Помнишь ли ты… Макнот Джудит

Глава 56

Мужчину, который ответил Диане по селектору, глядя на нее через крохотную камеру у ворот особняка Коула, оказалось на редкость легко убедить в том, что миссис Гаррисон следует впустить сразу, чтобы сделать хозяину сюрприз. Этот служащий средних лет положительно сиял от удовольствия, сопровождая Диану по тихому дому к задней двери, которая открывалась в патио, окружавший гигантский бассейн причудливой формы.

Коул стоял, глубоко засунув руки в кармане брюк, запрокинув голову, словно смотрел на звезды. Диана тихо вышла из дома, не сводя глаз с Коула, пытаясь придумать, с чего начать, хотя больше всего ей хотелось броситься к нему в объятия. По пути сюда она отрепетировала десяток вступительных речей, в которых объясняла свое желание остаться и бороться вместе с ним. Она приготовилась умолять, убеждать, требовать, даже расплакаться, если понадобится. Но когда наступил решающий момент, она растерялась. Диана шагнула вперед и увидела, как напрягся Коул, заметив ее.

— Коул! — Он не повернул головы. — Что ты здесь делаешь?

— Молюсь.

Слезы навернулись на глаза Дианы, едва она вспомнила, как Коул относился к этому последнему средству глупцов мечтателей, которые не в состоянии принять свой проигрыш.

— О чем?

— Я молюсь за тебя, — хриплым шепотом отозвался он. Диана бросилась к нему. Он стиснул ее в объятиях и прильнул к ее губам. Когда поцелуй закончился, он обнял Диану еще крепче и прижался щекой к ее макушке — словно опасаясь, что она исчезнет. Диана потерлась щекой о его твердую грудь и произнесла:

— Я люблю тебя.

Его ладонь скользнула у нее по спине, а губы прижались к виску.

— Знаю. Доказательство у меня в руках.

— Я знаю, почему у тебя возникли проблемы с КЦБ. Мне объяснил Чарльз Хэйуорд. Коул застыл:

— Что он тебе сказал?

— Вчера вечером я побывала у его. Он заявил, что Барбара забеременела от тебя и была вынуждена сделать аборт. Из-за осложнений больше она не сможет иметь детей. После этого ей пришлось годами лечиться у психоаналитиков.

— И ты приехала сюда, ко мне, зная обо всем этом? — изумленно и недоверчиво спросил Коул, поднимая голову и вглядываясь в ее лицо.

Диана улыбнулась и кивнула, снова прижимаясь к нему:

— Это ложь.

— Ты веришь в меня? — допытывался Коул.

— Да. К тому же в то время мы поспорили о том, кто первый поцелуется с тобой.

Диана услышала приглушенный смешок.

— И никто не выиграл, — подтвердил Коул, сразу поняв, к чему клонит Диана. С улыбкой он прошептал:

— А сколько поставила ты?

Диана расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки и прикоснулась губами к его груди.

— Нисколько. Я играла единственный раз в жизни — после свадьбы в Лас-Вегасе.

Уже направляясь в спальню, Диана вспомнила о том, что привезла с собой.

— Что это? — спросил Коул, поставив ее чемоданы у постели. Диана протянула конверт и мешочек с ручной вышивкой. Первым делом Коул вскрыл конверт. Спенсер Эддисон прислал ему краткие сведения о том, сколько раз Дуга Хэйуорда задерживали в нетрезвом виде — последний из таких случаев произошел, когда Дуг учился в школе права. Женщина-пассажирка, которая в тот вечер сидела с ним в машине, серьезно пострадала при аварии.

Роза Бриттон отправила Коулу домашнее печенье с шоколадными крошками.

Диана никак не могла заснуть. Положив голову на плечо Коула, она смотрела на разноцветный водопад в саду.

— Прежде я доводил тебя до изнеможения, — ласково поддразнил ее Коул, — а теперь ты только делаешь вид, что дремлешь. На ближайшие пятьдесят лет это тебе запрещено.

— Скажи, что произойдет во время процесса КЦБ? — спросила она встревоженно.

— Может, достаточно будет просто успокоить тебя? — поинтересовался Коул.

— Ни в коем случае.

Он колебался, не желая заводить с ней разговор о западне, в которую попал, но Диана имела право все знать. Судя по всему, она гораздо больше боялась неизвестной, чем зримой, угрозы.

— Знаю, это звучит глупо, — пробормотала она в темноте, — но твоя корпорация процветала и без микропроцессора Кушманов. Отдай его обратно вместе с компанией.

— Я купил компанию Кушманов не ради чипа. «Интел»— признанный лидер в этой области. Остальную часть рынка делят между собой зарубежные производители, По-моему, миру ни к чему еще один поставщик компьютерных чипов.

Диана перекатилась на бок и подперла подбородок ладонью, глядя на него:

— Тогда ради чего ты ввязался в такие хлопоты, чтобы купить компанию?

— Мне требовались их патенты — Кушманы все равно не могли найти им применения. Им принадлежал последний кусочек мозаики, необходимый нам, чтобы производить один из товаров, пользующихся сейчас наибольшим спросом. Все остальные части у нас уже были.

— Что это за товар?

— Сверхмощные батареи длительного действия для компьютеров-лаптопов и сотовых телефонов — такие, которые работали бы несколько дней. Над этой проблемой бьются крупнейшие компании мира и постепенно приближаются к ее решению — мы входим в их число. Но победит тот, кто первым выпустит батареи на рынок, — ставки в этой игре невообразимо велики. Ученый, который руководит у нас проектом, прежде работал с Кушманами и знал о патенте. Он трудится тайно, в собственной лаборатории с несколькими помощниками, которые не всегда понимают, чем занимается их хозяин, — как и я сам. Ассистенты этого ученого считают, что он разрабатывает сверхтонкий монитор компьютера и экран телевизора — он и вправду делает это. В свободное время.

— Почему ты не продашь Кушманам чип и не оставишь патенты у себя? — спросила Диана.

— Исключено, — сардонически отозвался Коул. — Чип им ни к чему. Судя по тому, что я узнал от одного друга вчера ночью, Кушманы нацелились на нашу прибыль от батарей. Но чтобы получить ее, им надо убедить суд, что я смошенничал, подстроив падение курса акций прежде, чем приобрел их. А о патентах стало известно давно, так что им не удастся обвинить меня в использовании тайных источников информации или в чем-нибудь подобном.

Диана коснулась ладонью его живота и груди.

— Ты сможешь как-нибудь поправить положение?

— Этим сейчас занимается команда юристов. Мы найдем выход, — убежденно заявил Коул.

Диана свернулась клубочком и заснула.

Но Коул пролежал без сна до рассвета, зная, что спасительного решения не существует. Юристы уже сообщили ему, что ожидают обвинений в мошенничестве и шумного процесса. Его спасет только чудо, мрачно размышлял Коул. Но у него в объятиях лежала Диана, и Коул не верил своим глазам. Она приехала, когда одних слухов было бы достаточно, чтобы заставить ее бежать от Коула сломя голову. Это казалось непостижимым.

Глава 57

Назавтра в полдень, за два дня до суда КЦБ, Коул взял Диану с собой в лабораторию Уилларда Бретлинга, предварительно убедившись, что за ними не следят.

Расположенная в старой части города, лаборатория выглядела полуразрушенным складом, обнесенным оградой из колючей проволоки, за которой бесновались сторожевые псы. Несколько припаркованных снаружи машин казались еще более древними, чем здание.

Но внутри склад поражал стерильной чистотой и был набит новейшей электронной аппаратурой.

— Прямо как… как из фильмов с Джеймсом Бондом! — восторженно воскликнула Диана.

Уиллард Бретлинг оказался высоким, тощим и сутулым; глаза скрывали очки в металлической оправе, он то и дело рассеянно хмурился. Диана и Коул застали его в углу лаборатории — ученый оживленно спорил с двумя ассистентами, как правильно пользоваться новым тостером.

— А, Коул! — воскликнул он. — Ты не знаешь, как работает эта чертова штуковина? — Он извинился перед Дианой, которая попыталась не выдать удивления:

— Такие познания доступны лишь для простых смертных, а не для нас.

Бретлинг улыбнулся, и впервые Коул обратил внимание на его эксцентричный вид.

— Ну, в таком случае, — скромно заявила Диана, — этот вопрос в моей компетенции.

Самый выдающийся мыслитель современности отступил в сторону и, не выпуская из рук кусок хлеба, стал с надеждой наблюдать, как Диана щелкнула кнопкой и надавила рукоятку. Ничто не изменилось.

— Бесполезная игрушка! — подытожил Бретлинг.

— Сейчас проверим. — Диана сильнее нажала на рукоятку, и вокруг распространился ощутимый запах нового электроприбора.

— Как вы это сделали? — ошеломленно пробормотал Бретлинг.

Диана взяла ученого за рукав и что-то прошептала ему на ухо, словно почувствовав, как болезненно он воспринимает любой промах.

Он ушел из компании «Кушман электроникс» потому, что ему не разрешили пользоваться патентами, намеренно заставили работать под руководством молодого и менее одаренного ученого. Не обладай Диана поразительной тактичностью, вспыльчивый Бретлинг стал бы выглядеть недотепой в глазах Коула.

Расхаживая по лаборатории, ученый без умолку болтал с Дианой. Коул не представлял себе, о чем они могут разговаривать. Он едва выдерживал в обществе этого человека час, а потом еще долго не мог избавиться от ощущения, что мозг у него перегружен заумной чепухой.

На столе красовалось любимое детище Бретлинга — сверхтонкий телевизор с идеальным изображением, о котором Коул решил вскоре заявить и посрамить последнюю разработку «Мицубиси». В эту минуту экран претендента на титул «Телевизор века» от «Объединенных предприятий» оставался белым, мерцающим.

Столы в глубине громадной комнаты были заставлены рядами будущих перезаряжаемых батарей длительного действия.

Уиллард Бретлинг краем глаза заметил беспокойные движения Коула, повернулся к Диане и произнес:

— Ваш муж — нетерпеливый человек. Впрочем, он не лишен воображения.

Диана кивнула, глядя, как скрюченные артритом пальцы Бретлинга управляются с проволокой не толще человеческого волоса.

— Он очень высокого мнения о вас.

Пальцы Бретлинга застыли, блеклые голубые глаза пристально уставились на Диану поверх очков.

— Почему вы так считаете?

Диана пересказала ему все, что услышала от Коула по дороге, и ученый был явно изумлен.

— Он уверен, что когда-нибудь ваша батарея спасет мир, — заключила Диана.

— Сначала сверхтонкий телевизор, затем батарея, — упрямо возразил старик. — Японцы уже выпустили нечто похожее, но изображение у него хуже, чем у обычного. У нашего будет лучше.

У Дианы сложилось впечатление, что именно ученый, а не Коул определил, в каком порядке будут разрабатываться телевизор и батарея.

— Ему очень нужна эта батарея.

Бретлинг молча склонился над микроскопом.

— У каждого предпринимателя есть свой излюбленный проект. Кушманы хотели заполучить компьютерный чип и отобрали у меня ассистентов для работы над ним. Они заставили меня проводить испытания чипа. Я привык создавать, а меня посадили в лабораторию тестирования.

Диана повидала немало людей, коэффициент интеллектуальности которых приближался к уровню гениев, и все они, подобно Уилларду Бретлингу, болезненно воспринимали любые возражения. На миг ученый показался ей большим обиженным ребенком.

— Должно быть, вам было очень неловко. Бретлинг сменил предметные стекла на ощупь.

— Я сказал, что чип никуда не годится, и меня уволили. Основатель компании был славным человеком, а его сыновья выросли грубыми животными. Они уволили меня, хотя я проработал на них сорок лет! Меня вывела из здания охрана — наверное, они боялась, что я украду что-нибудь, задержавшись там.

Диана вскочила с табурета и вцепилась в рукав Бретлинга, затаив дыхание:

— Вы проверили чип, и он оказался ненадежным?

— Да.

Диана сдержала крик:

— И вы сказали об этом Коулу?

— И объяснили, что вы проводили испытания?

— Чем же тут хвастаться, если эту неудачу мне подстроили? Я просто констатировал, что чип не удался.

— Мистер Бретлинг, неужели вы не читаете газет и не смотрите телевизор? Может, вы хотя бы слушаете радио?

— Нет. Я предпочитаю классическую музыку — она способствует творческим порывам. — Вскинув голову, он взглянул на Диану и изумленно приоткрыл рот. — Почему вы плачете?

Глава 58

Последующие два дня Коул провел дома, но Диана виделась с ним лишь в те редкие минуты, когда он не разговаривал по телефону и не принимал посетителей. Гости появлялись и уходили под бдительным взглядом нового охранника, стоявшего у ворот.

Коул с головой ушел в работу; он мобилизовал все свои силы и действовал вдохновенно, вызывая у Дианы почтительный трепет. Она наблюдала, как он сидит в библиотеке, выслушивает советы юристов, отметает большую их часть и отдает собственные распоряжения. Он разрабатывал стратегию с адвокатами из Вашингтона, строил планы с Мерреем и одновременно руководил компанией. И в самые неожиданные моменты вдруг возникал рядом с Дианой, подхватывал ее на руки, награждал пылким поцелуем и поспешно возвращался к своим делам.

Диана тоже не томилась от безделья. Она наконец разыскала Барбару Хэйуорд в Вермонте и поговорила с ней. Остальное время Диана проводила, беседуя по телефону с заместителями и убеждая своих родных, что все будет хорошо. Она даже звонила Уилларду Бретлингу, в уверенности, что старик страдает от одиночества и что искренние комплименты, дружеское ободрение и поддержка заставят его поторопиться с работой.

Назавтра Диане с Коулом предстояло вылететь в Вашингтон и провести там по меньшей мере два дня.

Глава 59

Уиллард Бретлинг, Джо Меррей, Тревис, Коул и Диана отправились в путь на личном самолете Коула; юристам пришлось лететь обычным рейсом. Коул не выносил юристов, даже работавших на него самого. На борту частного самолета находилось также четверо безупречно одетых мужчин, багаж которых включал тщательно спрятанное оружие — на него у мужчин имелись лицензии.

Коул уверял, что подчинился очередному капризу Джо, но Диана втайне считала иначе. Джо не сомневался, что люди Кушманов ищут Бретлинга, чтобы прикончить его, и в течение ближайших сорока восьми часов Коул решил не давать противникам ни малейшего шанса.

Представители юридической фирмы из Вашингтона, ведущей дела КЦБ, встретились с Коулом в восемь часов на следующее утро. Заседание должно было начаться в одиннадцать. После долгих споров между собой и с Коулом юристы согласились на его категорическое требование: на заседании должны присутствовать члены конгресса и КЦБ.

А в это время Барбара Хэйуорд вошла в городской дом своего брата в Вашингтоне. Дверь открыл отец.

— Барбара! — воскликнул он. — Дорогая, с чем пожаловала? Она огляделась, разыскивая Дуга, и увидела, как он вошел в комнату, застегивая манжеты рубашки. Брат остановился и просиял, и при виде этой улыбки решимость Барбары слегка поколебалась.

— А мама с вами? — спросила она, снова оглядываясь.

— Я здесь, моя девочка, — отозвалась Джессика, вплывая в комнату в шелковом воздушном пеньюаре — своем излюбленном одеянии. — Лучше скажи, почему ты приехала?

У Барбары возникло страшное предчувствие, что именно Джессика уже пришла к верному выводу. Барбара убедилась в своей правоте, когда мать заговорила с ней, как со слабоумной — сейчас, когда Барбара уже сумела устроить свою жизнь и выйти замуж за любимого человека.

— Почему ты не осталась у себя, в прекрасном и мирном Вермонте? — продолжала Джессика, наливая дочери чашку чая. — Ты же знаешь, большие города раздражают тебя. Зачем тебе понадобился Вашингтон?

Барбара уселась на диван и поняла, что наконец-то наступил момент, которого она боялась с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать лет. Мать будет презирать ее или засмеет, назвав чокнутой и вруньей. Дуг с отцом перестанут ей верить, разлюбят навсегда, бросят… Сердито помотав головой, Барбара заставила замолчать свой внутренний голос, который завел давнюю песню, сводившую ее с ума.

— Я приехала, чтобы выпить чаю, — сообщила Барбара со спокойной улыбкой. Дуг присел. Отец с матерью устроились в креслах напротив. — И еще — чтобы исправить ошибку, которую совершила с маминой помощью пятнадцать лет назад.

Джессика вскочила;

— Опять ты за свое! У меня в сумке есть транквилизаторы…

— Так прими их, если тебе это необходимо, — безмятежно посоветовала Барбара. — Папа, — начала она решительно, — Коул Гаррисон никогда и пальцем меня не тронул. Той ночью в конюшню приходила мама. Увидев тебя, она бросилась ко мне в комнату и упросила меня поменяться с ней одеждой.

— И вы верите этому? — взвизгнула Джессика. — Да ты совсем свихнулась, Барбара!

Отец устало потер лоб ладонью:

— Барбара, не волнуйся, но это и вправду случилось — ты ведь была беременна.

Женщина печально улыбнулась:

— Отцом ребенка был парень, с которым я познакомилась на рок-концерте, папа. Я даже не спросила, как его зовут. Мне просто хотелось проверить, сумею ли я соблазнить его. Мне просто, — она перевела взгляд на мертвенно-белое лицо матери, — хотелось быть похожей на тебя, мама.

Глава 60

— Как дела? — спросила Диана, когда Коул вечером вернулся в номер.

Коул привлек ее к себе.

— Пока все это напоминает торг, — произнес он с усмешкой. — Мы кое-что уступили и кое-что выиграли. А потом настояли, чтобы заседание было перенесено на завтра, на одиннадцать утра.

— Чего же вы добились?

— Мы убедили судью, что, поскольку КЦБ отчитывается перед конгрессом, мы имеем право требовать, чтобы всем членам КЦБ и конгресса был открыт доступ на заседание — конечно, если они пожелают. А еще я добился краткого вступительного заявления.

Диана поправила узел подаренного ею галстука.

— Не понимаю, почему ты придаешь такое значение открытому процессу.

— Потому что из-за сделки с Кушманами мое имя и мою компанию облили грязью. Мне не по душе методы моих противников — как и сами противники.

Безуспешно попытавшись смягчить голос, он продолжал:

— Кушманы — одно из самых старых и многочисленных американских семейств. Они прибегли к помощи влиятельных политических и общественных сил, чтобы подстроить мое падение. Налоговой инспекции уже не терпится вступить в игру. На меня нападают со всех сторон — и политики, и средства массовой информации, и это меня совсем не радует. Но больше всего мне ненавистно лицемерие, которое скрывается за этой шумихой.

За последние несколько дней Диана поняла, что Коул Гаррисон обладает незыблемыми принципами, от которых не собирается отступать.

— Что же ты будешь делать завтра? — со страхом спросила она.

— Попытаюсь объяснить, что происходит. Диана не понимала, как такое возможно, и боялась, что, выяснив, перепугается еще сильнее. Вместо этого она спросила:

— Ну а каковы сегодняшние потери?

— Поскольку я настоял на открытом заседании, мне пришлось поступиться своим правом ссылки на пятую поправку.

— На пятую поправку? — пожала плечами Диана. — Ты заявил об этом так, как сделал бы выскочка. Коул усмехнулся:

— Именно так ко мне и относятся. Вот что бывает, — прошептал он, касаясь губами ее уха, — когда кто-то неизвестно откуда появляется в высшей лиге и начинает играть с парнями в костюмах от Бруксов.

— Ты не носишь костюмы от Бруксов, — возразила Диана со смехом.

— Да, — не смущаясь, улыбнулся он. — И это злит их сильнее всего. Они не знают, как себя вести. Мы непредсказуемы. Мы ни на кого не похожи.

На месте Коула Диана пришла бы в ужас в преддверии судебного процесса, возможного ошибочного обвинения на основании подстроенных доказательств и тюремного заключения. Но стойкость и целеустремленность Коула бодрили ее. Исходящая от него сила передавалась всем, кто находился рядом.

Диана погладила его волевой подбородок:

— Ты и в самом деле знаешь, что произойдет завтра?

— Нет. Я знаю только, что может случиться и чего я хочу.

— Чего же ты хочешь?

Он поцеловал ее и ответил с грустной улыбкой:

— Я хочу видеть тебя рядом, засыпая и просыпаясь. А больше всего на свете я хочу отдать тебе все, что ты пожелаешь.

— Себя? — предположила Диана и увидела, как его серые глаза затопила нежность.

— И себя тоже, — прошептал он.

Зазвонил телефон, и Диана нехотя высвободилась из объятий Коула, чтобы взять трубку. По-прежнему пребывая в хорошем настроении, она произнесла:

— Сегодня ты — знаток человеческой натуры. Догадайся, кто звонит.

Коул выпалил первое имя, пришедшее в голову:

— Хэйуорд! — И с трудом скрыл изумление, когда выяснилось, что он прав.

Прикрыв трубку ладонью, Диана прошептала:

— Он хочет приехать.

Коул сунул руки в карманы и сдержанно кивнул.

Глава 61

Мимолетная фантазия Дианы о том, что гость извинится и предложит отложить процесс, умерла в зародыше. Мужчины смотрели друг на друга, как заклятые враги. Коул так и не вытащил руки из карманов и надменно приподнял бровь.

Дуг держался не менее отчужденно.

— Я ненадолго, — предупредил он. — Я приехал, чтобы принести вам обоим извинения за все свои слова и поступки — Барбара ввела меня в заблуждение.

— Может, теперь ты прекратишь преследовать меня? — насмешливо осведомился Коул.

Дуг разозлился, услышав подобное предположение.

— Ни в коем случае! — пренебрежительно заявил он. — Ты построил империю, глотая крепкие, достойные, старые компании вроде Кушманов, которые не могли бороться с тобой потому, что не выдерживали твоей тактики.

— Ты и вправду такой ханжа или просто доверчивый глупец? — поинтересовался Коул, умышленно прибегая к почти забытому оскорбительному акценту.

Дуг стиснул кулаки, но Коул не отступал:

— Интересно: ты позабыл упомянуть о людях, которым принесли пользу мои действия, — знаешь, об акционерах тех «крепких и достойных» компаний с паршивым руководством и древним оборудованием, не устраивавшим никого, кроме совета директоров, — тех самых, которые успевают растранжирить прибыли прежде, чем они дойдут до акционеров.

Тебе наплевать на мои принципы, методы или мотивы. Чтобы поддержать свой политический имидж, тебе нужен поединок с известным соперником, и ты совершил ошибку, избрав меня. Даже если бы я смог доказать тебе, что невиновен по всем выдвинутым статьям, ты по-прежнему настаивал бы на своем — в надежде, что федеральный суд вынесет обвинение.

— А значит ли для тебя хоть что-нибудь выражение «преследование за клевету»? — спросил Дуг зловеще.

— Разумеется, — ухмыльнулся Коул, — вызывает желание посоветовать тебе заткнуть его себе в задницу.

— Прекратите! — выкрикнула Диана, забыв, что он уже не тот беспечный юноша, который учил ее водить машину. — Коул ни в чем не виноват. И, черт побери, я сама видела доказательство!

— Ему нужны не доказательства, — пояснил Коул, смерив Дуга пренебрежительным взглядом, — а поддержание собственного престижа.

По какой-то причине в эту минуту Дуг заколебался.

— И ты можешь доказать, что не распускал слухи о ненадежности чипа? — спросил он.

Коул скрестил руки на груди и оглядел его скорее с презрением, нежели с гневом:

— Ты адвокат. Докажи мне, что за последние три месяца ты ни разу не отпускал комплименты ни единой женщине. Сделав многозначительную паузу, Коул продолжал:

— Предстать завтра перед судом следовало бы братьям Кушман и их прихлебателям. — Коул хотел было закончить разговор, но, взглянув на Хэйуорда, понял, что на лице молодого адвоката отразилось неподдельное удивление.

— Из чистейшего любопытства я не прочь узнать, — добавил Коул уже мягче, когда Хэйуорд собрался уходить, — что бы ты сделал, если бы я доказал тебе виновность Кушманов?

Дуг был всецело убежден в обратном, но остановился и ответил на вопрос.

— Я поднял бы судью среди ночи, чтобы заставить его подписать повестку, — отчетливо и твердо выговорил он. — А затем лично проследил бы, чтобы виновные отправились в тюрьму — прежде всего за попытку манипулировать правительством США.

Коула настолько позабавила уверенность молокососа, что он решил подыграть ему — хотя бы для того, чтобы отомстить за страдания, причиненные Хэйуордами Диане в последние две недели.

— Ты уверен, что поступил бы именно так?

— И это только для начала, — подтвердил Дуг.

— В таком случае следуй за мной.

Коул проводил его по коридору отеля к комнате, возле двери которой двое прилично одетых мужчин, по-видимому, поджидали друга. Они отступили в сторону, когда Коул кивнул им.

— Я представлю тебя мистеру Бретлингу, — пообещал Коул. — Он расскажет тебе много интересного о твоих союзниках Кушманах и их хваленом чипе. А потом я покажу тебе спутницу Бретлинга. Она здесь, на столе, — вон в той небольшой плоской коробке.

* * *

Переодеваясь к ужину, Диана услышала, как в номер вернулись ее муж и друг детства. Сгорая от любопытства, она открыла дверь и выглянула в гостиную.

Дуг пребывал в ярости. Он сорвал трубку с рычага, дернул тугой узел галстука и начал лихорадочно набирать номер. Диана вздохнула с облегчением. Мысль о том, чтобы выдвинуть против Дуга давний случай с дорожной аварией, вызвала у нее отвращение. Кроме того, пристрастие к алкоголю у этого преданного своему делу и высоконравственного политика исчерпывалось редким похмельем.

Коул вошел в спальню и притянул Диану к себе, сцепив руки у нее за спиной. Ленивая усмешка тронула его губы. В ответ на невысказанный вопрос Дианы он сообщил:

— Сенатор изъявил желание поужинать с нами.

— И что ты ему сказал? — опасливо спросила Диана.

— Из вежливости я согласился, — с притворным сожалением пояснил Коул.

— Ну разумеется, — закивала Диана, делая вид, что огорчена.

— Но только после того, как он вызвался оплатить трапезу.

Глава 62

На следующее утро, в половине одиннадцатого, Кендолл и Прентис Кушманы и трое спонсоров предстоящего судебного процесса против Коула Гаррисона и «Объединенных предприятий» пробрались сквозь толпу любопытных у входа в большой зал, где должно было состояться заседание.

Их друзья и союзники, сенаторы от штата Нью-Йорк Лонгтри и Кажински, оставили для них места в первом ряду.

Без двадцати одиннадцать помощник сенатора Хэйуорда подошел к первому ряду и вежливо вручил двум сенаторам и пяти членам свиты Кушманов конверты. В каждом из них содержалась повестка, требующая присутствия вышеназванных лиц на сегодняшнем заседании.

— Что, черт побери, все это значит? — обратился сенатор Лонгтри к Прентису Кушману.

Прентис не ответил — он во все глаза смотрел на старика со знакомым лицом и сутулыми плечами, усевшегося за стол Гаррисона.

Диана следила за разворачивающимися событиями из глубины зала, где стояла рядом с сенатором Байерсом: он убедил охранников КЦБ, что Диана — одна из его помощниц и должна присутствовать на заседании. Периодически Байере брал Диану за руку и ободряюще пожимал ее.

На первый взгляд казалось, что действие разворачивается с мучительной медлительностью. Адвокат Коула объявил, что судья согласился на некоторые незначительные уступки в ведении данного заседания. Судья оглядел двести присутствующих в зале с таким видом, словно хотел оправдать свое преждевременное решение. Диана знала, что судья уже убежден в виновности Коула.

После этого слово было передано Коулу. Он заявил, что не распускал никаких слухов о надежности микрочипа Кушманов — ни лично, ни с чьей-либо помощью. Он предложил девятнадцать долларов за акцию, и члены совета директоров «Кушман электроникс» со всей ответственностью заверили его: результаты первых испытаний подтвердили, что чип обладает большим количеством преимуществ, чем все уже существующие.

Судья дважды перебивал Коула, и это раздражало Диану. Сенатор вновь сжал ее руку.