего, было в чем-то другом. Во всяком случае, он почти не колебался, когда Джим и эксперт по финансам, которого он привел с собой, захотели взглянуть не только на документы Талли, но и на бухгалтерские отчеты фирмы. Джиму очень хотелось узнать, каково финансовое положение самого мистера Карсона, так как он по опыту знал, что именно растратившие собственные средства бухгалтеры частенько запускают руку в карман клиента.
Сначала, впрочем, Виктор показал ему сводные ведомости Талли, которые он приготовил для аудиторов и которые Джим уже видел, а потом продемонстрировал электронную версию ее общего гроссбуха, из которого, собственно, и брались данные для ведомостей.
— Для чего вам мои документы и какое отношение они имеют к счетам мисс Талли? — осторожно спросил Виктор, когда Джим попросил показать эксперту и его собственную отчетность, а также бухгалтерию фирмы.
— Нас интересует общая картина, — туманно ответил Джим. — Ну а пока эксперт знакомится с документами, не могли бы вы ответить на пару вопросов… Скажите, мистер Карсон, давно ли вы знаете мисс Паркер, помощницу мисс Джонс?
— С тех пор как она начала заниматься финансовыми делами Талли, — тотчас ответил Виктор. — То есть уже лет пятнадцать или около того.
— Как она справлялась со своими обязанностями? Была ли предоставляемая ею информация исчерпывающей и точной?
— О да, Бриджит всегда была очень аккуратна и не упускала ни одной мелочи, — сказал Виктор задумчиво. — Со своими обязанностями она справлялась просто прекрасно. Во всяком случае, так мне казалось до тех пор, пока во время аудиторской проверки я не заметил отсутствия крупной суммы наличных — расходов, не подтвержденных никакими чеками, квитанциями или расписками. Тогда я подумал, что, возможно, Бриджит оплачивала наличными какие-то счета мисс Талли, а поскольку мне не хотелось терять полагающиеся ей профессиональные налоговые льготы, я упомянул об этом в разговоре с моей клиенткой. Но Талли уверенно ответила мне, что никакие счета она наличными не оплачивала.
— А вы задавали тот же вопрос мисс Паркер?
— Да, разумеется, но она ответила, что именно названную мною сумму наличными они расходуют каждый месяц и что мисс Талли на самом деле тратит больше, чем ей кажется.
— Или мисс Паркер тратит больше, чем думает мисс Джонс, — заметил Джим. — Как вы думаете, мистер Карсон, на что были израсходованы эти деньги? На что их вообще можно израсходовать?
Виктор пожал плечами.
— Трудно сказать. На рестораны, одежду, подарки… Все зависит от человека, мистер Кингстон. Мисс Талли, к примеру, весьма обеспеченная женщина, поэтому если ей что-то нужно, она это покупает, однако, насколько мне известно, она никогда не тратит деньги на пустяки, на всякие прихоти. Вы видели, как она… как она одевается? Я уверен, что у нее есть и более прилич… в общем, одежда для официальных выходов, но я не могу себе представить, чтобы Талли тратила по двадцать пять тысяч в месяц на одежду и украшения. Правда, когда с ней жил мистер Ллойд, разобраться, кто из них за что платит, было непросто. Он тоже человек состоятельный и тратил довольно много.
— Вы ведете бухгалтерию и для мистера Ллойда? — уточнил Джим, мимоходом заметив, что по мере того, как он задавал свои вопросы, лысина Виктора все сильнее блестит от проступившей испарины. Он явно нервничал, но вот отчего?..
— Да, но только учет. У него есть персональный бухгалтер, который оплачивает крупные покупки и сделки. Кроме того, я уже несколько лет рассчитываю налоги для мисс Паркер.
— Стало быть, все трое являются вашими клиентами? — спросил Джим, и Виктор кивнул. — Ну и как обстоят дела у вашей фирмы? Год был удачным?
Прежде чем ответить, Виктор вытер лысину носовым платком.
— Боюсь, что бывало и получше, — ответил он. — Впрочем, сейчас всем приходится нелегко. Даже в нашем бизнесе.
— А вы сами тратите много денег? Я имею в виды — вы лично?
