Прости меня за любовь Стил Даниэла

По-видимому, ее имя было незнакомо мистеру Кингстону, иначе бы он не задал подобного вопроса. Джим, однако, прекрасно знал фильмы знаменитой Талли Джонс, просто ему не пришло в голову, что это именно она. Сейчас он почувствовал легкую досаду от того, что не подумал об этой возможности сразу. Правда, Джим не был готов к тому, что человек настолько известный вот так запросто позвонить ему на мобильник, но, с другой стороны, он отлично знал, что среди клиентов Мег встречаются люди во всех отношениях незаурядные, занимающие весьма высокое положение в обществе. Именно благодаря им она и добилась того, что ее детективная фирма стала столь популярной. Несколько раз Мег приглашала Джима перейти на работу к ней, но ему больше нравилась служба в ФБР. Дела, которые ему приходилось расследовать, были куда интереснее, а главное, Джиму казалось — на своем месте он сможет принести пользу куда большему количеству людей, чем в агентстве Мег. Не последнюю роль играли также престиж и грядущая пенсия, которая у старшего агента могла быть очень и очень достойной.

— Ах да, конечно!.. Прошу прощения, мисс Джонс, — проговорил Джим, все еще испытывая неловкость от того, что не узнал ее сразу.

— Ничего страшного, — тихо ответила она. Похоже, Талли Джонс было все равно, знает ли он ее имя или нет.

— Значит, в настоящий момент вы склонны подозревать вашу помощницу… мисс Бриджит. Я правильно понял? — проговорил Джим, мельком бросив взгляд на листок бумаги, на котором делал пометки.

Из опыта он знал, что жертвы всегда имеют свои соображения и догадки о личности преступника, хотя в действительности злоумышленником часто оказывался человек, которому они больше всего доверяли и которого совершенно не подозревали. Для мошенничества подобная картина была особенно характерной — Джим нередко сталкивался с этим в своей практике.

— Да… — подтвердила Талли. — Правда, сначала я подозревала своего, гм-м… человека, с которым я жила. Вчера он съехал, — закончила она неожиданно твердым голосом, и Джим невольно задумался, что это может означать и не в этом ли кроется причина странной нервозности Джонс. — Но сейчас мне кажется, что это не мог быть он, — продолжила Талли. — Да и Мег тоже склонна так считать. Таким образом, остается только моя помощница — никто другой просто не имел доступа к моим счетам. Но, как я уже сказала, я не верю, что это она. Мы знакомы семнадцать лет, даже больше, и все это время я доверяла Бриджит как себе. Правда, недавно я узнала, что она тоже лгала мне, и… В общем, она совершила кое-что еще, поэтому я ей больше не верю. В общем, я не знаю, что и думать, мистер Кингстон. Но Мег сказала, что вы сумеете во всем разобраться.

— Мег всегда была обо мне неоправданно высокого мнения, — улыбнулся Джим. — Но заверяю вас — я буду стараться. Если, конечно, ваше дело подпадает под юрисдикцию ФБР, — добавил он а всякий случай. — Скажите, мисс Джонс, что еще совершила ваша помощница? Из-за чего она утратила ваше доверие?

На этот раз его голос звучал сугубо по-деловому — совсем как у врача, который расспрашивает пациента о симптомах предполагаемого заболевания, и все же Талли не нашла в себе сил ответить прямо.

— Это… это личное, — сказала она. — Но именно поэтому я начала в ней сомневаться.

— Хорошо, — согласился Джим. — Я вас понимаю. Думаю, нам необходимо встретиться и еще раз поговорить обо всем — поговорить как следует, с подробностями. Я мог бы подъехать к вам на неделе. Когда вы будете свободны? — спросил он, и Талли снова немного растерялась.

— Я… Вообще-то я сейчас заканчиваю натурные съемки в Палм-Спрингс, но… Я постараюсь переиграть график и приехать в Лос-Анджелес. — Все-таки, подумала Талли, мистер Кингстон работает в официальной организации, и это она должна под него подстраиваться. — Просто скажите, когда вам удобнее, и я постараюсь выкроить время, — добавила она. — Обычно я бываю дома по выходным и иногда — вечером, когда погода портится и съемки заканчиваются раньше, но… В общем, я подъеду, только скажите когда.

Джим немного подумал. Он уже понял, что Талли Джонс чем-то очень сильно расстроена. И скорее всего — не пропажей денег. Должно быть, все дело было в том «личном», о котором она не спешила ему рассказывать.

— Вы сейчас в Лос-Анджелесе? — спросил он.

— Да. И пробуду в городе до понедельника. Послушайте, я же могу выехать в Палм-Спрингс попозже, а с утра заглянуть к вам!

— С утра в понедельник? — уточнил Джим.

— Да.

— У меня встречное предложение, — сказал он тогда. — Что, если мы встретимся завтра? Я мог бы подъехать прямо к вам домой.

— Это было бы очень хорошо, — ответила Талли, и в ее голосе прозвучало неподдельное облегчение. — Но ведь завтра воскресенье! — спохватилась она.

— Как раз завтра я совершенно свободен, — честно ответил Джим. Бобби собирался к друзьям на весь день, и он знал, что не увидит сына до ужина. — Как насчет одиннадцати часов?

— Это просто замечательно, — с признательностью сказала она. — Я действительно очень благодарна вам за то, что вы согласились встретиться со мной в ваш выходной день. И… простите, что побеспокоила вас. Я не знаю, возможно, все это пустяки, которые выеденного яйца не стоят. Иногда мне даже кажется, что это вовсе не Бриджит, — что я сама все перепутала…

Талли действительно чувствовала себя очень неловко от того, что обратилась в ФБР по делу, которое казалось ей в достаточной степени личным, но она доверяла Мег, а та настаивала, чтобы она сделала этот звонок.

— Не волнуйтесь, мисс Джонс, я думаю, мы во всем разберемся, к тому же миллион долларов далеко не пустяк. И не надо извиняться, это наша работа.

Последние слова прозвучали уверенно и твердо, и Талли приободрилась.

— Спасибо… — проговорила она.

— Еще один вопрос, мисс Джонс. У вас есть какие-то финансовые документы, касающиеся вашей, гм-м… пропажи?

Талли задумалась, потом вспомнила о сводных ведомостях, которые она просила Виктора переслать ее отцу.

— Да, у меня есть сводные ведомости, где отражено движение средств на счетах. Кроме того, у моего бухгалтера Карсона есть учетные книги и другие записи. Там все очень подробно расписано — ведь мы только что прошли аудиторскую проверку. Этого потребовал наш инвестор…

Она уже говорила ему об этом; Джим хорошо это помнил, а вот она, похоже, позабыла. По всей видимости, Талли пребывала в расстроенных чувствах и никак не могла сосредоточиться, но это как раз было понятно — немудрено растеряться, когда такие деньги уплывают из твоих рук неизвестно куда. О том, что гораздо больше ее расстроила измена Ханта, он пока не знал.

