500 великих загадок истории Николаев Николай

Он верил Сталину до конца

Карков верил, что его доступность приносит добро, и верил в силу доброжелательного вмешательства: «Знаете, в СССР мне пишут на адрес “Правды ”даже из какого-нибудь азербайджанского городка, если там совершаются несправедливости. Люди говорят: Карков нам поможет».

Эрнест Хемингуэй. «По ком звонит колокол»

Росчерк красного карандаша

Рассказ Бориса Сопельняка:

– Все знают, как раскрывается псевдоним в романе Хемингуэя: Карков – это Михаил Кольцов, один из популярнейших людей в СССР того времени. Весной 1937 г. Кольцов ненадолго приехал в Москву из Испании, где шла война. В Кремле его ждал Сталин с четверкой приближенных. Вот как, со слов Кольцова, рассказывает об этой встрече его брат, художник-карикатурист Борис Ефимов.

Фотография М. Кольцова из следственного дела

Вопросы к Кольцову и его подробные ответы заняли больше трех часов. Наконец, беседа подошла к концу. И тут, рассказывал мне Миша, Сталин начал чудить. Он встал из-за стола, прижал руку к сердцу и поклонился. «Как вас надо величать по-испански? Мигуэль, что ли?» «Мигель, товарищ Сталин», – ответил я. «Ну так вот, дон Мигель. Мы, благородные испанцы, сердечно благодарим вас за ваш интересный доклад. Всего хорошего, дон Мигель! До свидания». – «Служу Советскому Союзу, товарищ Сталин!» Я направился к двери, но тут он снова меня окликнул и как-то странно спросил: «У вас есть револьвер, товарищ Кольцов?» «Есть, товарищ Сталин», – удивленно ответил я. «Но вы не собираетесь из него застрелиться?» «Конечно, нет, – еще более удивляясь, ответил я. – И в мыслях не имею».

Вот еще из рассказов брату:

– Недавно Мехлис показал мне резолюцию Сталина на деле недавно арестованного редактора «Известий» Таля: несколько слов, адресованных Ежову и Мехлису, предписывали арестовать всех упомянутых в показаниях лиц. Понимаешь? Люди еще на свободе, строят какие-то планы на будущее и не подозревают, что уже осуждены, что, по сути дела, уничтожены одним росчерком красного карандаша.

Он сам будет обречен на уничтожение одним росчерком красного карандаша. Агентурная разработка Кольцова началась еще в 1937 г. Кольцов мотается по фронтам, пишет свой знаменитый «Испанский дневник», а на него уже собирают компромат. И лишь теперь, более 60 лет спустя, удалось установить, кто дал сигнал к началу охоты: этим человеком был генеральный секретарь интербригад Андре Марти. Донос Марти совсем недавно был обнаружен в личном архиве Сталина.

Когда Сталин так весело шутил при встрече в Кремле, донос уже лежал в его сейфе и НКВД уже собирал компромат на Кольцова: подбирались его старые репортажи 1918–1919 гг., в которых он высказывался отнюдь не просоветски, выбивались нужные показания из арестованных людей.

Тюремные очерки

Первый допрос состоялся 6 января 1939 г. Вел его следователь следственной части НКВД сержант Кузьминов. Кольцов виновным себя не признал. Но уже допрос 21 февраля показал, что с узником «поработали».

Здесь начинается самое печальное в нашей истории, то, что делает таким тягостным чтение почти всех следственных дел костоломного ведомства той эпохи: сломленный узник начал называть имена. Поразительное дело, в этом списке множество людей, которые никогда не подвергались репрессиям: Лиля и Осип Брик, сестра Лили Эльза Триоле, Всеволод Вишневский, Владимир Ставский, Роман Кармен, Валентин Катаев, Евгений Петров, Семен Кирсанов, Илья Эренбург и еще, еще. Есть в нем и ряд видных сотрудников НКВД. Что следует из этого? Очень многое. Прежде всего: тюремщики прекрасно знали цену выбитым показаниям и отнюдь не искали нити реального заговора. Второе: на крючке был любой мало-мальски заметный человек, на всех запасались чьи-нибудь показания. Третье: мы не знаем и никогда не узнаем, чьи именно показания (или вовсе не показания) были причиной ареста и тех весьма многих, кто был репрессирован из числа названных Кольцовым.

Кольцов начинает рассказывать уже не об «антисоветских разговорах», как прежде, а о «шпионской деятельности», в том числе своей собственной. Сочиняется нечто немыслимое. Якобы Кольцова завербовал французский писатель Андре Мальро, будто бы заявивший, что «каждый писатель должен быть разведчиком», и сообщивший, что «наш добрый друг Эренбург давно работает на нас», что Алексей Толстой в период своей эмиграции был завербован французами и англичанами, что «Толстой поддерживает прежние связи с русскими белогвардейцами, в частности, с Буниным».

Повествование добирается и до советских военных советников в Испании, начиная с главного военного советника Штерна. Кольцов пишет о «пораженческой работе Павлова», руководившего танковыми частями, советников ряда испанских фронтов и, наконец, своей собственной!

Как известно, Павлова после возвращения из Испании осыпали чинами и наградами. Он был расстрелян по личному указанию Сталина гораздо позже, когда потребовалось сделать его главным виновником поражений Красной Армии в первые дни Великой Отечественной.

Его показания родились из-под палки

«Ни в одном из предъявленных ему пунктов обвинения виновным себя не признает и просит суд разобраться в его деле и во всех фактах предъявленных ему обвинений».

Можно себе представить, как слушали все это председатель суда, известный палач Ульрих, и члены суда Кандыбин и Буканов.

Итак, все, что наговорил, напридумывал и написал Кольцов, вся напраслина, которую он возвел на себя и на друзей, – все это было ради того, чтобы вырваться из рук костолома Кузьминова, дожить до суда и там, в присутствии серьезных и солидных людей, объяснить, насколько бездоказательны предъявленные ему обвинения, насколько нелепы детали его самооговора. Такая тактика могла объясняться только одним: даже находясь внутри мясорубки, он не понимал, кто и как завел эту машину. Он верил Сталину, а значит, и судьям, которых назначил вождь лично.

Судьи вернулись с совещания и огласили приговор: «Кольцова-Фридлянд Михаила Ефимовича подвергнуть высшей мере уголовного наказания – расстрелу с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

Мертвая петля для Сталина

Тот весенний солнечный день 18 мая 1935 г. должен был стать праздником молодого советского авиастроения, и ничто, казалось, не предвещало беды. Созданный по проекту А.Н. Туполева 8-моторный цельнометаллический самолет-гигант АНТ-20 «Максим Горький», на борту которого наряду с 11 членами экипажа находилось несколько десятков инженеров и рабочих-ударников, принимавших участие в строительстве моноплана, а также члены их семей, поднялся с подмосковного аэродрома в показательный праздничный полет.

Одновременно в воздух был поднят и пилотируемый Н. Благиным легкий истребитель И-15, который, находясь вблизи «Максима Горького», должен был как бы оттенять, подчеркивать величину и мощь новой машины. Тысячи людей наблюдали за тем, как уверенно разрезает голубое небо «Максим Горький». Но что это? На высоте 700 м И-15 неожиданно сблизился с самолетом-гигантом и, пытаясь сделать нечто вроде «мертвой петли», ударил его в правое крыло. Удар был такой силы, что от обеих машин стали отваливаться какие-то части. Потеряв часть крыла и фюзеляжа, «Максим Горький» вошел в стремительное отвесное пике и, ломая сосны, рухнул на землю близ подмосковного поселка Сокол…

Разумеется, одновременно с АНТ-20 разбился и И-15.