Это был неожиданный вопрос, и Виктор заметно растерялся. Пот выступил у него на лбу крупными каплями, но он даже не попытался их смахнуть. Он понятия не имел, почему фэбээровца интересуют его личные расходы, но ему это очень не нравилось.
— Да, в последнее время у меня были довольно большие… расходы. — Подняв голову, он растерянно посмотрел в потолок, потом снова повернулся к Джиму. — Видите ли, у меня молодая жена, и у нее есть, гм-м… определенные потребности. Между тем на сегодняшний день экономическая ситуация заметно ухудшилась по сравнению с тем, что было три года назад, когда я женился на Брианне. Она, видите ли, мечтала стать киноактрисой, но из этого ничего… в общем, ее карьера не сложилась, и… Ну, вы понимаете… — Виктор начал путаться, мямлить, но Джим только смотрел на него, не говоря ни слова. — Недавно Брианна… В общем, она потребовала, чтобы мы подписали семейный контракт! — выпалил Виктор.
— Вот как?! — Джим слегка приподнял брови. — И сколько она хочет?
— Она потребовала пять миллионов, но я сказал, что это невозможно. У меня просто нет таких денег. Тогда она снизила сумму до трех миллионов, но и это мне не по карману. Три года назад, сразу после свадьбы, я положил ей на счет семьсот тысяч, но сейчас мне и такая сумма не по силам. Я надеялся, этого хватит, чтобы она была довольна, но Брианна хочет большего. — Он бросил на Джима взгляд, в котором ясно читались растерянность и паника.
— Как по-вашему, что она предпримет, если вы не выполните ее требования? — спросил Джим.
— Как это — что?! Разведется со мной, естественно. А она… он такая красивая! — воскликнул Виктор. Казалось, он готов был заплакать. — И ей всего двадцать девять лет. Поверьте, мужчине в моем возрасте нелегко угодить молодой жене, особенно если ее требования… превышают все разумные пределы. Я уже дважды был женат, и обеим женам я выплачивал алименты и прочее. Кроме того, у меня есть дети, которых я тоже обязан поддерживать, но она… она не понимает. Когда Брианна хотела стать актрисой, она сделала несколько пластических операций, а это очень, очень дорого! Она не понимает, что в наши дни деньги даются нелегко. У меня по нынешним временам очень неплохие доходы, но, несмотря на это, я не могу позволить себе заплатить несколько миллионов единовременно. Боюсь, что и развод я тоже не могу себе позволить, поскольку это повлечет за собой такие алименты, компенсации и отступные, что я просто разорюсь.
Слушая его, Джим невольно задумался. Ему было очевидно, что Виктор Карсон остро нуждался в деньгах, больше того — он был близок к отчаянию, однако Джим не верил, что этот человек способен обкрадывать своих клиентов. Да, у него были серьезные проблемы, но он их нисколько не скрывал, напротив, Виктор рассказывал о них Джиму со всей откровенностью, словно перед ним сидел не специальный агент ФБР, а исполненный сочувствия близкий друг или родственник. Джиму оставалось только пожалеть старого бухгалтера, который по недомыслию женился на алчной молодой «золотоискательнице», способной обобрать его до нитки. Ее требования и запросы действительно были непомерно велики: для такой, как Брианна, двадцать пять тысяч в месяц были пустячной суммой, да и сам Виктор, похоже, не был настолько безрассуден, чтобы ради жены щипать по мелочи клиентские счета, рискуя раз и навсегда погубить свою репутацию. В каких-то вопросах он, возможно, был человеком недостаточно проницательным и дальновидным, однако в нем чувствовался и некий нравственный стержень, который Джим назвал для себя «профессиональной этикой».
