Мне снился сон… Глебова Ирина

Глава 9

«Семейный совет» – с невесёлой иронией подумала Вика, на одну минуту увидев как бы со стороны их группку. Когда Игорь пришёл, мама стала весело накрывать стол к чаепитию, но, выставляя с подноса чашки на стол, вдруг села, беспомощно посмотрела на гостя, прижала руку к горлу.

– Игорь, неужели так можно с человеком? Ни с того ни с сего взять и отнять…

После этих слов чай остался остывать на столе, к печенью в вазочке и к конфетам в принесённой Игорем коробке никто не притронулся. Они сдвинули стулья, разложили на столе документы. Игорь показал два пункта на третьей странице, набранные мелким шрифтом. Мама и Вика кивнули одновременно. Юристы им уже объясняли: именно здесь прописаны обязанности поручителя и его ответственность. Игорь не стал упрекать, сказал откровенно:

– Банки, помимо всего прочего, прекрасно подготовленные в психологическом плане компании. У нас хорошо известно, что поручителями – бескорыстными, заметьте, – соглашаются быть люди доверчивые, открытые, не ждущие подвохов и подлости. В основном, пожилые люди советской формации. На них расчёт: не станут вникать, вчитываться в скучные длинные формулировки.

– Но ведь это нечестно!

– А кто вам сказал, Нина Антоновна, что банки – образцы честности и щедрости? Это расчёт, расчёт и ещё сто раз расчёт. Но это и не обман. Ведь вас не торопили? Не скрыли от вас эти пункты? Они были перед вами, читайте… Увы, многие поступают так же, как вы.

– А что, есть корыстные поручители? – Виктория уловила мимолётную оговорку Игоря.

Он улыбнулся уголками губ:

– Да, Вика, есть люди, хорошо на поручительстве зарабатывающие. Они составляют с кредитором свой договор и получают проценты с заёмной суммы.

– Боже мой! – всплеснула руками мама. – А мы наоборот, всё теперь должны отдать! Какая же я… – Отвернулась, сдерживая слёзы.

– Не вините банк, – сказал Игорь. – Если бы не оказалась мошенницей ваша подруга, вы бы продолжали жить, как жили, даже наверное и забыли бы об этом поручительстве. А банковская система такова, что всеми способами страхует себя от убытка. Вот вы рассказывали: сотрудник банка брал ваш паспорт, якобы проверял его подлинность? Это ещё до того, как вам дали подписать договор? Не подлинность документа он проверял: пробил по компьютеру вашу прописку, убедился, что ваша квартира достаточна для залоговой суммы.

– Ещё бы! – Отец встал, заходил по комнате. – Значит, как я понимаю, сделать ничего нельзя? Надо продавать квартиру?

– Не будем торопиться… Время ещё есть…

В голосе у Игоря появились раздумчивые нотки, он покачал головой. И не удержался, глянул на Викторию. Сердце у неё заколотилось, нет, она не хотела – само подумалось: «Ради меня он всё сделает!» Щёки полыхнули горячо, но не от стыда – от ещё самой непонятого чувства то ли благодарности, то ли самодовольства…

Потом они всё-таки пили чай – Нина Антоновна вновь его разогрела. А когда Игорь поднялся, Вика предложила:

– Зайди ко мне ненадолго.

Они пошли в её комнату, Игорь сел в кресло, кивнул на пианино. Девушка стала играть. Пальцы бегали по клавишам, а она думала об этом парне, который, когда она чуть поворачивала голову, молча улыбался ей. Она не видела Игоря почти полгода, и, казалось, он не изменился. Но это только поначалу. Сейчас Виктория невольно подумала: «Он в чём-то другой». И не потому, что летом Игорь был одет в лёгкое и светлое, а сейчас – в тёмное. Джинсы и чёрный свитер – с воротом на змейке, с белой полосой, по которой мчались друг за другом ветвисторогие олени… Ещё когда Игорь только зашёл, она спросила:

– Похоже, норвежские мотивы?

И он ответил:

– В точку. Купил в Осло, был недавно в командировке.

Этот свитер очень шёл к его русым волосам, тёмным глазам… Так подумала девушка, вновь мимолётно глянув в сторону своего внимательного слушателя. Да, Игорь изменился, во всяком случае – в её глазах. Вика отдавала себе отчёт: она впервые восприняла своего друга иначе. Сначала он был для неё смелый, ловкий, весёлый парень. Потом – хороший друг, умный, начитанный, с которым и время приятно провести, и поговорить есть о чём. Тогда же – объектом её сильной влюблённости. Затем стал женихом её лучшей подруги… Теперь она увидела его – впервые, – как бы это сформулировать для себя самой?.. Человеком, занимающимся делом. Специалистом. Профессионалом, который любит свою работу и знает её до тонкостей. Да, не так много за сегодняшний вечер он сказал, но достаточно, чтоб понять – этот парень не из рядовых служащих банка. Она и сама была такой: вникала во все тонкости своего дела, всегда хотела большего. И то, что она увидела в Игоре подобные качества, взволновало Вику. Как уже было когда-то, появилось ощущение их похожести, их близости, понимания с полуслова…

Ещё раз повернув голову, поймав его взгляд и улыбку, Виктория быстрым пассажем закончила игру, развернула крутящийся стул в сторону Игоря.

– Скажи честно, есть надежда выпутаться нам из ваших кредитных сетей?

– Скажу через два дня, – Игорь покачал головой. – Так, с наскока, не могу. Я же взял все ваши документы, буду смотреть, прикидывать.

– Жаль, что это не твой банк…

Он засмеялся.

– Не жалей. Ваш «Гермес» как раз есть наше дочернее ответвление.

– Правда? – Вика почему-то обрадовалась, словно это что-то решало. А, может, и правда решало? Игорь ведь говорил таким спокойным, уверенным тоном, будто ничего страшного не происходило.

– У банка, где я служу, много филиалов, ответвлений, дочерних компаний по всему свету. Это огромный конгломерат! Ты даже представить не можешь, как он влияет на мироустройство…

– Не могу и не хочу! Мне достаточно того, что нас хотят ограбить!

Игорь долгую минуту не отрывал от неё глаз, потом произнёс, не стараясь сдержать волнение:

– У тебя щёки горят огнём, а в глазах – молнии. Какая ты красивая! Я всегда любил тебя вот такой, в состоянии справедливого гнева, что ли…

– Ладно! – девушка встала, отошла к окну, открыла форточку. – Здесь душно…Прости, я на тебе оторвалась… Ты-то тут при чём?..

– Не оправдывайся. Я сам, когда уже хорошо вник в банковское дело, не раз думал…Человеческая ли вообще эта область? Может, божественная, а, может, и дьявольская? Движение финансовых сфер – это вечный двигатель. Там, на этих путях и орбитах – свои законы и своя атомная структура. Если верить в Бога, как в первоначальную силу, запустившую круговорот жизни, то можно представить и поверить, что финансы – приводные ремни этой божественной силы. Представь, распадаются великие империи, а в финансовых сферах – ни краха, ни обвала. Если даже отдельные банки, как говорится, «лопаются» – это случается не просто так, это запрограммировано и необходимо для поддержания непрерывности финансовых оборотов… Просто выпадают лишние или истёршиеся шестерёнки. Они легко заменяются…

Виктория слушала заворожено. Он говорил так интересно! Наверняка мог бы сказать ещё больше, но вдруг сам себя оборвал, встал, подошёл и взял её за руку.

– Я пойду, пора. Через два дня позвоню.

И легонько поцеловал её в щёку…

Вика так и сказала родителям – через два дня. И через два дня, утром третьего, как только Пичужины собрались на кухне к завтраку, Нина Антоновна сказала:

– Нет, за два дня он не успеет… Да и вообще, ничего нельзя сделать…

Все поняли о чём она. Вика видела, в каком состоянии была мама эти последние дни. Изо всех сил она старалась казаться оптимисткой. Но это выливалось то в лихорадочно быстрые рассказы о каких-то случаях на работе с нервными смешками, то в суетливое, внезапно начатое вытирание пыли, то в поиски каких-то нужных бумаг с обвинениями всех в неряшливости. Садясь к телевизору, где шёл очередной сюжет бесконечного сериала, мама поначалу слишком активно комментировала героев, а потом вдруг отключалась, уходила в себя… Вика боялась, что с ней произойдёт нервный срыв. Приходило даже в голову страшное: а вдруг наложит на себя руки! Именно сейчас девушка поняла, что есть самое главное в их жизни: то, что все они живы и здоровы! Ну будут жить в двухкомнатной квартире где-нибудь в отдалённом городском микрорайоне – подумаешь, сколько людей так живут! Раньше это были окраины, назывались «спальными» районами. Но теперь туда почти везде проведено метро, отлично развита инфраструктура – то есть, существуют все условия для нормальной жизни, она, как архитектор это хорошо знает. А какие там гипермаркеты – целые дворцы, соединяющие и торговые центры, и развлекательные: катки, кинотеатры, дискотеки… Вот у неё на работе несколько ребят живут и на Северной Салтовке, и на Алексеевке, и ни за что оттуда не хотели бы переезжать. Говорят: старинный центр – это вчерашний день, а у нас – завтрашний… В этот момент закололо сердце: нет, нет, её дом, родной с самого рождения, ничего не надо…

Вика не слышала, как отец, тоже сильно озабоченный состоянием жены, сказал ей вечером:

– Нина, ты меня прости, что сорвался на тебя. Тогда, когда только услышал… Но ты же понимаешь: это была первая реакция, неконтролируемая, от неожиданности. Я потом думал: если бы какой-нибудь давний приятель попросил меня за него поручиться, я, скорее всего, тоже согласился бы, особенно не вчитывался в бумаги… Мы ведь с тобой одинаковые, как говорится, со старым мышлением. И не переживай сильно! Мы просто расслабились, думали – всё самое плохое позади, трудности пережили, выкарабкались…А вот оно как: не надо забывать, что живём при капитализме, а здесь главный бог – нажива любой ценой.

Обнял жену за плечи, посадил рядом с собой на диван, прижал её голову к плечу.

– Мы же с тобой врачи, знаем, какие страшные болезни бывают от нервных переживаний. Давай пропишу тебе успокоительное, попьёшь… А лучше – не надо. Вон наше главное лекарство – наши дети. Они уже крепко стоят на ногах, они молодые, им адаптироваться проще.

Нина горько всхлипнула:

– Вика ещё не замужем. Господи, как бы я хотела, чтобы рядом с ней был Игорь! Какой хороший парень, душевный, умный и… обеспеченный. Вот ты сам сказал: капитализм. Значит, нужно хорошую опору в жизни иметь, и материальную тоже!

Анатолий засмеялся, погладив жену по волосам, как маленькую девочку.

– Да я не против… И – давай подождём. Что-то между ними происходит, протягивается… Я заметил.

Игорь позвонил днём Виктории на мобильный телефон.

– Когда мне подойти, чтобы вы все были дома? К шести вечера? Хорошо, я буду.

Вике так хотелось спросить: «Ну что?..», но она не стала. Он придёт и всё расскажет… А голос у Игоря спокойный, уверенный. Значит?..

Она, когда зазвонил мобильник, быстро вышла из рабочей комнаты. Ну ничего такого Игорь не сказал, а она разволновалась. Потому не стала сразу возвращаться, села в длинном, тускло освещённом коридоре на продавленный диванчик. Было тревожно, словно предчувствовались перемены в жизни, в судьбе. Но это была не тягостная тревога, Вика отдавала себе отчёт: не о смене жилья она сейчас думает. О перемене в себе, в своём даже не отношении, а восприятии Игоря. Может быть у него и не получится их выручить, но девушка не сомневается – он сделает всё возможное. Какой же Игорь всё-таки надёжный, верный человек! Какой умный. Весёлый… Вика вспомнила первые дни и недели их знакомства, дружбы, ту незримую нить, протянувшуюся между ним и её, их понимание друг друга… Она ощущала – лучшее, из того, что было, возвращается. Потому и было ей тревожно… и радостно. Конечно, он готов помогать Пичужиным ради неё, Виктории. Но если бы его попросили отец и мать, а она, предположим, уже не жила с ними, была где-нибудь далеко? Нет, и в этом случае Игорь не отказал бы им. То-то и оно…

Игорь позвонил в дверь без десяти минут шесть. «Молодец, – Вика бежала по коридору, за ней торопилась мама. – Понимает, что последние минуты ожидания самые напряжённые. Избавил нас от этого…» Игорь протянул три розы Нине Антоновне, и она вдруг так сильно побледнела, что он быстро сказал:

– Всё в порядке, не волнуйтесь! Долга у вас уже нет!

Он, конечно, не собирался говорить это у самой двери, но так получилось.

– Пойдём, мама. – Вика взяла мать под руку. – Игорь, проходи в зал.

Там их встретил отец, пожал парню руку. Он слышал то, что было произнесено, и сразу спросил:

– Я понимаю, ты не сказал бы, если б всё было иначе. Но объясни, как тебе удалось?

– Я Виктории объяснил, что банк «Гермес» – наше ответвление. Ты родителям говорила? Да? Ну вот, мы провели некоторые внутрибанковские операции, и вот… Вообщем, ваше дело закрыто. Я привёз документы об этом.

– Э, нет, – отец привычно заходил по комнате. – Общими фразами не отделаешься. Всё-таки это наше дело, наш долг. Надо знать всё подробно, а то не будет покоя. Давай, Игорёк, начистоту: как ты всё уладил?

– Тогда я присяду. – Игорь улыбнулся, садясь на диван. – У вас так топят отлично, я сниму пиджак, а то ведь прямо с работы.

Вика взяла у него пиджак, повесила на спинку стула. Понятно, что служащие банка обязаны быть на службе в таких официальных дорогих костюмах… Потом она села рядом с Игорем, крепко взяла его под руку. Честно говоря, ей так хотелось потереться щекой о его плечо… И он словно не удивился, прижал локтем её ладонь посильнее. И сказал просто:

– Да, я хотел избежать подробностей. Но вы, Анатолий Николаевич, совершенно правы. Вообщем, я оплатил ваш долг сполна, со всеми процентами.

Конечно, мама охнула, прижала ладони к щекам. Отец молчал, ошеломлённый. Вика… Она ждала чего-то подобного, но всё же, всё же… Такие деньги…

– Такие большие деньги, Игорь!

У Нины Антоновны даже голос стал хриплым. Она смотрела на парня во все глаза. Наконец и отец заговорил.

– Ты так богат? Вот так просто взял и оплатил? Я даже не знаю, какие слова благодарности говорить, так велика твоя помощь…

– Хотите сказать: так неожиданно велика? Но разве так уж неожиданна? Вика?

Они улыбнулись другу другу, как заговорщики. И всё-таки Виктория покачала головой:

– Я знала, что ты, если сможешь, поможешь. И всё-таки… так сразу внести огромную сумму… Для меня это тоже неожиданно.

– Тогда я объясню. Без профессиональных подробностей – они скучноваты да и не нужны вам… Значит так: наличных, то есть живых денег, я не платил. Не достал из толстого кошелька, не снял со счёта… Я у себя в банке получаю гонорары от проведения крупных денежных операций. Именно за счёт этих гонораров моё руководство согласилось погасить вашу поручительскую задолжность. Вот здесь все подтверждающие документы, прочтёте на досуге внимательно, хотя подписывать вам ничего не нужно.

Игорь положил на стол перед Ниной Антоновной пластиковую папку с бумагами. Она всё ещё продолжала смотреть на него странным, словно бы испуганным взглядом. Тогда он весело взмолился:

– Вот честное слово, я не пришелец, не супермен, не мессия! Просто ваш хороший знакомый, друг Вики…Может, меня накормят в этом доме? Я с работы.

– Да, да!

Оцепенение враз сошло с мамы, она засуетилась, но это была такая счастливая суета! Побежала на кухню готовить ужин. Отец не удержался, обнял Игоря и долго не разжимал рук. Потом, растроганный, ушёл на балкон. А Виктория и Игорь вновь оказались у неё в комнате. Там Вика сразу попросила:

– А мне, если можешь, объясни всё-таки с профессиональными подробностями. Мне интересно.

Они сели вместе на маленький диванчик, как раз для двоих, Игорь обнял её за плечи, и она таки положила голову ему на плечо.

– Хорошо, слушай. Есть у банков такие операции, которые не слишком известны людям. Не потому, что их скрывают. Это совершенно законные действия, просто очень эксклюзивные, что ли… Лично я – специалист отдела частных вкладов. Это не депозиты граждан, как можно сразу подумать. У нас хранятся крупные и долгосрочные вклады. Ну, например, капитал завещан внуку, тот получит его по достижении совершеннолетия, а сейчас ему пять лет. Вот представь: очень крупный вклад, идут большие проценты, да ещё экспоненциальный рост… Знаешь, что это?

– Учила в институте по экономике, даже высчитывали на практическом занятии. Это когда проценты начисляются на проценты, и сумма растёт в геометрической прогрессии.

– Верно. Так вот такой капитал лежит в банке годами, а то и десятилетиями… Так ты это представляешь?

– Ну… наверное.

– Капитал не должен лежать камнем, он должен работать. И вот этим как раз занимаюсь я. Интересно?

В его голосе появился азарт. У Вики тоже заблестели глаза:

– Говори, говори!

– Если помнишь, у меня два высших образования. Военная академия и Институт Бизнеса. В институте любимым предметом у меня был «анализ вероятностей». Не случайно: я сейчас один из лучших аналитиков нашего банка – не отделения, а именно всего банка. Во всяком случае, вхожу в десятку лучших. Подожди, не спрашивай, я сам сейчас объясню!

Он настолько увлёкся, что встал, подошёл к окну, отодвинул штору. Ветви близкостоящего огромного ясеня были усыпаны снегом, от снега, завалившего двор, казалось светло. Всё искрилось, переливалось. «Сильный мороз», – мелькнула мысль у Вики… Игорь повернулся к ней:

– Такой специалист отлично ориентируется в сфере мировых процессов бизнеса. Такой специалист попросту говоря диктует своему банку, куда, в какие ценные бумаги и акции надо вкладывать деньги клиентов. Вот это и есть моя работа. Но не только. Кроме того, я являюсь «управляющим» нескольких личных, очень крупных, счетов. Именно таких, как я тебе рассказывал: наследственных, завещанных. Я ими распоряжаюсь. Они вложены в акции самых продвинутых и стабильных компаний – нескольких российских, но в основном зарубежных: Майкрософт, Даймлер, Гугл… Я ни разу не ошибся, не прогорел, так что поверь, меня ценят.

– И хорошо платят?

– Платят хорошо, – Игорь улыбнулся. – Но не это главное. Я получаю определённый процент с каждой проведённой мною или по моей рекомендации операции. С каждого трансферта мне отчисляются комиссионные. Не поняла? То есть, как только происходит движение денег на счетах, которые я веду, я получаю вознаграждение. А поскольку вклады эти постоянно растут, увеличивается и личный мой капитал. А он, как ты можешь догадаться, тоже не просто лежит в банке, тоже вложен в ценные бумаги, тоже работает… Теперь ты лучше поймёшь то, что я сказал родителям: ваш долг перед банком я погасил за счёт комиссионных, которые мне должны выплатить – это просто очередное отчисление за давний и очень удачный вклад одного денежного капитала.

– И всё же мне трудно представить… Такие большие у тебя комиссионные? Хватило выкупить нашу квартиру? Такая сумма!..

– Я даже её не заметил. Ну, получу другие проценты, другие комиссионные, они добавятся к основному счёту, тут же уйдут в работу…

– Может, ты олигарх? – Девушка состроила восторженную гримасу.

Игорь, не отрывая от неё взгляда, покачал головой:

– Не люблю это слово. Опереточное оно какое-то. Я – обеспеченный человек.

Вике пришла в голову интересная мысль.

– Слушай, Игорь… Ты вот говоришь, что вклады твоих клиентов долгосрочные. То есть, на десятилетия. А бывает, что наследника у такого вклада уже нет? Или он уехал из страны, а где живёт – неизвестно?

– Ты тоже хороший аналитик. – Он покачал головой. – Вновь попала в точку. Я как раз недавно ездил в Норвегию, разыскивал наследника такого вклада, чей срок подошёл к концу. Нашёл. Там люди бедно не живут, но когда я назвал уже пожилому человеку сумму его наследства, он чуть сознание не потерял.

– И что? Забрал вклад?

– Нет. Мы с ним поговорили, я кое-что подсказал… Основные деньги остались в банке, будут и дальше крутиться. А хозяин станет получать очень приличные дивиденды… Знаешь, банку, который ищет своих вкладчиков, люди доверяют. Ну а я остался, как и был, управляющим этого вклада.

Виктория подошла, стала рядом, глядя в окно. Игорь тоже повернулся, но разглядывал не двор – расчищенные от сугробов дорожки, заснеженные деревья, освещённые окна напротив… Он смотрел на профиль девушки.

– Знаешь, – улыбнулся, покачал головой, – я никогда не рассказывал Лине о работе. Она бы поняла, не сомневаюсь. Просто ей это было не нужно, не интересно, да и мне совсем не хотелось что-то с ней обсуждать…

Виктория молчала, думая: «Он специально заговорил о Виталине. Даёт понять – она в прошлом, её нет. Но тень её не станет между нами… Наоборот, общие воспоминания объединяют…» Она повернулась и сразу увидела глаза Игоря. А в них – ожидание, вопрос, надежда, что-то ещё… Задохнулась: Господи, ведь он только что спас их семью, уберёг от потери крова! И не пожалеет об этом, даже если она снова скажет «нет».

Нежность к этому парню обожгла щёки, наполнила глаза слезами. Она провела ладонью по его волосам, щеке…

– Игорь, спроси меня… Но сначала скажи сам: ты меня любишь?

– Я всегда тебя любил, люблю и буду… Но, Вика, скажи мне?..

– Во мне всё перевернулось, Игорь! И я тебя люблю!

Слёзы, которые она уже не могла сдерживать, текли по щекам. Они держались за руки, но удерживались от последнего рывка друг к другу… Игорь спросил:

– Вика, это правда? Я боюсь: а вдруг твоё чувство – это только благодарность? Любовь в благодарность…

Он непроизвольно сильно сжал её пальцы, она потрясла кистями, вырываясь, и наконец обняла его, прижалась.

– Игорь, Игорёк! Какая разница, отчего один человек любит другого? Вот у меня бабушка полюбила своего второго мужа за то, что он её сильно полюбил. И прожила с ним счастливо до самой смерти. А в первого своего мужа влюбилась просто так, ни за что, с первого взгляда. И рассталась через два года.

Отстранилась, посмотрела в его близкое лицо, улыбаясь и плача одновременно:

– Любовь из благодарности может быть очень сильной. И нежной.

«Как хорошо!.. – думала Вика, когда Игорь долго не мог прервать поцелуй, словно боялся. – Почему я так долго упрямилась…»

Они вышли на кухню ужинать, держась за руки, с такими откровенно счастливыми лицами, что мама не удержалась, сделала отцу знак: «Ты видишь!»

С каким до боли сладостным наслаждением разминает человек мышцы, сбросив со спины тяжёлый груз… С какой же светлой радостью оживает, раскрывается душа, избавившись от груза угнетающих забот!.. Весь вечер прошёл у Пичужиных легко, радостно: и говорилось, и вспоминалось, и смеялось всем от души. Мама всё рвалась рассказать Игорю о том, какая Вика была в детстве, отец останавливал её, но иногда и сам подхватывал: «По деревьям лазила, как обезьянка, ловко…» «Ну да, упала, руку сломала, в музыкальную школу два месяца не ходила…» «А ведь Вика музыку сочиняла, – снова вспомнил папа. – Классе в шестом-седьмом. Она тебе не говорила? Очень хорошие мелодии, мы с матерью сохранили запись…» В конце концов родители ушли, а Виктория и Игорь остались мыть посуду. Посудомоечной машины не было, Пичужины недавно купили стиральную машину-автомат, посудомойку планировали со временем. Да и то, Нина Антоновна была против.

– У нас что, семья огромная? Горы посуды собираются? – восклицала она. – Зачем мне нужно, чтоб у меня на кухне два часа что-то гудело! Да я за три минуты вымою три тарелки…

– Так чисто не вымоешь, – возражала дочь. – Ты даже перчаток резиновых не надеваешь, а это вредно для рук.

– Не могу я в них, руки словно не свои, мне надо осязать тарелку…

Вообщем, Вика, натянув жёлтые резиновые перчатки, мыла посуду, Игорь всё протирал полотенцем, раскладывал в ячейки, на сушку. Причём, делал это безошибочно, словно знал, где какая тарелка и чашка должны стоять. Вика удивилась, на что он прищёлкнул пальцами:

– У меня аналитический склад ума!

Ему не хотелось уходить, но было уже поздновато. Пригласить Вику в кафе или ресторан казалось нелепым после семейного ужина. Позвать к себе? Игорь боялся форсировать события.

– Проводи меня, – попросил он девушку. – Просто выйдем во двор, посмотрим на звёзды. Сегодня их так много, такие яркие…

Виктория от радости захлопала в ладоши. Игорь ведь не знал о её обсерватории! В прежние времена он всего один раз, на несколько минут, зашёл к ней: тогда три подружки собрались у Вики, ждали своего общего кавалера, чтоб поехать развлекаться…

– Пойдём, конечно! Будем смотреть на звёзды. Только я сама тебя поведу. Пойдёшь?

– Куда угодно.

– Вперёд!

Она взяла его за руку, завела в гостиную. Отец и мать сидели перед телевизором.

– Мы – смотреть на звёзды! – отрапортовала Вика.

– О, прекрасно…

Отец было приподнялся, наверное хотел составить им компанию, но мама уверенно посадила его рядом. А Вика, к удивлению Игоря, повела его в лоджию. Там оказалась капитальная лесенка с удобными ступенями. «На крышу, – догадался он. – Но мы же не одеты…» Однако девушка уверенно стала подниматься, и он промолчал. А потом охнул, оказавшись в комнате-беседке.

Сначала они смотрели в телескоп на Луну, разглядывали лунные кратеры, сделали несколько цифровых снимков, которые Игорь сразу сбросил себе на флешку. Потом, смеясь, поймали вид Госпрома – самого известного в городе здания, а здесь, в центре, – самого высокого. От дома Вики невооруженным глазом Госпром виден не был, а вот в мощный телескоп ребята даже заглядывали в освещённые окна здания. Правда, их было сейчас уже немного, некоторые пустовали, кое-где сидели люди у компьютеров или перебирая бумаги… Не интересно.

– Звёзды мы посмотрим без телескопа, – сказала Вика. – Я хочу видеть сразу всё звёздное небо. Оно здесь открывается, как в планетарии.

Они распахнули широкое окно, мороз дохнул им в лица, но тепло комнаты не давало замёрзнуть. Игорь крепко обнял девушку за плечи, небо было перед ними. Он проговорил полушёпотом:

– Давно я не видел такой красоты! Столько звёзд…

– Ты смотри, смотри! Нужно долго, не отрываясь смотреть, и тогда начинаешь видеть даже звёздную пыль. То есть, такие маленькие звёздочки, которые просто так не разглядишь. А когда начинаешь видеть их, то чувствуешь – тебя затягивает эта сверкающая… не знаю как сказать… бесконечность! Голова начинает кружиться, перестаёшь ощущать тело, превращаешься в луч и улетаешь туда… Попробуй, смотри и молчи…

Они долго молча стояли, запрокинув головы, дыхание вырывалось белым паром, но им было тепло, хорошо.

– Видишь стрелочку? – Вика протянула вверх руку, и Игорь в самом деле увидел скопление звёзд, соединившихся в виде маленькой элегантной стрелы. – Сверкает, словно усыпанная бриллиантиками! Это созвездие Стрела, я всегда любуюсь ею, но проступает она только в очень звёздные ночи, как сегодня…А у тебя есть любимое созвездие?

– Мне нравится Северная Корона. Вон она, полукругом, – показал в противоположную от Стрелы сторону. – В середине самая яркая звезда, Гемма. А от неё, по прямой, вот там… Сияет!

– Это же Арктур!

– Да, Арктур, альфа Волопаса. Вот на них люблю смотреть. А у тебя, значит, Стрела…

– Знаю, знаю, сейчас скажешь: пронзила моё сердце стрелой… Ошибаешься, мне очень нравится Стрелка, но любимое созвездие у меня другое. Сейчас покажу… Вон, гляди – Плеяды. Папа рассказывал: когда совсем маленькой он приносил меня сюда и показывал небо, а я ещё говорить толком не умела, то тянула ручку к этим звёздочкам. Наверное потому, что это одно из самых ярких звёздных скоплений, хорошо видно невооружённым глазом. Ну а потом я читала мифы Древней Греции и узнала, что Плеяды – дочери Атланта, который держит небесный свод. Ещё позже вычитала, что именно это созвездие занимает особое место во многих культурах. У древних ацтеков календарный год начинался с того дня, когда жрецы впервые замечали на небосводе Плеяды перед самым восходом солнца. Так же у новозеландских маори начинался год с Плеяд… Ой, да я много тебе могу рассказать! А ещё мне очень нравится русское их название – Стожары. А японцы знаешь как называют?

Игорь пожал плечами, восхищённо глядя на девушку.

– Субару! Это японское название Плеяд.

– Надо же! Сколько раз слышал…

– И звёздочки видел на капотах…

Потом они целовались под этим сияющим пологом над головами. Наконец Игорь закрыл створки окна, сказал:

– Я приглашаю тебя… Вообщем, у моего отца в феврале будет юбилей. Поедем к нему вместе, это в Крыму, в Балаклее.

– Правда? – Вика вспомнила недавний рассказ матери. – А у меня из Балаклеи родом была бабушка.

– Вот заодно и родовые места проведаешь. А у отца на таких сборищах всегда весело, тебе понравится. Молодёжи, правда, не будет, но его друзья-ветераны почти все офицеры. О, таких галантных и бравых кавалеров ты нигде не встретишь!

Игорь засмеялся, и Вике понравился его тёплый тон.

– Хорошо-о, – протянула она. – Но в каком качестве я туда приеду?

Вопрос был провокационный, она это понимала. Но видела, что Игорь очень хочет поставить последнюю точку, но медлит, побаиваясь. Она ведь однажды отказала ему…

Он сделал такой глубокий вдох, что задохнулся. Взял обе её руки, сказал снова полушёпотом:

– Давай поедем туда женихом и невестой!

– Я согласна, – ответила Вика быстро и сразу обняла его. Видела, как Игорь волнуется, не хотела мучить. Он и так долго ждал.

– Тогда я завтра же приду к твоим родителям просить твоей руки, официально! И сразу пойдём подавать заявление!

Дворец бракосочетания был в пяти минутах ходьбы от дома Пичужиных, потому Игорь и сказал «пойдём». И тут же воскликнул:

– Я так хочу поскорее эту свадьбу! Вика, а, может, поедем на юбилей к отцу уже мужем и женой?

Игорь лёгкими, счастливыми поцелуями касался её глаз, волос, шеи… Он торопился, она понимала. Она тоже радостно отдавалась этим прикосновениям. Но когда он так сказал, что-то сжало сердце, горячо-горячо запекло в груди, Викторию качнуло, как будто бы подбросило высокой волной, и на мгновение она увидела белый береговой песок, скалы и дальше – мощные деревья… секвойи… Остров!