Самолет «Максим Горький»

Версия, имевшая (и имеющая до сих пор) хождение в среде самих авиаторов, исходит из того, что опытнейший пилот Н. Благин, начавший летать еще в 1920 г. и прошедший путь от курсанта теоретических курсов авиации при дивизионе воздушных кораблей «Илья Муромец» до ведущего летчика-испытателя новых туполевских машин, не мог не отдавать себе отчета в том, сколь опасны воздушные трюки небольшого И-15 в непосредственной близости от гиганта АНТ-20. И если он все же предпринял попытку сделать «мертвую петлю» вокруг крыла «Максима Горького», то сделал это не из страсти к лихачеству, а потому, что заранее получил прямое указание.

Ничего необычного в этой версии нет: на определенный риск не раз шли организаторы советских военных парадов ради внешнего пропагандистского эффекта.

Французская газета «Сервис-Мондьяль» сообщала, что по слухам, циркулировавшим в 1935 г. в Москве, в праздничном показательном полете АНТ-20 намеревались принять участие Сталин в компании Молотова, Кагановича, Орджоникидзе и других высокопоставленных лиц Советов.

Но вполне очевидно, что Благин знал, не мог не знать – на борту «Максима Горького» находятся не Сталин и К, а лишь летчики и авиастроители, т. е. его, Елагина, коллеги и товарищи. Тем не менее и эта версия нуждалась в проверке, хотя бы для того, чтобы снять с погибшего пилота подозрения в терроризме…

…Через несколько десятилетий после гибели «Максима Горького» снятый со всех постов Н.С. Хрущев, стоявший в 1935 г. во главе столичной партийной организации, диктовал на магнитофон свои широко известные ныне мемуары. Он вспоминал: «…Сталин, как бы в наказание за то, что мы допустили катастрофу, зло произнес: “Пусть Хрущев с Булганиным и несут урны всю дорогу”. Как следует понимать слова Н.С. Хрущева – «мы допустили катастрофу»? Что (или кто) стоит за этим «мы»: пилот-одиночка, «воздушный хулиган» Николай Благин или же МК ВКП(б) и столичные чекисты, которые должны были, могли, но не сумели предотвратить трагедию?

По материалам Ю. Корнилова

Одиссея полковника Кордашевского

В начале октября 1927 г. на стол политического резидента Британии в Сиккиме полковника Бейли легла шифровка. Ее только что получили по каналам Лхасского телеграфа. Человек, который ее послал, давно был «списан со счетов», так как среди действующих секретных агентов считался пропавшим.

Этим источником являлся начальник охраны азиатской экспедиции русского художника Николая Константиновича Рериха полковник Н.В. Кордашевский. Считалось, что его завербовали, когда он служил в английской миссии генерала Нокса, состоявшего при штабе Колчака. Источник проходил по многим бумагам как «Н.В.».

В поисках просветления

В Первую мировую войну полковник Кордашевский был на фронтах, воевал за Отечество. Сражался с большевиками в Сибири. Служил в качестве переводчика в английской миссии генерала Нокса, состоявшей при штабе Колчака. Много русских офицеров сражалось за «белую идею». Не был исключением и Николай Викторович.

По роду своей деятельности Кордашевский был в курсе практически всего того, что творилось в Британской миссии. Все понимали: крах неизбежен. И он скоро наступил.

Полковник Кордашевский задолго до всего этого, взвесив все «за» и «против», принял решение об эмиграции на Дальний Восток. В том же 1919 г. на просторах Монголии и Китая появился еще один скиталец.

Открывается новая страница биографии Кордашевского. Несмотря на то что полковник много раз видел смерть, он все-таки ищет гармонию и равновесие. «У меня очень много энергии, и я готов на большие подвиги. Двигающая сила – это красота. Красота подвига, красота работы, красота достижений», – отмечает он в своем дневнике.

В Монголии Николай Викторович знакомится с третьим в ламаистской иерархии (после Далай-ламы и Панчен-ламы) лицом – Хутухтой. Буддийский священник выдает ему охранную грамоту и танку с изображением Зеленой Тары.

Затем Кордашевский оказывается во Франции. Он активно посещает летом – осенью 1923 г. лекции в институте Гурджиева в парижском пригороде Фонтенбло.

Через некоторое время в имение под Ковно возвращается хозяин.

Начинается изучение египетской философии и магии. Николай Викторович принимает участие в древних обрядах, проявляя все больший интерес к такого рода занятиям. Он создает «Религиозно-философский кружок», в котором занимается теорией сравнительного изучения религий и читает лекции.

Бизнес по-литовски

Мистический туман, однако, не затмил рассудок новоявленного эзотерика. И в очередной раз происходит поворот на 180°. Кордашевский увлекся идеей создания коммерческой организации. Определены и основные направления: чайное дело, производство табака. Предполагалось и создание технического кооператива. И вскоре на рынках Литвы, в коммерческих конторах и торговых домах заговорили о новом бизнесмене. Организация со звучным названием «Мировая служба» у всех на устах. Дело начинает расти и шириться. В 1924 г. в Ковно учреждается технический кооператив «Инженериус». Талант его руководителя и организатора инженера Кордашевского был оценен по достоинству. Удивительный факт: все ведущие технические специалисты и инженеры Литвы вошли в состав «Инженериуса». Была создана своего рода монополия, так как ни одна техническая работа не могла быть выполнена в стране без ведома этой организации.

Не обошел своим вниманием Кордашевский и издательское дело. Объяснялось это тем, что в то время в Прибалтике было очень много эмигрантов из России, и книжный рынок не мог удовлетворить запросы русскоязычной части населения. Лучшие издательства в Петербурге, Москве и Калуге были разгромлены. Требовались новые издания, которые перепечатывались бы со старых, а заодно наладился бы выпуск новой литературы. И этому делу сопутствовал успех. Кордашевский проявляется и как незаурядный литератор. Из-под его пера в русской эмигрантской прессе выходят статьи и заметки под псевдонимом Декроа. Идет работа над романом о египетском жреце, как раз пригодился опыт «Религиознофилософского кружка». Первые главы сданы в печать. Предполагается его публикация в одном из русских журналов в Берлине.

В библиотеке родового замка – редкие письма Врубеля, Прянишникова, Крамского, Верещагина. Николай Викторович садится за составление биографий русских художников.

Перелом. Тибет

Переломный момент бывает у каждого хотя бы один раз в жизни. Для Кордашевского таким моментом стало известие от 17 октября 1926 г., когда его пригласили в экспедицию по Азии.

И все завертелось, словно в калейдоскопе: Берлин, Париж, Генуя, Египет, Порт-Саид, Суэц, Цейлон, Суматра, Пенанг, Гонконг, Чжилийский залив, Тангу, Тяньцзинь, Пекин.

И наконец встреча с тем, кто его вызвал из деревенской глуши, с человеком, имя которого гремело по всем континентам, со знаменитым русским художником и путешественником Николаем Константиновичем Рерихом. Он предложил Кордашевскому роль начальника вооруженной охраны экспедиции, которая направлялась в Тибет. Каравану предстоял путь через малоизученные районы, в которых проживали воинственные племена голоков и панагов.

Непроходимые хребты Кукушили, отроги МаркоПоло, сложнейшие перевалы через Тангла. Опасные, граничащие с риском для жизни переправы через бурные горные реки. Страшные грозы и ливни, грязевые потоки, срывающие все и вся со своих мест. И, конечно, постоянная опасность нападения горных племен.

А знаменитое стояние каравана из-за противодействия властей в течение более 4-х месяцев в нескольких днях пути от конечной цели – Лхасы в долине, расположенной на высоте 15 500 футов, продуваемой со всех сторон холодными ветрами, при температуре, доходившей до -45 °C, стала настоящим испытанием на волю, выдержку и хладнокровие. Из 100 животных каравана 92 погибли – замерзли и умерли от голода. Но люди выстояли на пределе физических и психических возможностей. За время экспедиции был собран и систематизирован уникальный научный материал, составлен целый ряд коллекций, собрана обширная картография. Археологическим находкам мог позавидовать любой музей мира. Тут были и стилизованные фигурки на железе и бронзе, и многочисленные металлические и костяные пряжки. Обмерены и зарисованы древние захоронения и менгиры. А филологические заметки – их обширность и глубина проработки вызывают среди тибетологов и по сей день удивление и восхищение…

Выбитый из колеи

После того как в Дарджилинге экспедиция была официально распущена, Николая Викторовича видят в

Ватикане. В конце 1928 г. он встречается с кардиналом де Урбиньи. Римская католическая церковь хочет использовать опыт полковника в деле единения Востока и Запада. Но Николай Викторович ненадолго возвращается в Ригу. Там он всречается опять с Евгенией Георгиевной Вебес. Решение о принятии сана откладывается. Начинаются сборы в Бельгию, где должна состояться свадьба…

Скорее всего полковник все-таки стал католическим священником. Имеются сведения, что его в качестве миссионера и проповедника Рим посылал в Тунис и Египет.

В 1934 г. Великий Муфтий Иерусалима дает рекомендации Николаю Викторовичу для правительства Ирана, которое видело в нем ценного работника. Но из этой затеи ничего не выходит. Полковнику почти 60. Конечно, годы берут свое, жизнь начинает тяготить его, и он получает отдохновение от мирской суеты в сане православного архиепископа Монастырского скита у Мамврийского дуба.

Материал Владимира Филюрина

Ликвидатор генерала Кутепова

Имя Якова Серебрянского мало о чем говорит современному читателю. А между тем именно он был организатором ликвидации в Париже в 1930 г. главы РОВС генерала Александра Кутепова и похищений во Франции архива Льва Троцкого. В чекистских кругах о нем ходили легенды.

Эсер в ЧК

Яков Исаакович Серебрянский (Бергман) родился 26 ноября 1892 г. в Минске в семье бедного еврея, работавшего сначала подмастерьем у часовщика, а затем – помощником приказчика. В 1908 г. Яков окончил городское 4-классное училище. Во время учебы (в 1907 г.) вступил в ученическую организацию эсеров, а через год в партию эсеров-максималистов. В качестве боевика он принимал участие в нападениях на сотрудников охранки, организаторов городских еврейских погромов. В мае 1909 г. за хранение «переписки преступного содержания» и по подозрению в соучастии в убийстве начальника Минской тюрьмы был арестован и брошен в тюрьму. После Первой мировой войны работал в Баку.

А.П. Кутепов

После освобождения Баку от мусаватистов он вступил в Красную армию. В этот период Серебрянский познакомился с небезызвестным Яковым Блюмкиным, который во время Гилянской экспедиции взял его с собой в Иран и устроил в Особый отдел Персидской Красной армии. С июля 1919 г. Яков занимал должность начальника Общего отдела Персидской Красной армии в городе Решт.

В мае 1920 г. поступил на службу в центральный аппарат ВЧК. С августа 1920 г. он сотрудник Управления Особых отделов, а с сентября секретарь Административно-организационного отдела ВЧК. Однако в августе 1921 г. Яков по демобилизации был уволен из ВЧК и устроился на работу в газету «Известия».

Все это время Серебрянский продолжал поддерживать связи со своими друзьями-эсерами, несмотря на то что выбыл из партии в июле 1918 г. Это обстоятельство сыграло с ним злую шутку – 2 декабря 1921 г. он был арестован как правый эсер.

Резидент-террорист

После освобождения Серебрянский устроился на работу заведующим канцелярией нефтетранспортного отдела треста «Москвотоп». В октябре 1923 г. он был принят кандидатом в члены ВКП(б). А уже в ноябре 1923 г. по протекции Блюмкина стал особоуполномоченным Закордонной части Иностранного отдела ОГПУ.

В декабре 1923 г. Серебрянский вместе с Блюмкиным выезжает в Палестину, где в течение двух лет действует как разведчик-нелегал – сначала в качестве помощника Блюмкина, а потом самостоятельно. В 1924 г. к Якову присоединилась его жена, Полина Натановна, которая хотя и не работала в ИНО ОГПУ, но постоянно сопровождала мужа в его зарубежных поездках.

В 1925–1928 гг. Серебрянский – нелегальный резидент ИНО ОГПУ в Бельгии и во Франции. В 1929 г. его назначили начальником только что созданной Особой группы при председателе ОГПУ. Это было независимое от ИНО разведывательное подразделение, задачей которого являлось глубокое внедрение агентуры на объекты военно-стратегического характера в США, Западной Европе и Японии на случай войны, а также проведение диверсионных и террористических операций.

«Группа Яши», как неофициально называли Особую группу, не только имела отдельную от ИНО агентурную сеть за границей, но и специальную лабораторию в Москве, где разрабатывались химические препараты и сильнодействующие яды.

В 1929 г. именно Серебрянскому было поручено организовать похищение в Париже председателя РОВС генерала Кутепова.

В воскресенье, 26 января 1930 г., Кутепов в 10 ч. 30 мин. вышел из своей квартиры в доме № 26 по улице Русселе, сказав жене, что направляется на панихиду по генералу Каульбарсу в церковь Союза галлиполийцев. Но на панихиду генерал так и не пришел, и больше его никто не видел, так как в 11 ч. на углу улиц Удино и Руссиле двое неизвестных втолкнули Кутепова в стоявший рядом серо-зеленый автомобиль, сделали инъекцию морфия и доставили в Марсель к борту находящегося там советского парохода. На корабль его провели под видом сильно пьяного члена экипажа. Но слабое сердце генерала не выдержало наркоза, и он умер от сердечного приступа на борту в сотне миль от Новороссийска. Правда, это обстоятельство не отразилось на судьбе главного организатора похищения. 30 марта 1930 г. за удачно проведенную операцию руководитель группы был награжден орденом Красного Знамени.

После операции по похищению Кутепова Серебрянский 30 июля 1930 г. был зачислен на особый учет ОГПУ и по указанию Ягоды и Артузова начал создавать самостоятельную агентурную сеть в различных странах для организации террора и диверсий на случай войны. Будучи асом разведки, лично завербовал 200 человек.

После образования НКВД Серебрянский 13 июля 1934 г. был утвержден начальником Специальной группы особого назначения (СГОН) при НКВД СССР и по поручению Ягоды принимал участие в создании токсикологической лаборатории НКВД. В 1935–1936 гг. он находился в спецкомандировке в Китае и Японии.

В 1936 г. он стал начальником Спецгруппы Секретариата НКВД СССР.

Когда в июле 1936 г. в Испании началась гражданская война, руководство СССР поддержало республиканцев и приняло решение о поставках в Мадрид оружия. Причем часть оружия нелегально закупалась в Европе. Занимались этим практически все резидентуры ИНО НКВД и ГРУ, в том числе и «Группа Яши». 31 декабря 1936 г. Серебрянский был награжден орденом Ленина.

Другим объектом внимания «группы Яши» в этот период были троцкисты и, в частности, сын Льва Троцкого Лев Седов, проходивший в оперативной переписке под псевдонимом «Сынок». В Москве начали разработку операции по похищению Седова, проведение которой было поручено Серебрянскому.

Однако похищение Седова так и не состоялось – в феврале 1938 г. он умер после операции по удалению аппендицита. Правда, сама смерть Седова до сих пор вызывает немало вопросов.

Нельзя полностью отрицать возможность отравления Седова сотрудниками или агентами «группы Яши».

Смертный приговор

В 1938 г. над головой Серебрянского стали собираться тучи. 13 июля 1938 г. из Парижа исчез резидент ИНО в Испании Орлов. Неожиданно вызванный в СССР, он посчитал, что в Москве его ожидает расстрел, и вместе с семьей бежал в США. Бегство Орлова бросило подозрение на руководящие кадры разведки, в том числе и на Серебрянского. Осенью 1938 г. он был отозван из Франции и 10 ноября вместе с женой арестован в Москве прямо y трапа самолета. Ордер на их арест подписал новый начальник ГУ ГБ НКВД Л. Берия.

На допросе 16 ноября 1938 г., в котором участвовали Берия, Кобулов и Абакумов, как заявил позднее Серебрянский, он был избит и вынужден дать не соответствующие действительности показания о своей преступной деятельности.

7 июля 1941 г. Военная коллегия Верховного суда приговорила Серебрянского Я.И. к расстрелу с конфискацией имущества, а его жену – к 10 годам лагерей за недоносительство о враждебной деятельности мужа.

Но приговор, вынесенный Серебрянскому, не был приведен в исполнение. Шла Великая Отечественная война, и разведке катастрофически не хватало опытных сотрудников. Поэтому 9 августа 1941 г. по ходатайству начальника 2-го отдела НКГБ Судоплатова и благодаря вмешательству Берии Серебрянский решением ПВС СССР был амнистирован.

В рядах 4-го управления НКВД/НКГБ Серебрянский прошел всю войну, лично участвуя во многих разведывательных операциях. Как пример можно назвать вербовку взятого в плен немецкого адмирала Редера. 19 июня 1945 г. Серебрянскому было присвоено звание полковник.

После войны, в 1946 г. министром Госбезопасности был назначен Абакумов, который в свое время вел дело Серебрянского. Почти сразу же после своего назначения он обвинил Судоплатова в том, что тот «вызволил своих дружков из тюрьмы в 1941 году и помог им избежать заслуженного наказания». В результате Судоплатову ничего не оставалось делать, как предложить Серебрянскому и еще некоторым своим сотрудникам, подвергшимся арестам в конце 30-х гг., подать в отставку.

После смерти Сталина Серебрянский по просьбе Судоплатова в мае 1953 г. снова вернулся в разведку, а 8 октября его вместе с женой вновь арестовали. На этот раз по обвинению в участии в так называемом бериевском заговоре с целью государственного переворота. Однако никаких доказательств вины Серебрянского у следствия не было. В 1955 г. жену Серебрянского освободили, но сам он оставался в тюрьме, хотя и перенес несколько инфарктов. 30 марта 1956 г. на допросе у следователя военной прокуратуры генерал-майора Цареградского Серебрянский неожиданно умер от сердечного приступа.

31 ноября 1989 г. решением президиума КРК МГК КПСС его посмертно восстановили в партии, а 22 апреля 1996 г. указом Президента РФ – в правах на изъятые при аресте награды.

По материалам Д. Прохорова

Был ли генерал Власов советником Чан Кайши?

О сталинском генерале Андрее Власове, который во время Великой Отечественной войны перешел на сторону немцев и основал воинские формирования, именовавшиеся «Русской освободительной армией», у нас написано немало. Однако до сих пор фактически остается белым пятном китайский отрезок его жизненного пути.

Советские военные советники оказали неоценимые услуги Китаю. В 1938 г., во время японо-китайской войны, Власов был направлен в Китай. А незадолго до отъезда в его части произошел такой эпизод. В кабинете Власова висел на стене портрет маршала Блюхера с его автографом. Дивизионный комиссар посмотрел на портрет и заметил: «На вашем месте я бы снял его». «Уже?» – спросил Власов. «Уже!» – ответил комиссар. Это означало, что маршала арестовали и о контакте с ним лучше не напоминать.

Казалось, распоряжение о выезде в Китай выводило перспективного офицера, которому только что было присвоено звание полковника, из опасной зоны.

Первым местом службы стал Чунцин, где тогда располагалось правительство Чан Кайши. Полковника назначили начальником штаба при главном военном советнике комдиве А. Черепанове. Советские офицеры там носили китайскую военную форму без знаков различия, каждый имел псевдоним. Власов взял фамилию Волков. В обязанности его входило чтение лекций китайскому командному составу по тактике. Если судить по публикациям, вышедшим после войны на Западе, слушатели высоко оценивали качество этих лекций. Во всяком случае, в феврале 1939 г. Власова отправляют на фронт с ответственной самостоятельной миссией.

Существует свидетельство, что Власов в роли советника разрабатывал для Чан Кайши рапорты на его соперников (явный намек на участие в дворцовых интригах). И будто бы товарищи по группе советников исключили его из партии.

К. Покровский, встретивший Власова осенью 1939 г. в ресторане города Гуйлинь, оценивает его как человека, «потерявшего человеческое обличье», и видит в стиле поведения Власова в Китае «начало морального падения, приведшего затем к предательству».

Правитель Тайваня Чан Кайши

У Власова был личный переводчик Сун Куэйчи, ставший впоследствии видной политической фигурой на Тайване, где обосновался со своими приверженцами Чан Кайши. В своих воспоминаниях он рисует совершенно иную картину событий. Русский, утверждает он, обладал исключительной способностью концентрироваться на задаче дня и не допускал, чтобы что-то отвлекало от ее решения. О выпивке и речи не было. Когда выезжали на боевые позиции, Власов давал указание Суну: пристрелите меня, если попадем в засаду к японцам.

Он был отозван домой в конце 1939 г. А накануне Чан Кайши выразил признательность тем, что наградил советника высшим орденом и золотыми часами.

Попытку приоткрыть завесу над «китайской тайной» генерала Власова сделал Александр Колесник, сотрудник Института военной истории. В обнаруженном им документе «Аттестация на полковника А.А. Власова за период пребывания в Китае с октября 1938-го по ноябрь 1939 года» значится, что Власов «достоин назначения на должность начальника штаба армии и присвоения внеочередного звания комбриг». Многое в китайском эпизоде мог бы прояснить генерал К. Качанов, который был руководителем группы советников, когда Власов уехал оттуда. Но его свидетельства не сохранились, а осенью 1941 г. он был расстрелян вместе с руководством Западного фронта. На послевоенном процессе Власова его китайская сага не рассматривалась.

Убийство сына Есенина

В мае 1937 г. ночью в общую камеру Бутырской тюрьмы втолкнули парня с громоздким узлом в руках. Когда свет упал на его лицо, заключенные от неожиданности попятились назад. Перед ними стоял… поэт Сергей Есенин. Оказалось, что это его сын Георгий. Родные звали его Юрием. Недавно его призвали в армию, отправили служить на Дальний Восток. Там его без объяснений арестовали и целый месяц товарными вагонами под усиленной охраной везли обратно в Москву…

Какое же преступление совершил Георгий Есенин, чтобы его привезли с Дальнего Востока в Москву? Много времени и сил затратил автор этих строк, чтобы получить для изучения уголовное дело № 12175 из совершенно секретных архивов бывшего КГБ СССР. И вот оно передо мной.

Открываем первые страницы.

«СПРАВКА

Есенин Георгий Сергеевич, 1914 г. рождения, беспартийный, сын поэта Сергея Есенина, работает зав. отдела Найма завода № 45, проживает Сивцев Вражек, дом 44, кв. 14.

4 отделом ГУГБ НКВД СССР разрабатывается контрреволюционная фашистско-террористическая

группа. Одним из активных ее участников является Есенин Ю.С., резко враждебно настроенный к Соввласти. Есенин высказывает террористические намерения против руководителей Партии и Сов-Правительства, заявляя: “Сталин на трибуне прячется за людей, но его можно взять бомбой”».

Предположим, сексот (секретный сотрудник-осведомитель ОГПУ) действительно слышал от Георгия слова, указанные в справке. Есть ли в этом состав преступления? Любые разговоры, если за ними не следуют действия, не являются преступлением. Другими словами, составитель справки Журбенко умышленно фальсифицирует против Есенина дело по обвинению его в самом опасном преступлении.

22 мая 1937 г. сына Есенина впервые вызвали на допрос.

Но сколько ни старался следователь Павловский, никакой группы не получалось.

31 мая Павловский вновь допросил арестованного. Опять никаких конкретных действий по организации «террористической группы» не установил. Были чисто теоретические рассуждения, где можно убить Сталина – в театре или на Мавзолее. В протоколе записаны такие строки: «В среде своих товарищей я высказывал контрреволюционные взгляды: “Русский народ зажат, Советская власть представляет собой организованную систему насилия над массами. Кучка захвативших власть эксплуатирует огромное многомиллионное население, доведя его до состояния животной жизни. Народ обманут, запуган, массы все более и более разочаровываются в Советском строе, и для того, чтобы их подхлестнуть, ВКП(б) придумывает в качестве возбуждающего средства поочередно то ударничество, то стахановское движение…”».

Есенин подписал этот протокол и тем самым подписал себе смертный приговор. Павловский за успехи в службе был повышен в звании младшего лейтенанта госбезопасности.

13 августа состоялось закрытое судебное заседание. Председательствовал военюрист Л.Я. Плавнек, члены суда – военные юристы 1-го ранга Кандыбин и Климин, секретарь Костюшко, и больше никого. Четыре раздраженных здоровенных мужика и молодой человек, которому его великий отец передал ум, непокорность, свободолюбие, совесть и талант. За руки подсудимого держат надзиратели. Секретарь ставит в журнале отметку. «10.00».

В протоколе записано: «…подсудимый ответил, что виновным себя признает в том, что был настроен антисоветски и допускал террористические высказывания».

Приговор написан на типографском бланке нетвердой рукой секретаря: «Есенина Георгия Сергеевича к высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества. Приговор окончательный и на основании постановления СНК СССР от 7 декабря 1934 г. в исполнение приводится немедленно».

На весь «суд» понадобилось 20 мин. Еще через минуту за соседней дверью расстрельщик выстрелил ему в затылок. Это было обыкновенное политическое убийство, обставленное видимостью судопроизводства.

Георгия Есенина бросили в общий ров на Донском кладбище… Его мать Анна Романовна Газряднова, бывшая родная жена Сергея Есенина, умерла в 1946 г., так и не узнав правды…

По материалам Э. Хлысталова

Тайный агент Сталина

В недрах бывшего архива ЦК КПСС автору публикации удалось ознакомиться с некоторыми материалами многочисленных комиссий, вознамерившихся – правда, не очень настойчиво – докопаться до истоков убийства Сергея Мироновича Кирова, одного из популярных большевистских лидеров.

Рассказывает историк-архивист Анатолий Прокопенко:

– Как известно, 1 декабря 1934 г. в коридорах Смольного был убит «любимец партии и народа» Киров. Утром следующего дня на берега Невы для выяснения причин гибели ближайшего соратника прибыл лично Сталин. Его сопровождали Молотов, Ворошилов, Ягода, Ежов и другие.

Существуют две основные версии случившегося в Смольном. Согласно одной из них, некто Леонид Николаев приревновал свою жену к ленинградскому лидеру и совершил террористический акт. По другой версии, к которой склонялся, в частности, Никита Хрущев, Сергей Миронович Киров на XVII съезде ВКП(б) имел шансы стать первым лицом в партии и в стране, а потому был искусно удален Сталиным. К тому же красный тиран использовал гибель Кирова как повод для бешеной атаки на «троцкистско-зиновьевский блок» и сокрушительной расправы над ним.

Известно также, что Кирова именно в то время опасались два важных функционера: руководитель НКВД Ягода и всесоюзный прокурор Вышинский.

Не исключено, что именно Ягода, играя на чувствах вождя, деликатно и осторожно внушает Сталину идею устранения Кирова, после чего поручает руководителям ленинградского УНКВД Медведю и Запорожцу подготовить строго засекреченную акцию. Ее должен был исполнить штатный киллер чекистов. После завершения операции ленинградские организаторы и исполнители ликвидируются. По замыслу, особая роль в ней отводилась законспирированному агенту. Он должен был втайне от ленинградского УНКВД «обнаруживать» факты готовящегося убийства и информировать о них именно УНКВД. Выбор пал на Марию Николаевну Волкову – в ту пору штатную осведомительницу.

Сергей Миронович Киров

Столичные заговорщики исходили из того, что невские чекисты, выполняющие задание Ягоды, будут тщательно ограждать себя от неожиданного и нежелательного помощника, а также попытаются нейтрализовать его. После же убийства Кирова Волкова с «фактами» на руках станет свидетелем сокрытия от Сталина местными органами именно волковской информации о готовящейся расправе над Кировым, что даст возможность обвинить их в попустительстве.

Свою роль Волкова исполнила добросовестно. Те, кто «скрыл» от Сталина ее информацию о готовящемся покушении, были сурово наказаны. В частности, руководители ленинградского УНКВД Медведь и Запорожец были отправлены на работу на Дальний Восток, а в 1937 г. расстреляны.

Власти обласкали Марию. Ее направили на лечение в обкомовскую больницу, затем в элитный санаторий. Дали квартиру.

В 1956 г. Хрущев вознамерился разобраться в обстоятельствах гибели Кирова. Волкова передала в ЦК КПСС письмо с выражением готовности помочь партии. Летом 1956 г. с ней подолгу беседуют в КГБ. Итог этих «посиделок» изложил в записке в ЦК председатель КГБ И. Серов.

«Установлено, – говорится в записке, – что показания, которые она давала в 1934 году, никакого отношения к убийству Кирова не имеют… Уличенная во лжи, гр. Волкова призналась, что настоящего убийцу С.М. Кирова – Николаева, а также Котолынова она ранее никогда не знала, а эти фамилии и их фотографии ей были показаны Ежовым и другими работниками НКВД СССР».

КГБ, пока был жив Сталин, пальцем не смел дотронуться до Марии – не то чтобы назвать лгуньей.

Вы спросите, что стало с Марией Волковой? Она умерла где-то в 60-е гг.

Тайна арктической катастрофы

13 августа 1937 г. в безмолвии Арктики исчез самолет «СССРН-209» под командованием Героя Советского Союза Сигизмунда Леваневского вместе с пятью членами экипажа.

После благополучных перелетов в США В. Чкалова и М. Громова Сигизмунд Леваневский – незаурядный и честолюбивый летчик, прославившийся в челюскинской эпопее и однажды, после неудачного полета на «АНТ-25», на встрече в Политбюро в присутствии Сталина, Молотова, Ворошилова и Туполева объявивший последнего «вредителем и врагом народа», – решил направиться в США по иному маршруту, но уже не только для установления рекорда, а и с коммерческой целью – с товарным грузом на борту.

Летчик Сигизмунд Леваневский

Непоправимой ошибкой был старт самолета именно в те дни, когда над просторами Арктики бушевал мощный циклон. Следствием этого была многокилометровая облачность и сильнейший встречный ветер. При средней скорости самолета порядка двухсот с небольшим километров в час воздушный поток мог уменьшить ее почти вдвое. И все же, несмотря на крайне сложные условия, через 19 ч. 25 мин. полета (в 13 ч. 40 мин. 13 августа) самолет «СССР Н-209» достиг Северного полюса планеты, о чем штаб перелета был извещен радиограммой № 18. А следующая радиограмма – № 19, полученная в 14 ч. 32 мин., – несла крайне тревожную весть: «Отказал крайний правый мотор из-за неисправности масло-системы. Идем на трех моторах в сплошной облачности. Высота 4600 м. Очень тяжело».

Все радиостанции Советского Союза, а также американского и канадского корпусов связи, многочисленные станции радиолюбителей вели непрерывное прослушивание эфира на волнах радиостанции «Н-209». Но вскоре связь с экипажем прервалась.

16 августа радиостанции в Иркутске и Архангельске прослушивали неразборчивые обрывки работы радиопередатчика на аварийной частоте РЛ.

Многомесячные поиски в Северном Ледовитом океане, на побережьях Таймыра, Чукотки и Аляски не дали никаких результатов, хотя не подтвердившихся сведений об обнаружении остатков самолета, его груза или следов передвижения экипажа было немало. В мае 1938 г. вышло постановление советского правительства о прекращении поисков.

Об этой трагедии написаны десятки статей с самыми разнообразными версиями происшедшего, вплоть до совершенно абсурдных типа «тайного бегства экипажа на Запад в поисках защиты от репрессивного советского монстра» или «захвата экипажа гигантским инопланетным кораблем». Между прочим, когда в Великую Отечественную войну был сбит фашистский ас, внешне напоминавший Леваневского, это привело в замешательство военных летчиков, пока не разобрались, что это не он… Тайна арктической катастрофы не разгадана до сих пор.

Секретная жизнь после смерти

«Когда ранним мартовским утром 1968 г. с взволнованно бьющимся сердцем я следил за стартом ракеты, уносившей корабль “Аполлон-9” к Луне, я думал в этот момент о русском – Юрии Кондратюке, разработавшем трассу, по которой предстояло лететь трем нашим астронавтам». Это признание одного из ведущих американских специалистов по космонавтике Джона Хуболта.

Действительно, самая выгодная трасса полета на Луну была рассчитана в России. Она помогла американцам скорее начать их лунные экспедиции и сэкономить за счет этого миллиарды долларов. Но Хуболт, конечно, не мог знать подлинного имени человека, открывшего американцам дорогу к Луне. А оно было не Юрий Кондратюк, а Александр Шаргей! И даже в нашей стране до недавнего времени этого никто не знал!

Александр Игнатьевич Шаргей родился в Полтаве в 1897 г. Один из учителей гимназии, в которой учился Шаргей, утверждал, что этот ученик обладал удивительными способностями в математике и в других точных науках.

В жизни Александра произошел решительный поворот после того, как в 1914 г. он прочел роман немецкого писателя Б. Келлермана «Туннель». В романе шла речь о строительстве туннеля, соединившего берега Америки и Европы! Дерзкий замысел поразил Александра Шаргея. Ему захотелось самому разработать какой-нибудь грандиозный проект, например, пробурить шахту до самого центра Земли и затем использовать тепло земных недр! Или осуществить полет к иным планетам.

Мысль о сверхглубокой шахте Шаргей вскоре оставил, но идея межпланетных путешествий все больше и больше увлекала его. Он не знал ученых, которые тоже думали бы об этом. Не знал о Циолковском, уже наметившем и рассчитавшем планы покорения космического пространства.

Окончив гимназию, Александр Шаргей поступил в Петроградский политехнический институт, но проучился там недолго. Шла Первая мировая война, и Шаргея после краткосрочной школы прапорщиков отправили на Закавказский фронт.

К весне 1918 г. старая русская армия распалась. Прапорщик Шаргей возвращался домой и где-то на Кубани нарвался на белогвардейский патруль. Его задержали и опять отправили в армию, на этот раз в белую.

При первом же удобном случае Шаргей бежал. Ему удалось добраться до Киева, где хозяйничали деникинские войска. По объявленной мобилизации Александр снова попал в белую армию, правда, вскоре ему опять удалось бежать.

Шаргей поселился в украинском городке Смела В 1920 г. перебрался в местечко Малая Виска, но жил в постоянной тревоге. В любой момент его могли арестовать как бывшего белогвардейца.

Книга Ю. Кондратюка, изданная в Новосибирске в 1929 г.

Родственники советовали Александру Игнатьевичу изменить имя и фамилию. В это время в Киеве умер от туберкулеза совершенно незнакомый ему человек – Георгий Васильевич Кондратюк. Друзья сумели достать метрическое свидетельство покойного и переслали его в Малую Виску. Шаргей исправил имя Георгий на Юрий и весной 1920 г. превратился в Юрия Васильевича Кондратюка, родившегося в городе Луцке в 1900 г. Под этим новым именем Шаргей и вошел в историю мировой космонавтики.

У новоявленного Кондратюка уже лежал на столе труд с замечательным названием «Тем, кто будет читать, чтобы строить». Это был труд о космонавтике. Работа пестрела математическими формулами и расчетами. Надо было обладать удивительным талантом, чтобы самоучкой овладеть сложным математическим аппаратом и тонкостями механики. В этом труде Юрий Кондратюк за десятилетия предугадал развитие мировой космонавтики. Он дал схему «челнока» – крылатого космического корабля, предсказал, что при первом полете на Луну экипаж будет состоять из трех человек, двое из них опустятся на лунную поверхность, а третий останется ждать в корабле на орбите Луны. Так и случилось!

А жить он продолжал в тревоге. И однажды, измучившись этим, решил покинуть Россию и нелегально перебраться через кордон в Германию. Его задержали на подходе к польской границе и этапом отправили назад.

О своих космических трудах Кондратюк никому не говорил, но теперь решил показать их ученым и отослал в Москву. Они попали к известному ученому-аэродинамику В.П. Ветчинкину, который рекомендовал опубликовать их.

Между тем техническая мысль Кондратюка не знала покоя. В Сибири и на Алтае по его проектам были построены огромные зернохранилища. Одно из них, получившее название «Мастодонт», было самым большим в мире деревянным сооружением. В Новосибирске зимой 1929 г. вышла в свет его книга «Завоевание межпланетных пространств». Книга была издана на средства автора тиражом 2 тыс. экземпляров. Именно из нее американцы и узнали, как надо лететь к Луне!

Но вскоре Юрий Васильевич был арестован как вредитель. Его приговорили к трем годам лагерей. Но решение «суда» было пересмотрено, лагерь заменили ссылкой и работой в проектно-конструкторском бюро ОГПУ.

Находясь в заключении, Кондратюк узнал, что в Москве объявлен конкурс на лучший проект мощной ветроэлектрической станции. Инициатором конкурса был нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе. Юрий Васильевич за два месяца разработал проект. Он был одобрен, а Кондратюк при содействии Орджоникидзе обрел свободу. Его башню высотой 165 м с двумя огромными пропеллерами планировалось построить в Крыму на горе Ай-Петри.

В один из приездов Кондратюка в Москву, в 1933 г., произошло важное событие: он встретился с С.П. Королевым – будущим главным конструктором космических кораблей.

Гигантская ветроэлектрическая станция фактически осталась на бумаге. Помешала ее сооружению смерть Орджоникидзе в феврале 1937 г. Но Кондратюк еще несколько лет продолжал заниматься ветроэнергетикой. Война застала его в Москве, где он вступил в народное ополчение.

3 октября 1941 г. считается днем гибели Кондратюка в бою. Но после войны, при изучении фашистских архивов, обнаружились документы, якобы свидетельствующие о работе Ю.В. Кондратюка у немецкого ракетчика Вернера фон Брауна на ракетной базе в Пенемюнде. Значит, Кондратюк не погиб, а попал в плен? Ответ на этот вопрос затрудняется тем, что будто бы у Кондратюка объявился двойник, правда, оказавшийся профаном в космонавтике. Как бы то ни было, этот факт биографии гениального самоучки, если даже он действительно имел место, не должен затуманить облик человека, прославившего вместе с другими нашими учеными русскую космическую мысль.

Заключенный под номером 110

22 сентября 1937 г. в Париже средь бела дня исчез председатель Русского общевоинского союза (РОВС) генерал-лейтенант Евгений Миллер.

С апреля 1928 г. пост председателя РОВС занял Кутепов, а после его похищения в 1930 г. – генерал Миллер.

Дело Миллера несколько недель не сходило с газетных страниц Франции и всего мира. Особая роль его заместителя Николая Скоблина ни у кого не вызывала сомнений. Отправляясь на свидание, Миллер передал начальнику канцелярии РОВС генералу Павлу Кусонскому запечатанный конверт, попросив вскрыть его, если он через 1,5–2 ч. не вернется. Миллер не появился ни через 2 ч., ни к вечеру. Конверт вскрыли. Записка Миллера гласила: «У меня сегодня в 12 часов 30 минут свидание с генералом Скоблиным на углу улиц Жасмен и Раффе. Он должен отвести меня на свидание с германским офицером…»

Расследование показало, что Скоблин и его супруга, известная певица Надежда Плевицкая, тщательно готовились к «операции», создавали алиби на этот день и т. п. Многие обстоятельства дела убеждали, что и Миллер, и Скоблин находятся в Советском Союзе. Однако Москва отвергала все обвинения, стараясь убедить общественность, что в этом деле просматривается «немецкий след».

22 сентября, после полудня

Что стало с генералом Миллером? Его встреча со Скоблиным состоялась, тот отвез его в условленное место, где генерала встретили не германские офицеры, а агенты НКВД. Они дали ему снотворного, в большом деревянном ящике погрузили на грузовик и через несколько часов доставили на борт теплохода «Мария Ульянова», стоявшего в порту Гавра. Не дожидаясь полной разгрузки (в трюмах находились бараньи шкуры), теплоход немедленно отплыл из Гавра в направлении Ленинграда.

Спустя неделю, 29 сентября 1937 г., Миллер был доставлен во внутреннюю тюрьму НКВД и стал строго секретным узником Лубянки под номером 110. Он был лишен прогулок, его не выводили из камеры, возле которой круглосуточно дежурил часовой.

Какие цели ставила советская разведка, организуя похищение генерала Миллера? К концу 30-х гг. РОВС уже не представлял серьезной опасности для Советского Союза. Через четыре года Германия напала на СССР, и во всей Европе гитлеровцы смогли собрать для Русского добровольческого корпуса лишь около 17 тыс. человек. Можно предположить, что главная задача всей операции – освободить место председателя для Скоблина, вручить РОВС в «надежные» руки своего резидента. Однако в ходе операции произошла накладка, личность генерала Скоблина раскрылась, и он вынужден был бежать в Советский Союз. Здесь Скоблин томился на конспиративной квартире или загородной базе НКВД, был изолирован от внешнего мира, как и преданный им генерал Миллер. Интерес к нему как к агенту резко упал.

«Привести в исполнение»

В июле 1938 г. Берия был назначен первым заместителем наркома НКВД и начальником Главного управления госбезопасности, в декабре – наркомом. У нового начальства не доходили руки до Миллера, а тех сотрудников, которые задумывали и осуществляли «операцию», подвергли чистке, некоторые из них оказались по соседству с похищенным ими генералом, некоторые были казнены. В том же 1938 г. при невыясненных обстоятельствах погиб и генерал Скоблин.

Только весной 1939 г., после того как Миллер просидел в строгой изоляции год и восемь месяцев, Берия покончил с этим делом. 11 мая 1939 г. Военная коллегия Верховного суда СССР заочно вынесла генералу Миллеру смертный приговор.

И, наконец, последняя бумага, из которой следует, что приговор был приведен в исполнение в 23 ч. 5 мин. и в 23 ч. 30 мин. труп сожжен в крематории.

По материалам Владимира Наумова, Анатолия Краюшкина

Тайна гибели парохода «Металлист»

Утром 28 сентября 1939 г. газета «Известия» опубликовала сенсационное сообщение: «21 сентября около 6 часов вечера неизвестной подводной лодкой в районе Нарвского залива был торпедирован и потоплен советский пароход Металлист ”…» Там же сообщалось, что спустя несколько часов после описанного инцидента неопознанная подлодка пыталась атаковать у эстонского побережья советский транспорт «Пионер», который во избежание гибели, был вынужден выброситься на камни. Что и говорить, такая публикация в военное время кого угодно могла повергнуть в панику, особенно правительство Эстонии, в территориальных водах которой произошел трагический инцидент.

Рассказывает С. Чернявский:

– Летом 1939 г. стало ясно, что СССР не удается заключить с Англией и Францией договор, направленный на обуздание фашистской Германии и ее союзников. Правительство СССР, посчитав, что теперь оно вправе действовать без оглядки на Запад, поспешило заключить пакт о ненападении с фашистской Германией. В «секретных протоколах» было зафиксировано, что отныне «зонами советских интересов» становятся восточные районы Польши, Эстония, Латвия и Литва.

В сентябре 1939 г. в Москве проходили советско-эстонские переговоры, на которых решались сугубо экономические вопросы. Вдруг министр иностранных дел СССР В. Молотов предложил коллеге помимо подписания торгового договора обсудить возможность заключения соглашения «о взаимной безопасности».

Чтобы Эстония почувствовала серьезность намерений советского правительства, флот тем временем активизировал свою деятельность у южного побережья Балтики. Предлог был нешуточный – шла война. Незадолго до этого советская сторона заявила о своей обеспокоенности присутствием в эстонских базах иностранных подводных лодок. Поводом было появление в Таллине польской подлодки «Ожел» («Орёл»), охотившейся в Данцигской бухте на германские транспорты. Эстонские власти интернировали (разоружили) подлодку, но в ночь на 18 сентября экипажу удалось вывести ее в море. И советская сторона получила возможность использовать исчезновение польской подлодки в своих политических целях.

В Таллин полетело обвинение в предоставлении эстонских портов для базирования кораблей враждебных СССР государств. Хотя зачем, спрашивается, эстонцам было это делать?

К поискам «Ожела» подключился и эстонский флот. Что интересно, в ходе проведения этих мероприятий эстонцы действительно обнаруживали время от времени неопознанные подлодки. Возможно, советские…

Но самое главное заключалось в том, что СССР начал всерьез готовиться к войне… с Эстонией! Тому имеются документальные подтверждения, в частности, существует приказ штаба Балтийского флота, где регламентируются различные флотские мероприятия на случай начала войны с прибалтийским соседом.

Сообщение о трагедии в Нарвском заливе стало для Таллина сигналом: отступать больше некуда. В тот же день, 28 сентября 1939 г., между Эстонией и СССР был заключен договор о взаимопомощи.

В указанное время в Нарвском заливе действительно стоял на якоре пароход «Металлист», но достоверных данных о его потоплении нет. Сведения о проведении спасательных работ судна тоже отсутствуют. Все это наводит на мысль, что инцидент с «Металлистом» – чистой воды провокация, направленная на то, чтобы заставить эстонские власти принять предложение советского правительства.

Оказалось не так просто установить, о каком вообще судне шла речь в сообщении от 28 сентября 1939 г. Больше всего на эту роль подходит военный транспорт «Металлист», потопленный, как это теперь достоверно известно, у полуострова Ханко 26 июня 1941 г. Возникает вопрос: разве можно судно, потопленное осенью 1939 г., успешно поднять и ввести в строй за такой короткий срок? А если можно, то где хранятся сведения об этом трудовом подвиге? Нет ответа…

По материалам С. Чернявского

Загадочный перелет Гесса

Вечером 10 мая 1941 г. над северо-восточным побережьем Англии был обнаружен неизвестный самолет. На его перехват вылетели два английских истребителя, но встретиться с нарушителем им не удалось: вторгшийся в воздушное пространство Британии самолет летел слишком быстро. Однако уже через час стало известно, что на территории Шотландии упал немецкий «Мессершмитт-110», а сельскохозяйственному рабочему Дэвиду Маклину удалось задержать его пилота, выпрыгнувшего из самолета с парашютом. Захваченный немецкий пилот, назвавшийся Альфредом Хорном, оказался на самом деле Рудольфом Гессом, заместителем Гитлера…

Почему же Рудольф Гесс совершил такой невероятный перелет? Считается, что «наци номер два» самостоятельно пришел к мысли о необходимости мирных переговоров с Англией, а подходящую дату ему подсказали звезды в лице его личного астролога, доктора Людвига Шмидта, который предрек на конец мая – начало июня 1941 г. критическое расположение созвездий, грозящее опасностью для Гитлера.

В Германии перелет новоявленного «миротворца» объяснили приступом сумасшествия на почве увлечения астрологией. По словам генерала Кейтеля, Гитлер суматошно бегал взад-вперед по своему кабинету и бормотал себе под нос, что Гесс сошел с ума.

Обломки самолета Гесса в Англии

В деле Гесса есть некоторые обстоятельства, которые позволяют предположить, что в акции с перелетом в Британию принимали участие и другие действующие лица. Известно, что друг Гесса, Альбрехт Хаусхофер, который посоветовал ему обратиться в Англии к герцогу Гамильтону, поддерживал тесную связь с руководителем абвера адмиралом Канарисом. Возможно, часть германской верхушки считала политику Гитлера гибельной для страны и хотела внести в нее определенные коррективы.

Сын Рудольфа Гесса уверен, что Гитлер был в курсе намерений Гесса и перелет осуществлялся с его санкции. Всего за пять дней до перелета Гитлер и Гесс беседовали наедине около 4 ч, а именно за сутки до вылета состоялась секретная встреча с Альфредом Розенбергом, о результатах которой сразу доложено фюреру. В.Р Гесс полагает, что на переговорах в Англии речь могла идти даже об общеевропейской мирной конференции. Возможно, власти Великобритании до сих пор скрывают все документы по делу Гесса из-за компрометирующих английские власти обстоятельств. Не исключено, что кто-то в Англии был готов пойти на сговор с фашистами, и Гесс имел все основания надеяться на успешное окончание своего необыкновенного вояжа. Похоже, именно желание сохранить в тайне эти факты и привело к убийству 93-летнего узника в 1987 г. в тюрьме Шпандау…

В тюрьме Гесс оказался по приговору Нюрнбергского трибунала. Практически каждый шаг заключенного № 7, как называли Гесса, контролировался многочисленной охраной тюрьмы, поэтому известие о самоубийстве Гесса на 93-м году жизни вызвало определенные сомнения не только у Вольфа Рюдигера Гесса, сына знаменитого заключенного, но и у ряда журналистов и политиков. Правда, никто, кроме сына Гесса, выпустившего книгу «Убийство Рудольфа Гесса?», не стал поднимать шум по поводу странной смерти старого нациста.

Как вспоминает сын Гесса, во время свиданий его отец абсолютно не был похож на человека, собирающегося свести счеты с жизнью. Против версии о самоубийстве говорит и то обстоятельство, что Гесс в последние годы особенно заботился о своем здоровье: он надеялся на помилование и собирался окончить свою жизнь в кругу семьи. Маловероятным кажется сам факт сооружения Гессом петли из электрошнура для самоубийства, ведь из-за сильного артрита он был просто не в состоянии ее сделать. Кроме того, в день своей смерти Гесс надиктовал своему санитару А. Мелауи большой список покупок.

В своей книге В.Р. Гесс пишет, что один южноафриканский юрист по его просьбе вошел в контакт с представителем израильских спецслужб, который сообщил ему об обстоятельствах убийства Рудольфа Гесса по заданию Министерства внутренних дел Великобритании. Оказалось, что убийство Гесса было вызвано слухами о его возможном помиловании. Кого-то очень сильно испугала предполагаемая возможность бесконтрольного общения Гесса с представителями прессы.

Не исключено, что сын Гесса в определенной степени старается реабилитировать своего отца. Тем не менее в обстоятельствах перелета в Великобританию «наци номер два» явно кроется какая-то тайна, ведь английские власти не стремятся рассекретить документы по делу Гесса: согласно «Правилу ста лет», оберегающему репутацию ныне живущих людей, они не будут обнародованы до 2041 г.

По материалам А. Сидоренко