Это, правда, не отменяло необходимости заглянуть в персональные бухгалтерские записи Виктора Карсона, однако Джим думал, что ничего предосудительного они в них не найдут… Если, разумеется, не считать предосудительным наличие многочисленных закладных и кредитных обязательств, выданных человеком, который стремится выжать из оставшихся у него активов максимальную прибыль, дабы помешать чересчур жадной жене с ним развестись. И все же Карсон скорее объявил бы себя банкротом, чем решился на растрату доверенных ему чужих денег, что неизбежно привело бы его в тюрьму. После получасового разговора с ним Джим убедился, что бухгалтер был не просто честным, а скрупулезно честным человеком, который аккуратно платит все налоги и ведет дела свои и клиентов строго по инструкции. Возможно, впрочем, что нарушать закон Карсон попросту боялся — для этого ведь тоже нужно иметь какое-никакое мужество или кураж, а у него не было ни того, ни другого. Безвыходное положение, в котором он очутился по собственной слабохарактерности и недальновидности, могло вынудить его просто опустить руки и сдаться. На какой-то решительный, безрассудный поступок он был попросту не способен. Джиму, во всяком случае, казалось, что Виктор скорее окончил бы свои дни в приюте для бедных, чем за решеткой, поэтому он с легким сердцем вычеркнул бухгалтера из списка наиболее вероятных подозреваемых.
О том, кто мог похитить деньги Талли, Джим Кингстон размышлял довольно много и пришел к выводу, что это должен быть человек хитрый, осторожный и умный и к тому же — прекрасный лицедей. В чертах же Виктора Карсона вина проступала столь отчетливо, что даже дилетанту было видно: он, скорее всего, ни в чем не виноват.
Джим еще долго слушал его печальный рассказ и от души сочувствовал старому бухгалтеру. Ему даже захотелось посоветовать Виктору развестись с Брианной, пока она и в самом деле не довела его до банкротства, но он промолчал — в конце концов, он был при исполнении, и личные дела Карсона его не касались. Он только слушал и с каждой минутой все больше утверждался в своем первоначальном мнении, что Виктор Карсон не тот, кто ему нужен. Перед ним был не коварный злоумышленник, а несчастный пожилой мужчина, сделавшийся добычей наглой авантюристки, которая не успокоится, пока не вытрясет из него все до последнего цента, после чего она, разумеется, бросит его без особых раздумий и без всякого сожаления. И, судя по всему, ждать этого момента оставалось совсем недолго.
— Давайте все же взглянем на ваши финансовые документы, мистер Карсон, — предложил Джим, и они перешли в конференц-зал, где уже сидели эксперт, а также только что подъехавший напарник Джима Джек Спрэг.
Виктор выложил на стол несколько приходно-расходных книг и включил компьютер, где хранился его собственный общий гроссбух. Эксперту понадобилось не слишком много времени, чтобы ознакомиться с записями, после чего он заявил, что не нашел никаких нарушений. Платежный баланс Карсона не вызвал у него подозрений, что же касалось финансовых отчетов Талли, то в них обнаружилась та же проблема, что и в сводных ведомостях, которые Джим уже видел: каждый месяц она теряла по двадцать пять тысяч долларов наличными. Все остальные ее расходы и доходы были должным образом учтены и подтверждены. Эксперт даже сказал, что давно не видел столь аккуратных и подробных записей, и Виктор слегка порозовел — похвала пришлась ему по душе.
Потом настал черед отчетности фирмы. Работа с ней потребовала куда больше времени, чем анализ личных финансов Виктора и Талли. Наконец эксперт сказал, что он удовлетворен и что никаких дополнительных вопросов у него нет. Поглядев на часы, Джим увидел, что уже пять, и поспешно поднялся. Поблагодарив Виктора за сотрудничество, он стал прощаться, но предупредил, что они, возможно, свяжутся с ним еще раз. Слушая его, Виктор вытирал лоб уже совершенно мокрым носовым платком и часто кивал. Он выглядел усталым и изможденным — на мгновение ему казалось, что фэбээровцы вот-вот арестуют его за то, что он украл деньги Талли.
Увы, как бы ни хотелось Джиму, чтобы дело обстояло так просто, реальная жизнь, по обыкновению, оказалась куда сложнее. Пожалуй, его радовало только одно: он больше не сомневался, что Виктор Карсон не тот, кого они ищут. Теперь Джим был уверен в этом даже не на сто, а на двести процентов, да и эксперт подтвердил его выводы. Виктора он искренне жалел, но арестовывать его было абсолютно не за что. Даже неосмотрительность, с которой этот пожилой шестидесятипятилетний мужчина позволил алчной молодой женщине запустить коготки в его деньги, представлялась Джиму вполне понятной и простительной.