Талли продиктовала ему адрес и закончила разговор, а Джим тут же перезвонил Мег Симпсон. Та как раз собиралась в парк с мужем и детьми.

— Мне звонила твоя клиентка Джонс, — быстро сказал Джим, чтобы не задерживать Мег дольше необходимого. В трубке было хорошо слышно, как муж и дети просят ее поторопиться. — Я только что с ней разговаривал.

— Талли Джонс? — уточнила Мег.

— Ну да. А я, кретин, даже не подумал, что это та самая Талли Джонс, сообразил, только когда она сказала, что она — режиссер. Ох уж мне эти твои звездные клиенты!.. Почему ты сразу не предупредила меня, кто она такая? Быть может, тогда я бы так не опростоволосился, — добавил он шутливо, и Мег рассмеялась.

— Откуда мне было знать, что ты не следишь за новинками киноиндустрии? — сказала она. — Ты прямо как отшельник какой-то, живешь себе в пещере и не замечаешь ничего вокруг.

— Мне приходится заботиться о сыновьях, точнее — о Бобби. Джош учится в колледже, так что он уже вполне самостоятельный мужчина.

— Как быстро летит время! Я-то помню их еще младенцами. Похоже, мы с тобой не молодеем.

— Да, — грустно согласился Джим, но печалился он не из-за того, что годы прошли незаметно. Слова Мег напомнили ему о тех временах, когда Дженни была жива и он чувствовал себя абсолютно счастливым.

— Ей нужна твоя помощь, — сказала Мег, имея в виду Талли. — Бедняжке не позавидуешь — мне пришлось вывалить на нее целый грузовик новостей, и ни одна из них не была приятной. Ее бойфренд изменял ей несколько лет подряд, в том числе с ее личной помощницей, которая проработала у нее семнадцать лет и которую мисс Джонс считала лучшей подругой. Кроме того, не исключено, что эта самая помощница потихоньку ворует у своей работодательницы деньги. Очаровательная парочка эти двое: бойфренд и подруга. Возможно, правда, мисс Джонс излишне доверчива, но я вот что тебе скажу: люди, подобные Талли, часто становятся объектами разного рода мошенничеств, обмана, беззастенчивой эксплуатации и прочего. Мне не хотелось ей говорить, но эта история с деньгами — вещь довольно серьезная, так что присмотрись к ней получше.

— Так ты думаешь, это ее бойфренд виноват или все-таки помощница?

— Бойфренд — вряд ли. Парень просто купается в деньгах. Сам он, конечно, полное дерьмо, но воровать не будет, тем более что миллион для него — не такая уж крупная сумма.

— Мисс Джонс сказала что-то насчет того, что он вчера съехал.

— Это что-то новенькое… Должно быть, это случилось уже после того, как Талли побывала у меня в последний раз. Я отдала ей папку со всеми материалами, в том числе с фотографиями, где мистер Хант Ллойд снят со своей новой подружкой. В общем, нет ничего удивительного в том, что Талли его выгнала. Что касается денег, то мне кажется, это либо помощница, либо бухгалтер. А может, кто-то еще. Мне не удалось выяснить, кто может иметь доступ к ее счетам, да я и не особенно старалась. Талли Джонс наняла меня, чтобы проследить за бойфрендом и выяснить, останавливалась ли ее помощница в отелях, которые ей пришлось оплатить.

— Ну и как? Останавливалась? — заинтересовался Джим.

— Останавливалась. С ним, с бойфрендом. Он изменил Талли сначала с ее подругой, а потом нашел себе молоденькую секретаршу.

— Тогда ничего удивительного, что мисс Джонс разговаривала со мной так, словно ее мешком по голове огрели. Не представляю, как тебе хватает сил сообщать людям подобные вещи! Мне легче — я только говорю плохим парням, что им придется отправиться в тюрьму.

— Лет этак на сто пятьдесят! — рассмеялась Мег.

На самом деле оба знали, что все не так просто и что в работе у каждого есть свои сложности. Джим высоко ценил Мег, которая была умна, внимательна и умела действовать быстро и решительно. Работать с ней в паре было легко, поэтому, когда она оставила службу, ему очень ее не хватало. Сам Джим давно решил, что если он когда-либо уйдет из ФБР, то пойдет работать к Мег. Она давно его звала, но он не собирался бросать службу, пока не выработает полную пенсию.

— Вы договорились о встрече? — спросила Мег.

В трубке Джим отчетливо слышал галдеж детей и голос мужа, который нетерпеливо окликал супругу. Нормальный субботний день в нормальной семье, мимоходом подумал он и снова с особой остротой ощутил, как ему не хватает Дженни.

— Я обещал заехать к ней домой завтра.

— Ну и отлично. Я рада, что она тебе позвонила. Постарайся не слишком на нее давить, ей сейчас нелегко.

— Я никогда ни на кого не давлю. Тем более на пострадавших, — рассмеялся Джим. — Ладно, до встречи. Я позвоню, расскажу, как и что.

— Договорились. Удачи.

Мег повесила трубку и поспешила к томившимся в ожидании мужу и детям, а Джим еще некоторое время сидел неподвижно, размышляя обо всем, что только что услышал. Похоже, любовник и подруга обошлись с Талли не лучшим образом, а в довершение всего кто-то обобрал ее на миллион. Джим не исключал, что для голливудской знаменитости миллион — это мелочь, и тем не менее ему казалось, что Талли Джонс заслуживает как минимум сочувствия с его стороны.

* * *

Сразу после разговора с фэбээровцем Талли позвонила отцу. Ей нужно было забрать финансовые документы, которые переслал ему Виктор. Сэм не возражал, и они договорились о том, когда она заедет. Талли ничего не сказала ему о Ханте, но когда ближе к вечеру она приехала к отцу, Сэм был потрясен ее видом. Талли была бледна как смерть; глаза ее опухли и покраснели, а под ними залегли темные круги. Кроме того, за два дня она сильно осунулась, а поскольку Талли никогда не отличалась полнотой, сейчас она сделалась похожа на беженку из района военных действий, которой пришлось долго голодать.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Сэм. — Что случилось?

— Ничего, па. Я просто устала.

— Меня не обманешь, дочка. Рассказывай. Выговоришься — легче станет.

Сэм привлек ее к себе, и Талли, не выдержав, расплакалась. Всхлипывая, она рассказала отцу все. Услышав об измене Ханта, Сэм пришел в ярость. Что касалось Бриджит, то он был скорее удивлен и никак не мог понять, что с ней произошло и как она могла поступить подобным образом со своей работодательницей и подругой. В целом, однако, сообщенные дочерью новости не слишком шокировали старого адвоката: он хорошо знал человеческую натуру и имел довольно полное представление о том, на что способны отдельные представители рода человеческого. Правда, ни от Ханта, который ему искренне нравился, ни от Бриджит, к которой он тоже хорошо относился, Сэм ничего подобного не ожидал. Сейчас, однако, он думал не о них, а о дочери, для которой все пережитое стало болезненным ударом.

— Мужчины часто совершают глупости, дочка, — сказал он, продолжая гладить всхлипывающую Талли по голове, как маленькую. — Особенно если думают не головой, а другим местом. Подумать только, что мне мог нравиться этот мелкий говнюк!.. — добавил он эмоционально, и Талли не выдержала и рассмеялась сквозь слезы.

— Ты прав, па. Похоже, другого названия он не заслуживает.

— И Бриджит тоже хороша. Что ты собираешься с ней делать?

— Пока не знаю. Частный детектив, к которому я обратилась, посоветовала мне обратиться в ФБР. Завтра ко мне приедет агент… или следователь, не знаю точно, как они называются. Для этого мне и нужны сводные ведомости — он все проверит по своим каналам и даст окончательный ответ. — Она покачала головой. — Я не знаю, взяла Бриджит эти деньги или нет, но она три года спала с Хантом, и мне кажется — этого достаточно, чтобы ее уволить. Я… я просто об этом еще не думала. Сначала мне нужно было разобраться с Хантом.

— Ну и как, разобралась? — ласково спросил Сэм.

— Да. Вчера вечером он съехал.

— Молодец, дочка. — Он внезапно нахмурился. — А Макс знает?

— Нет, я ничего ей не говорила. Мне кажется, сначала я должна смириться… или, по крайней мере, привыкнуть к мысли, что его больше нет рядом, и только потом разговаривать с дочерью. Для Макс, я уверена, тоже будет очень больно узнать, что… Кстати, его подружка беременна, и они собираются пожениться. — Незаметно для себя Талли опять свернула на больную тему. — Я спрашивала, согласен ли он ее бросить, — мол, тогда я постараюсь все забыть, — но он отказался. Именно тогда я поняла, что это конец и что я ему больше не нужна… Никому не нужна…

Талли снова всхлипнула. Последние слова она произнесла совершенно убитым голосом, и Сэм не на шутку за нее испугался. Он знал, что не только мужчины делают глупости. Женщины, как правило, сильнее мужчин, но они более эмоциональны и в минуту отчаяния могут совершить непоправимое. Несколько меньше он беспокоился о внучке, хотя и для Макс это известие грозило обернуться изрядным потрясением.

Потом ему в голову пришла еще одна мысль.

— А как же следующий фильм, который вы собирались делать вместе? — спросил Сэм. Это тоже был немаловажный вопрос, касавшийся сразу многих аспектов жизни Талли.

— Я больше не буду с ним сотрудничать, — ответила она. — Я так и сказала ему вчера. Этот фильм мы закончим, и потом — все! Да и как я смогу снова с ним работать, если…

Она не договорила, и Сэм кивнул. Все было ясно и без слов.

— Мне очень жаль, дочка, — проговорил он, касаясь ее мокрой щеки своими скрюченными артритом пальцами. — Действительно жаль. Вместе у вас неплохо получалось, но ты ни в чем не виновата. Просто Хант оказался совсем не таким, каким казался. Подумать только, он изменял тебе все четыре года, и за все время у него так и не проснулась совесть! Нет, то, что вы расстались, — это не несчастье, а скорее удача, большая удача. Ты так не считаешь? — Он изо всех сил пытался подбодрить дочь, но горе Талли все еще было слишком глубоким.

— Поменьше бы таких «удач», — устало сказала она. — Думаю, впредь я постараюсь без них обойтись, иначе меня просто не хватит надолго.

— Я понимаю, понимаю… Но ничего, выше нос, дочка! На Ханте свет клином не сошелся. Ты еще молода, найдешь себе другого мужчину, поприличнее, — уверенно сказал Сэм, но Талли сразу подумала, что после смерти Белинды сам он так и не женился и даже, насколько она знала, не завел ни одного романа, ни одной, даже пустяковой интрижки.

Ее мать была для Сэма единственной любовью в жизни, и памяти Белинды он остался верен до конца. Сама Талли любила Ханта далеко не так сильно, и все же он был для нее важен — с ним ей было приятно и комфортно, к тому же ей нравилось знать, что она кому-то дорога.

— Мне никто не нужен, па, — возразила она мрачно. — С меня хватит. Я трижды обжигалась, больше не хочу.

— По крайней мере, вы не были официально женаты, — заметил Сэм. — Значит, с точки зрения закона никаких осложнений не будет.

Подобный «профессиональный» подход слегка позабавил Талли. Она улыбнулась, а Сэм продолжал:

— Вы ведь не приобретали вместе никакой недвижимости, никакого имущества, не так ли? Знаешь, это настоящий кошмар, когда супруги разводятся, а тебе приходится распутывать узлы и разбираться с совместно нажитой собственностью. Хуже этого ничего и быть не может. Э-эх, да я ведь, кажется, тебе уже говорил!..

Талли кивнула. Отец действительно не советовал ей оформлять свои отношения с Хантом официально, и она его послушалась. Правда, когда-то давно он сам настоял на том, чтобы она зарегистрировала брак с отцом Макс, но впоследствии Сэм объяснил, что сделал это не ради нее, а ради внучки, и, наверное, он был прав. По крайней мере, теперь Макс знала, что ее родители были женаты по-настоящему, а не просто сожительствовали. Талли, правда, подозревала, что понятие «незаконнорожденный ребенок» мало что говорит дочери. С другой стороны, сознавать, что ты родился в нормальной, полноценной семье, было приятно — она знала это по себе.

— Что касается Бриджит, то мне кажется — ты должна уволить ее как можно скорее, — неожиданно добавил Сэм, и Талли вскинула на него удивленный взгляд.

Похоже, отец не на шутку разозлился на Бриджит, которая осмелилась предать его дочь. Сама Талли не столько сердилась, сколько чувствовала себя глубоко уязвленной тем, что Бриджит завела интрижку с Хантом и столько времени ее обманывала.

— Я разбеусь с этим в понедельник. Уволить ее в воскресенье я все равно не могу, — сказала она, стараясь успокоить отца, но на сердце у нее было тяжело.

Талли не могла представить себе жизни без Бриджит точно так же, как и без Ханта. Они были вместе семнадцать лет — целую вечность по нынешним временам. Их дружба была почти как брак, а в последнее время она все чаще думала о Бриджит даже не как о подруге, а как о сестре. Помимо всего прочего, именно благодаря Бриджит ее жизнь текла легко и спокойно; помощница решала большинство деловых и практически все бытовые проблемы, поэтому никакие мелочи не отвлекали Талли от творчества. Теперь, с грустью подумала она, положение изменится: ей придется самой заниматься самыми разными вопросами, по крайней мере до тех пор, пока она не наймет нового помощника или помощницу. А ведь ей, наверное, не каждый подойдет! Словом, ее жизнь действительно пошла наперекосяк, и ничего поделать с этим она не могла.

Пока она размышляла, отец принес ей аккуратно сложенные в папку документы. Талли уже собралась уезжать, когда он неожиданно спросил, кому, по ее мнению, достанутся в этом году награды Киноакадемии и пойдет ли она сама на праздничную церемонию. На оба вопроса Талли совершенно честно ответила, что понятия не имеет. За успехами коллег она следила, но ее мнение слишком часто расходилось с мнением жюри. Что касалось самой церемонии, то она боялась столкнуться там с Хантом — особенно если он будет с другой женщиной.

Попрощавшись с отцом, Талли уехала. Добравшись до дома, она первым делом заглянула во все шкафы и ящики в поисках вещей Ханта. У него была отдельная гардеробная, где оказалось довольно много одежды — домашней и для официальных встреч, в кухне стояло кухонное оборудование, которое он привез с собой или купил, пока жил с нею, два шкафа в кабинете были полны книг и справочников, а на столе лежали рабочие бумаги и ноутбук. Талли натыкалась то на его теннисную ракетку в чехле, то на гребной тренажер, а в прихожей стояла беговая дорожка, которую они покупали вместе. Она не знала даже, с чего лучше начать, однако не позволила себе опустить руки. Отправившись в ближайший супермаркет, Талли принесла оттуда несколько больших картонных коробок и начала понемногу упаковывать в них все, что хотя бы напоминало ей о Ханте. Работа оказалась не из легких — главным образом потому, что она все время плакала. При других условиях Талли попросила бы Бриджит ей помочь, но после ее предательства об этом не могло быть и речи. Талли решила, что соберет все сама, а потом позвонит в компанию, занимающуюся переездами, и отправит вещи Ханту. Ни видеть его, ни даже разговаривать с ним по телефону ей не хотелось.

Но Хант позвонил ей сам, когда в полночь, усталая и измотанная, Талли присела отдохнуть. Сначала она не хотела брать трубку, но ей так его недоставало, что в конце концов Талли сдалась.

— Я хотел узнать, как у тебя дела. Надеюсь, все в порядке? — спросил он.

Голос у него был расстроенный, и в нем сквозило беспокойство. Когда предыдущим вечером он приехал к Анджеле и сказал, что останется у нее насовсем, она была очень рада, но на сердце у Ханта было по-прежнему неспокойно. Правда, возвращаться он все равно не собирался: с Анджелой он связывал все свои надежды на будущее, тогда как Талли осталась в прошлом, однако Хант продолжал чувствовать себя виноватым перед ней.

— Нет, — ответила Талли. — Ничего не в порядке. По правде говоря, мне довольно паршиво, — добавила она, решив быть честной. Это, однако, было ошибкой, так как при этих словах Талли снова начала плакать и никак не могла остановиться. — Да и как может быть иначе, если со мной случились все эти ужасные вещи?.. — проговорила она сквозь слезы. — Как бы ты чувствовал себя на моем месте?

— Мне бы захотелось кого-нибудь убить, — признался Хант. — Кого-нибудь или, может быть, себя… В любом случае я, наверное, не смог бы сдерживаться, как ты, и устроил скандал. Или истерику, — добавил он. — Поверь, Талли, мне очень жаль, что так получилось, и я хотел бы попросить у тебя прощения… за все.

— Ты поступил со мной очень жестоко. Измену я, наверное, смогла бы тебе простить, но ложь… А ведь ты обманывал меня все время, что мы были вместе. — Она снова громко всхлипнула, и Хант почувствовал себя последним мерзавцем.

— Поверь, я действительно не понимаю, как все получилось. После того как я связался с Брит, одно потянулось за другим, ну а чем все закончилось, ты знаешь. Единственное, что я хотел бы тебе сказать, — это то, что Бриджит подстроила все специально. Я практически уверен в этом. Только не подумай, будто я оправдываюсь, — я очень виноват перед тобой, и мне не может быть никаких оправданий, но… Она очень хочет быть тобой . Даже если это означает спать с твоим мужчиной. До сих пор не понимаю, что на меня нашло после того первого раза, — я никак не мог от нее отделаться, не мог сказать «хватит, пошла прочь». Бриджит затянула меня в свою паутину, и я никак не мог вырваться.

Если верить ему, Бриджит была главным злодеем, а он — жертвой, но Талли продолжала считать, что Хант виноват не меньше. И то, что сейчас он пытался свалить всю ответственность на Бриджит, не особенно ей понравилось. Она считала, что раз уж он совершил ошибку, то должен иметь мужество признаться в ней. Кроме того, ему с самого начала не следовало спать с Бриджит. Ведь не могла же она заставить его сделать это силой, а раз так, значит, он сам ей поддался. Так Талли и сказала.

— Она шантажировала меня. Сказала, что все расскажет тебе, если я перестану с ней встречаться, а я не хотел тебя потерять… и все равно потерял, — сказал Хант.

— Но это не объясняет, почему ты поменял Бриджит на Анджелу, — возразила Талли. — Или она тоже тебя шантажировала?

— Нет, конечно. Анджела не виновата, это я — глупец… А она… она очень приятная и милая женщина. Нет, Анджела ни при чем, и Бриджит, наверное, тоже. Это я во всем виноват. Я с самого начала все делал неправильно.

— Похоже, что так, — сухо сказала Талли.

— А ты рассказала своему отцу о… о том, что произошло?

— Да.

— Господи, теперь он, наверное, меня ненавидит! — Хант явно смутился. Ему очень не хотелось, чтобы Сэм узнал о его неблаговидных поступках.

— Да, папа очень рассердился. — Да и кто бы на его месте не рассердился, подумала Талли.

— А Макс? Макс знает?

— Пока нет. Я ничего ей не сказала, потому что… потому что это разобьет ей сердце. Она ведь тоже тебя любит. Как и я… — Талли снова заплакала.

— И я тоже вас люблю. И тебя, и Анджелу, и Макс… и твоего отца. Господи, что я наделал! Это же просто какой-то кошмар!

— Да, кошмар, — согласилась Талли. — Причем главным образом — для меня.

То, что Хант ушел от нее к другой женщине, причинило ей боль, но то, что у него будет ребенок от Анджелы, казалось ей самым настоящим оскорблением. И Талли хотела его ненавидеть, но… не могла. Вместо ненависти в душе были только пустота и тупая, изматывающая боль, которой, казалось, не будет конца.

— Я соберу твои вещи и перешлю тебе на будущей неделе, — произнесла она уныло, думая о том, что с этими вещами окончательно уйдет из ее жизни все хорошее — все, о чем она мечтала и на что надеялась. Это был конец эпохи, за которой не наступит ничего.

— Хорошо, — сказал Хант. Он так и не решился назвать ей адрес Анджелы, у которой планировал жить в первое время, а Талли не хотела спрашивать, поэтому пообещала, что отправит все вещи на адрес его офиса, и Хант подтвердил, что это его устроит.

Больше говорить было не о чем, им оставалось только попрощаться. На протяжении всего разговора Талли не переставала плакать, и к тому моменту, когда она дала отбой, Хант чувствовал себя настоящим чудовищем. Он как-то не задумывался о том, что расставание может причинить Талли такую боль; отчего-то ему казалось, что для нее все пройдет не так болезненно, но сейчас ему стало очевидно: если лжешь человеку, который тебя любит, ты наносишь ему рану, которая заживет не скоро. А может, и вообще никогда. В глубине души Хант боялся скандала, боялся истерики, может быть — битья посуды, но он не ожидал, что его уход повергнет Талли в такое отчаяние, и теперь ему было не по себе от того, что он поступил с ней так жестоко.

Кроме того, со стороны могло показаться, будто он, как беспечный мотылек, с легкостью перепархивает от одной женщины к другой, нисколько не задумываясь, какие последствия может вызвать его уход. Хант действительно перебрался к Анджеле буквально в тот же день, когда Талли его выгнала, и это, наверное, выглядело не очень солидно, однако основная причина подобной поспешности заключалась вовсе не в том, что Ханту некуда было деваться. На самом деле он хотел защитить Анджелу от ее мужа — особенно теперь, когда она носила его ребенка. Отцовство было для него чем-то совершенно необычным и новым, поскольку детей у Ханта никогда не было, да он и не хотел их иметь. И вот теперь у него будет сразу двое — сын Анджелы и их общий ребенок, который должен появиться на свет месяцев через пять. О своей беременности, кстати, Анджела сообщила ему достаточно поздно, боясь, что он начнет уговаривать ее сделать аборт. Она призналась, что очень хотела родить ребенка именно от него, и Хант почувствовал себя тронутым до глубины души. Это тоже было для него внове. До сих пор еще ни одна женщина не мечтала иметь от него детей.

Талли провозилась с укладыванием вещей почти до двух часов ночи. К этому моменту ей удалось очистить два книжных шкафа и почти всю гардеробную. У Ханта оказалась целая гора вещей, и Талли даже начала бояться, что не успеет собрать все до отъезда в Палм-Спрингс. В воскресенье утром она постаралась встать пораньше и снова взялась за работу. На этот раз у нее была вполне определенная цель, поэтому вместо того, чтобы заливаться слезами каждый раз, когда она открывала очередной шкаф или выдвижной ящик с его вещами, Талли принималась за дело и вскоре упаковала еще две большие картонные коробки. И все же вещей было очень много. Из одной только ванной комнаты она вынесла почти полную коробку всяких мелочей, и это был еще далеко не конец. За четыре года Хант успел основательно обжиться в ее доме, а Талли хотелось, чтобы ей больше ничто о нем не напоминало.

Она как раз разбирала бумаги в его кабинете, когда раздался звонок в дверь. Это пришел старший агент Кингстон из ФБР. Отворив дверь, Талли увидела на пороге высокого, подтянутого мужчину довольно приятной наружности — темноволосого, голубоглазого и широкоплечего. Несмотря на воскресенье, он был одет в белую сорочку с галстуком, пиджак спортивного покроя, серые брюки и замшевые мокасины. Как Джим объяснил ей впоследствии, он пришел не в гости, а с рабочим визитом, поэтому и оделся столь официально. Он сразу назвал себя и предъявил удостоверение сотрудника ФБР, и Талли пригласила его в кухню, извинившись за царящий в доме разгром. Джим, впрочем, успел заметить стоящие в прихожей пустые и заполненные коробки. О том, что они означают и чем занимается Талли, он догадался почти сразу, но никаких вопросов задавать не стал.

В кухне она предложила ему чай или кофе, но он отказался и от того, и от другого, и Талли вручила ему документы, которые взяла у отца. Некоторое время Джим внимательно их изучал, потом поднял голову и посмотрел на Талли. Лицо у нее было печальное, большие зеленые глаза припухли от слез, и он понял, что она еще не смирилась со своим горем.

— Что ж, мисс Джонс, давайте немного поговорим о том, кто мог украсть у вас эти деньги. Ограничимся пока теми тремя вариантами, о которых вы говорили по телефону. Итак, что подсказывает вам ваша интуиция? Кто, по-вашему, это может быть?

— Моя интуиция говорит, что я — идиотка, потому что не заметила исчезновения денег раньше, — невесело сказала Талли. — Впрочем, как недавно выяснилось, вокруг меня происходило много всякого, а я не замечала ничего .

— Люди, которые присваивают чужие деньги мошенническим путем, как правило, действуют очень хитро и осторожно, — хладнокровно заметил Джим. — Они отлично знают, как далеко можно зайти, сколько они могут взять и как замести следы, чтобы не попасться. Возможно, для вас это будет слабым утешением, но я из опыта знаю, что в большинстве случаев мошенником оказывается именно тот, кому жертва больше всего доверяла. Именно поэтому разоблачить злоумышленника бывает довольно трудно, но… но мы справляемся. — Он чуть заметно улыбнулся уголками губ.

— Сначала я подумала на Виктора Карсона, на моего бухгалтера, — ответила Талли. — Мне казалось — если это был не он, то почему он не обнаружил исчезновение денег раньше?

— Не исключено, что он не обнаружил их исчезновение по той простой причине, что злоумышленник отлично знал, как обвести вокруг пальца не только вас, но и его. Поверьте, ФБР достаточно часто сталкивается с подобными вещами. Я, разумеется, побеседую и с вашим бухгалтером, а наши финансовые эксперты поработают над вашим гроссбухом и остальными документами. Думаю, что объектами расследования мы сделаем именно вашего бухгалтера, вашу помощницу и вашего… в общем, мужчину, с которым вы жили. Если выяснится, что все они непричастны к пропаже денег, что ж, будем копать дальше, пока не найдем истинного виновника. Вы согласны?

Талли кивнула. Она считала, что только трое перечисленных им людей действительно могли ее обворовывать, причем в невиновности Ханта она была уверена практически на сто процентов. Так Талли и сказала Джиму.

— Мег Симпсон тоже считает, что мистер Ллойд не причастен к этой некрасивой истории, — кивнул Джим. — Зато ваша помощница прекрасно подходит на роль основной подозреваемой.

— Это еще почему? — удивилась Талли.

— Потому что, насколько я понял, вы ей полностью доверяете. А доверие дает нечестному человеку широкие возможности. Кроме того, однажды мисс Паркер вам уже солгала, и вы об этом знаете.

Талли снова кивнула. Она знала, о чем идет речь, и была благодарна Джиму за то, что он не стал пускаться в подробности.

— Завтра я собираюсь уволить Бриджит, — сказала она грустно.

Она размышляла над этим всю ночь, пока не заснула, но окончательное решение приняла только утром, когда проснулась. Им придется расстаться. Талли просто не могла оставить Бриджит на должности своей личной помощницы после всего, что та сделала.

— А вот с этим я бы на вашем месте спешить не стал, — сказал Джим, и Талли недоуменно вскинула брови, хотя Мег тоже советовала ей не торопиться.

— Почему нет?

— Мне бы хотелось, чтобы, пока мы ведем расследование, мисс Паркер ничего не знала о наших подозрениях. В противном случае она будет очень осторожна, и нам будет труднее взять ее с поличным. Вы уже разговаривали с ней насчет этих денег?

— Да. Я спрашивала, не знает ли она, куда они могли подеваться, и Бриджит ответила, что их вымогал у нее Хант. Тогда я ей поверила, но потом…

— Вы не возвращались к этой теме после того, как получили у Мег отчет о результатах расследования?

— Нет, отчет я получила в пятницу, с тех пор мы не виделись. Бриджит вообще не знает, что я обратилась к частным детективам.

— Мне бы хотелось, чтобы вы продолжали делать вид, будто ничего не знаете и продолжаете ей доверять, — сказал Джим. — Я понимаю, это будет непросто, но поверьте, мисс Джонс, — это в ваших собственных интересах. Ваша помощница сообщила вам о том, что у вашего любовника появилась другая женщина. Скажите ей, что из-за этого вы с ним и расстались, а об остальном промолчите. Впрочем, можете добавить, что подозреваете в краже денег его и вашего бухгалтера. Мне кажется, это должно успокоить мисс Паркер, а мы посмотрим, что она предпримет. Правда, после того как вы расстались с вашим любовником, она больше не сможет сваливать исчезновение денег на него, поэтому на какое-то время кражи прекратятся. Но потом, я думаю, она отыщет какой-то другой способ забраться к вам в карман — тут-то мы и схватим ее за руку. Если ваша помощница не будет знать, что ее подозревают, она расслабится и наделает ошибок. В этом наше преимущество. Как олько мы получим неопровержимые доказательства ее вины, вы сможете ее уволить, а до тех пор… Короче говоря, нам нужно время.

— Как долго мне придется ждать и притворяться, будто я ничего не знаю? — хмуро спросила Талли, у которой этот план не вызвал особого воодушевления — главным образом потому, что она не могла бросить в лицо Бриджит обвинение в том, что та спала с Хантом за ее спиной.

Сейчас ее помощница считала, что Талли сердится на нее за то, что она не сообщила ей об увлечении Ханта Анджелой раньше. Что касалось кражи наличных денег, то Талли не обвиняла в этом Бриджит — она только спросила ее, куда они могли деваться, и та ответила, что их присваивал Хант, правда, не без ее помощи. О том, что Талли знает о ее и Ханта трехлетнем романе, Бриджит не имела ни малейшего представления.

— Нам может потребоваться месяц или два, а может быть, и больше, — ответил Джим. — Лично мне кажется, что все выяснится в течение месяца; в любом случае по прошествии этого срока какие-то результаты мы наверняка получим и сможем скорректировать наши дальнейшие действия. Но до тех пор вам придется делать вид, будто вы простили вашу помощницу. Пока идет расследование, нужно предоставить ей полную свободу — пусть покрепче запутается в наших силках. Мы будем присматривать и за ней, и за вашими деньгами — за приходом, за расходом; кроме того, нужно будет допросить мистера Ллойда и мистера Карсона и удостовериться, что они ни при чем, но главное все-таки зависит от вас. Вы не должны подавать вида, будто что-то знаете или о чем-то догадываетесь. Как вы, справитесь?

Талли медленно кивнула. То, чего требовал от нее спецагент Кингстон, было нелегко исполнить, к тому же ей не хотелось, чтобы коварный враг, каковым вполне могла оказаться Бриджит, оставался ее доверенным лицом еще целый месяц, однако в его словах был определенный смысл.

— Я попробую, — проговорила Талли, криво улыбнувшись. — Я ведь начинала как актриса и только потом стала режиссером. Да, думаю, я справлюсь. Дело в другом — мне очень противно притворяться, будто все в порядке, хотя на самом деле…

— От вашей игры многое зависит, — проговорил Джим. — Я не хочу сказать, что у нас нет других способов выяснить истину, просто тот путь, который я предлагаю, даст самые быстрые и самые лучшие результаты. Разумеется, о том, что вы обращались в частное детективное агентство и в ФБР, не должна знать ни одна живая душа.

Джим также предупредил Талли, что, если в ходе расследования не будет выявлено преступлений федерального уровня — таких, например, как электронное или банковское мошенничество, — им придется передать дело полиции. Об этом, добавил он, пока рано думать, сначала нужно получить улики, а там будет видно. Говорил Джим в сдержанной, деловой манере, и это очень понравилось Талли. Сразу было видно, что перед нею — настоящий профессионал. Кроме того, он демонстрировал искреннее участие к ней и неподдельный интерес к ее проблемам, и это тоже не могло ее не тронуть. Талли чувствовала, что ее дело в надежных руках, и уже больше не сомневалась в том, что его необходимо расследовать до конца. Два человека, которых она любила и которым доверяла больше всего, ее предали; оставалось только выяснить, кто из них ее обокрал.

— Большое спасибо, мистер Кингстон, — сказала Талли, вздохнув с облегчением.

Разговор получился подробным и обстоятельным, и она не сомневалась, что ему удастся все досконально выяснить. После знакомства с этим компетентным профессионалом и просто приятным, вежливым человеком ей даже стало немного легче на душе, хотя за прошедший час с небольшим — столько длилась их встреча — ее обстоятельства нисколько не изменились.

— Прошу вас, называйте меня просто Джим и на «ты», — попросил он. — Мне так привычнее.

— Тогда и вы называйте меня Талли, — ответила она. — Я каждый раз вздрагиваю, когда слышу ваше «мисс Джонс». Меня так никто не называет.

Он рассмеялся.

— Хорошо… Талли. Не надо беспокоиться: мы раскроем это дело, хотя для этого понадобится время. К сожалению, подобные дела иногда тянутся гораздо дольше, чем хотелось бы… жертвам. — На последнем слове Джим слегка запнулся, а Талли поморщилась.

— Я не считаю себя жертвой, — сказала она. — Это звучит слишком ужасно.

— Это и есть ужасно. Вы… то есть ты стала жертвой настоящего преступления. Люди вроде тебя часто становятся мишенью всякого рода проходимцев.

— Да, наверное, я напрасно слишком доверяла Бриджит. Но, с другой стороны, как можно не полагаться на человека, который честно проработал на тебя больше полутора десятков лет? Ничего удивительного, что я стала доверять ей буквально во всем.

— Вероятно, соблазн оказался чересчур велик, и в конце концов мисс Паркер воспользовалась своим исключительным положением. Только ничего хорошего это ей не принесет: если дело дойдет до суда и мисс Паркер признают виновной, она получит весьма внушительный срок. В последнее время суды считают злоупотребление доверием отягчающим обстоятельством, а мисс Паркер именно так и поступила с тобой. Злоупотребление доверием — это очень серьезно, — сказал он, а Талли подумала, что это относится и к Ханту, но судить и приговорить его нельзя. Он не совершил преступления — он просто нарушил свои же обещания и разбил ей сердце. — Я думаю, следственные действия мы начнем уже завтра, — сказал Джим, и Талли продиктовала ему телефоны Виктора и Ханта, чтобы он или его помощники могли с ними встретиться.

Бриджит Джим пока трогать не собирался — только наблюдать за ее действиями и поступками, да еще за счетами Талли, чтобы проверить, будет ли она по-прежнему терять по двадцать пять тысяч в месяц. Он был уверен, что теперь, когда Хант исчез из жизни Талли, Бриджит придется действовать хитрее, и ему нужно быть предельно осторожным, чтобы ее не насторожить. Если деньги присваивал все-таки Хант, утечка средств со счетов прекратится вовсе; если же это был Виктор, воровство продолжится в прежних масштабах, хотя не исключено было, что бухгалтер найдет другой способ обирать свою клиентку.

На этом разговор закончился, Джим поднялся и стал прощаться, и Талли снова поблагодарила его за то, что он приехал к ней в свой выходной.

— Извини, что пришлось побеспокоить тебя в воскресенье, — проговорила она, все еще чувствуя некоторую неловкость от того, что обращается на «ты» к столь малознакомому человеку.

Джим улыбнулся:

— Ничего страшного, мисс Джо… Талли. — Он тоже еще не привык называть знаменитость просто по имени. — Честно говоря, сегодня у меня не было никаких особых дел. Обычно я провожу выходные с сыном, но ему скоро шестнадцать, и у него все чаще и чаще находятся занятия поважнее, чем общаться с отцом. — Джим снова улыбнулся, впрочем, не слишком весело.

— Моей дочери восемнадцать, — сказала Талли. — Я тоже вижу ее довольно редко. Правда, она учится в колледже в Нью-Йорке, но когда приезжает, то тоже проводит больше времени с подругами, чем со мной. — Она улыбнулась, и они немного поговорили о детях, благодаря чему дружеское расположение, которое оба испытывали друг к другу, еще больше укрепилось.

— Мой старший сын учится в Мичиганском университете, — поделился Джим. — Дети вырастают, уезжают в другие города, начинают жить собственной жизнью. И с этого момента они нам больше не принадлежат. Вот почему я так вцепился в своего младшего, хотя он тоже уже почти взрослый, — признался он, и оба рассмеялись.

Интересно, подумала Талли, Джим разведен? Она, разумеется, ни о чем его не спрашивала, а он не говорил о своем семейном положении, и тем не менее у нее сложилось впечатление, что в настоящий момент он живет без жены, с одними лишь сыновьями. Но, быть может, она и ошибалась. Джим казался ей вполне достойным мужчиной — умным, рассудительным, хорошо воспитанным. Кроме того, ее известность не произвела на него особого впечатления: Джим хотя и разговаривал с ней с подчеркнутым уважением, но не пресмыкался и не старался угодить. Он, правда, еще раз извинился перед ней за то, что не сразу догадался, кто она такая, на что Талли сказала:

— Ничего страшного, Джим. Я сама не считаю себя звездой и не люблю, когда окружающие начинают со мной носиться.

Она говорила совершенно искренне, и Джим подумал, что для настоящей голливудской знаменитости это довольно необычно. Ее слава, известность существовали как бы отдельно от нее, в самой же Талли не было ничего напыщенного или претенциозного. Напротив, общаться с ней было очень легко, и это тоже говорило в ее пользу.

— Я обязательно позвоню, если у меня возникнут какие-то дополнительные вопросы или появятся результаты, — пообещал Джим, когда они уже вышли в прихожую. — До свидания, Талли.

На прощание они обменялись рукопожатием, потом Джим сел в свою машину и уехал. Талли провожала его взглядом, пока он не скрылся за углом. Она была рада, что послушалась совета Мег и позвонила ему, хотя и жалела, что не может избавиться от Бриджит уже завтра. Теперь ей придется еще целый месяц, а может, и больше, притворяться, будто ничего особенного не происходит. Талли понимала, что это будет нелегко, но Джим объяснил ей, почему это необходимо. Кроме того, он сказал, что даже ФБР понадобится время, чтобы получить допуск к персональной банковской статистике Бриджит. Джим, впрочем, обещал, что постарается действовать как можно быстрее, но в данном случае все зависело от того, как быстро будут поворачиваться прокуратура и соответствующие банковские структуры.

Вскоре после ухода Джима Талли вернулась к укладыванию вещей Ханта. Она как раз упаковала очередную коробку, когда ей позвонил отец.

— Ну, как прошла твоя встреча с фэбээровцем? — спросил Сэм, которому очень хотелось узнать, что сказал Талли представитель официальных властей.

— Все в порядке, па, не волнуйся, — ответила Талли. — Мне пообещали, что ФБР все проверит. К сожалению, я пока не могу уволить Бриджит. Им нужно выиграть время для следствия и при этом не дать ей понять, что ее в чем-то подозревают. Быть может, она совершит ошибку, и тогда ее схватят с поличным.

— Что ж, вполне разумная стратегия, — одобрил Сэм. — Боюсь только, что тебе нелегко придется. Ведь это ты должна будешь терпеть ее рядом с собой и делать вид, будто ничего особенного не произошло.

— К счастью, Бриджит не знает, что мне все известно насчет нее и Ханта… Я могу ей сказать, что он признался в своем романе с Анджелой: пусть думает, что о ней он ничего не говорил. Кстати, если верить Ханту, Бриджит вела себя с ним так, словно… словно у нее в голове что-то повредилось. То, что он говорил, выглядит довольно странно, ну а правда это или нет, мы со временем узнаем. То есть я надеюсь, что узнаем, — поправилась она. — Я притворюсь, будто простила ее за то, что она не рассказала мне об измене Ханта раньше, Бриджит расслабится и попадет в ловушку, которую расставило для нее ФБР.

— Хороший план, ничего не скажешь. Но я все равно за тебя беспокоюсь, дочка, сможешь ли ты выдержать…

— Думаю, мне придется выдержать. — Талли слегка улыбнулась. — Агент, с которым я разговаривала, сказал, что это самый верный и самый быстрый способ вывести Бриджит на чистую воду. И все-таки мне жаль, что я не смогу уволить эту лживую тварь уже завтра! — добавила она.

Сэм сочувственно вздохнул. Он очень переживал за дочь, которую предал не только любовник, но и ее ближайшая подруга, но сделать ничего не мог. Им с Талли оставалось только ждать, пока ФБР добудет доказательства вины Бриджит; тогда, быть может, она получит по заслугам.

Увы, старый юрист как никто другой знал, что до этого момента может пройти еще очень много времени.

Глава 10

Стараясь в точности исполнить рекомендации Джима, Талли сама позвонила Бриджит и попросила отвезти ее в Палм-Спрингс. Все дальнейшее происходило по заведенному порядку. Бриджит заехала за ней рано утром, и они тронулись в путь. После обычной остановки у кофейни «Старбакс» Талли некоторое время молчала, не зная, что сказать, но потом ей стало совершенно ясно, что нужно делать, чтобы заставить Бриджит отказаться от любых подозрений.

— Как прошли выходные? — небрежно спросила Бриджит, пристально глядя на ложащееся под колеса пустынное шоссе.

— Не слишком хорошо, — ответила Талли и протяжно вздохнула. — Мы с Хантом расстались. Я… я его выгнала.

— Какой кошмар! — воскликнула Бриджит, исподтишка бросая на Талли испытующий взгляд. — Это… это из-за того, что я тебе рассказала?

Талли кивнула и отвернулась, глядя в окно. После всего, что произошло, ей не было нужды притворяться грустной — на душе у нее по-прежнему кошки скребли, и она с трудом сдерживала слезы.

— Да, — подтвердила Талли, снова поворачиваясь к бывшей подруге, и Бриджит сразу увидела, насколько тяжело дались ей переживания прошедших двух дней. — Ты была права, — добавила Талли. — У Ханта действительно роман с секретаршей из его офиса. Он сказал, что любит ее и что у нее будет от него ребенок.

Услышав эти слова, Бриджит негромко ахнула, и по ее лицу скользнула недовольная гримаса.

— Он что, собирается на ней жениться? — потрясенно спросила она. При этом Талли показалось, что Бриджит изумлена не меньше ее.

— Скорее всего, — пожала она плечами. — Когда я сказала, что постараюсь простить его, если он ее бросит, Хант отказался. Мне не оставалось ничего другого, кроме как попросить его съехать. Это было еще в пятницу. Думаю, он отправился прямо к ней.

Последовало довольно продолжительное молчание. Бриджит пыталась переварить услышанное, и на лице ее сменилась целая гамма чувств. Талли, впрочем, знала ее достаточно хорошо, чтобы понять — Бриджит сильно расстроена известием о том, что Хант собирается жениться на своей любовнице и что у него будет от нее ребенок.

— А насчет денег ты его спрашивала? — спросила Бриджит после паузы.

Талли молча кивнула.

— И что он сказал?

— Он, конечно, клялся, что ничего не брал, но я ему не верю. Как бы там ни было, теперь он не будет вымогать у тебя мои деньги, так что, по крайней мере, эта проблема решена.

И снова наступило молчание. Они проехали еще несколько миль, потом Бриджит сказала:

— Мне очень жаль, Талли. Действительно очень жаль.

Похоже было — она поверила Талли, поверила, что та считает, будто деньги брал Хант, и ее убитый вид объяснялся исключительно известием о том, что бывший любовник изменил ей с Анджелой.

— Почему ты не позвонила мне? Я бы сразу к тебе приехала, — добавила Бриджит. — Вдвоем все-таки легче…

Она произнесла эти слова с совершенно искренней интонацией, но Талли сразу подумала, что помощница пытается вернуть ее доверие.

— Честно говоря, мне это просто не пришло в голову. Я… я была слишком потрясена, когда Хант признался, что любит другую. После его ухода я два дня проплакала. Возможно, я немного поторопилась, когда велела ему убираться, но ведь он совершенно ясно сказал, что не собирается бросать эту свою секретаршу, а быть третьей лишней в любовном треугольнике мне не хотелось. Это слишком… банально. И пошло. Кроме того, если она действительно беременна, у меня нет ни одного шанса его вернуть.

— Мне казалось, Хант не собирался заводить детей. — Бриджит нахмурилась.

Талли с горечью улыбнулась.

— По-видимому, он не хотел ребенка от меня , но секретарша — дело другое. Она ведь на тринадцать лет моложе меня, по сравнению с ней я — старая корова. Кстати, у нее уже есть сын от первого брака, и Хант от него без ума.

И снова наступила довольно продолжительная пауза. Наконец Бриджит спросила негромким, вкрадчивым тоном:

— А на меня ты все еще сердишься? Ну, за то, что я так долго молчала о его любовнице и… о деньгах?

Талли покачала головой.

— Нет. Кто-то должен был мне сказать, так уж лучше ты.

Нелегко дались ей эти слова, но, преодолев спазм, перехвативший горло, она все же их произнесла. За последние несколко дней Талли узнала о Бриджит куда больше, чем за многие годы. Бриджит лгала ей, спала с ее любовником и к тому же тайком ее обкрадывала. Это было отвратительно, и Талли едва сдерживалась, чтобы не высказать бывшей подруге в лицо все, что она о ней думает. Ханта она еще могла если не простить, то, по крайней мере, понять, но к Бриджит это не относилось. Ни понять, ни простить ее она не сумела бы никогда. Все дружеское расположение и привязанность, которые Талли испытывала к подруге, умерли в тот момент, когда Мег рассказала ей, что Бриджит и Хант три года встречались в тех самых отелях, счета из которых она, ничего не подозревая, оплачивала до тех пор, пока Виктор не забил тревогу. Целых три года Бриджит спала с ее любовником и при этом продолжала как ни в чем не бывало смотреть ей в глаза, не испытывая ни неловкости, ни стыда. И Талли совершенно искренне считала ее самой лучшей, самой близкой подругой! Она любила Бриджит, а та совершенно беззастенчиво обманывала ее вместе с Хантом. Ничего более низкого Талли не могла себе представить. Уж от Бриджит-то она, во всяком случае, ничего подобного не ожидала, полагая, что изучила ее достаточно хорошо. Увы, и Бриджит, и Хант, которому она доверилась, несмотря на то что знала его не так давно, оказались людьми мелочными и слабыми, неспособными противостоять соблазну.

Страницы: «« « 12345678 » »»