Золото Роммеля Сушинский Богдан

24

В домашний кабинет княгини они со Скорцени вошли вместе.

– Извините, что заставили вас так долго ждать, господин Тото, – еще с порога произнесла Розанда дежурную в таких случаях фразу. И была немало удивлена, услышав:

– Я никогда никого не жду, – с холодной вежливостью парировал иезуит.

– Тогда почему я по-прежнему вижу вас перед собой? – поинтересовалась Лукания в том же тоне. Обычно она, профессиональная дипломатка, вела себя сдержанно; только не сегодня и не сейчас, когда она еще не остыла после словесной схватки с Боргезе – своим некогда таким любимым мужчиной.

– Вы превратно поняли меня, княгиня. Всего лишь хотел сказать, что мне не свойственен процесс ожидания, ибо все свободное от мирских дел время провожу наедине с собой, в покаянии и в молитвах.

Ничего монашеского ни в одежде, ни в фигуре Тото не наблюдалось: прекрасно пошитый темно-синий костюм с накладными боковыми и нагрудными карманами на пиджаке-френче, короткая стрижка, лишь слегка припорошенная инеем седины, и широкоскулое, предельно европеизированное лицо с непростительным для всякой духовной особы контрастным загаром…

– Вы сказали: «Наедине с собой». А разве в такие минуты – молитв и покаяний – вы проводите не наедине с Господом? – не удержался Боргезе, которого все еще одолевал дух противоречия, зарожденный беседой с хозяйкой виллы.

– Господь обычно предпочитает видеть перед собой другие лица и выслушивать другие молитвы, – смиренным голосом, богочестиво потупив глаза, произнес Тото, прежде чем усесться на один из предложенных стульев.

И только теперь Боргезе обратил внимание на тон, которым «то ли британец, то ли ирландец» не говорил, а благоговейно наставлял. Этот человек почти в совершенстве овладел голосом и тоном монаха-миссионера, кафедрального проповедника или, возможно, циркового гипнотизера… Причем овладел настолько, что Боргезе поневоле восхитился его умением.

Лишь когда они уселись за большой овальный, из кедра сработанный, стол, Боргезе, как и Скорцени, бросилось в глаза, что позади и чуть в сторонке от Тото пристроился на таком же высоком стуле-троне тот самый человек, который еще недавно исполнял роль привратника. Вот только имени его Боргезе припомнить не мог. Зато монашествующий контрразведчик Тото сразу же заметил интерес, проявившийся во взглядах германских офицеров.

– Господин Рене де Шато представляет ту же богоугодную организацию, что и я, – поспешно объяснил он, не оглядываясь на своего компаньона. – Для меня важно, чтобы он присутствовал при нашей встрече, поскольку де Шато выступает не только в роли советника, но и… человека, которому предстоит докладывать…

– Нам достаточно знать, – прервал его Скорцени, – что присутствие этого господина важно для вас.

На худощавом аскетическом лице самого де Шато не дрогнула ни одна жилка. Он сидел, скрестив руки на груди, и невозмутимо смотрел на единственную присутствовавшую здесь женщину, только на нее. По застывшему лику его трудно было понять, что заставляет его концентрировать внимание на княгине – ее зрелая красота и благородство осанки или же он попросту использует практику всех иезуитов – сосредотачивать внимание на таком объекте, который позволяет доводить себя до состояния «сиюминутного небытия», до «выпадения» из окружающей реальности.

На его месте Скорцени, ясное дело, предпочел бы первый вариант.

– Вы мудро отреагировали на мое невнятное объяснение, – все с той же смиренностью и вселенской скорбью в голосе признал тем временем Тото.

– Хотелось бы, чтобы и вы столь же мудро реагировали на мои, как правило, предельно внятные объяснения, – голос обер-диверсанта рейха становился все более жестким.

– А кто способен усомниться в этом?

…Что же касается Боргезе, то, лишь услышав из уст «монаха» Тото имя второго «меровинга» – Рене де Шато, он вспомнил, что именно оно напомнило, будучи впервые произнесенным княгиней Луканией. Это имя ассоциировалось с названием французской горной деревушки Рене-ле-Шато. Да, написание его было именно таким «Рене-ле-Шато», но все же некие ассоциации с именем таинственного советника резидента английской разведки Тото неминуемо возникают.

Если верить автору предложенной ему недавно брошюрки, селение это в какой-то степени является роковым. По предположениям некоторых исследователей, в седьмом веке на его месте располагалась таинственно возникшая в отрогах Пиренеев и точно так же затем таинственно исчезнувшая могучая крепость вестготов Иреда. В которой после смерти в 679 году короля Дагобера Святого нашел себе укрытие наследник его трона Зибберт.

Как сложилась судьба самого Зибберта, когда и кем была разрушена твердыня вестготов Иреда и где следует искать руины загадочной столицы правителей Династии Меровингов – историкам и археологам выяснить так и не удалось.

– Тропы войны уже неоднократно сводили нас, бедный, вечно молящийся… – произнес тем временем обер-диверсант рейха.

– Не отрицаю, сводили. Но вы сами уточняете, что речь идет о «тропах войны», с которых мы с вами давно сошли.

– И ни для меня, ни для фрегат-капитана и княгини Лукании не является тайной, что до сих пор вы представляли английскую военную разведку.

– Если отбросить все легенды, которыми окружено мое имя, то голая правда заключается в том, что я принадлежу к древнему валлийскому роду, который в свое время вел упорную борьбу с предками нынешних англичан как с враждебными пришельцами, поработителями нашего народа, – за независимость Уэльса.

– Этот факт уже кое-что проясняет.

– Однако в эту войну размежевываться по каким-либо этническим канонам было бессмысленно. Вот и получилось, что, до тех пор, пока британская Сикрет Интеллидженс Сервис делала вид, будто нуждается в моих скромных услугах, я, в свою очередь, делал вид, будто нуждаюсь в ее, не менее скромных.

– По-моему, с британским следом все ясно, – вклинилась в их диалог владелица виллы, опасаясь, как бы офицеры некогда враждующих армий не погрязли в давних фронтовых обидах. И Скорцени прекрасно понял ее.

– В конце концов, теперь мы союзники, – примирительно передернул он широкими, обвисающими, но все еще не сутулящимися плечами. – Враг у нас в перспективе тоже общий.

И тут иезуит поделился признанием, на которое сам обер-диверсант рейха никак не рассчитывал, но которого с нетерпением ожидал уже достаточно посвященный в историю Общества Сиона князь Боргезе:

– К тому же не следует забывать, что уже лет десять я принадлежу к тайному обществу и к рыцарскому ордену Меровингов. Мало того, и в ордене, и во Всемирном Правительстве мне выпало отвечать за связь с секретными службами европейских стран.

– Вы – член Всемирного Правительства?! – тут же поползли вверх брови Скорцени. По возможности, князь Боргезе пока что старался не мешать их общению, больше напоминающему «интеллектуальную стадию» допроса в СД. – Дьявол меня расстреляй: вы говорите об этом всерьез?

– О, нет, до министра мне далеко, я всего лишь служащий одного из ведомств.

– Да к черту подробности! Вот уже в течение нескольких лет я пытаюсь выяснить, существует ли такое правительство в реальности, или это всего лишь бредни репортеров? И ничего толком. То, что доказывается в одних публикациях, тот час же отрицается в других.

– Просто, как и многие другие любопытствующие, вы оказались в информационной ловушке Ордена Меровингов, действующей по принципу: «Человечество обязано верить в существование Всемирного Правительства, но при этом не проявлять никакого интереса к его происхождению и уж тем более – к его деятельности».

25

Монашествующий контрразведчик Тото намеревался поведать еще кое-что такое, что вполне могло бы заинтересовать бывшего офицера СД, но, уловив какое-то неуловимое для остальных участников встречи движение или какой-то исходивший от советника Рене де Шато звук, неожиданно запнулся на полуслове.

– Собственно, все, что надлежало сообщить о своей персоне, я, господа, уже сообщил.

– Ни словом не обмолвившись при этом о цели нашей встречи или хотя бы о причине своего появления на вилле княгини Лукании, – напомнил ему обер-диверсант рейха.

– О, в этом вопросе никаких неясностей не возникает. И мое появление здесь, и сама встреча связаны с вашими, оберштурмбаннфюрер СС, намерениями найти сокровища фельдмаршала Роммеля.

– А какое отношение к ним имеете вы? – сурово спросил Скорцени.

– В самом деле, – как можно вежливее поинтересовалась Розанда Лукания. – Попытаетесь утверждать, что имеете какое-то отношение к происхождению контейнеров с фельдмаршальским «золотом пустыни»?

– Какой в этом смысл? – почти осуждающе возразил монашествующий контрразведчик.

– Любые вопросы, связанные с вашим притязанием на сокровища Роммеля, обязан задавать я, – решил окончательно поставить его на место оберштурмбаннфюрер.

– Кстати, сам Роммель именовал награбленные им в Северной Африке драгоценности «слезами пустыни», – ничуть не смутился «бедный, вечно молящийся». – Образно, не правда ли?

– Склонность ко всяческой образности как раз и погубила фельдмаршала, дьявол меня расстреляй, – «камнедробильно» прогромыхал своим басом Скорцени.

– На самом деле его погубило неумение распорядиться ни своей собственной судьбой, ни судьбой доставшихся ему сокровищ, – неожиданно прорезался голос у Рене де Шато.

И все сразу же обратили внимание, что, как и у Тото, он тоже был негромким, внушительным, однако же без присущих монаху-контрразведчику фальшивых ноток смиренности и лжепокаяния. Это был голос человека, привыкшего изрекать и повелевать.

– Просто фельдмаршал был убежден, – заметил Скорцени, – что не имеет права распоряжаться этими сокровищами рейха.

– Теперь уже неважно, какие убеждения одолевали во время формирования «Африканского конвоя» фельдмаршала Роммеля; важно, какими убеждениями проникаетесь вы, отправляясь на поиски его золота, – попытался и дальше наставлять его иезуит.

– После этих слов, господин де Шато, вам все-таки придется объяснить, кто вы на самом деле и каковы ваши полномочия. Причем полномочия не только на этой встрече.

– Мне выпала честь принадлежать к тому узкому кругу посвященных, которые именуют себя «хранителями королевской Династии Меровингов», династии правителей мира.

Услышав это, Скорцени обвел присутствующих таким взглядом, словно пытался понять, кто и с какой стати намеревается разыгрывать его.

– Это какой еще «правитель мира»?! Кем избран, кем назначен?

– Из ведущей свое начало от Христа и Марии Магдалины династии Меровингов. Назначенный Всевышним.

– Уж не хотите ли сказать, что представляете здесь Всевышнего?

– Мне жаль, что господин Скорцени не был предварительно ознакомлен с историей Династии Меровингов и Всемирного Правительства, – все с тем же миссионерским спокойствием произнес де Шато, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Согласен, это просчет, – вежливо склонил голову Тото, поневоле раскрывая тайну того, кто здесь у кого числится в советчиках. – Наши люди не смогли встретиться с оберштурмбаннфюрером. Однако будем считать, что все необходимые объяснения он только что получил.

Для человека такого склада характера, как у Скорцени, это было немыслимо: в его присутствии о нем говорят с такой отвлеченностью, будто самого его здесь не существует! С тех времен, когда он был назначен личным агентом фюрера по особым поручениям и обер-диверсантом рейха, такого не позволял себе никто. Но как раз в тот момент, когда он готов был взорваться праведным гневом поверженного, де Шато тихо, вкрадчиво вернул его к суровой реальности:

– …И потом, я ведь не пытаюсь выяснить, кого представляете сейчас вы, бывший офицер давно несуществующей организации, столь же давно капитулировавшего рейха.

Оберштурмбаннфюрер буквально задохнулся от гнева и осознания наглости своего собеседника, но именно этим воспользовалась владелица виллы:

– Все, господа, все, – властно хлопнула она ладонью по столу, – хватит! Мы собрались не для того, чтобы в гневе выяснять, «кто есть кто». На кону у нас несметные – если верить слухам – сокровища фельдмаршала Роммеля. Самого фельдмаршала давно нет, рейх тоже приказал долго жить. Сокровища эти, несомненно, награблены, однако владельцы его судом не определены и вообще, никакого судебного решения по этому поводу не существует. Следовательно, на данном этапе сокровища будут принадлежать тому, кто сумеет найти клад. Я правильно изложила суть проблемы?

– Как юрист могу засвидетельствовать, что, с точки зрения международной юриспруденции, идеально, – признал де Шато.

Лукания тряхнула прядью черных волнистых волос и вопросительно взглянула на Скорцени, как бы напоминая: «Ваш выход на сцену, господин обер-диверсант…»

– Вопрос к вам, господа хранители трона: у Династии Меровингов существуют какие-то претензии на право владения сокровищами? – откинулся Скорцени на спинку стула с такой силой, что едва не разнес его. – Кто-то из этой династии решится претендовать на «сокровища Роммеля» после их извлечения из морских глубин?

Теперь уже вопросительно переглянулись масоны.

– Основной тезис хранителей династии изложен вот в этом послании, – положил Тото перед обер-диверсантом листочек, на котором золотистой готикой на черном фоне, типографским способом, на английском, германском, французском и итальянском языках были начертаны две фразы: «Сокровища Роммеля принадлежат Короне Мира, в лице Хранителя Династии Меровингов. Кто не согласится с этим – погибнет!»

– Знакомая «черная метка», дьявол меня расстреляй, – проворчал Скорцени.

– Именно таковой она и задумана – «черной меткой», – невозмутимо признал Тото.

– Ее уже дважды предъявляли поисковым группам, расстрелянным в Лунной бухте и на траверсе корсиканского мыса Корс.

– Еще три такие же метки получили группы искателей смерти в районе корсиканского мыса Капо-Бьянко и в окрестностях итальянского острова Капрая. Не говоря уже о тех морских бродягах, которые были уничтожены, прежде чем сумели организовать свои экспедиции и выйти в море. Они оказались еще словоохотливее и беспечнее, нежели дилетанты, отправлявшиеся, по воле писателя Стивенсона, из Бристоля на поиски Острова Сокровищ на известной вам «Испаньоле».

– С угрозами в «черной метке» все ясно. Честно говоря, никакого особого впечатления на нас они не производят. Зато совершенно очевидно: никаких аргументов в пользу того, что Династия Меровингов, или Общество Сиона, имеют право на владение сокровищами фельдмаршала, в ней не содержится.

– Право на сокровища Роммеля имеет Всемирное Правительство.

– Возможно, я и готов был бы согласиться с вашим утверждением, господин Тото, да только говорите вы как-то слишком уж неубедительно. О каком правительстве идет речь, где оно базируется, кем уполномочено и кому подотчетно?

– Вам хорошо известно, что до поры до времени все эти сведения строго засекречены, – вступил в разговор де Шато. – Я помню, что в молодости вы пробовали свои силы в журналистике, поэтому сейчас вашими помыслами овладел инстинкт репортера, охотника за сенсациями. Однако порыв этот следует считать запоздалым и неуместным. Собравшимся здесь достаточно знать, что только Всемирное Правительство может распорядиться драгоценностями «Африканского конвоя» таким образом, чтобы они оказались вложенными в акции, способные приносить пользу всему человечеству. В том числе – династии Меровингов и всевозможным объединениям воинов-ветеранов рейха.

Пока они вели эту «светско-пиратскую» беседу, Боргезе взял у Скорцени «черную метку» и, внимательно присмотревшись, обнаружил, что, если верить автору брошюры, приблизительно с таким же текстом получали послания от гонцов смерти искатели сокровищ ордена тамплиеров. Причем последним пристанищем несметных богатств «бедных рыцарей Христа», как предполагают, стала крепость Иреда, перевоплотившаяся в горную деревушку Рене-ле-Шато.

Но когда он напомнил контрразведывательному монаху Тото о судьбе сокровищ тамплиеров, тот, все с той же убийственной невозмутимостью, парировал:

– Как уже сказано, одна из функций Ордена Хранителей Династии Меровингов как раз и состоит в том, чтобы сокровища, подобные тем, которые содержатся в кладах тамплиеров, «Африканского конвоя Роммеля» и некоторых других, становились достоянием Всемирного Правительства и Династии.

– В таком случае последний вопрос: боевики какой из известных мне организаций помогают «хранителям Династии» в достижении столь щекотливой цели?

– В основном мы полагаемся на силы собственных коммандос. Для этого и была создана тайная организация «Гладиаторы Династии», которая ныне способна отстаивать интересы Короны Меровингов, или Короны Мира, в любой точке мира. В том числе, естественно, у берегов Корсики.

26

После того как Валерио Боргезе прямо поинтересовался у монашествующего контрразведчика Тото, следует ли воспринимать его слова о способности коммандос из «Гладиаторов Династии» действовать в любой точке мира, в том числе и в районе Корсики, как угрозу, в домашнем кабинете княгини Лукании воцарилось напряженное молчание.

– В принципе, – нарушил его валлиец, – я должен был бы заверить, что в моих словах не содержится ни угрозы, ни даже предупреждения, а что это – всего лишь приглашение к переговорам.

– Так что же мешает вам прибегнуть к подобному заверению? – с надеждой спросила Розанда, которой очень не хотелось, чтобы встреча оказалась проваленной. Как хозяйка виллы она чувствовала себя обязанной довести ее до успеха. К тому же в данном случае в сознании княгини возрождались амбиции профессионального дипломата.

А еще Лукания прекрасно понимала, что перед лицом угрозы «Гладиаторов Династии», в рядах которых оказалось немало иезуитов, агентов ватиканской разведки, абвера и даже Сикрет Интеллидженс Сервис, фрегат-капитан окажется беззащитным. А терять такого мужчину и такого аристократа (все знали об особой привязанности Розанды к представителям древних аристократических родов) ей не хотелось.

– Приглашение к переговорам всегда ценится выше любых заверений.

– Форма приглашения, правда, странноватая, – обронил Скорцени.

В досье, которое предоставил бывший сотрудник СД штурмбаннфюрер Штубер, содержались все собранные с помощью агентов, внедренных в корсиканскую и итальянскую полиции, данные о гибели, обстрелах или жестком запугивании искателей сокровищ фельдмаршала. Причем сам же Штубер и предположил, что выудить у полицейских удалось далеко не все. Тем более что многие «пиратские истории» остались вне поля зрения самих полицейских, поскольку ни кладоискатели, ни «Гладиаторы Династии», корсиканские сепаратисты и прочие «хранители клада Роммеля» действия свои не афишировали. Так что у обер-диверсанта рейха были все основания взвешивать и слова Тото, и свои собственные, учитывая при этом реальность угрозы, исходившей от «Гладиаторов Династии».

– Однако на самом деле заверить, – пропустил Тото замечание оберштурмбаннфюрера мимо ушей, – могу только в том, что и на сей раз орден Меровингов не остановится перед воплощением своих угроз в жизнь.

– Считайте, что прямо здесь и прямо сейчас создан «Орден хранителей сокровищ Роммеля», породивший организацию «Гладиаторов фельдмаршала», – почти торжественно объявила Розанда.

Монах-контрразведчик и Рене де Шато медлительно, лениво переглянулись. Это были взгляды людей, уставших от наивности своих собеседников.

– Создавать вы можете все, что угодно, – в том же духе проговорил Тото. – Все равно поймете, что на самом деле нам лучше договориться. Причем сделать это следует немедленно, до того как «сокровища фельдмаршала» начнут собирать очередную дань, на сей раз – жизнями ваших СС-хранителей.

– Считайте, что вы нас убедили, – вновь вмешалась Лукания, чувствуя себя, как дипломат, полноценной участницей переговоров. – Что вы предлагаете?

Тото вопросительно взглянул на Скорцени.

– Считайте, что этот вопрос задал я, – произнес оберштурмбаннфюрер.

– Мы уже внесли свою долю в организацию экспедиции тем, что передали вам вполне надежную, комфортабельную яхту «Крестоносец».

– То есть вы хотите сказать, что бербер Джамал?..

– Он же шейх Хайраддин, – продолжил его догадку Тото, – представляет «Орден Хранителей Династии». К слову, рыцарский символ крестоносца был передан ему одним из адептов Династии Меровингов.

– В таком случае вы решили начать осаду членов экспедиции издалека и на раннем этапе подготовки.

– Наша обычная тактика. Причем давно испытанная. Даже если вам и удастся поднять те контейнеры с драгоценными изделиями, которые затоплены где-то к северо-востоку от Корсики, распорядиться ими вам не позволят. Ни Роммель, ни хранители его сокровищ не скрывали, что основная масса драгоценностей изъята спецкомандами фельдмаршала у североафриканских евреев – банкиров, торговцев, ростовщиков, промышленников, но… евреев.

– Не только. По свидетельству командира одной из спецкоманд, некоторые шейхи и купцы-арабы тоже пострадали.

– И все же многие авторы исследований, юристы и газетчики, без каких-либо обиняков называют клад фельдмаршала – «еврейскими сокровищами».

– Мне понятно, почему вы акцентируете внимание на «национальной принадлежности» драгоценностей.

– А какой смысл говорить обиняками или вообще замалчивать этот факт? Стоит учесть, что Общество Сиона, Орден Меровингов, Общество Марии Магдалины, Орден Хранителей Династии, Всемирное Правительство и некоторые другие известные и неизвестные широкой публике организации формировались и продолжают поддерживаться одним и тем же Всемирным Сионистским Центром, с привлечением таких профессионалов-иноверцев, как мы с господином Рене де Шато… Поэтому становится понятным, что эти организации неминуемо завладеют добытыми вами сокровищами, независимо от того, придется им ограничиться только вашим юридическим уничтожением или же нужно будет доводить дело до физического истребления.

– Все та же тактика шантажа и запугивания, дьявол меня расстреляй! – притворно изумился Скорцени, апеллируя к Боргезе.

– Фрегат-капитан как сугубо боевой офицер может этого и не понимать, но вам-то, бывшему офицеру СД, одному из руководителей Главного управления имперской безопасности рейха, прекрасно известно, с какой мощной, разветвленной и всемогущей силой вы сталкиваетесь; против интересов какого международного спрута восстаете.

– Но согласитесь… – угрожающе подался Боргезе через стол к монаху-контрразведчику, – вместо того, чтобы выдвинуть конкретные условия сотрудничества, вы опять прибегли к запугиванию. Забывая при этом, что перед вами тот самый «человек со шрамами», которого пугали многие, и не один раз. Чтобы, в конечном итоге, всю оставшуюся жизнь бояться его самого.

– Я всего лишь попытался словесно воспроизвести некоторые особенности той атмосферы, в которой вы разворачиваете свою операцию «Сокровища фельдмаршала», будем называть ее так…

– Мы приняли к сведению, – сочла необходимым еще раз вмешаться в конфликт мужчин княгиня Лукания, – что яхта «Крестоносец» имеет прямое отношение к Ордену Хранителей Династии, или кого-то там еще, кого вы здесь, собственно, представляете. Но фрегат-капитан прав. Во все века в основу переговорного процесса закладывался принцип: «Отвергая, предлагайте…»

– Именно так господин Тото и поступил бы, – вновь раздался сухой, дребезжащий, как жесть под ножовкой, голос Рене де Шато, – если бы в самом деле решился осуждать ваши намерения найти сокровища фельдмаршала или хотя бы подвергал сомнению ваш план операции. Но ведь этого не произошло.

– Наоборот, мы постараемся всячески поддерживать ваш план, – решил вернуть себе инициативу Тото.

– К тому же условия наши предельно просты, – не позволил ему этого Рене, опасаясь, как бы монашествующий контрразведчик опять не завел переговоры в тупик. – Во-первых, вы резко сужаете круг лиц, причастных к операции «Сокровища фельдмаршала». – Произнеся это, хранитель династии обвел группу княгини тяжелым, свинцовым взглядом, слово прошелся по ней очередью из ручного пулемета.

– Условие принимается, – первой пришла в себя Лукания, давая понять «высоким договаривающимся сторонам», что всю дипломатическую составляющую этих переговоров принимает на себя, единственного здесь профессионального дипломата.

Когда Тото мельком взглянул на масона, то прочел в его глазах: «Вот видите, как нужно договариваться с этими людьми». И тут же поспешил выставить следующее условие:

– Во-вторых, вы в обязательном порядке обеспечиваете участие в операции барона фон Шмидта как чудом уцелевшего начальника «Африканского конвоя Роммеля».

– Принимается. Кстати, именно люди Скорцени взяли на себя охрану бывшего оберштурмбаннфюрера СС.

– В таком случае мы не станем напоминать, – все же решил подстраховать своего коллегу Рене де Шато, – что, в свою очередь, наши коммандос предотвратили три покушения на барона фон Шмидта и не менее пяти попыток захватить его в качестве заложника. Цель захвата – использовать его при поисках сокровищ, а затем избавиться от него прямо там, у берегов Корсики.

– Чтобы обеспечивать безопасность этой «живой карты погребения клада», – продолжил его рассказ Тото, – пришлось создать специальную группу «хранителей клада», коммандос которой уже удалось нейтрализовать около двух десятков слишком ретивых кладоискателей, пытавшихся работать под самым разным прикрытием.

– И не стоит заблуждаться по поводу того, – жестью задребезжал голос Рене, – кто именно снимает для давно промотавшего свое скромное состояние барона резиденцию недавно умершего кардинала Курта Даммера. Кстати, усиленно охраняемую и расположенную всего в тридцати километрах от виллы княгини Лукании, – вежливо склонил голову масон, отдавая дань уважения хозяйке этого пристанища. – Как мы и предполагали, именно вилла Даммера станет штаб-квартирой искателей «группы Скорцени». Почему поисками штаб-квартиры пришлось заняться нам? Да потому, что, как и всегда в подобных ситуациях, Ватикан ограничился лишь скупым благословением на то, чтобы «осиротевшая» резиденция кардинала на какое-то время приютила мающегося барона.

27

Июнь 1960 года. Италия. Лигурийское побережье.

Вилла «Витторио» в окрестностях Виареджо

Теперь масоны вели себя, как пара давно сработавшихся следователей – во время перекрестного допроса. Забрасывая подозреваемого фактами и аргументами, психологически прессуя его, эти «псы Фемиды» пытались сломить волю своей жертвы, а значит, заставить ее принять условия дальнейшей игры.

– Из сказанного вами следует, что служба безопасности Святого престола не станет путаться у нас под ногами? – неуверенно как-то спросил обер-диверсант рейха. В эти минуты он и в самом деле чувствовал себя дилетантом, столкнувшимся с мощной организацией профессионалов.

– Ее тоже представляет наш досточтимый господин Тото, – решил окончательно добить «человека со шрамами» расчетливый переговорщик Рене де Шато. – То есть на данном этапе она нейтрализована.

И только теперь обер-диверсант рейха по-настоящему осознал, что непростительно переоценивал свои усилия по обеспечению операции «Сокровища фельдмаршала». Во всяком случае, в той части, которая касалась сохранности «живой карты погребения клада».

– Вы, господин Скорцени, – со смиренной безжалостностью подытожил Тото, – принимаете на себя техническое обеспечение экспедиции, а также непосредственную охрану яхты «Крестоносец» во время поисков. Если точнее, поднимаете контейнеры с сокровищами и обеспечиваете безопасность экспедиции на ее базе и непосредственно в море. По ходу операции вы нейтрализуете каждого, кто сумеет прорваться сквозь «внешнее оцепление», которое будет осуществляться людьми из ордена хранителей династии.

– Такое распределение обязанностей тоже принимается, – неохотно согласился Скорцени, хотя и понимал, что предложение разумное, да и выбора у него нет.

– Но хотелось бы знать, откуда следует ждать удара? – ожил фрегат-капитан. – Мои боевые пловцы привыкли видеть перед собой конкретную цель.

– Основные претенденты на сокровища фельдмаршала вам уже известны: корсиканские и сардинские сепаратисты, прогерманское движение ОАС в Алжире, всевозможные арабские освободительные движения; организация бывших красных партизан-гарибальдийцев, просто любители острых ощущений. Новостью оказалось разве что желание русской разведки прорваться к сокровищам фельдмаршала с помощью итальянских красных, в частности, бывших гарибальдийцев.

– Только «русского ивана» нам здесь и не хватало, – проворчал Скорцени, но, вспомнив, что рядом с ним сидит итальянский офицер Валерио Боргезе, который, благодаря жене-русской, вынужден воспитывать «русских иванов» в собственной семье, раздосадованно покряхтел.

– К слову, мы усиленно распускаем слух о том, что свои поиски начнем в начале августа. Кажется, итальянские коммунисты, как и русская агентура, уже клюнули на эту дезинформацию.

– А когда начинаем на самом деле? – спросил оберштурмбаннфюрер.

– Этот вопрос мы и хотели задать вам обоим, господа офицеры. Особенно вам, фрегат-капитан Боргезе. Когда отряд ваших боевых пловцов будет готов появиться на «Крестоносце»?

– Тут дело не столько в пловцах, сколько… – начал было Валерио, однако сидевший рядом германец впился пальцами ему в коленку и, не глядя на него, ответил:

– Фрегат-капитан хотел сообщить, что готовность водолазов наступит через две недели, но я хочу заверить, что уже завтра они продолжат свои тренировки на борту яхты, а послезавтра могут приступать к подводным поискам.

– Вот это уже деловой подход, – признал Тото.

Боргезе порывался сказать еще что-то, но Скорцени вновь вонзил пальцы в его коленку.

– Состав поисковой группы и прочие технические детали мы, фрегат-капитан, обсудим отдельно. Не будем отнимать время у господ масонов. Осталось выяснить два вопроса: как мы будем поддерживать связь с орденом хранителей династии, а главное, каковым будет вознаграждение участникам экспедиции?

– Связь через меня, – уточнил Тото. – Я постоянно буду присутствовать в «Пристанище паломника» или где-то возле него и, по возможности, пользоваться услугами радиста. Вопрос о конкретных суммах оплаты мне велено не обсуждать.

– Как же так?! – вырвалось у Боргезе. Но иезуит снова сумел вовремя успокоить и его, и Скорцени.

– Все расходы экспедиции Орден Хранителей берет на себя. А после завершения операции на банковские счета ее участников, – счета вы предоставите мне в первый же день поисков, – будут перечислены вполне приличные суммы, которые заставят их обладателей уважать и самих себя, и тех людей, которые одаривают такими деньгами.

– Пардон, мы не оговорили один очень важный вопрос, – напомнил Боргезе, заметив намерение масонов подняться со своих мест. – Каковой будет оплата труда поисковиков в случае неудачи? Если обнаружить контейнеры членам экспедиции не удастся, будут ли оплачены их усилия?

Уже поднявшись со своего места, монашествующий контрразведчик вновь опустился на стул и только тогда хищно улыбнулся.

– Если найти клад морским искателям не удается, они обычно получают то, что в реальности нашли на морском дне – то есть по горсти песка.

– Но речь идет о найме на работу высокопрофессиональных водолазов и членов судовой команды…

– По горсти песка, – решительно прервал его Тото. – Увы, таковы жестокие правила бытия, господин фрегат-капитан, и не нам их менять.

– Не думаю, чтобы эти условия вызвали прилив энтузиазма у наших водолазов.

– Нам глубоко плевать на степень их энтузиазма, – еще решительнее утверждал иезуит позицию тех людей, которых он здесь представлял. Их труд будет оплачен так же, как обычно оплачивают труд экипажа всякого частного судна во время каботажного плавания. Уверен, что на большее – с горстью песка в руке – эти морские бродяги претендовать не решатся.

28

Стоя у окна, офицеры и Лукания молчаливо наблюдали, как охранник открывает ворота и выпускает из внутреннего двора машину Хранителей Династии.

– Только теперь я понял причину вашей нервной реакции во время моего диалога с иезуитами, – неожиданно заговорил Боргезе.

– Сомневаюсь, фрегат-капитан.

– Они ни разу не упомянули ни о нашей мини-субмарине, ни о пароходе «Умбрия».

– Я тоже обратила на это внимание, – поддержала его Лукания. – Хотя была убеждена, что Тото обязан поинтересоваться состоянием «Горгоны» и парохода, их готовностью к поискам. Наконец, он вынужден был бы признать, что в ответ на взнос Хранителей Династии в виде яхты «Крестоносец» ваша группа выставила субмарину и пароход.

– Неужели до сих пор не знают об их существовании? – провел Валерио удивленным взглядом уползающий по склону предгорья, в сторону шоссе, «опель» Рене де Шато.

– Теперь вы понимаете, фрегат-капитан, – решил Скорцени нанести решающий удар по самолюбию итальянца, – что в порыве благодарственной словоохотливости чуть было не выдали конкурентам самую хранимую нами тайну?

– Понимаю, – раздосадованно покачал головой Черный Князь. – С моей стороны это было бы непростительным головотяпством.

– Спасибо, что избавили меня от необходимости произнести эти же слова.

– И все же… Не может такого быть. Ведь они же наверняка слышали об операции «Месть Цезаря», а значит, им известен способ ее осуществления.

– Не сомневаюсь, что тайной для них севастопольский рейд не остался, – молвила Розанда. – Другое дело, что масоны не увязали средства его осуществления – с техническим обеспечением операции «Сокровища Роммеля».

– В любом случае, – поддержал ее Скорцени, – мы должны принять все меры для того, чтобы не напоминать им ни о «Горгоне», ни об «Умбрии». Так что позаботьтесь, князь, о молчании ваших боевых пловцов.

– Словом, все внимание масонов будем концентрировать на работе экипажа «Крестоносца».

– Поэтому условимся: с самого начала операции исходим из того, что в ней принимают участие две экспедиции. Одна станет базироваться на «Умбрии» и субмарине и будет вести тщательный поиск в реальном квадрате залегания обоих контейнеров, а другая, ложная, базирующаяся на «Крестоносце» и водолазном боте, станет столь же усердно трудиться в районе, где сокровищ фельдмаршала нет и быть не может. Она-то и окажется под контролем масонов.

– Прекрасный ход, – признал вожак морских камикадзе. – Непонятно только, почему я узнаю о нем после встречи с масонами.

– Если честно, я и сам утвердился в нем только после беседы с этими самозваными «хранителями», непонятно каких династий и правительств.

– С той же честностью могу признаться, что считал иезуитов нашими партнерами и единомышленниками.

– Только поэтому я и не торопился выкладывать свои замыслы, опасался вашей экспрессивности.

– Жаль, вырисовывался прекрасный тандем, в составе которого мы способны были противостоять любым недоброжелателям. Напрасно вы не доверяете этим «хранителям». Их желание финансировать экспедицию выглядит вполне порядочным.

Обер-диверсант никак не отреагировал на слова князя, после чего все трое впали в задумчивое молчание. При этом Боргезе выглядел мрачнее остальных. Ему и в самом деле не нравилось, что Скорцени решил вступить в контрфронтацию с «хранителями династии». Фрегат-капитан отдавал себе отчет в том, насколько это опасно – лишаться единственного, да к тому же столь могучего союзника. Притом что врагов и конкурентов у них действительно хватает.

– Допустим, нам повезло, – первым заговорил он, решив, что молчание слишком непродуктивно, – мы обнаружили контейнеры с сокровищами…

– На этом и прервите свои размышления, фрегат-капитан, – похлопал его по предплечью Скорцени. – Это же так прекрасно звучит: «Нам повезло: мы обнаружили контейнеры с сокровищами!» Какое «послесловие» к этому вы пытаетесь придумать, мемуарист вы наш?

– Не превращайте меня в розовощекого романтика, оберштурмбаннфюрер. Я требую детализировать ваш план, поскольку завтра же этого потребуют от меня подчиненные.

– Какой же вы неуемный, Боргезе.

– Итак, мы незаметно прикрепили контейнеры к торпедным отсекам субмарины и ушли с ними… Что дальше? Каким образом и куда именно вы намерены тайно их перебросить, где хранить и как переводить драгоценности в деньги, чтобы скрыть эти манипуляции от финансового мира? Наконец, кто и как намерен распоряжаться этим состоянием дальше, и в чем будет заключаться, скажем, мое личное участие в этой грандиозной финансовой афере?

– Хорошо, что вы задались этим вопросом, фрегат-капитан. Правда, немного запоздало, тем не менее…

– Думаю, вам, господа офицеры, не стоит рассчитывать на мою виллу, как на перевалочную базу для контейнеров, – сразу же отсекла подобного рода надежды Лукания. – Во-первых, это слишком опасно и для меня, и для моего имущества. Во-вторых, я все же предпочла бы поделиться этими сокровищами фельдмаршала с настырными масонами, дабы и в самом деле не остаться с горстями морского песка, вечным символом неудачников-кладоискателей.

– Нам и в голову не приходило рассчитывать в таком опасном деле на вашу прекрасную обитель, – заверил ее оберштурмбаннфюрер, однако тут же умолк, так и не прояснив своих собственных намерений.

– Вы до сих пор не ответили на мой вопрос, господин Скорцени, – как можно официальнее напомнил ему итальянец, уже явно демонстрируя признаки «бунта на корабле».

– Окончательный вариант спасения «сокровищ Роммеля», их возрождения из небытия, еще только разрабатывается, – объяснил ему обер-диверсант рейха, с трудом скрывая раздражение, вызванное нетерпеливостью фрегат-капитана. – Можете не сомневаться, что вы станете первым, кто ознакомится с его подробностями.

– Хочется верить, – откровенно не поверил ему Боргезе. Не мог Скорцени довести поисковую группу до первых морских погружений, не позаботившись о дальнейшем, земном, пути драгоценностей. – Но предупреждаю, что в подобном деле неопределенности быть не должно.

– Разве до сих пор она каким-то образом проявлялась?

– До сих пор определенность существовала только в том сегменте операции, обеспечивать который приходится мне и контр-адмиралу Солано. Да, и командующему Лигурийской военно-морской базой – тоже, – голос командира итальянских диверсантов становился настойчивее, но в то же время в нем начали проявляться некие оттенки «обделенности», обиженности или чего-то в этом роде.

Во всяком случае, чувствовалось, что в условия, связанные с участием в операции контр-адмирала Солано, князь хотел вложить и собственную неуверенность в справедливом дележе добытого.

– К составлению списка участников корсиканского рейда мы еще, кажется, не приступали.

– Поэтому заранее объявляю, что в списке участников экспедиции, обладающих специальными банковскими счетами, имя контр-адмирала должно стоять одним из первых. Это принципиально.

– Если я правильно воспринимаю ситуацию, – камнедробильно рассмеялся Скорцени, стараясь разрядить атмосферу, – процесс дележа золота капитана Флинта на нашей «Испаньоле» начался задолго до того, как шхуна пристала к Острову Сокровищ. Он формировался еще в бристольской гостинице «Старый якорь». Осталось только запеть:

Выслушав его, Розанда мило, хотя и крайне неуверенно, улыбнулась. Представить себе двух асов диверсионных служб Европы в роли пиратов было не так уж и просто. Особенно во время дележа пока еще ненайденных сокровищ. Впрочем, за пистолеты эти джентльмены могли схватиться, и не перевоплощаясь в роли «джентльменов удачи».

– Простите, оберштурмбаннфюрер, однако «детскими» повествованиями о пиратах не зачитываюсь, – остался непоколебимым князь Боргезе. – В то же время требую ясности во всем, что касается операции «Сокровища Роммеля». Если уж мы решили, что поведем масонов по ложному пути, то и переговоры, которые мы только что провели, стоят не больше горсти все того же морского песка, а точнее, донного ила.

– Что вы предлагаете, странник морей?

Боргезе давно было известно, что первым признаком раздраженности личного агента фюрера служило его стремление говорить медленно, раздельно произнося каждый слог. Теперь эти признаки проявлялись все очевиднее, но фрегат-капитана это не остановило, он чувствовал ответственность перед теми бойцами, с которыми встретится завтра в Сан-Джорджио, на базе штурмовых плавсредств.

– Полагаю, нам следует начинать переговоры с самого начала, выясняя, кто становится реальным владельцем сокровищ, кто и сколько платит членам экспедиции, кто и каким образом гарантирует нашу безопасность. Причем гарантирует не только во время поиска контейнеров «Африканского конвоя», но и после нее, когда на каждого из нас масоны, «хранители» и прочая береговая нечисть начнут охотиться, как на перепелов…

– Давай сначала найдем сокровища, а потом уже сядем на сундуки с золотом да бриллиантами и решим, кому и сколько. Операция окажется настолько секретной, что ни о какой особой гарантии безопасности речь не пойдет. В войну у вас, фрегат-капитан, появилось множество врагов, но ведь личной охраны при вас я почему-то не замечал.

– Как и при вас, – вяло огрызнулся Боргезе.

– Да и вряд ли охрана способна спасти кого-либо из нас от банды наемных убийц, если таковая будет пущена по нашим следам. Так что самое время, фрегат-капитан, вспомнить о таком понятии, как профессиональный риск.

– Но вы обратили внимание, – вклинилась в их пикировку Розанда Лукания, – что, перечисляя организации, претендующие на «сокровища фельдмаршала» и на роль наших конкурентов, масоны почему-то не упомянули о довольно мощной и влиятельной «Организации лиц, принадлежащих к СС». Неужели только потому, что она создана под покровительством Ватикана?[54]

– Еще, может, и потому, что создана была эта организация по инициативе оберштурмбаннфюрера Скорцени, – обронил князь, делая вид, что сам обер-диверсант при их разговоре не присутствует.

– Как не назван был и «Союз бывших солдат войск СС», – не сдавалась Розанда.