— Жалко мужика, — сказал и Джек Спрэг, когда они уже вышли на улицу и Виктор не мог их слышать. — Эта красотка Брианна разорит его как пить дать. Я просматривал расходы Виктора вместе с экспертом и видел своими глазами, что только в прошлом году она ухнула двести пятьдесят тысяч на пластические операции и четыреста тысяч — на тряпки и украшения. Похоже, миссис Карсон — та еще штучка.
— Может, ты и прав, — кивнул Джим. — Но Виктор в ней души не чает. В этом-то и проблема. Терпеть не могу, когда женщины подобным образом присасываются к мужчинам. Как тебе показались его отчеты?
— По-моему, все чисто. Эксперт тоже так считает. — Эксперт кивком подтвердил слова Джека. — Думаю, если мы станем разрабатывать Карсона дальше, то просто потеряем время.
— Согласен. Вряд ли мистер Карсон сфабриковал специально для нас фальшивую отчетность. По-моему, сейчас он думает исключительно о том, как свести концы с концами, чтобы еще больше не рассердить свою красотку.
— По-моему, она просто авантюристка, — сказал Джек, когда они садились в автомобиль в служебном гараже под офисом фирмы Карсона. Эксперт уже уехал на своей машине, предварительно попрощавшись с обоими агентами.
— Миссис Карсон пытается развести мужа на пять лимонов, — отозвался Джим. — Уговаривает его подписать семейный контракт.
— У бедняги нет столько денег, — с сочувствием отозвался Джек.
— Я знаю, он мне сказал. В общем, дружище, сдается мне, что такую акулу, как Брианна, не накормишь жалкими двадцатью пятью тысячами в месяц. Ей нужны миллионы! Виктор это тоже понимает, к тому же, запустив руку в денежки клиента, он рискует потерять все.
— Миссис Карсон тратит двадцать пять кусков в месяц на одни только туфли, — хмыкнул Джек, качая головой.
Джим запустил двигатель и медленно выехал из гаража.
— Теперь у нас на очереди мистер Ллойд, — сказал он.
Визит к Виктору Карсону почти ничего им не дал, но он не считал, что день пропал зря. Правда, Джим рассчитывал в скором времени снова взглянуть на приходно-расходные книги Виктора, но это было уже чистой формальностью. В глубине души он уже вычеркнул старого бухгалтера из списков подозреваемых.
Если бы вором оказался он, это было бы слишком просто, а в жизни так не бывает. Джим знал это по собственному богатому опыту.
* * *
С Хантом Джим планировал встретиться через два дня, но тот оказался занят, и встречу пришлось перенести на следующую неделю. Секретарша, с которой разговаривал Джим, сказала, что он ведет ответственные переговоры с инвесторами. Переговоры, как видно, действительно были непростыми, поскольку, когда Джим и Джек наконец попали в его кабинет, он выглядел озабоченным и даже слегка удрученным.
Ханту визитеры показались типичными фэбээровцами. Высокие, крепкие, аккуратно одетые, с умными внимательными лицами, они были чем-то неуловимо похожи друг на друга, словно патроны из одной обоймы. Именно таких агентов Хант видел (и снимал) в кино, и, когда он сказал об этом гостям, Джим рассмеялся.
— Быть может, нам есть смысл попробоваться на роль в очередном детективном сериале, — сказал он, широко улыбаясь. Одновременно он внимательно разглядывал и оценивал сидящего перед ним человека, стараясь делать это по возможности объективно. То, что он уже знал о Хантере Ллойде от Талли, ему не особенно нравилось.
— Подыскиваете себе новых инвесторов? — спросил он, когда Хант извинился за то, что не смог встретиться с ними раньше, и тот кивнул.
— Да. К сожалению, инвестор, которого мы нашли для съемок очередного проекта, отказался от сделки, когда… когда возникли кое-какие проблемы, — ответил Хант, огорченно качая головой.
