Мне снился сон… Глебова Ирина
– У вас очень способная девочка, мы определим её к нашему лучшему педагогу. Ирина Александровна великолепный музыкант, была в своё время гордостью консерватории, участвовала в международных конкурсах, побеждала…Так получилось, что вынуждена преподавать, пришла в этом году к нам в школу. Вике, можно сказать, повезло.
Да уж, повезло! Видимо, не всякий гениальный музыкант может быть хорошим учителем. А, возможно, тоже комплексы её давили: как же, вместо известности и концертных туров по свету – простая музыкальная школа! Вот и срывала злость на девочке. Всё было плохо: и нотные тетрадки потрёпанные, и голос тихий, и ногти некрасиво подрезаны, и одета, как «нищенка»… Да, тогда у семьи были трудные времена, как, впрочем, у многих людей. Одета девочка была скромно, но прилично. Колготки, верно, заштопаны, но аккуратно, незаметно, свитерок не новый, но очень симпатичный. Конечно, некоторых ребят привозили на машинах, кто-то ходил с плеером, в наушниках, на ком-то были фирмовые джинсики… В середине девяностых лет ещё почти не было частных элитных школ, все дети учились в обычных государственных, и потому деление на «бедных» и «богатых» в первую очередь сказывалось на них.
После каждого урока с Ириной Александровной Вика ночью долго не засыпала: представляла… То, как учительница падает с крутой лестницы, катится по ступенькам и её увозит «Скорая помощь». То, как её бьёт током, когда она включает электрочайник. А ещё, уже в полусне, ей виделось: пальцы учительницы быстро бегают по клавишам – та очень любила демонстрировать нерадивой ученице свою игру, играла упоённо, по полчаса, – а она, Вика, вдруг со всей силы опускает крышку пианино на эти пальцы! Но о подобном она могла только мечтать, сделать такое не сумела бы. Не потому что боялась последствий, наказания. Страшно было другое: своими руками причинить боль, увидеть кровь на живом теле, искажённое страданием лицо… Она и потом, взрослой девушкой, никогда не могла заставить себя ударить по лицу парня – даже негодяя, даже обидевшего её! Сколько раз в кино видела, как эффектно дают девушки пощёчины и как это выходит гордо. Но у неё не поднималась рука: инстинктивно чувствовала, что это вовсе не так красиво – бить по живому.
А вот Ирина Александровна не боялась бить по её детским пальчикам или хватать ладошку, истерично выкручивать девочке пальцы, тыча ими в клавиши:
– Вот так надо, вот так, дура!
В такие минуты Вика её жутко боялась, настолько, что даже плакать не могла – цепенела. И не жаловалась дома. Во-первых, было стыдно: а вдруг она и вправду глупая. А ещё – упрямо надеялась, что сумеет добиться благосклонности учительницы: будет очень стараться, станет лучшей ученицей. Всё хотела сделать сама… Родители со смехом рассказывали ей, как она, малышка – не было ещё двух лет, – пыталась ехать на велосипеде, не дотягивалась ножками до педалей, но сердито отталкивала руки взрослых и кричала: «Сама, сама!» … Однако в этой «музыкальной» истории у Вики ничего самой не получалось. Уже пальцы её быстро-быстро летали по клавишам, уже она сама получала удовольствие от игры, забывалась, уходя в музыку. И вздрагивала, когда учительница резким окриком обрывала её, хватала за руку… Однажды во время урока зашла другая учительница, приятно удивилась: «Отлично играешь, девочка!». Но Ирина Александровна покривила губы, процедила: «До отлично ей ещё далеко». Ученики школы участвовали в разных музыкальных конкурсах, выступали с концертами, но Вику учительница ни разу не представила на выступление. А ей так хотелось – в нарядном платье выйти на сцену, и чтобы в зале сидели мама, папа, Серёжа… Вот ему, брату, она в конце концов и рассказала всё, не выдержала. И только тогда, рассказывая, расплакалась. Серёжа сказал:
– Не будем огорчать родителей. Я сам разберусь.
В нём тоже была сильна эта «самостоятельная» черта характера. Впрочем, он ведь уже был взрослым двадцатилетним человеком, студентом. На следующий день он пришёл в музыкальную школу, постучал в дверь класса и вошёл. Вот-вот должен был начаться урок с Викой, Ирина Александровна ждала ученицу.
– Не здесь ли учат высокому искусству музыки? – спросил он, слегка улыбнувшись.
Высокий красивый парень был слишком молод для «родителя». Учительница кокетливо повела плечами и непроизвольно поправила причёску: ей было тридцать пять лет, и она была интересной женщиной – стройной, темноволосой.
– А вы хотите учиться играть? На пианино, скрипке?
– У меня музыкальные пальцы, как вы считаете?
Сергей протянул руки, она шагнула к нему, кивнула с улыбкой:
– Да, пальцы длинные, подвижные…
– Такие же, как у моей сестрёнки? Она ведь учится у вас. – И, оглянувшись на приоткрытую дверь, позвал: – Вика, зайди.
Рядом с братом Вика ничего не боялась. Она видела, как Ирина Александровна растерялась, вспыхнули её щёки. Но она тут же нахмурила брови, сказала холодно, жёстко:
– Если вы пришли узнать о её успеваемости, подождите конца урока.
Но Сергея смутить было трудно. Он тоже поменял тон, взял ладошку сестры, приподнял, показывая женщине.
– Я медик, – сказал с расстановкой, чтоб до неё дошло. – И вижу на этих маленьких пальчиках гематомы, а вот здесь, на двух, даже подвывихи. И это не следствия старательной игры, это причинённые травмы. Кем?
Он глянул ей прямо в глаза. Учительница испугалась, не смогла этого скрыть. Взгляд её заметался, она что-то забормотала: «Не знаю… Девочка лжёт…» И тут Вику прорвало! Она вскинула кулачок, рубанула им воздух:
– Вы настоящая фашистка, они тоже пытали детей!
И она впервые зарыдала, содрогаясь всем телом, прижимаясь к брату. Он сказал:
– Это называется нервный срыв. Довести до него ребёнка очень не просто… Минутку, я сейчас вернусь.
Вывел Вику в коридор, посадил на скамью, дал в руки платок:
– Успокаивайся, малышка. А я закончу разговор.
Вернулся в класс, проговорил чётко, как продиктовал:
– Уходить из этой школы мы не будем. Она близко от нашего дома, и сестре здесь нравится – всё, кроме вас. Уйдёте вы, и побыстрее. Иначе я доходчиво и красочно опишу все ваши уроки, приложу заключение судмедэкспертизы и предоставлю всё не только директору, но и в управление культуры, а если надо – в суд.
Вскоре Вика занималась у той самой учительницы, которая сходу оценила её игру. Всё изменилось: были и концерты, и конкурсы, и награды. Учителя прочили ей хорошую музыкальную карьеру…
Теперь Виктория была не та маленькая девочка, могла за себя постоять. Да и Игорь – не Серёжа. Ему она не станет жаловаться, просить заступиться. Он-то как раз легко может решить все проблемы проверенным и действенным способом – деньгами. Но она, с самого начала, поступив на курсы вождения, предупредила его:
– Ни копейки больше положенного никому платить не буду. И ты не вздумай! Что это за водитель, если права куплены. Всё сдам сама.
– А получится? – усмехнулся он.
– Получится, не сомневайся!
Теорию она сдавала трижды, неплохо, как ей казалось, прошла компьютерные тесты. Но всё равно капитан-гаишник два раза придрался к таким мелочам, что она поняла: ждёт «отмазки». Когда она пришла третий раз, села перед компьютером, посмотрела прямо в глаза экзаметатору, мол, давайте начнём, он вздохнул: понял – не дождётся. Скучно ему стало, и он отпустил её с миром. Видимо, до инструктора по практике вождения слухи о ней дошли, вот он и лютовал. Но эта его подстава с тормозом и окрик «Дура!» стали последней каплей. Девушка откинулась на спинку сидения, медленно подняла руку, поправив прядь волос, и произнесла голосом «робота» – чётко отделяя одно слово от другого:
– На следующее занятие я надену не кроссовки, а шпильки, есть у меня очень длинные, тонкие… И долбану ими по твоей ноге, если ты не будешь убирать её вовремя с тормоза. Да ещё и заявлю, что сделала это при самообороне, отбиваясь от тебя… Поверь, мало не покажется. Не надо думать, что если девушка интеллигентная и старательная, то она не может постоять за себя.
После долгой паузы, взялась за руль, легко нажала на газ… Машина ещё минут десять ездила по площадке, инструктор молчал. Виктория тоже молчала, стараясь скрыть возбуждение и учащённое дыхание. Она произнесла пять фраз очень спокойно, но теперь сердце у неё колотилось и жар заливал тело. Но это было отличное ощущение – спортсмена, выигравшего бой! Она представляла, как выглядела тогда: вздёрнутый подбородок, сощуренные сверкающие глаза, гримаса лёгкого, но хорошо читаемого презрения… Выйдя из машины, придержала дверцу, спросила своим обычным тоном:
– Вы сказали, завтра поедем в город?
Инструктор молча кивнул. Виктория вздохнула:
– Честно говоря, я боюсь. Но ведь я буду не одна, правда же? – И улыбнулась: – Тогда до завтра!
Вот теперь они ехали в полном согласии. Инструктор страховал её так надёжно, что вскоре Вика успокоилась, хотя поначалу волновалась сильно. Правда, эта первая поездка была не долгой и не по центральным улицам города. И вскоре девушка уже бежала к небольшому скверику, где её ждал Игорь. Как только она повернула за угол, он вышел из своего тёмно-серебристого «Фольксвагена». Как всегда, с розой в руке – на этот раз снежно-белой. Она не разрешала ему подъезжать к тренировочной площадке, чтобы он своим презентабельным видом и солидной машиной «не давил» на инструктора. Она – это она, а вовсе не девушка крутого и богатого «мэна»: любовница или невеста, или жена… Виктория была невестой Игоря. До их свадьбы оставалось три недели, в середине мая они станут мужем и женой. Именно Игорь предложил Виктории пойти на курсы вождения, и она догадывалась почему. Наверняка, он ей сделает свадебный подарок – машину. И Виктория даже знала какую. На сто процентов. Конечно же это будет «Субару». Потому что это – Плеяды, потому что на капоте россыпь звёздочек…
Игорь вёз её ужинать в кафе. Вика любовалась тем, как легко и красиво он ведёт машину в потоке, заполняющем улицы в это предвечернее время. Как-то раньше она не обращала на это внимание, а вот теперь…
– Даже не верится, что и я смогу так, – сказала с восхищением. – Сегодня держалась изо всех сил, но всё время дёргалась, тыкалась. А страшно-то как! Люди такие глупые, перебегают улицы где попало, прямо под машину лезут! Думают, что все водители – как ты: сумеют остановиться в любой момент. А я ведь ещё только учусь, я могу и не суметь!
Он слегка обернулся к ней, улыбнулся:
– А сама всегда переходила дорогу на «зебре» или у светофора?
– Да уж, и я такая же глупая была. Даже присказка у нас с девчонками ходила: «Водитель не дурак, давить не станет».
– Хочешь, потренируемся со мной? Найдём пустынное место, и я тебе покажу кое-какие приёмы…
Игорь поймал в зеркальце взгляд Виктории, враз потускневший, увидел её съёжившиеся плечи… Закусил губу.
– Прости, не подумал… Забудь!
Когда они вновь стали встречаться, Виктория категорически отказалась садиться в его машине за руль. Один раз они об этом поговорили, и больше этой больной темы не касались. Теперь он забылся. Конечно же, она не сможет управлять его автомобилем, хотя это совсем другая машина. Та разбилась вместе с Линой…
Глава 2
Откинувшись на спинку сидения – а она села сзади, не рядом с Игорем, – Виктория думала… Нет, это и не назовёшь конкретными мыслями. Просто в долгую повисшую паузу, когда и он, и она молчали, смутные ассоциации, догадки, откровения всплывали в памяти, вставали перед мысленным взором. Слегка кружилась голова в лёгком полузабытьи…
Она выходит замуж. Значит, так распорядилась судьба: всё-таки ей быть с Игорем. Что же тогда получается: есть правда в том истеричном, злобном выкрике Виты: «Это ты наколдовала ей смерть!.. Забирай своего Игоря!» Нет, нет, не та правда, которая на виду: она, Вика, ничего не колдовала, даже в мыслях не держала такой поворот! Но ведь если бы она с самого начала послушалась зова судьбы, ответила Игорю взаимностью… Знала ведь, видела, что именно в неё он влюблён, и сама рыдала ночью, когда Лина первый раз осталась у него… Если бы не отошла в сторону, не уступила бы, не сделала вид, что безразлична – всё дальнейшее сложилось бы по другому. Да, наверняка б они с Линой поссорились. А, может, и нет – Линочка первая потом примчалась бы мириться, быстро утешившись, найдя другого кавалера. Такой у неё лёгкий, незлобивый характер…был. Даже если и нет – пусть и ссора, но Лина осталась бы живой! А так – Виктория всё равно с Игорем, а Линочка мертва…Значит, вина всё же есть – не осознанная, а предусмотренная судьбой…
Их было три подруги: Виталина, Витольда и Виктория. С Виталинкой они жили в одном дворе, в двух соседних, примыкающих друг к другу домах. Сколько Вика помнит себя, столько помнит она и Линочку – смешливую, простодушную, не дающую себе труда о чём-либо надолго задумываться. С ней невозможно было поссориться, она во всём готова была уступать. Но если всё же случалось, обижались друг на друга и расходились, казалось, навсегда, через полчаса в дверь квартиры Пичужиных звонили, на пороге стояла Линочка, протягивала Вике шоколадку и улыбалась так мило и доверчиво…
Если Виталину Вике в подруги подарило их общее детство, то Витольду она выбрала сама… С третьего курса института Виктория участвовала в самых разных архитектурных и дизайнерских выставках и конкурсах, причём не только студенческих. Брат Серёжа первый, ещё в детстве, угадал в ней богатую творческую фантазию и пространственное мышление. И не даром восхищался. На выставках современных светильников, ванных комнат или офисной мебели работы юной Виктории Пичужиной приятно удивляли маститых мастеров, отмечались призовыми местами. На последнем курса она приняла участие уже не в дизайнерском, а в архитектурном конкурсе: проекте переделки «Собачьего скверика» в молодёжный комплекс. Было в самом центре города место с таким названием: старый заброшенный, заросший и захламленный сквер, где в основном выгуливали собак. На равных условиях и уже опытные архитекторы, и старшекурсники предлагали свои разработки. Первое место взял известный в городе специалист, а вот второе, неожиданно для всех, разделили две студентки-старшекурсницы: Виктория Пичужина из инженерно-строительного института и Витольда Чижевская из института коммунального хозяйства, где тоже был архитектурный факультет. Вручая награды, главный архитектор города сказал:
– Как приятно, что такие красивые и современные девушки ещё и большие умницы. Это бывает не часто.
Они радостно улыбались, с интересом разглядывая друг друга, ведь до сих пор им встречаться не приходилось. А ближе познакомились на банкете: городские власти и две фирмы-спонсоры устроили отличную вечеринку в загородном ресторане – до утра. К ним постоянно подходили, поздравляли, поднимали тосты, и в конце концов девушки оказались за одним столиком. Сразу понравились друг другу, и особенно после того, как вместе сыграли на пианино, в четыре руки «К Элизе». Пианино стояло в углу банкетного зала, и уже в разгар веселья кто-то из преподавателей первым сел к нему, стал наигрывать. Стали подходить и другие желающие, вот тогда и девушки, переглянулись, поняли друг друга без слов и тоже пошли к инструменту. Это была даже не игра в четыре руки: они просто по очереди перехватывали друг у друга партии… Получилось отлично, без всякой репетиции, девушкам аплодировали, вновь говорили комплименты…
Наверное они подружились ещё и потому, что не было соперничества. Получи одна из них высшее место, а другая – низшее, кто знает, как сложилось. А так, они были равны, потому искренне симпатизировали друг другу. Виктория, наверняка, при любом раскладе, испытывала бы к творческой сопернице добрые чувства. А вот Витольда… Очень скоро Вика поняла, что Вита может дружить только на правах паритетности или своего превосходства. Её изысканной вежливостью и просто-таки рафинированной тактичностью камуфлировалась гордыня.
В Харьков Витольда приехала из близкого крупного районного центра. Он был известен знаменитым военно-промышленным комбинатом. Ещё в прежние, советские времена, строительством этого комбината руководил отец Витольды, потом он же стал и директором его. В новые времена, когда производство свернули, Чижевский не потерялся, пошёл напролом, как ледокол, в политику, стал на несколько лет мэром своего города. Теперь его переизбрали, но он остался у власти, в городской администрации, да ещё был совладельцем какого-то банка… Вообщем, у Витольды имелась в Харькове своя квартира и, хотя она получала стипендию, но жила явно не на неё… Когда Вика познакомилась с «паном Чижевским», она поняла, откуда у Витольды и амбиции, и самолюбие, и прорывающиеся порой командные нотки в голосе. И внешность тоже.
У Виталия Григорьевича всё было большим: рост, стать, лицо. Казалось, его черты мощно и небрежно вырубили топором. Голос соответствовал облику – громкий, раскатистый. Он говорил «пртфель», «докмент», «полжил»… Поразительно: Вика думала, что это чисто анекдотические словечки, уж, во всяком случае, все знают об этих курьёзах. Ан нет: господин Чижевский всё выдавал без тени сомнения и смущения. Кстати, об этих понятиях – сомнение и смущение – он тоже не догадывался. Ну как же, начальник, причём опять как из анекдота: «я начальник – ты дурак». Даже когда он по-дружески разговаривал с подругами дочери, казалось – поучает и даёт указания.
Витольда была похожа на отца во всём. Высокая, крепкая в кости, с крупными чертами лица. Но – девушка, а значит всё смягчено. К тому же, её взгляд дизайнера, стилиста умело переводил в достоинства то, над чем другие девчонки комплексовали бы всю жизнь. Высокий рост, широкий шаг? Отлично! Витольда не горбилась, стараясь казаться меньше, не семенила. Она ходила уверенно, с ровной спиной и чуть вскинутым подбородком. В ней не было лишней жиринки – за этим она тщательно следила, но всё же врождённая широкая кость сказывалась в плечах, бёдрах и ногах. С этим она тоже успешно справлялась, лично проектируя покрой своей одежды, а обувь шила на заказ, и нога выглядела меньше её сорокового размера, элегантнее. Умелая косметика и отличная причёска из дорогого салона позволяли почти не замечать наследственно крупные нос, губы, подбородок.
Витольда никогда не делала стилистических замечаний своему отцу и даже не смущалась, когда он, в компании, говорил свои словечки с неправильными ударениями. Но у неё самой речь была исключительно грамотной. Чересчур! Виктория определила её так: «изысканно-приторно-литературно-канелярская», и подозревала, что это обратная сторона того же наследственного характера от «пана Чижевского». Так Вика про себя называла отца Витольды.
Но всё это Виктория узнала позже, когда они по-настоящему подружились и стали постоянно общаться. А в тот радостный день их знакомства – награждения и банкета, – она видела Витольду Чижевскую весёлой, обаятельной, открытой, красивой… Не раз и позже её подруга бывала такой – в тот счастливый год, когда они втроём почти не разлучались: Вика, Вита и Лина.
Виктория не сразу познакомила Виталинку и Витольду, она побаивалась, что те, такие разные, не сойдутся. Лина заочно ревновала её к новой подруге: «Тебе уже со мной не интересно? Конечно, вы с твоей Витольдой архитекторы, творческие натуры…» А Чижевская пожимала плечами: «Представляю, девочка-мотылёк. Клубы, коктейли, сигареты… Наркотиками не балуется?» Вика горячо отрицала, но сама-то знала – Лина ей хвасталась, – что та и таблеточки пробовала, и марихуану покуривала.
Получилось всё отлично. Лина и Вита, непонятно с чего, но друг другу сразу понравились и друг друга поняли. Витольда даже выговаривала Вике:
– Ты с детства привыкла видеть Виталину в одном ракурсе: хохотушки-резвушки легкомысленной. А она ещё и умница. Английский знает может и похуже тебя, но хорошо. Учится за родительские деньги, но я поговорила с ней – толковый юрист будет! Ей интересно учиться, а это, знаешь, главное.
– Замуж ей интересно выскочить покруче.
– Это тоже цель не хуже других.Здесь тоже нужен ум.
Вообщем, скоро они стали дружной троицей, на которую обращали внимание: каждая девушка была по-своему хороша. Чтобы не путаться, называли друг друга Вика, Вита и Лина.
Игорь вошёл в их судьбы в первое общее лето девушек… Виктория, поймав в зеркале авто взгляд Игоря, улыбнулась ему и своим мыслям… Да, как ни высокопарно она подумала – «вошёл в судьбы» – но ведь это так! Вика и Вита в июне – каждая в своём институте, – защитили дипломы, стали вольными птицами. И, как положено, решили лето хорошенько отдохнуть, прежде чем впрягаться в работу. Лина тоже благополучно разделалась с экзаменами, перешла на последний курс. У всех были свои планы на лето, но пока ещё они оставались в городе и каждый день ездили купаться и загорать к реке.
Весь июнь стояла жара, к концу месяца все от неё уже подустали. Пляж, который горожане называли попросту «Журавлёвка», был переполнен. Существовали ещё два больших загородных водоёма, но туда нужно было ехать или электричкой, или автобусом. К тому же, это были искусственные озёра, а Журавлёвка почти в центре города и на реке.
В тот день девушки взяли на лодочной станции симпатичную посудину типа маленького катерка, но без мотора, на вёслах. Поначалу они, как всегда, полежали на песочке, поплескались в реке – приехали пораньше. Но когда, ближе к полудню, всё вокруг покрылось телами жаждущих загара и купания, Вита воскликнула с досадой:
– Весь город здесь, что ли? К воде не пройдёшь, по ногам и головам ступать надо! Да и на воде та же толкучка!
– Это у берега. А середина реки почти пуста, – Вика призывно махнула рукой. – Пошли, Лина, сплаваем!
– Плывите, – Вита демонстративно легла на живот.
Она, как ни странно, не умела плавать. Позволяла себе только барахтаться у берега, пока ноги доставали дна. Вика хотела поучить её, знала нужные приёмы для новичков. И даже однажды уговорила Витольду попробовать упражнение «поплавок»: стоя в воде на мелком месте, нужно обхватить согнутые колени руками, прижать к ним голову и подпрыгнуть, задержав дыхание. Вода станет качать тебя, как поплавок, на поверхности, не давая уйти ко дну… У Виты получилось, она с удовольствием повторила этот «поплавок» несколько раз.
– Вот видишь, – сказала ей тогда Вика, – вода тебя держит, а значит утонуть не так-то просто… А теперь, когда сделаешь «поплавок», возьми и раскрой руки и ноги вот так – «звёздочкой».
И она показала: легко и красиво, опустив лицо в воду, словно и правда морская звезда. Дыхание Вика умела задерживать надолго, вода её покачивала… Вообщем, Вита соблазнилась видимой простотой этого упражнения. Но как только, покачавшись чуть-чуть «поплавком», стала протягивать руки и ноги, мгновенно ушла под воду! И так испугалась, словно не по пояс ей там было, а глубина несметная! Нахлебалась, долго натужно откашливалась и наотрез оказалась учиться плавать дальше. Ни на какие уговоры не поддавалась. Так и барахталась у самого берега. И обижалась на подруг, когда те её «бросали», уплывая подальше. Можно было не обращать внимание – подуется и забудет, не первый раз, – но Виктория придумала:
– А давайте лодку возьмём на прокат! Поплаваем подальше от этой толкотни.
Удивительно, но на лодочной станции большинство лодок стояло на приколе. Видимо, не слишком много охотников было в такую жару махать вёслами. Загорелый до черноты парень в плавках ловко отвязал им самую красивую посудину.
– Смотрите, девчонки, – сказал, – близко к плотине не плывите, там сильно тянет.
– А что, там нет заграждений? – спросила Витольда.
– Есть, но они старые, вода подмыла, давно не ремонтировали…
– Ладно, – Виктория первая запрыгнула в лодку, сразу села на вёсла. – Чего мы там не видели, у той плотины!
Сначала они плыли против течения, сменяя друг друга на вёслах. Потом надоело, повернули. Река здесь была спокойной, неспешной, иногда начинала легонько кружить на одном месте. Основной пляж остался позади, деревья, кустарники спускались к самой воде, лишь изредка появлялись маленькие песчаные полянки с немногочисленными купальщиками. В одном таком месте девушки причалили лодку и поплескались, поплавали в своё удовольствие. Вновь вывели лодку на середину реки.
– Какая удачная мысль с этой прогулкой, – воскликнула Витольда. – Почему мы раньше этого не делали!
– Плыла, качалась лодочка… – пропела задорно Лина. – И нас тоже трое, как в том старом фильме.
Вика поразилась:
– Ты смотрела «Верные друзья»? С чего бы это!
Линочка потянулась всем своим загорелым гибким телом, которое купальник-бикини почти не прикрывал – словно подставила, подарила его солнцу, брызгам… Засмеялась беззаботно:
– У меня папа и мама часто смотрят по кабельному канал «Наше кино». Я, когда делать нечего, составляю им компанию. А что, там попадаются забавные киношки, особенно комедии. В них музыка хорошая, песенки.
Впереди показался мост.
– Это, кажется, третий, который мы проплываем, – озаботилась Вита. – Это за ним уже скоро плотина?
– Да. Поворачиваем.
Вика, которая вновь сидела на вёслах, стала разворачивать лодку. Именно в этот момент и появились рядом трое парней.
Одиночные пловцы, доплывающие до середины реки, постоянно попадались девушкам в пути, но никто к их лодке не приближался. Они на них тоже не обращали внимания. И ребята оказались у лодки совершенно неожиданно. Один схватился рукой за борт, закричал:
– Девчонки, примите на борт утопающего! Спасите человеческую жизнь!
У него было весёлое симпатичное лицо, облепившие лоб и щёки пряди волос. Двое других парней плавали вокруг лодки, смеясь и поднимая фонтаны брызг.
– Боливар не выдержит ещё одного седока, – бросила ему Вика, сильно сомневаясь, что её цитату поймут.
Линочка наоборот, состроила умильную гримаску, попросила:
– Давайте возьмём! Такой хорошенький! Он нам грести будет.
– Добрая душа, – восхитился парень и тут же попытался влезть в лодку. Лёгкое судно сильно закачалось, Витольда в испуге закричала:
– Сейчас же отпустите! Вы нас опрокинете!
Лодка и правда очень опасно накренилась и черпнула воды. Витольда побледнела, закрыла лицо ладонями. «Она же не умеет плавать» – испугалась за подругу Вика, протянула той руки и… выпустила вёсла. В последний момент успела схватить одно, но второе уже плыло по течению всё дальше. Лодку стало разворачивать носом к мосту, потянуло по течению. Виновник всего происшедшего уже отпустил борт, плескался рядом, бормоча что-то вроде: «Девчонки, не хотел, ничего, не бойтесь…»
Виктория растерялась. Она лихорадочно черпала одним веслом, но ничего не получалось. Лодка набирала скорость, вплывала под мост. Там, впереди, уже близко шумела вода у плотины. Были видны каменные плиты, перекрывающие её, но в одном месте вода врывалась в широкую щель ревущим потоком. Казалось, вся река устремилась именно туда…
Витольда тихонько поскуливала, Виталинка сидела, вцепившись руками в борта, широко раскрыв глаза, Виктория изо всех сил пыталась вырулить одним веслом. Вдруг лодку рывком тормознуло. Девушки все вместе вскрикнули, но парень – другой из троицы, – уже легко бросил своё тело в лодку, да так умело, что она лишь слегка качнулась. Забрал весло у Вики, и стоя, как индеец в пироге, сначала приостановил лодку, потом медленно развернул её и направил к берегу. Виктория увидела, что два других его товарища доплыли и выходят на берег. Оглянулись и понуро побрели куда-то в сторону.
– Извините, девушки, – сказал их спаситель, – мои приятели выпили немного больше, чем надо. Но они хорошие ребята, просто хотели познакомиться. Не рассчитали… Видите, устыдились.
– А вы? – спросила Лина, первая пришедшая в себя.
– Мне тоже стыдно.
– Нет… Вы тоже пили?
– Пил, признаюсь, но совсем немного.
Линочка засмеялась. Витольда ещё тяжело дышала, но тоже улыбнулась. Стоящий в лодке и ловко управляющий веслом молодой человек был строен, атлетичен. От него исходило спокойствие и уверенность. И… да, он был хорош собой. Виктория уловила, как заблестели глаза у Виты, как проступила кошачья, просто неотразимая грация в каждом движении Лины. Да она и сама, чуть склонив голову, смотрела на этого парня почти с восхищением. Лодка в это время благополучно плыла вдоль берега, по стоячей воде. Однако гребец не торопился приставать.
– Приглашаю вас в гости, – предложил он девушкам. – Надо загладить свою вину. Это уже рядом, сейчас увидим.
Река делала небольшой изгиб, они повернули и увидели красивый частный причал с яхтой. От него широкая, выложенная плиткой дорога поднималась к большому дому, выстроенному в виде замка.
Лина захлопала в ладоши:
– Как красиво! Это ваш?
– Нет, но в данный момент я здесь хозяин. Минутку…
Он прыгнул в воду, подтянул лодку к берегу, протянул руку девушкам. Они по очереди вышли на песок.
– Пойдёмте в сад, в дом…
Витольда развела руками:
– Но наша одежда осталась на лодочной станции!
– Ничего страшного, в доме есть халаты для гостей.
Он улыбнулся, и Лина тут же сказала:
– Нам пора познакомиться, правда?
– Я как раз хотел… Меня зовут Игорь.
И девушки, не сговариваясь, произнесли одна за другой:
– Виталина.
– Виктория.
– Витольда.
– О-о! – Игорь весело покачал головой. – Как мне повезло! Я оказался сразу между трёх «Жизней»!
– Нет! – Вика лёгким взмахом руки отвела со лба прядь волос, чуть повела плечом. – Это они – «Жизни». Я – «Победа»… «Виктория»…
Он долгим, слишком долгим взглядом смотрел на неё, потом проговорил, словно самому себе:
– Да, верно, Виктория – это Победа…
…Игорь уверенно припарковал машину около знакомого им итальянского ресторанчика, распахнул перед Викой двери. Она вышла, опираясь на его руку, не отпустила сразу, сжала:
– Я не «Жизнь», я – Виктория…
Он приподнял брови в недоумении, но почти сразу понял.
– Да, – сказал дрогнувшим от нежности голосом, – ты «Победа».
Вика мгновенным, летучим поцелуем прикоснулась к его губам. Ей так нравилось, что Игорь всё помнит, так грело сердце.
Глава 3
Тогда же, в тот первый день знакомства, они все трое влюбились в Игоря. Он оказался не таким высоким, каким виделся им, перепуганным, в лодке, стоя с веслом – спаситель… Немного выше среднего роста, но ловкость и сила, угаданные сразу, были при нём. К тому же – обаятельный, остроумный. Вместе они провели время до вечера, всё было так отлично, говорилось и рассказывалось обо всём откровенно, просто. Два других парня – Миша и Саша, ещё немного крутились рядом, но почти незаметно, как фон. Потом Миша заснул где-то в доме, Саша просто ушёл. Игорь сказал:
– Я с ними учился вместе, в институте. Встретил вчера случайно, пригласил погостить здесь. Парни хорошие, но уже с утра приняли дозу больше, чем надо бы…
Как они смеялись его шуткам, с каким удовольствием помогали готовить мясо и овощи на решётке-барбекю, как бегали по большому двору, играя с чудесной бернской овчаркой, огромной и доброй! На альпийских лужайках обливали друг друга из поливочных распылителей – и это было чудесно в такую жару! В лабиринтах, сделанных из высоких, красиво подстриженных кустов, играли в прятки. Они так и оставались всё время в купальниках, хотя Игорь надел шорты. Линочка нашла в холодильнике уйму разных продуктов и быстренько сочинила невероятно вкусный салат – она умела и любила готовить. Вика играла на гитаре – тоже нашлась в доме, – и пела бардовские песни. Витольду уговорили станцевать – она несколько лет занималась восточными танцами. Отыскали в доме какие-то колокольчики – она вплела их в волосы, лёгкую, с ниткой-люриксом косынку, обмотала вокруг бёдер. Игорь поставил диск турецкого певца Таркана, и Вита просто заворожила всех пластичными движениями рук, плеч, танцем живота.
А потом Игорь отвёз их к лодочной станции. Девушки забрали свою одежду, а он договорился с парнем, что приведёт лодку завтра утром, что-то заплатил тому. И развёз подружек по домам, они наслаждались комфортом его новенькой «Хонды» бирюзово-синего цвета.
Этот дом у реки стал их ежедневным приютом. В самом деле, он не принадлежал Игорю. Хозяином оказался очень известный в городе человек, заместитель губернатора. Он с женой укатил отдыхать на Кипр, а здесь, у реки, предложил пожить Игорю. Потому что с давних пор знал парня, дружил с его отцом. Сам же Игорь был единственным сыном генерала, много лет руководившего огромным военным округом. С детства выезжал с ним на танковые учения, военные манёвры, парады. Ему всё нравилось, как и любому мальчишке, ведь всё очень походило на настоящие бои. Отец хотел, чтобы сын тоже стал военным, и он поступил в ракетное училище, которое к тому времени уже называлось академией. Там он стал отличным компьютерным программистом, а также научился до тонкостей разбираться в новейших технологиях – не только военных, но и просто современных. Когда перешёл на последний курс академии, поступил одновременно в Институт Бизнеса – одно из новых платных заведений. Там ему было легко учиться: хорошую базу экономических знаний дала академия, а профессиональным владением компьютера Игорь поражал всех.
Из академии он вышел с офицерским званием, из института – магистром делового администрирования. К этому времени отец был уже в отставке. Они с матерью купили себе виллу в Крыму, под Севастополем – генерал любил этот город. Там он не столько возился в саду и рыбачил, сколько занимался политикой – бойцовский нрав и давние связи с военной средой брали своё. Квартиру в Харькове родители оставили сыну, который уже работал в одном из крупных банков, где главным держателем акций был давний друг генерала.
Подруги бывали в этой генеральской квартире – всей компанией. В первое время, пока они все ещё были просто друзьями. Потом, когда Лина уже жила у Игоря, она тоже звала их. Витольда да, приходила, а Виктория, под разными предлогами, избегала этого. Она ведь видела – не могла не видеть, – как Игорь смотрит на неё! Пытается этого не делать, скрывать, но невольно выдаёт себя. Правда, Лина ничего не замечала, но Витольда – наверняка.
Нет, никак не ожидала Вика, что всё обернётся именно так – Игорь и Виталинка… Они-то друг от друга не скрывали, что Игорь им всем нравится. Он не мог не нравиться: красивый, умный, весёлый и общительный. Но у каждой была ещё и своя причина.
– Девчонки, я хочу за него замуж!
Лина, как всегда, была по-детски непосредственна: что думала, то и говорила. Эту фразу она воскликнула сразу же, на следующий день после знакомства, когда они встретились в небольшом скверике, недалеко от трамвайной остановки. Они вновь ехали на пляж, а туда, к определённому времени, должен был подкатить на машине Игорь – так они уговорились, расставаясь.
– Он ужасный обаяшка, но главное – богат!
– Ну да, прямо олигарх, – саркастически бросила Вита.
– Он им будет! – У Лины в голосе и тоне сомнения не проскользнуло. – Будущий банкир, попомните моё слово. О таком я всегда мечтала.
– Он мне тоже нравится. – Витольда проговорила это с вызовом, слегка покраснев, но выдержав взгляды подруг. – Это, конечно, хорошо, что он человек обеспеченный материально, но главное – его благородное происхождение!
Виктория поняла, что та хотела сказать: Игорь «ровня» ей, он тоже происходит из номенклатурной семьи, сохранившей свои обширные связи и в сегодняшнее время. Она не удержалась, усмехнулась, вспомнив «пана» Чижевского – вот уж поистине «благородный»…
– Ну а ты, Викуля, ты ведь тоже влюбилась, признайся!
– А тебя это, вижу, забавляет?
– Да, да! – Линочка захлопала в ладоши. – Это же настоящее приключение! И просто интересно, кто же из нас его заарканит?
– А, может, честнее будет так: кого из нас он выберет, – немного надменно и довольно самоуверенно заявила Витольда.
– Ну-у, – голос у Лины сразу стал скучным, обиженным. – Что же нам, вообще не проявлять инициативу?
– Почему же! Каждая из нас личность, будем демонстрировать ему свои лучшие качества. Посмотрим…
Виктория невольно усмехнулась, подумала: «Если ты станешь говорить с ним такими фразами, точно пролетишь мимо».
Именно после этого разговора девушки как бы договорились: да, им всем нравится Игорь, но будет так, как будет, и обижаться друг на друга они не станут. Викторию никто так и не спросил, что же её привлекает в Игоре. Но она сама себе ответила: он смелый, добрый, внимательный. С ним легко, как бывает только с друзьями детства. Или с родственной душой. Вот, например, никто из подруг не понял её слов о Боливаре – тогда, на реке в лодке. А Игорь, когда они гостили у него в квартире, взял с полки книгу – библиотека у него была богатая, – показал ей обложку и подмигнул: «Боливар не вынесет двоих…». Он, как и она, читал О.Генри и рассказ «Дороги, которые мы выбираем».
А ещё ей очень нравилась его простота. Он ведь был из семьи власть имущих, рос в таком же окружении, с детства имел всё. Но это никак не проявлялось в общении с другими людьми.
Прошло всего несколько дней после знакомства, а они четверо уже были неразлучны – на частном пляже, в кафе, на прогулках в парке, в гастролирующих театрах и концертах. Виктория всегда любовалась Игорем – незаметно, конечно, для него. Русые, ещё более светлые оттого, что выгорели, волосы, красивым каскадом оттеняющие смуглое лицо, а глаза карие под тёмными бровями. Черты лица немного мелковатые, но от этого особенно миловидные. При этом парень вовсе не казался изнеженным – от него так и веяло силой, мужским характером… Девушка и сама ловила его быстрые взгляды. Они были ей понятны: она очень нравилась Игорю, больше, чем нравилась…Она думала, глядя на весёлых подруг: «Ох, девчонки, зря стараетесь. Он сразу на меня глаз положил. Скоро, скоро…»
Она предощущала: скоро Игорь сделает ей предложение. Такие ребята, как он, чувствами не играют. Когда их взгляды встречались – долгие секунды не могли оторваться друг от друга. Сердце Вики замирало сладко, томительно…
Месяц пролетел незаметно. Они уже не собирались в доме у реки – вернулся хозяин. Да и не было особой необходимости: июньская жара сменилась неожиданной июльской прохладой, грозами. Как-то они вчетвером сидели на застеклённой веранде боулинг-клуба, пили коктейли, в окна стучал дождь. Лина сказала:
– Прямо осень какая-то, жуть! Пора уезжать в более тёплые места.
– Три маленькие птички улетают в жаркие страны.
Игорь засмеялся и повторил:
– Три маленькие витиеватые птички, королёк, чижик и пичужка!
На несколько мгновений девушки даже опешили. Им никогда не приходило в голову, что их фамилии так связаны. И правда, Виталина была Королькова, Витольда – Чижевская, ну а Виктория – Пичужина. С тех пор Игорь часто их так называл: «три маленькие птички». Слово «витиеватые», обыгрывающее их имена, он уже не повторял, но тогда, в первый раз, Вика сказала ему, подтрунивая:
– Да уж, мы девушки не простые! Мы такие затейницы!
Даже Витольда не поняла, что она растолковала значение слова «витиеватый». Но Игорь засмеялся и подмигнул ей. Он понял.
К концу июля они и в самом деле разъехались. Витольда – к родственникам в Польшу, на какой-то курорт в Силезские Бескиды – польские Карпаты. Викторию пригласила её двоюродная сестра – папина племянница, – к себе в городок Геническ на Азовском море. Она была там давно, совсем девчонкой, но хорошо помнила Танюшку, загорелую до черноты, ловко ловящую на удочку рыбу с лодки. Они тогда очень подружились, потом ещё переписывались… Татьяна, на два года старшая, была уже замужем, и сынишка маленький имелся. Она на днях позвонила, позвала – «Приезжай!» Вика была рада, ей нужно было что-то поменять, отвлечься. Ведь Игорь и Лина вместе улетели в Анталию…
За неделю до этого Вику разбудил телефонный звонок. Ночью, вернее, в три часа утра. Хорошо переносная трубка телефона была в её комнате. Она схватила, с колотящимся сердцем выдохнула: «Алло! Слушаю…» В такое время могли звонить только в экстренных случаях, если что-то случилось…плохое. Может, с братом, в Америке? Или он просто забыл, что у них такая разница во времени – тогда, возможно, ничего страшного… Всё это промелькнуло мгновенно в уме девушки ещё до того, как она услышала в ответ странное хихиканье, а потом весёлый и томный голосок Виталинки проворковал:
– Викуля, слышишь меня? Приветик! Я тебя разбудила? Игорёк тоже спит, а я вот не могу. Помнишь, у него в спальне такая шикарная кровать? Ох и удобно же на ней, просто обалдеть!
Вика молчала, и Лина, чуть подождав, спросила:
– Ты поняла? Можешь поздравить меня! И не сердись, не могла дотерпеть до утра, так хотелось поделиться! Тебе первой звоню, а сейчас Витку разбужу, пусть тоже порадуется за меня.
– Не надо. Хватит одной меня, – медленно и спокойно, слишком спокойно, проговорила Вика.
– О, – воскликнула подруга на том конце провода, – Игорёк просыпается! Сейчас дам ему трубочку…
Вика нажала на кнопку, отключилась. В комнату осторожно заглянула мама: всё-таки звонок разбудил и её.
– Что там, доченька, – спросила настороженно. – Кто звонил?
– Да Виталина гуляет, счёт времени потеряла.
– Сумасшедшая! – Но в голосе у мамы прозвучал вздох облегчения. – Спи, ещё очень рано. И обязательно скажи ей, что я рассердилась, пусть так больше не делает.
Пока мама говорила, она ещё держалась, но как только дверь прикрылась – впилась зубами в подушку, чтобы там, в другой комнате, родители не услышали рвущиеся из неё рыдания… Это была настоящая истерика: уже высохли слёзы, уже успокоилось сотрясающееся от обиды тело, а рефлекторные всхлипы всё никак не могли прекратиться, до самого рассвета. Она не боролась с ними, лежала, отдаваясь этим приступам, и думала, пыталась понять… Как же это могло случиться? Она ведь не ошибалась, нет, её Игорь выделял из троих. Даже голос его, когда он говорил именно с ней, звучал чуть-чуть выше, нежнее, а во взгляде она видела и восхищение, и особенное внимание – словно он боялся пропустить какой-нибудь её жест, слово…Господи, так заблуждаться! Неужели она так глупа, что всё это себе придумала? Или Игорь точно так же смотрел и на Лину, и на Виту, а она замечала лишь своё, о себе?..
Часам к семи, совершенно обессиленная, Вика всё же задремала. Во сне, с большими промежутками, она прерывисто вздрагивала – это были отголоски затихающих всхлипов. А когда проснулась, резко села в постели и сказала сама себе вслух:
– Нет, я точно знаю… Это Линка постаралась, заманила его, она умеет. Да и очень этого хотела. Добилась своего, теперь не упустит… Ну и пусть! Всё равно мне с ним уже не быть, после лучшей подруги…Нет! Как бы он ни хотел…
Она представляла, как Игорь избегает глядеть на неё, как ему неловко. И сама… Знал бы кто, как противилось всё в ней этой встрече! И как хотелось! Да, да: представляла его нарочито бодрую улыбку, которая не скроет виноватую и горькую боль. Репетировала мысленно, как будет держаться, смотреть, улыбаться, что скажет… Хорошо, что встреча произошла не назавтра, а через день. Успокоилась. И опять ошиблась: Игорь ни на шаг не отходил от Виталины, ласково держал её руку, временами поигрывая пальчиками девушки и, улучив момент, целуя их. Они встретились в городском парке, пошли в небольшой ресторанчик.
– Надо отметить нашу… что, Игорёк? – Виталинка кокетливо наклонила голову. – Первую брачную ночь?
Он вовсе не смутился, ответил ей восхищённой улыбкой:
– Ну-у, я бы сказал… помолвку.
Она залилась весёлым смехом и, как всегда это делала, захлопала в ладоши:
– Помолвку! Помолвку! Отметим нашу помолвку!
Когда их столик сервировали и по бокалам разлили вино, Виталина первая подняла свой:
– Ну, подружки, скажите нам «горько»!
На несколько секунд повисла пауза, Виктория, сдерживая рванувшееся сердце, приказала себе: «Сейчас скажешь, спокойно, весело… Ведь это моя лучшая подруга, а он… он передо мной ни в чём не виноват. Сама всё придумала». Она почти уже решилась, но её опередила – выручила, – Витольда.
– Горько! – сказала она.
Голос её прозвучал слегка иронично, но доброжелательно. И наверное только Виктория заметила, как полыхнули румянцем её щёки и мгновенно сощурились, словно притушили глубокий огонь, глаза.
А через три дня новоявленная пара улетела отдыхать в Турцию. Лина забежала к Вике проститься, а Игорь позвонил по телефону. Она сказала, что тоже поедет к морю – Азовскому, он пожелал ей хорошо отдохнуть, загореть, наловить знаменитых геничанских бычков…
Как она могла так ошибаться! Да, Игорь понравился ей так, как никто до сих пор. Он и в самом деле сильно отличался от многих парней и, что тут скрывать, – очень близок был ей и по интересам, и по духу, и… Господи, что теперь говорить! Близок, близок… А вот близости он захотел не с ней, с другой! Именно он захотел: Лина, когда заходила прощаться, всё-таки кое-что рассказала, хотя Виктория и пыталась её остановить.
– Ты же знаешь, Викуля, я собиралась с родителями поехать в какой-то там ведомственный санаторий, ну, ещё до того, как мы с Игорем… Предчувствовала, что скукотища там будет, одни престарелые супружеские пары! Вот и решила взять с собой почитать что-нибудь полезное. И как раз вспомнила, что наш препод по истории криминалистики обещал поставить сразу зачёт за будущий семестр тому, кто летом прочтёт какую-нибудь раритеную книгу по его науке. Ну и позвонила Игорьку – у него же библиотека, сама видела, чего только нет. Он и говорит: да, есть у него что-то старинное о ядах, то есть, токсикология. Я хотела встретиться где-нибудь, а он зовёт к себе, говорит: сама выберешь – не эту, так другую книгу, какая подойдёт. Я что – пошла… А у него уже на столе бутылочка «Микадо», с миндальным привкусом, как я люблю, фрукты, конфеты, свечи в подсвечниках…Я, конечно, сразу всё поняла, да и он тянуть не стал… Выпили и закусили мы уже потом, он всё на столик с колёсиками переставил, прямо в спальню подкатил…Говорит, давно ждал такого подходящего случая…
Не хотела Виктория слушать эти откровения счастливой подруги-соперницы. Но, как ни странно, именно после рассказа Лины, через несколько дней вдруг заметила, что почти не думает об Игоре, что снова захотелось кататься на роликовых коньках, играть на пианино, читать. Да, собственно, ведь ничего и не было между ними, лишь взгляды, улыбки, которые она трактовала так, а он, получается – совсем иначе. Они были друзьями и, видимо, останутся. Судя по всему, Игорь станет мужем Лины – вряд ли она позволит ему сорваться с крючка, да и не будет он рваться, сам на этот крючок наживился! Так что суждено им дружить. И Виктория почувствовала, что почти готова к этой дружбе. Вот съездит на Азовское море и совсем выбросит из головы свои любовные фантазии.
Читать бесплатно другие книги:
