Мне снился сон… Глебова Ирина

Глава 4

С конца августа Виктория уже работала. Вообще-то, несколько предложений она получила ещё в июне, сразу после защиты диплома. Это было приятно: значит, её имя, как перспективного и интересного специалиста, уже на слуху в городских архитектурных кругах. А ведь она ещё совсем девчонка, только-только с институтской скамьи! Впрочем, первое предложение было как раз о том, чтобы остаться в институте. Профессор, руководитель её дипломного проекта, сказал, что она – первая кандидатура в аспирантуру. Звание магистра, которое она только что защитила, даёт ей право уже преподавать на первых курсах, а через год – защитит кандидатскую… Но Вика отказалась сразу.

Дома отец развёл руками:

– Кто же отказывается от таких предложений!

– Я, – легко и весело пожала плечами Вика. – Хочу быть практикующим архитектором, а не научным работником или преподавателем.

– Так научное звание даст тебе больше перспектив!

Когда-то отец и мать тоже мечтали защитить научные звания, дочь знала об этом.

– Нет, папочка, – сказала она мягко, – Не думаю. Только время упущу. Сейчас такими темпами развивается строительство, столько новых технологий, материалов, идей – каждый день что-то новое! Лишь тот, кто в этом водовороте крутиться, видит всё своими глазами, знает наощупь, тот может чего-то добиться, сделать себе имя. А я хочу стать известным, востребованным архитектором!

На удивление, её поддержала мама. Обычно бывало наоборот: мама осторожничала, чего-то опасалась, а отец принимал любые смелые решения. А тут…

– Знаешь, Толя, – сказала мужу Нина Антоновна, – пусть делает, как сама решила. Помнишь, как мы переживали, когда Серёжа бросил медицину?

– Ещё бы! Такие надежны подавал! На что променял!

Отец до сих пор не мог примириться, ведь сыну прочили чуть ли не участь светила радиологической медицины!

– Вот ты до сих пор сердишься, а я поняла. Он просто вернулся к тому, чем увлекался с детства, к чему тянулась его душа. Значит, невозможно было противиться.

– Да понимаю я!

Отец достал пачку сигарет, направился на балкон, жена и дочь пошли за ним. Там он заботливо поправил занавески, прикрывая от прямого солнца широколистую монстеру, чудесно цветущую китайскую розу-гибискус. Рядами на полочках стояли герани, бегонии, обвивали специально сделанные реечки филодендрон и хойя, у кресла высился мощный фикус. Это было хозяйство отца – домашний сад, который любили все.

– Вот такие у нас дети: «Сама, сама!» – Мама так похоже скопировала её, что Вика рассмеялась. – Тоже ведь думали: пойдёт дочка учиться в музучилище, потом в консерваторию. А она в это время кафе с подружкой проектировала. Помнишь, с Виталинкой вы бизнесом собирались заниматься?

Это точно. Классе в седьмом они с Линой решили, что у них будет кафе, ну – где-то вскоре после окончания школы. Придумывали название, что там станет продаваться, какая музыка играть… А Вика всё рисовала планы этого будущего кафе: и внешний вид, и комнаты, и какие должны быть стены, какая мебель – то есть то, что называется «интерьер». Только в седьмом классе она этого слова ещё не знала.

Ясно, что родители тогда на это её увлечение внимание не обращали, а вот теперь мама увидела – и правильно, – предпосылки к будущей профессии.

– А ещё я самолёт изобретала, помните? – спросила Вика у родителей. – Чтобы на нём летать к подружке-кузине Татьянке в Геническ. И, между прочим, заметьте: не только рисовала проекции этого чуда техники, но и пыталась во дворе клепать его из досок, реек, каких-то железок. Так что, папочка, уже тогда я не столько теоретиком, сколько практиком хотела быть!

Вообщем, выбрала Виктория из нескольких одну архитектурно-строительную фирму. Её позвал туда, от имени своего отца, однокурсник. А отец этого парня, Илюшки, тоже был архитектором и владельцем фирмы. Там уже работали несколько ребят, окончивших их институт годами ранее. Это привлекало, но были и ещё некоторые моменты. Василий Павлович, владелец и руководитель фирмы, был, конечно, хорошим и опытным архитектором, но главное – его родной старший брат занимал должность заместителя главного архитектора области. А это значило, что все самые перспективные заказы, самые денежные клиенты не проходили мимо именно этой фирмы. И потом, фирма располагалась в большом здании, которое так и называлось – Дворец проектов, в самом центре города. Виктория жила совсем близко: две остановки троллейбусом или, по хорошей погоде, пешком минут пятнадцать. Это было очень удобно.

С первых же дней она вошла в коллектив, как будто всегда в нём была. Свои ребята, моложавый, демократичный руководитель, творческая атмосфера. Работа увлекала, начальство требовало, но не давило, готовы были рассматриваться любые интересные идеи. Фирма в самом деле была серьёзная: несколько больших комнат занимали специалисты: архитекторы работали вместе с дизайнерами и конструкторами-железобетонщиками. А рядом – дочерний отдел: электрики, грозозащитники, канализация и водоотвод, разработчики генерального плана. Все ребята хорошо владели специальными компьютерными программами. Работали дружной командой, обсуждали, спорили, иногда в этих спорах рождались отличные и необычные решения. Но когда главный архитектор проекта – он же руководитель фирмы Василий Павлович, – подводил черту, споры прекращались, и начиналась чёткая работа.

Виктория сразу же хотела специализироваться как архитектор. Но Василий Павлович сказал:

– Ты ведь архитектор-дизайнер? Вот и поработаешь сначала дизайнером. Годик. Потом – ещё годик вторым архитектором на проекте. Только тогда дам тебе самостоятельный объект. Ты же знаешь, архитектор – это очень ответственно, он ведёт строительство от чертежа до укладки коммуникаций. Столько всяких нюансов… Не торопись.

Он был, конечно, прав. Да и работа над интерьерами, над перепланировками помещений ей очень нравилась. Особенно её увлекало 3Д-моделирование: когда в компьютере появлялись изображения внутренних видов комнат, существующих пока ещё только в чертежах. Они были реальны, объёмны, по ним можно было пройтись, подняться по лесенкам, выйти на балконы, посидеть в гостиной у камина… Виртуально, конечно, но очень убедительно. Заказчики приходили в восторг, наглядно видя свои будущие жилища, какими их предлагала сделать фирма.

После первых трёх таких работ Виктории повысили зарплату, хотя и с самого начала ей положили неплохую сумму. Официально она была значительно скромнее – то, что девушка получала в кассе, за что расписывалась. Неофициально, в конверте, – гораздо больше и в долларах.

Последние годы материальная жизнь семьи наладилась. Прошли довольно долгие годы полного наплевательства на специалистов, когда навороченным нуворишам казалось, что за свои деньги они могут купить всё. Оказалось, например, что здоровье не купишь, и только настоящие врачи, а не те, кто заплатил за свои дипломы, могут это здоровье поддерживать. Мама Виктории продолжала, как и раньше, работать в районной поликлинике, получая скромную, но всё же достойную зарплату. А вот отец уже пять лет заведовал отделением скорой помощи в богатой частной клинике. Как раз пять лет назад, когда он был выездным врачом на своей городской скорой помощи, в его дежурство поступил вызов за город, в элитный коттеджный посёлок. С хозяином одной из вилл случился приступ, домочадцы вызвали к нему личного врача, тот определил инфаркт, вколол лекарство и собрался везти больного в больницу. Но пациенту на глазах становилось всё хуже, и перепуганный лекарь сам вызвал традиционную «Скорую». Врач Анатолий Пичужин выматерил «коллегу»: он сразу определил диабетическую кому, пришлось рисковать, но по другому не получалось: больной умирал. Вообщем, в больницу человека привезли уже в сознании, а через месяц он нашёл Пичужина и сделал ему хорошее предложение. Оказалось, этот человек был владельцем частной стоматологической клиники, сам врач-стоматолог. Приступ диабета случился с ним неожиданно, впервые в жизни. Но повлиял на него так сильно, что он решил расширить свою клинику и уже набирал штат терапевтов, хирургов, эндокринологов, лаборантов… Приобрёл три машины скорой помощи с новейшим оборудованием, устроил отделение реанимации. И предложил Пичужину возглавить именно это отделение…

И на архитекторов, как раз в последние два-три года, начался настоящий спрос. Строились частные дома, магазины, кафе, рестораны, банки, небольшие заводы и фабрики, казино, ночные клубы… У богатых людей, конечно, строились. Вот и у фирмы, где Вика работала, заказы не переводились. И хорошо оплачивались. Её заработки настолько пополнили бюджет семьи, что месяца через три она однажды сказала родителям:

– Мама и папа, а не съездить ли вам к Серёже, в Калифорнию? А ещё лучше – возьмите путёвки на Кубу! Ведь вы всегда об этом мечтали.

И они в самом деле поехали осенью на Кубу. Вернулись счастливые, помолодевшие, полные впечатлений. Убедились, что хоть и сотрясают страну их юношеской любви политические катаклизмы и реформы, но это та же Кубу, тот же революционный дух. Фидель болеет и отошёл от власти, но именно он остаётся властителем дум всего народа… А в Калифорнию, к Серёже, решено было послать Викторию – уже на следующий год. Он ведь два года назад сам приезжал в родной город, и связь по Интернету была постоянная, фото высылал – свои, жены, своих работ, своего дома… Честно говоря, маме не особенно хотелось ехать к сыну, она недолюбливала его американскую жену. Вика стыдила её:

– Ты же её ни разу не видела, не говорила с ней даже по телефону, а такое предубеждение!

– Как бы я с ней говорила, – пожимала плечами Нина Антоновна. – Она не знает русского, я – английского. А предубеждение… Ну, не знаю… Не могу объяснить. Какие-то оговорки Серёжины, детали… Но ведь ему я ничего такого не говорю, для него она хороша – я и рада. Но самой что-то встречаться не хочется.

Виктория и Витольда виделись довольно часто. Вита тоже работала. Она была руководителем фирмы с названием «Международный экологический союз городов-мегаполисов». Фирма считалась как бы государственной, поскольку финансировалась из столичного бюджета, но имелись у неё и частные спонсоры. Чем она занималась, Виктория представляла смутно, да и Витольда отвечала уклончиво: мол, новые архитектурные формы и проекты больших городов не всегда отвечают требованиям мировых стандартов экологии, за этим надо следить, устранять недостатки… Вообщем, тот же канцелярско-заумный стиль – она им владела в совершенстве. Однако Витольда уже съездила в две командировки: в Голландию по обмену опытом, и в Аргентину на симпозиум. А в Аргентине, между прочим, жил её старший брат… Вика поняла главное: скорее всего, фирму специально для дочери организовал «пан Чижевский». Ну и, наверное, что-то ещё через эту фирму проводилось – отец Витольды был очень прагматичным человеком.

Офис фирмы располагался в центре города, совсем недалеко от Дворца проектов, и Вика охотно забегала на часок к Вите, попить кофе, поговорить. Сейчас, когда Виталина несколько отдалилась, они сильно сблизились. Виктория охотно рассказывала о своей работе – была просто захвачена ею. И ей казалось, что Витольда не просто с интересом слушает, а с увлечением и скрытой творческой завистью. Ведь и она была подающим большие надежды, талантливым архитектором…

Не избегали девушки разговоров и о Лине с Игорем: куда ж им от них деться. Те ещё не были женаты официально.

– Лина уговорила Игоря отложить роспись до лета. Хочет, вроде бы, окончить институт, получить диплом – и сразу закатить шикарную свадьбу… Ты лучше её знаешь, как считаешь: не скрывает ли что?

Вика поняла подругу: та намекает на то, что затяжка со свадьбой может исходить от Игоря. Пожала плечами:

– Виталинка наверняка всё просчитала! Игорь ведь никуда от неё не денется, она это знает. Да и мы тоже…

– Верно. – Витольда сделала последний большой глоток, обожглась. – Не денется, даже если б захотел. Слишком благородный.

…Встретить Новый год всем вместе предложили Лина и Игорь. Витольда согласилась сразу, а Виктория оказалась в замешательстве. Новогоднюю ночь уже сговорились отметить всем коллективом там же, в самой фирме. Молодые архитекторы приготовили ёлочные украшения: макетики зданий, а ещё – унитазов, рукомойников-мойдодыров, поскольку их фирма получила заказ на дизайн этих изделий, маски-шаржи друг на друга. Молодёжь подготовила спектакль-сюрприз, где у Вики была главная роль: обаятельная Снежная Королева. Она должна была, по ходу спектакля, превратить ничего не подозревающего Василия Павловича в Кая…Нельзя, никак нельзя было отказаться, да и не хотела она этого, сама многое организовывала и придумывала. Но и предложение друзей… Так захотелось ей снова собраться всем вместе!

На работе она спросила коллег:

– Я приглашу своих троих друзей? Витольда Чижевская, вы её знаете, тоже архитектор. И молодая супружеская пара – все отличные ребята. Можно? Они войдут в долю, не сомневайтесь.

Никто не возражал, и тогда Вика сделала всем встречное предложение. Линочка захлопала в ладоши:

– Вот здорово! Это лучше чем ресторан с их занюханной программой и скучным тамадой Дедом Морозом! А выпивки и еды мы возьмём столько, что на всех хватит, разных деликатесов! Правда, Игорёк?

Игорь кивнул, улыбнулся:

– Спасибо, Вика. Не сомневаюсь – ты там главный организатор, значит будет весело.

Витольда тоже обрадовалась. У неё намечалась лишь поездка домой, компания родителей и их друзей. Отец, правда, хотел её с кем-то познакомить: перспективный молодой мужчина… Но ей это было мало интересно, успеет в другой раз…

Как приятно Виктории вспоминать этот Новый год! Всё было весело, искромётно, настолько зажигательно, что спектакль, задуманный минут на пятнадцать, просто-напросто не окончился. В нём импровизированно развивались новые сюжетные линии, и все, кто вначале были просто зрителями, не удержались, влились в круг действующих лиц. Причём, персонажи появлялись самые неожиданные, из других сказок, фильмов, мифов. Игорь стал Медведем, превращённым в человека из «Обыкновенного чуда». Лина, вытащив из замысловатой причёски красивые гребни и заколки, распустила свои светло-русые волосы и заявила, что она – русалка. Тут же несколько молодых архитекторов захотели стать утопленниками, чтобы она их заласкала. Витольда превратилась в Артемиду – богиню Луны и охоты. Сказала:

– Это самый интересный женский мифологический образ. В нём есть и доброта, и жестокость, есть таинственное чародейство и знание самых разных искусств, ведь она – сестра-близнец Аполлона.

Причём, ей не пришлось ничего в себе менять – внешний облик соответствовал.

Часам к трём утра, когда фантазия и раскованность компании достигли зенита, уже спектакль, как выражалась компьютеризированная молодёжь, из виртуала незаметно перетёк в реал. Любая реплика, шутка, тост, просто диалог говорились так, словно все жили в этой сказке. Никто не отказывался пить, но пьяных не было. На столах стояли «благородные» напитки: шампанское, изысканные натуральные вина, коньяк… Не одеваясь, выбегали на улицу, бросались снежками и вновь бежали к себе в комнаты. Три подруги почти не были вместе. Виталинка хороводила компанией курильщиков, причём Игорь далеко не всегда ходил с ними. Витольда нашла общие интересные темы с двумя серьёзными парнями из отдела КЖ, похоже, обоим она очень нравилась. Вика была нарасхват: её, главного организатора и координатора вечера, постоянно тормошили, советовались, тянули в свои маленькие компании. В какой-то момент она вдруг осталась одна у ёлки: народ веселился в других комнатах, на чёрной лестнице, во дворе. Села в компьютерное кресло, раскрутилась… Она была довольна тем, как всё получилось здорово, даже лучше, чем ожидалось!

Вдруг кресло мягко тормознулось. Игорь, придерживая его, смотрел на девушку.

– Ты талантлива во всём! – сказал он восторженно, и Виктория поняла: парень выпил чуть больше, чем надо. – Мне кажется, что ты могла бы преуспеть на любом месте, в любой профессии! Так чудесно организовала этот вечер!

– Спасибо, Игорёк.

Она улыбнулась: всё-таки это был её добрый друг, отличный парень. Протянула руку и шутливо потрепала его по волосам. Игорь неожиданно замер, закрыл глаза… А потом поймал её руку, спросил с прерывистым вдохом:

– Может поцелуй Снежной Королевы превратить человека снова в Медведя?

Он смотрел на неё без улыбки, руку не отпускал.

– А нужно тебе это?

Она всё ещё верила, что это шутка.

– Тоскливо мне. – Он приложил её руку к щеке. – Стану Медведем, уйду в лес, пусть охотники подстрелят… Поцелуй!

Вот теперь Виктории стало не по себе. Но где-то там, в далёкой, задвинутой вглубь сознания ячейке, пробилось торжествующее: «Я знала, я знала! Он всегда любил меня! Хорошо скрывал, но не удержался, выдал себя. Так тебе и надо, Игорёк!»

Она легонько, но уверенно забрала у него свою ладонь. Молчала, не отводя взгляда. Тогда он опёрся обеими руками на подлокотники кресла, склонился прямо над ней. Спросил с горькой иронией:

– А, может, поцелуй Медведя растопит сердце Снежной Королевы?

И она не нашлась что ответить кроме банального:

– Зачем же ты растапливал сердце Русалки?

– Хочешь, расскажу, как было?

– Нет! – Виктория неуловимым движением выскользнула из почти объятий парня. – Игорь, друг мой, ты всё-таки плохо знаешь меня. Я с женатыми мужчинами не имею дело.

– Я не женат!

Виктория вскинула брови:

– Хочешь сказать, что не женишься на Лине?

– Если ты захочешь…

– Подумай, о чём ты говоришь! Если вообще в состоянии думать.

Игорь дышал глубоко и часто. Кажется, он трезвел. Сам сказал об этом:

– Да, я, похоже, крепко выпил. Прости…

– …не принимай всерьёз, – подсказала ему концовку фразы девушка.

Он молча посмотрел на неё, качнул непонятно головой и ушёл.

Ночью, следующей за новогодней, Виктория снова долго не спала. Не было теперь ни истерики, ни слёз. Было щекочущее воображение чувство торжества, лёгкая ностальгическая боль в груди и – да! – провокационное желание: «А вот возьму и скажу ему – хочу! Что делать будет? Ведь оставит Лину, уйдёт ко мне… Знала же, всегда знала – я ему нужна! Сколько общего у нас, какое понимание с полуслова… Эх!..»

Это мысленное «Эх» означало: поезд ушёл, ничего не вернуть. Да и не очень уже хочется.

Глава 5

В середине апреля Виталинка радостно объявила подругам, что они с Игорем побывали во Дворце бракосочетания, определили день свадьбы.

– Двадцать первого июня мне вручают диплом, вечером гуляем с однокурсниками в ресторане. Хотели свадьбу сразу на следующий день, но выпало двадцать второе июня. Помните: «ровно в четыре часа Киев бомбили…» Вообщем, дата неподходящая, отец Игоря категорически сказал «Нет!» И сам Игорь тоже против. Так что двадцать пятого все едем во Дворец. Мы уже заказали там две машины – длиннющие кадиллаки. Ну и своих машин, там родственников, друзей, будет ещё штук десять. Всем хватит. Вот только, девчонки, простите меня, ни одну не зову в свидетельницы. Позвонила двоюродная сестра из Норвегии – вы же знаете, она там с родителями с пяти лет живёт, – говорит: «Приеду, хочу быть подружкой невесты». Не обижаетесь?

Девчонки не обижались.

Игорь в это время работал уже в другом банке. Это был крупный российский финансовый гигант, имеющий отделения во многих странах. Здесь, в городе, тоже был его филиал. Игоря просто переманили туда, как ценного специалиста. Об этом, конечно же, рассказала Виталинка, и ещё – о том, что работа теперь у Игоря связана с крупными частными вложениями, что он получает с этих вкладов большой процент…Она, конечно, не разбиралась в тонкостях банковского дела, да и не хотела вникать. Главное, теперь Игорь мог позволить себе купить для их будущей семьи виллу в загородном элитном посёлке.

– А ещё, девчонки, мы присматриваем двухэтажный домик на Адриатике. Пока не решили: в Италии, Хорватии или Черногории.

Виталинка была счастлива, и Виктория видела – она не привирает. Впрочем, подобное Лине никогда не было свойственно. Похоже, Игорь может и не стал ещё олигархом, но богатым человеком уже был. Они виделись несколько раз после Нового года, не наедине, конечно, а в компании. Игорь вёл себя так, как всегда – словно ничего не произошло: был нежен с Линой, по-дружески внимателен к Вите и Вике, излучал радость в преддверии свадьбы. Виктория побаивалась, что он попытается ей что-то объяснить, станет оправдываться. Но Игорь был умным и тактичным человеком.

Через две недели после сообщения о свадьбе, в самом конце апреля, Виталина лихо подкатила на «Хонде» Игоря к подъезду Виктории. На новой работе Игорь часто ездил в командировки – в Россию и зарубеж, и тогда Лина сама водила его машину. Права у неё были, но она сама рассказала подругам, что, по сути, купила их за приличные деньги, поскольку по-настоящему учиться ей было лень и некогда. А водить машину – дело проще простого, Игорёк её сам хорошо натаскал… Вот и этот раз она приехала уже вместе с Витольдой, стала уговаривать подругу поехать смотреть загородную виллу, которую она приглядела, а Игорь ещё не видел.

– Ты же классный архитектор, Викуля! Вместе с Витой вы мне или раскритикуете дом, или дадите добро. Погнали! А потом я тебя обратно привезу. По пути заскочим в ресторанчик, перекусим.

Виктория дома была одна, только пришла с работы, не ела, устала. Но, с другой стороны, было интересно посмотреть. Да и ресторанчик привлекал.

– Ладно, – согласилась она. – Поехали.

Быстро натянула джинсы, свитер – всё, почти готова. И тут зазвонил телефон. Однокурсники, с которыми она продолжала дружить и часто встречаться, звали её на вылазку. Ярослав, – звонивший, – говорил вдохновенно:

– Вика, нас тут группка сколотилась, пятнадцать человек, все свои! Я договорился с институтской турбазой. Они ещё сезон не открыли, но нас примут. Ты же знаешь, как там здорово! Отдохнём на полную катушку все майские праздники. Давай, присоединяйся!

Да, турбаза у института была отличная, на знаменитом загородном водохранилище, в сосновом бору, с яхтклубом, кортами и даже высоким холмом, с которого стартовали дельтапланеристы. Ярик был сыном директора этой турбазы, сам заядлый яхтсмен.

– Я тут автобусик организовал, завтра в восемь утра все вместе стартуем, от института. Едешь?

– Еду! – соблазнилась Вика. – Ждите, приду.

Вышла в гостиную к ожидавшим подругам, сказала:

– Езжайте без меня. Вита тебе, Линочка, сделает полную консультацию как архитектор. А я посмотрю твою виллу, когда вы её уже купите и будете там жить.

Рассказала о звонке и завтрашней поездке, развела руками:

– Надо собраться, кое-что постирать, купить…

Виталина и Витольда уехали без неё. И разбились. Но Виктория об этом узнала только на следующий день. Она утром поехала с ребятами на турбазу, успела прокатиться с Яриком на яхте, и только тогда по мобильному телефону позвонила мама.

– Доченька, – сказала она, – случилось несчастье. Разбились на машине Лина и Вита. Вчера вечером.

После затянувшейся паузы – Виктория не могла и слова вымолвить, – мама добавила тихо:

– Линочка погибла, а Вита в больнице. Похороны будут послезавтра…

Девушка собиралась, шла к остановке маршрутного автобуса, ехала из пригородного посёлка в город в состоянии, которое можно назвать полубредовым. Мама не рассказала ей подробностей аварии – сама их не знала, – и ей представлялось: вот авто с девчонками приближается к перекрёстку… Она даже представила себе этот оживлённый перекрёсток на трассе, ведущей в район, который назвала Лина… Зелёный свет светофора меняется на жёлтый, но Лина хочет успеть проскочить: она всегда старалась это сделать, ей было обидно – ведь перед самым носом!.. А наперерез, не снижая скорости – ведь уже горит жёлтый и, значит, для него загорится зелёный, – мчит тяжёлая машина типа КАМАЗ… или мощный джип… Сбивает, сминает бирюзовую «Хонду»…

Лицо Виктории было повёрнуто к окну, но она ничего не видела. Слёзы текли по щекам, и тяжёлая тоска-прозрение всё сильнее сдавливала сердце: она, именно она виновата! Если бы тогда она поторопилась, успела бы уйти с подругами до телефонного звонка, поехала бы с ними, они проскочили бы этот перекрёсток на три-четыре минуты раньше и разминулись бы с машиной-убийцей!

Этот давящий сердце, не дающий вдохнуть полной грудью обруч отпустил её только на следующий день. Тогда она, превозмогая тяжёлое чувство, пришла к родителям Виталины и там узнала некоторые подробности. Авария случилась не сразу, а когда девушки уже возвращались и осмотрев виллу, и побывав в ресторане. Причём, Лина немного выпила вина. Вике это было хорошо знакомо: Виталинка всегда отмахивалась и говорила, что два глотка натурального красного вина совершенно не повлияют на неё. Интересно, что Вита, несмотря на свой рациональный ум, поддерживала Лину в этом. Вообщем, девчонки немного выпили и поехали домой… Что произошло дальше, Лина рассказать не сможет, а Вита – в сильном шоке. Уже было известно, что физически она пострадала мало: ушибы, перелом ключицы, немного задеты рёбра. Но она пережила страшные долгие минуты в блокированной, смятой машине, рядом с уже мёртвой подругой. Ведь спасатели доставали девочек из кабины полтора часа. Сначала они разрезали на части и убирали тяжеленный бетонный столб – он упал на авто и смял его в гармошку. Именно спасатели решили поначалу, что у машины отказали тормоза и девушка за рулём, пытаясь остановиться, не справляясь, врезалась в придорожный столб – тот рухнул, как подкошенный… Но после, когда машина была осмотрена, выяснилось, что с тормозами всё в порядке. Картина аварии прояснилась: Лина ехала на большой скорости, не вписалась в поворот, запаниковала и вместо тормоза нажала на газ…Потом спасатели резали автогеном обшивку машины, чтобы освободить тело Лины и находящуюся, к сожалению, всё это время в сознании Витольду. Уже в машине «Скорой помощи» она вошла в ступор, врачи сказали: это защитная реакция – отключение от воспоминаний о пережитом. Пройдёт…

Витольда пришла на похороны. Рядом с ней были отец, мать, какие-то ещё родственники. Говорили, что врачи её отговаривали, а отец просто хотел не пустить – боялись нервного срыва, нового шокового состояния. Но она пришла: рука на перевязи, лицо опухшее, без косметики, волосы подобраны под чёрную ленту. Вика подошла к ней, обняла и почувствовала, как та вся сжалась, окаменела… Игорь постоянно был около родителей Виталины, он кивнул девушкам, но не подходил… Линочка – нет, она совсем не была на себя похожа. Повязанный на голову платочек скрывал раны и делал её облик каким-то простым, деревенским. Её юность, очарование, радостное кокетство, пронизывающее каждое движение – ничего не угадывалось в теле и тусклом лице. Виктория вдруг поняла – нет, не поняла, а почуяла эту бездну, – жизнь ушла! Не раз слышанное выражение теперь стало таким осязаемым, таким горько-понятным…

Жизнь ушла, Линочка, жизнь ушла… Как я буду без тебя дальше? Всё, что будет в моей жизни, уже не коснётся тебя, а значит это будет моя другая жизнь. Без Виталинки. Первая половина моей жизни была во всём связана с тобой. И теперь она уходит вместе с тобой…

Вика стояла у гроба, не плакала, просто эти мысли текли сами по себе, губы её чуть шевелились – она проговаривала их, глядя в лицо подруги. Рука сама потянулась, коснулась сложенных Линочкиных рук… Это было уже на кладбище, при последнем прощании. Они приехали сюда на двух автобусах – людей было много: и однокурсников Виталины, и родственников, и соседей по дому. Но к гробу подходили только самые близкие. У Вики не было сил отойти – всё хотелось ещё что-то мысленно сказать Лине, ещё что-то вспомнить. А сделать шаг в сторону, значит уже её – даже такую! – никогда больше не увидеть. Кто-то взял её легонько под руку. Игорь…

– Пойдём, Вика, пусть другие попрощаются…

Она даже толком не успела расслышать его слов, как раздался крик.

– Вот, видите! Все видите? Это из-за неё! Это ты, ты наколдовала ей смерть! И мне хотела, но не вышло! Забирай теперь своего Игоря! Не поехала с нами, знала, что случится! Ведьма! Она, она это сделала!

Витольду держали несколько человек, в том числе и её отец. Но она билась в этих сильных руках так неистово, что с нею с трудом справлялись. Пальцем она тыкала то в Игоря, то на Викторию, глаза её закатились, на губах проступила пена. Вдруг ноги у неё подогнулись, она обмякла.

Её, полубессознательную, унесли в машину, быстро увезли. На ходу её отец успел бросить на Викторию мрачный взгляд, словно верил во всё, произнесённое дочерью. Хотя всем было ясно, что с Витольдой случилась истерика, что она не пришла в себя после аварии и шока, что, возможно, у неё вообще произошли какие-то сбои в психике. И всё же Вике показалось: один, другой человек посмотрели на неё с подозрением, с упрёком… Она сделала несколько шагов в сторону какой-то ограды, схватилась за железные прутья. И, наконец, расплакалась – горько, навзрыд, содрогаясь всем телом.

* * *

Конец апреля и половина мая выдались тёплыми, даже жаркими, но потом похолодало, шли дожди. Виктории это было на руку, не обидно, что она не в отпуске. Как раз в летние месяцы у неё оказалось много работы: помимо заказов на фирме появились и «левые» клиенты. Одному она делала ландшафтный дизайн, второму делала перепланировку квартиры. А отпуск она себе уже заказала на октябрь. Именно тогда решено было поехать в Калифорнию к брату на три недели… Она созванивалась с Сергеем, держала связь по электронной почте. Он сказал, что сам оплатит дорогу сестрёнке в оба конца, продумает её экскурсионную программу.

Мысли об этой поездке, о том, что увидит брата, побывает в самых интересных местах Соединённых Штатов, согревали сердце. А его Виктория всё ещё ощущала тяжёлым, больно пульсирующим сгустком. Иногда даже непроизвольно прикладывала к груди руку, словно хотела придержать, успокоить…

Витольда через некоторое время сама пришла к ней – уже с зажившей рукой, по-прежнему хорошо выглядевшая. Немного поговорила с родителями – Нина Антоновна обняла её, прижала, скрывая набежавшие слёзы, – а потом ушла в комнату к Виктории. Она принесла бутылочку вина, коробку конфет. Девушки немного выпили, помянули Лину. Витольда сразу сказала:

– Ты прости меня, Вика. Я там, у развёрстой могилы, словно с ума сошла. Врачи объяснили, что это послешоковый синдром. Мне было очень плохо потом, откачивали уколами. Я ничего плохого о тебе не думаю и вообще не верю в разную ерунду с колдовством. Просто на меня нашло что-то, накатило…

Помолчав, добавила:

– А вообще, у тебя очень сильный ангел-хранитель! Ты ведь всегда садилась на переднее сидение, рядом с Линой…

Это было верно: когда они ездили втроём, Витольда непременно устраивалась на заднем сидении, а Вика садилась рядом с Виталиной. Конечно, если бы в тот раз она поехала с подругами, села бы точно так же…

– А ведь столб упал прямо на передние сидения, потому меня мало задело. А тебя убило бы сразу, как и Лину.

Витольда пригубила свою рюмку, повторила:

– Твой ангел-хранитель спас тебя, уберёг…

Всё лето Виктория ходила на кладбище, Виталинке на могилу. Поначалу часто, почти через день, потом реже. Она всегда там видела свежие цветы, но никогда никого не встречала. Даже удивлялась такому несовпадению. Впрочем, ей это нравилось, уютно было в тишине и одиночестве – иногда у соседних могил кто-то бывал, но это не мешало, – разговаривать с Линочкой. Мысленно, конечно. Вслух Вика стеснялась говорить с мёртвой подругой, даже когда её никто не слышал. А вот мысленно чего только она не рассказывала ей, даже об Игоре…

Игоря она не видела совсем. До августа. В середине августа, в воскресенье, он позвонил и попросил разрешения прийти.

– Сейчас? – спросил.

Вика заколебалась, и согласилась. В конце концов, почему она должна была отказывать своему другу во встрече?

Игорь пришёл улыбчивый, энергичный, в лёгкой элегантной рубашке, бежевых летних брюках. Светлая одежда подчёркивала его ровный загар. «Где-то отдыхал, – подумала Виктория. – Может, на Адриатике?..» И сама устыдилась этой злой иронии. Раньше Игорь носил волосы более длинные, красиво обрамляющие щёки, закрывающие шею. Сейчас у него была причёска покороче, но очень модная среди деловой бизнесовой молодёжи. Наверное это было связано с его новой работой в новом банке, возможно, он пошёл ещё выше по служебной лестнице…

Всё это промелькнуло у Виктории в уме, пока Игорь вручал ей три чудесных розы, целовал руку маме, здоровался с отцом. Потом глянул на неё вопросительно, и она, кивнув родителям, повела его в свою комнату.

Как только они остались одни, Игорь взял Вику за руку, быстро сказал:

– Выходи за меня замуж, прошу тебя! – Прижал свою ладонь к её губам. – Пожалуйста, помолчи, послушай! Я не буду торопить тебя. Официально я не вдовец, но всё ж Виталина была моей гражданской женой. Мы выдержим, как положено, год траура, сыграем свадьбу… ну, например, в мае следующего года. Но я хочу уже сейчас знать, что мы будем вместе. Я так мечтал об этом! Скажи «да», пожалуйста, скажи «да»!

И он, наконец, опустил руку, освобождая её уста.

– Не мог ты об этом мечтать, – сказала Вика жёстко. – Иначе не сошёлся бы с Линой. Я так ждала этих твоих слов, тогда ещё, сразу… – Ей теперь не было неловко говорить откровенно о своих чувствах. И слова звучали хлёстко, горько-торжествующе. – Мне казалось, ты из троих выделяешь именно меня, мы понимаем друг друга с полуслова. А потом мне звонит Виталина – ночью, из твоей постели… Я… не хочу больше говорить!

– Я не спал тогда, когда она тебе звонила. – Игорь опустился в кресло, голос у него сразу стал хриплый, усталый. Но глаз от девушки он не отвёл. – Притворялся, что сплю, и ничего не мог поделать.

– А что бы ты хотел сделать? Ты ведь сам захотел быть именно с Линой!

– Я расскажу тебе, как всё произошло. Если бы Виталина была жива, ты бы никогда не узнала об этом.

– Да ну? – Виктория насмешливо приподняла бровь. Она стояла, опираясь о крышку пианино, напротив Игоря. – Однажды ты хотел рассказать. При жизни Лины. Забыл?

– Помню. – Игорь неожиданно улыбнулся. – Сказочный был вечер, вот я и расслабился, выпил много. Но ты, Снежная Королева, заморозила мои слова признания. А то, что не произошло – не произошло… Послушай теперь.

– Нет! – опять же воскликнула Вика. – Мне Лина уже рассказывала, довольно подробно.

– И всё же послушай меня! Может, уловишь разницу?

Он сказал это так напористо, что Виктория растерялась… и сдалась.

– Я сразу понял, что мне нужна ты. Но не сразу отдал себе в этом отчёт. Не осуждай меня, ведь вы все трое чудесные девушки. Не знаю, если бы встретил каждую отдельно, может, на кого-то обратил внимание, на кого-то – нет. Но вместе вы настолько увлекали, очаровывали! Сначала я вас так и воспринимал – всех троих. Хотя, чего уж там, сразу стал прикидывать: с кем завести роман? Терялся: каждая хороша! Ты же помнишь, мы по одиночке не встречались, только компанией. И мне это нравилось. Но вот то первое чувство к тебе стало проступать всё сильнее. «Жизнь» – это так естественно, по «Победа» – это цель в жизни…Не смейся, Вика, но я тебя воспринимал, как часть себя. Есть легенда, я не помню точно… Но кажется, были такие сверхлюди, которых Бог расчленил на две половинки – мужчин и женщин, разбросал по свету. И счастливы становятся лишь те пары, которые составляют эти половинки. Но находят они друг друга очень редко… Вот мне показалось – ты и есть моя половинка.

– А ты, значит, моя?

Виктория хотела молча выслушать весь рассказ Игоря – ни слова! А потом бросить одну единственную реплику: что-нибудь ироничное, обидное. Но не удержалась.

– Да!

– Что же ты, в таком случае, предал нас?

Игорь шагнул, взял безвольно опущенные руки девушки, больно сжал:

– Да, предал. Но…

– Пожалуйста, отойди и сядь, если хочешь, чтобы я слушала дальше!

Он перевёл дыхание, отпустил её, вернулся в кресло.

– Хорошо, слушай…Я видел, что нравлюсь вам всем троим. Витольда мне однажды сказала прямым текстом: «Мы с тобой люди одного круга, нам надо быть вместе»…

– Надо же, я не знала!

– Да… Линочка кокетничала напропалую, и это было так мило, весело.

– И притягательно?

– Не буду отрицать. Поначалу мне даже хотелось быть с ней. Но потом всё отступило, стало второстепенным. Осталась только ты. И я сказал себе: «Что же я тяну? Надо поговорить с Викой, признаться, сделать предложение…»

– Ты не сомневался, что я его приму?

– Не сомневался. А ты… отклонила бы?

– Я ждала его. Так ждала. Что же ты?..

– Именно тогда, когда я сам для себя всё решил и искал повода или случая, этот случай сам, как мне показалось, позвонил ко мне. Голосом Виталины. Она позвонила… ну, ты помнишь этот день… под вечер, сказала: «Я у тебя видела такую классную книгу, двухтомник о ядах, француза какого-то». Я ответил: «Да, «Трактат о ядах или Общая токсикология» Орфила, начала девятнадцатого века». «О, то что надо! – воскликнула она. – Нам как раз по токсикологии задали прочитать что-нибудь раритетное. Мы тут с Викулей недалеко гуляем, и я вспомнила, а Вика подсказала – спроси у Игоря». Я немного растерялся, спросил: «Вы где? Я выйду, принесу…» А Линочка так весело отвечает: «Да вот Вика говорит, лучше мы сами зайдём, может не эту, а какую другую книгу выберем. Ты не против?» Вот тут у меня сердце заколотилось. Вот он, думаю, случай! И объяснюсь с Викой, и предложение сделаю, и при свидетеле, её лучшей подруге – это как-то даже серьёзнее, солиднее, что ли…

Игорь увидел, что у Виктории проступили на скулах красные пятна, что она вскинула удивлённо брови. Но не понял: волнует ли её рассказ или раздражает. А Виктория думала совсем о другом. Лина вовсе не так расписала ей этот вечер. В её рассказе отсутствовала она, Виктория… Кто же обманывал? Не хотелось думать плохо об умершей подруге, да и не свойственно было Линочке врать: с детской непосредственностью она всегда говорила, что есть, что думала… Игорь… Да, он мог сейчас, для неё, в своё оправдание, присочинить к истинной истории некие детали. Чтобы выглядеть жертвой интриги… Но и об Игоре не хотелось, ох как не хотелось думать плохо. Да и не подавал он раньше поводов заподозрить его в лицемерии…

– Бежать в магазин времени не было, но у меня и дома кое-что имелось. Я сервировал стол, зажёг свечи… Только цветов не оказалось… Бросился на звонок, открыл двери… Виталина стояла одна. Обняла меня за шею, чмокнула в щёку. Затараторила весело: «А Вика не захотела идти. Меня подбила, а сама слиняла. У неё, оказывается, свидание назначено. Знаешь, она влюблена в одного препода из своего института. И он к ней неровно дышит. У них всё серьёзно! Пока Вика училась, они скрывали свои отношения, а сейчас она ведь не студентка! И он уже подал на развод с женой. Скоро она за него замуж выйдет, как и мечтала. Счастливая!»… Я слушал и, поверишь, перед глазами всё расплывалось, как мираж…

– Ты врёшь, врёшь! – закричала Вика, сжав кулаки и рубанув ими по воздуху. – Не могла Лина этого говорить! Я и правда на четвёртом курсе была влюблена в одного доцента, историю искусств преподавал, но уже на пятом он мне был до лампочки! Да и не подозревал он даже об этой страсти! Лина знала, но потом мы с ней над этим смеялись!

– Она и призналась мне… после… позже…на следующий день. Так мило оправдывалась: я, мол, постеснялась тебе сказать, что одна хочу к тебе прийти, вот и приплела Вику, а её и не было со мной вовсе. Да зачем-то ещё насочиняла о преподавателе. Нет с ним у Вики никакого романа да и не было…Я ушёл в ванную и стоял там, как чурбан. А потом в зеркало увидел, что плачу. Можешь не верить… Побрился, умылся и вышел к Лине весёлый, влюблённый – чего уж там! Сам виноват: от обиды на тебя, от злости, от слабости…

– Признайся, не устоял перед чарами Лины? Тебе с ней было хорошо?

Виктория спросила, превозмогая себя. Но и мстительный холодок прошёл мурашками по коже: хотелось сделать больно ему. И себе…

Игорь не отвёл взгляда, кивнул:

– Да, было. Ты ведь знаешь Лину: очаровательный котёнок, ласковый, страстный, умелый. Я понял: если бы не ты, я полюбил бы её. И решил: тебя уж, видимо, нет для меня. Ну что ж, коль так случилось – надо постараться стать счастливым с Линой.

– У тебя получилось!

– Это только я знаю… Но мы бы с ней поженились, и я стал бы хорошим мужем… А теперь… Вика, ты же сказала, что любила меня!

– Этого не говорила.

– Но ждала моего предложения. Разве это не одно и то же?

– Ты хочешь, чтобы я препарировала перед тобой свои чувства? Ну что ж… Я очень сильно пережила твою связь с Линой. Не хотела верить, но ты в самом деле хорошо постарался. Поверила. И успокоилась. Не заставляла себя – так само произошло. Ты стал мне безразличен – как любой мужчина. Но я к тебе привязана как к другу. Давай так и останемся друзьями.

Он смотрел на неё долго, молча. И вдруг опустил глаза: понял, что она не притворяется, не играет роль… Сказал тихо:

– Разлетелись три маленьких птички. И моя пичужка упорхнула от меня…

Когда Игорь ушёл, Виктория села в кресло, усмехнулась горько. Да, разлетелись птички: королёк – в горнии выси, чижик нырнул в работу с головой, а она, пичужка, улетит скоро в дальние края.

Мама спросила:

– Игорь тебе сделал предложение? Зачем ты отказала, ведь ты любила его!

– Любила, мамочка, в прошедшем времени.

Даже отец буркнул:

– Похоже, ты сделала ошибку.

– Ладно, – тряхнула головой Виктория. – Я не выйду замуж. Я поеду к Серёже. Скорее бы октябрь!

Глава 6

Две недели – два интереснейших тура по Америке Виктория откатала на одном дыхании. Сергей выбрал «Нью-Йорк – Вашингтон – Орландо – Майами» и «Чикаго и Великие озёра».

Это оказался чудесный калейдоскоп. Манхеттен в Нью-Йорке: Таймс Сквер, Бродвей, захватывающий вид на Статую свободы с Бэттери парка…А потом они поехали на Ниагарский водопад – по равнинным и горным дорогам штата, мимо рек и озёр, останавливаясь каждые три-четыре часа в специальных местах отдыха, перекусывая в маленьких семейных ресторанчиках…Вика даже не может сказать, каким водопад ей понравился больше: естественное его величие в дневное время или фантастическая цветная подсветка ночью!

Переезд в Вашингтон небольшим комфортабельным автобусом, Капитолий, классическая архитектура проспекта Пенсильвания, ведущего к Белому Дому. С огромной высоты монумента Джорджу Вашингтону она видела панораму всего города и, как на ладони, лесные массивы штатов Мэриленд и Вирджиния. Поразительно! А потом – перелёт в Орландо, сказочный парк Мир Уолта Диснея! И снова автобусом – в Майами, кубинский кофе в маленьких ресторанчиках, потрясающая улица Майами Бич, но главное – парк «Львиное Сафари» – знаменитый заповедник, где львы, жирафы, носороги прохаживаются рядом с твоим автомобилем, пробегают мимо группки зебр, антилоп…

Сергей оформил этот тур классом «Стандарт» – не самым дорогим, но и не самым дешёвым. Удобные отели, завтраки и ужины, в группах – и американцы, и иностранцы. Тур в западные штаты Иллинойс, Огайо, Висконсин, Мичиган был индивидуальным: одна русская семья, живущая в Штатах уже несколько лет, взяла Викторию с собой в поездку. Муж, жена и парнишка двенадцати лет постоянно ездили по Америке, были уже на Аляске, в техасских прериях, в разных заповедниках. Теперь ехали на Великие Озёра. Ей с ними было легко и интересно, тем более что эти люди оказались, так же как и она, любителями Фенимора Купера – потому и выбрали такой маршрут. Из этой поездки в города Милуоки, Чикаго, Детройт, из круизов по Эри и Мичигану Виктория вернулась в Лос-Анджелес в полном восторге…

– А в последнюю неделю Лос-Анджелес и его окрестности я покажу тебе сам, – сказал Сергей сестре, когда, в первый же день, встретил её и вёз из аэропорта к себе, в Санта-Монику.

– Но я бы хотела пожить у тебя, посмотреть, как ты работаешь в своей мастерской, пообщаться с Джудит.

– Всё успеем как раз в эту неделю! И творения мои посмотришь, и обо всём поболтаем. А Джудит…Она, знаешь ли, с утра до вечера на работе. У неё очень престижное место и она им дорожит. Это детская больница «Маттел Госпиталь» при Университете Калифорнии в Лос-Анджелесе.

– Но, может, она взяла бы небольшой отпуск, дня три. Я первый раз приехала, твоя самая близкая родственница… Она ведь ещё ни с кем из твоих не встречалась.

– Нет, Вики, ты не понимаешь, мыслишь не американскими категориями. Джудит очень целенаправленный человек, для неё карьера важнее родственных связей. Как раз сейчас решается вопрос о её переводе старшей медицинской сестрой в отделение интенсивной терапии и реанимации. Она не может даже на день не быть на службе. Так совпало. Ты же будешь видеть её вечерами, вот как раз их мы и станем проводить в семейном кругу.

Сергей засмеялся, глянул на Викторию.

– Что ты, сестрёнка, на себя не похожа, вялая какая-то? Тяжело дался перелёт через часовые пояса? Это пройдёт. А, может, там, дома, какие проблемы? Как у тебя на интимном фронте?

Они мчались под ослепительным солнцем по прекрасной трассе мимо высоких пальм, белокаменных вилл и мотелей, временами появлялась и исчезала океанская береговая линия, обнажая на несколько минут то многолюдные, то полупустынные пляжи. Вика машинально отметила, что брат сказал «на интимном» фронте, а не на «личном». Наверное, здесь так говорят… Ей вдруг захотелось рассказать ему всё, как в детстве. Ведь это же Серёжа, её любимый брат!

– Проблемы есть, – сказала она. – Я, вроде бы, для себя уже всё решила, но…

– Значит, сомневаешься?

– Наверное. Мне сделал предложение один парень. Я была в него сильно влюблена, а он сошёлся с Виталинкой, ты же помнишь её.

– Помню, конечно. Но ты мне писала по электронке, что она погибла в аварии. Значит, он теперь свободен?

– И говорит, что ошибся, всегда меня любил, но так вышло…

– А ты, значит, отказала. Из принципа? Из-за обиды? Или помучить хочешь?

– Нет… Не знаю… Ну, во-первых, быть с ним после Виталины, да ещё погибшей, как-то трудно представить.