— Какие именно? — поинтересовался Джим с самым невинным видом. Служба в ФБР нравилась ему еще и тем, что во время разговоров с подозреваемыми и свидетелями он мог задавать любые, даже самые неудобные вопросы. Этот вопрос был для Ханта очень неудобным — он сразу занервничал, и это было заметно.
— Да так… — начал он неопределенно. — Незадолго до начала работы над проектом режиссер, на которого мы рассчитывали, отказался от сотрудничества.
— А как зовут этого режиссера?
— Талли Джонс, — ответил Хант сквозь зубы, потом бросил на Джима быстрый взгляд и слегка расслабился, откинувшись на спинку кресла. — Впрочем, вы, наверное, и без меня это знали? — спросил он.
Джим покачал головой.
— Я знаю только, что вы сейчас снимаете с ней какой-то фильм, — сказал он.
— Это так, — подтвердил Хант. — Но обстоятельства несколько изменились, — добавил он, и Джим вопросительно приподнял бровь, ожидая, что его собеседник пояснит свои слова. Ему было очень интересно узнать, как именно Хант собирается это сделать и упомянет ли он о своих изменах.
— Мы с Талли некоторое время жили вместе, но потом расстались. Вероятно, она решила таким способом со мной посчитаться. Вы же знаете женщин, они бывают непредсказуемы и довольно мстительны, когда задето их самолюбие.
Его ответ прозвучал на редкость уклончиво; больше того, он не соответствовал истине. Тем не менее Джим кивнул, тем более что сам Хант пытался делать вид, будто речь идет о каком-то незначительном эпизоде, об обыкновенной размолвке, какие сплошь и рядом случаются между любовниками.
— Да-да, я понимаю, — сказал Джим.
Джек пока молчал и только внимательно следил за разговором и за выражением лица Ханта. Напарник знал всю историю не хуже Джима, но благоразумно оставил выбор стратегии за своим старшим товарищем. Старший агент Кингстон был известен всему управлению как мастер психологической интриги, который проводит все свои допросы с неизменным блеском.
— Сколько времени вы и мисс Джонс прожили вместе? — спросил Джим, притворившись, будто и это ему неизвестно. Прозвучало это, впрочем, довольно убедительно.
— Четыре года плюс-минус месяц или два.
— Это довольно много. Жаль, что из этого так ничего и не вышло.
— Мне тоже жаль, — сказал Хант и снова заерзал в кресле. — Хотя… В общем, это довольно сложно. Мы оба много работали, оба постоянно в разъездах… В таких условиях нелегко поддерживать нормальную семейную жизнь.
«Особенно если трахаться с другими женщинами», — хотелось добавить Джиму, но он только сочувственно кивнул.
— Я вас понимаю, — сказал он. — Впрочем, нас интересует кое-что другое. Скажите, мистер Ллойд, пока вы были вместе, у вас не возникало ощущения, что кто-то злоупотребляет доверием мисс Джонс и обкрадывает ее?
— Нет, не возникало, — сказал Хант и задумался.
— Была ли мисс Джонс расточительна в своих расходах? Тратила ли она больше, чем могла себе позволить? — продолжал расспрашивать Джим. — Или, может быть, она тратила на что-то большие суммы, а потом об этом забывала?
— Нет, Талли никогда не была небрежна или забывчива. Напротив, она была весьма аккуратна и никогда не расходовала деньги, так сказать, под влиянием внезапного импульса. С другой стороны, Талли много работала, поэтому ей приходилось доверять финансовые вопросы другим людям. Возможно, с ее стороны это было ошибкой, но…
— Каким другим людям? Вам?
— Нет. Я имею в виду ее бухгалтера и личную помощницу. Талли натура творческая, увлекающаяся. Когда она работает, то забывает обо всем на свете, поэтому ей необходим кто-то, кто занимался бы деловыми и бытовыми вопросами. При этом Талли уверена, что все, кто ее окружают, отличаются кристальной честностью.
Джим кивнул, на этот раз без всякой задней мысли. Он подозревал, что в данном случае Хант нарисовал совершенно точную картину.
— Как вам кажется, мог ли бухгалтер мисс Джонс присваивать ее средства? — снова спросил Джим.
— Нет. Я уверен, что Виктор Карсон человек честный и глубоко порядочный. Он ведет и некоторые мои финансовые дела, и я ему полностью доверяю. Правда, Виктор — человек в достаточной степени консервативный, но для бухгалтера это скорее положительное качество.
— А что вы скажете о помощнице мисс Джонс?
Последовала продолжительная пауза, наконец Хант медленно сказал:
— Я… я не знаю. Бриджит и Талли работают вместе очень давно, у них свои отношения, своя система решения вопросов. Я в подробности не вдавался и вообще старался не вмешиваться. По-моему, Талли считала работу Бриджит вполне удовлетворительной.
— Вы прожили с мисс Джонс четыре года и за все это время ни разу не поинтересовались, как ее личная помощница справляется со своими обязанностями? — изобразил удивление Джим.
— Не забывайте, мы не были женаты официально, поэтому я считал, что финансовые дела Талли меня не касаются. Она, во всяком случае, ни разу не просила у меня совета или помощи. Ни разу!
— Но у вас не могло не сформироваться собственное мнение, не так ли? Как вам казалось, была ли помощница мисс Джонс человеком, достойным полного доверия? Быть может, какие-то слова или поступки мисс Паркер вызвали у вас сомнение в ее порядочности?
Вопрос был непростым, с двойным дном; Джим специально задал его, чтобы посмотреть, как Хант будет выкручиваться. По идее, он просто не мог на него ответить, поскольку сам поступал с Талли непорядочно — лгал и изменял ей с упомянутой Бриджит.
— Талли считала, что на нее можно положиться, — ответил наконец Хант. — Бриджит проработала у нее семнадцать лет, и Талли ей… доверяла.
— Вы употребили прошедшее время. А теперь? Теперь мисс Джонс ей доверяет?
— Незадолго до того, как мы расстались, Талли обнаружила, что у нее пропадают деньги. По-видимому, Бриджит что-то ей сказала или намекнула, что эти деньги мог украсть я. Во всяком случае, Талли меня об этом спрашивала. Но я не имею к пропаже денег никакого отношения. Мне не нужны деньги Талли, я никогда не брал у нее ни цента, ни на какие цели. Даже взаймы. Кроме того, пропала крупная сумма наличных, а я всегда пользуюсь только кредитной карточкой. Вы ведь пришли ко мне именно по поводу этих денег, правильно?
— Не только. Нас интересует любая противоправная деятельность, которая может вскрыться в ходе основного расследования. — Джим широко улыбнулся. — Давайте вернемся к помощнице, к мисс Паркер. Быть может, вы заметили в ее поведении еще что-то, что вас насторожило или обеспокоило?
И снова Хант ответил не сразу. Похоже, он глубоко задумался, и Джиму очень захотелось узнать, что у него на уме.
— Не знаю, поймете ли вы меня… — проговорил Хант наконец. — Но… Вкратце говоря, у меня сложилось впечатление, что Бриджит мечтает занять место Талли. Я бы даже сказал — стать ею. Подобные вещи довольно часто случаются в кино и вообще в шоу-бизнесе. Понимаете, есть кинозвезды и знаменитости, а есть люди, которые на них работают, обслуживают их и так далее. Сначала они благоговеют перед кумирами, но потом начинают ставить между собой и ими знак равенства, так сказать, перевоплощаются в них. Чаще всего это происходит только в их воображении, но бывает, что люди, близкие к той или иной знаменитости, начинают считать, что и они заслуживают не меньших почестей и преклонения, забывая, кто они такие на самом деле и какова их роль. Некоторые начинают вести себя как звезды, одеваться как звезды, даже капризничать как звезды, а некоторые переходят и эту грань. Взять ту же Талли… Она человек очень скромный, я бы даже сказал — застенчивый, чуждый показному блеску и шумихе. Талли ничего не делает на публику и не требует особого к себе отношения, хотя — можете мне поверить — ее слава как режиссера превосходит известность большинства наших разрекламированных актеров. Ее помощница Бриджит в этом отношении — полная противоположность Талли. Сравните, как одевается она и как в большинстве случаев одета Талли. Бриджит ездит на «Астон Мартине», а у Талли уже лет пять нет собственной машины. Бриджит носит бриллианты и платину, останавливается в дорогих отелях, делает дорогостоящие косметические подтяжки и так далее… С моей точки зрения, это классические симптомы, которые указывают на человека, который не просто подражает кумиру, а отождествляет себя с ним. Заметьте, что при этом Бриджит не копирует стиль и манеру Талли, а ведет себя так, как, по ее мнению, должна вести себя звезда ее уровня. А такое отождествление требует значительных расходов, хотя я не сомневаюсь, что зарплата, которую платит ей Талли, очень велика. Кроме того, персональная помощница любой знаменитости имеет возможность пользоваться дополнительными привилегиями…
— Это какими же? — уточнил Джим. То, что сообщил Хант, весьма его заинтересовало, хотя рассуждения об «отождествлении» показались ему довольно-таки общими и расплывчатыми.
— Бесплатные путешествия, бесплатная одежда, солидные скидки на дорогие машины и ювелирные украшения, другие подарки.
— И много таких подарков получила мисс Джонс, пока вы жили вместе? — поинтересовался Джим.
— Честно говоря, я что-то не припоминаю ни одного такого случая, — признался Хант. — Но я много слышал о подобных вещах. Это довольно распространенная практика.
— Вы слышали об этом от мисс Джонс?
— Нет, от Бриджит. Не думаю, чтобы Талли когда-либо стремилась… Она просто не такой человек, понимаете?
— То есть все подарки, предназначавшиеся для мисс Джонс, попадали к ее помощнице?
— Понятия не имею. — Хант пожал плечами. Похоже, под градом вопросов он чувствовал себя на редкость неуютно.
— Вы когда-нибудь бывали дома у мисс Паркер?
— Нет.
— Встречались ли вы с ней где-либо помимо работы?
Хант бросил на Джима затравленный взгляд, но врать фэбээровцам не решился. Не зная точно, что именно им известно, Хант попытался облечь свой ответ в наиболее обтекаемую форму.
— Какое это имеет значение? Впрочем, да, мы виделись… время от времени, — признался он.
— Мисс Джонс знала о ваших встречах?
— Тогда — нет. Теперь — знает.
— Это вы ей сказали?
— Нет.
— Значит, мисс Паркер?
— Точно не скажу. Возможно, это был частный детектив, которого наняла Талли, а может, Бриджит тоже ей кое-что рассказала… Говорю вам, я не знаю! — С каждой минутой Хант нервничал все больше, должно быть, поэтому он сказал больше, чем хотел: — У нас с Бриджит был роман. С моей стороны это было довольно глупо, но так уж получилось… Бриджит шантажировала меня, грозила, что все расскажет Талли, а я не хотел ее терять. Мы встречались почти три года, но потом… В общем, это была одна из причин, по которой мы с Талли расстались.
— Вы продолжаете встречаться с мисс Паркер? — негромко спросил Джим.
— Черт побери, нет! Конечно, нет! От этой женщины… от нее только и жди неприятностей. В конце концов я сумел положить конец нашим отношениям и… и начал встречаться с другой женщиной. Наверное, Бриджит захотела со мной поквитаться и рассказала об этом Талли. — Хант посмотрел на Джима. В его глазах застыло страдание. — Вы, наверное, думаете, что я — дважды дурак, и вы, скорее всего, правы. Я, во всяком случае, нисколько не горжусь тем, что сделал. Когда… когда буквально на днях правда выплыла наружу, Талли очень расстроилась. Для нее это был жестокий удар. Я сам хотел ей сказать, но Бриджит меня опередила, и в результате мы расстались. Сейчас я живу с другой женщиной, скоро у нас родится ребенок… — Хант тяжело вздохнул и снова откинулся на спинку кресла. Говорить правду ему было нелегко, но он подумал, что фэбээровцы все равно докопаются до истины.
— Мои поздравления, мистер Ллойд, — сказал Джим, имея в виду рождение ребенка, и Хант передернулся.
— Д-да… благодарю… — Он беспомощно пожал плечами. — Как видите, все это действительно очень непросто.
Читать бесплатно другие книги:
