500 великих загадок истории Николаев Николай

Копье Оттона – заветная мечта Гитлера

Захват Австрии был для Гитлера мечтой жизни. Этот несостоявшийся художник и экс-ефрейтор, а позже – вождь всей нации мечтал овладеть… Нет, не Польшей, не Францией и не Россией (то есть – и всем этим также, но уже потом!), а невзрачным черным куском железа. Точнее – наконечником древнего копья, который считался одной из главных христианских реликвий и хранился в бывшем дворце Габсбургов – венском музее Хофбург. Экспонат носил название «Копье Оттона Третьего» – императора Священной Римской империи.

Еще в 1909 г. начинающий живописец Адольф Шикльгрубер, он же будущий фюрер, ежедневно, как на работу, приходил в Зал Сокровищ этого музея и часами простаивал перед витриной, за которой на алом бархате чернело Копье Оттона. В 1917 г. молодой Адольф совместно с Альфредом Розенбергом и еще двумя «братьями по духу» проводил спиритический сеанс, и вызванный Гитлером дух некоего немецкого князя напророчил: новым предводителем Германии станет тот, кто завладеет Копьем! И вот через полтора десятилетия, утвердившись во главе «Новой Германии», этот мечтательный мистик еще более окреп в своей решимости захватить Копье Оттона.

И вот в 1938 г. наступил, возможно, самый счастливый миг за всю жизнь Адольфа Гитлера: бросив дела государственные, военные и партийные, он самолично заявился в австрийский дворец, который к тому времени был уже окружен отборными частями 8-го армейского корпуса немецкой армии, и, наконец, уединился с вожделенной реликвией.

Спустя полгода после этого трогательного свидания. 13 октября 1938-го, Копье Оттона со всеми возможными почестями было переправлено специальным бронепоездом в Германию и помещено в Нюрнбергскую церковь Святой Екатерины.

Вся предыстория священного Копья (а она насчитывает несколько тысяч лет!) убедительно доказывала: тот, кто владеет им, – владеет всем миром.

Копье было выковано с соблюдением сакрально-мистических ритуалов по приказу третьего первосвященника Иудеи Финееса, известного своими незаурядными способностями в сфере магии и каббалистики.

Легендарный военачальник Иисус Навин, потрясая этим копьем, бросился на мощные укрепления осажденного Иерихона, и надежнейшие стены внезапно рухнули.

Фрагменты таинственного Копья Судьбы

Среди владельцев Копья Власти исторические хроники называют Оттона Великого – императора Священной Римской империи, Генриха I Птицелова – основателя Саксонской королевской династии, римского императора Константина Великого, провозгласившего христианство официальной религией. С Копьем в руках могущественный король остготов Теодорих разгромил орды доселе непобедимого Аттилы, император Юстиниан вновь отвоевал у варваров земли бывшей Римской империи, а предводитель франкского воинства Карл Мартелл разбил арабов, предотвратив их вторжение в Западную Европу. Карл Великий – объединитель и властитель всей Европы, одержавший победы в 47 военных походах, постоянно держал Копье подле себя. Хозяевами священной реликвии объявляли себя Фридрих Барбаросса и свыше 40 других германских императоров. Фридрих Второй использовал копье в своих крестовых походах и сражениях, которые постоянно вел против итальянских государств и армии папы.

Именно это Копье и свершаемые с его помощью подвиги вдохновили крестоносцев на создание могущественного Тевтонского ордена. Согласно преданию, на нем запеклась кровь Спасителя, распятого на кресте. В тот период оно принадлежало Гаю Кассию – капитану стражи, который был наделен особыми полномочиями при осуществлении государственных церемоний, правосудия и казней. Он наблюдал и за ходом казни Христа на Голгофе. Когда казалось, что Иисус уже мертв, Кассий подъехал к его кресту и уколол своим (тем самым!) копьем распятое тело. Из раны заструилась кровь, показавшая, что Христос еще жив. В историю христианства Гай Кассий вошел под именем Лонгин. А само Орудие Власти, обагренное кровью Христа, сделалось священной реликвией и получило новое имя – Копье Лонгина (среди многочисленных названий Копья это стало наиболее распространенным).

А чем же завершился «Гитлеровский период» в жизни Копья Лонгина? После массированных английских бомбардировок Копье было укрыто в подземную галерею, упрятанную под Нюрнбергской крепостью: там для него специально оборудовали бронированный бункер. Затем, выполняя приказ Гитлера, исполнители акции вывозят и надежно захоранивают в скале, как и планировалось, все особо ценные экспонаты из Нюрнберга. Все, кроме самого главного. Копье Лонгина в списках предметов на вывоз (опять же, чтобы надежней спрятать концы в воду!) было обозначено одним из наименее известных своих имен – «Копье святого Маврикия». Но малосведущая в исторических ценностях солдатня спутала его с также хранившимся в экспозиции Мечом святого Маврикия и, бережно завернув в стекловату, а затем укрыв в футляр из чистой меди, вывезла именно его. А Копье Лонгина осталось беспризорно валяться среди третьестепенных экспонатов, оставшихся «на разграбление американским варварам».

Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая его судьба, если бы о металлическом наконечнике случайно не прослышал находящийся вдали от Нюрнберга генерал Паттон. В отличие от своих «крупнозвездных» коллег он нешуточно увлекался историей, мифологией, древними мистериями и был в этих вопросах подлинным знатоком. А потому, услышав краем уха о наконечнике копья, он тотчас примчался в Нюрнберг. После чего «непонятная железяка» была восстановлена в своем высочайшем статусе, а спустя несколько месяцев согласно приказу Дуайта Эйзенхауэра генерал Кларк в торжественной обстановке передал ее бургомистру освобожденной Вены.

Впрочем, на этом история Копья Власти не заканчивается. Вот уже десятки лет не затихают упорные слухи, будто бы прагматичные янки передали австрийцам искусно выполненную копию Копья. А сам оригинал решили не выпускать из собственных рук.

Материал Е. Тверского

«Восточные приключения» Генриха Харрера

Конец августа 1939 г. Генрих Харрер (в американском фильме «Семь лет в Тибете» его блестяще играет Брэд Питт) поднялся на Нанга-Парбат, одну из самых высоких вершин Гималаев, в качестве члена экспедиции, проводившейся под покровительством рейха. 1 сентября 1939 г. немецкие войска перешли границу с Польшей и Англия объявила войну Третьему рейху.

История австро-немецкого альпинизма с 1939 по 1945 г. совпадала с путем нацизма. В Третьем рейхе субсидировали экспедиции, лучших альпинистов эпохи принимали в СС, а в «Орденсбурге» (школа СС) техника скалолазания считалась такой же обязательной для изучения, как военная тактика, германская мифология и руны.

Генрих Харрер, преисполненный духа «вандерфогелей», посвятил восхождениям на горные вершины 18 лет. Он считался спортсменом высшего уровня и за это получил право вступить в СС.

В начале 1939 г. члены экспедиции на Тибет, которую вел Эрнст Шефер, член СС и чиновник Института Аненэрбэ, получили аудиенцию далай-ламы и в течение нескольких месяцев жили в священных городах Лхасе и Шигатце. Различные сведения касательно этой экспедиции, переданные пятью исследователями и двадцатью солдатами СС, хранятся в виде микрофильмов в Национальном архиве Вашингтона.

Нацисты стремились в Лхасу в поисках таинственных знаний

Хотя официальной целью экспедиции было изучение флоры и фауны этого региона, ходят слухи, что Шефер и его люди добыли для Гитлера некоторые документы такой важности, что он держал их в сейфе берлинского бункера. Есть сведения, что фюрер чуть ли не ежедневно размышлял над одним из этих «документов». Скорее всего речь идет о символическом изображении, или мандале, весьма распространенном в тибетском буддизме. Можно с уверенностью сказать, что экспедиция СС привезла одно настоящее сокровище, которого до тех пор никто на Западе не видел: «Канджур», свод священных текстов в 108 томах на тибетском языке. Говорят, что верхушка СС особенно была заинтересована ритуалом Тантра Калачакра. Принявшему это посвящение гарантируется перерождение в Шамбале в момент последнего сражения между злом и добром.

Тибетская и германская традиции имеют кое-что общее: обе говорят о тайном священном центре, Шамбале или Валгалле; о последней битве (Рагнерек – у германцев), во время которой только элита воинов сможет встретить завершение нынешнего исторического цикла и подготовить наступление Нового Порядка.

Ритуал Тантры Калачакры, в который был посвящен Шефер и некоторые из его людей, подтверждал прямую передачу живой традиции и таким образом возможность возрождения нордическо-германской традиции.

В 1942 г. группа альпинистов СС поднялась на Эльбрус – на Кавказе, – чтобы установить на вершине нацистское знамя со свастикой. Полное значение этой акции можно понять, вспомнив, что древние персидские ученые считали Эльбрус священной горой арийской космогонии. Но в конечном итоге высшие силы, видимо, перестали поддерживать Гитлера.

Но вернемся к тибетской экспедиции. Генрих Харрер попал в плен к англичанам 1 сентября 1939 г. и его единственным стремлением было бежать. Такая возможность ему представлялась дважды, и дважды он пускался в почти месячный путь к Тибету. Наконец, ему повезло. В своей книге «Семь лет в Тибете» он дотошно описывает, как готовил побег, продумывал все в мельчайших деталях и вел себя вовсе не как член элитного отряда альпинистов, а настоящий тайный агент.

17 мая 1944 г. он наконец добрался до Тибета. С помощью немецкой делегации, бывшей в Лхасе, Харрер нашел понимание у тибетских чиновников и в конце концов стал доверенным лицом самого далай-ламы. Он оставался в Тибете вплоть до китайского вторжения. Жил Генрих Харрер высоко в Гималаях. Большинство документов, которые могли бы пролить свет на его участие в операциях СС, были уничтожены, поэтому после войны Харрер не был привлечен к суду.

Свастика надо льдами

История побежденного Третьего рейха полна тайн и загадок. Спустя многие годы после окончания войны стали известны некоторые фрагменты разработок секретных лабораторий и заводов тайного ордена, замаскированного под структуру СС во главе с Гиммлером.

В его ведении находились секретные научно-технические общества: «Туле», «Черное солнце»,

«Вриль». Берлинское общество «Блистающая ложа», или «Общество Вриля», в 1939 г. разрабатывало методы психотронного оружия и массового зомбирования людей. Агенты тайных организаций «Туле» и «Вриль» наводнили Индию и Тибет в поисках древних манускриптов на санскрите о тайнах прошлой земной цивилизации.

Были найдены и переправлены в Германию манускрипты «Виманика Шастра» и «Самарангана Сутрад-харан», в которых достаточно подробно описывались удивительные даже по нашим временам летательные аппараты, основы технологии их изготовления с указанием необходимых материалов. Раскрываются 32 секрета, касающиеся правил управления аппаратами типа «вимана». В переводе на современную терминологию речь идет о методах топографической привязки своего местоположения, локационного обнаружения, лучевого оружия и использования солнечной энергии. Особый интерес представляет описание огромного корабля – «Шакуна виманас», напоминающего внешним видом современные космические корабли.

Полярные широты всегда манили к себе исследователей и авантюристов

В начале 1938 г. к берегам Антарктиды регулярно направлялись экспедиции, организованные СС. В состав экспедиций входили геологи, специалисты по сооружению подземных объектов, инженеры авиационной технологии. В районе Земли Королевы Мод были обнаружены обширные области, свободные ото льда. Позднее прибыли специалисты по морской биологии. Грузовые суда под охраной подводных лодок наращивали переброску горючего, запасов продовольствия и разнообразного оборудования.

В конце концов строительство огромной подземной базы «Neuschwabenland» было завершено. Антарктическую тайну Третьего рейха охраняли лучшие экипажи подводных лодок, пускавшие на дно любой корабль, оказавшийся на трассе каравана от Южной Африки до Земли Королевы Мод. Во время войны огромные подземные комплексы обеспечивали разработку и испытания новейшего оружия нацистов.

Впервые о масштабе и целях грандиозных работ в Антарктиде стало известно после захвата двух подводных лодок у побережья Аргентины. Близился конец войны, и американцы поспешили прибрать к рукам все, что имело отношение к секретным разработкам, сосредоточенным в главной антарктической базе – «Новый Берлин», или «База-211». В 1947 г. американский адмирал Ричард Берд, получив приказ уничтожить «Базу-211», сформировал эскадру из 13 кораблей, имевших на борту 4 тыс. человек солдат и вспомогательного персонала. Подойдя к берегам Земли Королевы Мод, эскадра была атакована летающими дисками, наводившими ужас на экипажи кораблей. Они сделали свое дело – изрядно потрепанная эскадра поспешила покинуть прибрежные воды. Это был первый и последний военный визит в логово ордена СС.

В конце 1947 г., после изучения неудавшейся экспедиции Берда, в высших эшелонах ВМС США стали известны некоторые подробности этого похода. Адмирал писал в дневнике, что хозяева базы предъявили их обращение к главе американского правительства. Все сводилось к тому, что правительство Америки не должно взрывать ядерные заряды. Они предупреждали правительство США о возможных последствиях.

«Нас вывели на поверхность и проводили к самолету, который оказался у самой кромки воды. Судя по всему, они вызвали свои диски, после чего, подойдя к нам, сказали на немецком что-то вроде “Aufwiedersehen”». После возвращения в США в одном из интервью Берд сказал, что если Америке придется воевать еще раз, то можно ожидать атаки с воздуха истребителями, скорость которых позволяет им летать от полюса до полюса.

Материал Владимира Забелышенского

У нас была своя «Барбаросса»

Казалось, отшумели споры о научности или псевдонаучности доводов Виктора Суворова, автора книги «Ледокол», бывшего капитана ГРУ. Но вот недавно в Архиве Президента РФ обнаружен сенсационный документ, который может придать «Ледоколу» второе дыхание.

Документ этот – на 15 страницах. Не машинописных – рукописных. Текст написан убористым каллиграфическим почерком. Но писал не штабной писарь, а высокий чин – генерал-майор, заместитель начальника оперативного отдела Генерального штаба. Кто именно? Тогда данную должность занимал Александр Михайлович Василевский – будущий Маршал Советского Союза. Почему нет машинописного экземпляра? Это поясняет гриф: «Совершенно секретно. Особой важности. Только лично», а также приписка в правом верхнем углу: «Экземпляр единственный». Авторы не решились доверить тайну даже 100 раз проверенной на благонадежность генштабовской машинистке.

Документы, связанные с «Планом Жукова»

Как и подобает в подобных случаях, есть «Приложение»: подробнейшие карты Польши, Восточной Пруссии и части Германии. На одной из них проставлена дата: «15 мая 1941 г.» (на первой странице – бланке Народного комиссара обороны СССР – указаны только месяц и год). Таким образом, можно датировать весь документ с «Приложением» как составленный не позднее указанного числа.

Перед нами план «превентивного удара» по фашистской Германии, который вполне резонно именовать «Планом Жукова».

Охарактеризовав общую угрожающую обстановку на Западе (Германия уже развернула вдоль нашей государственной границы 230 пехотных, 22 танковых и 20 моторизованных дивизий), Жуков предлагает: «Чтобы предотвратить это (внезапный удар вермахта и войск сателлитов Германии) и разгромить немецкую армию, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать и разгромить (в документе рукой Жукова внесена поправка – слово “разгромить” зачеркнуто, как и предшествующий союз “и”) германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск»…

Главный упреждающий удар со стороны СССР должны были нанести войска Юго-Западного фронта (то есть бывшего Киевского особого военного округа) и отчасти войска Западного фронта. Планировалось уже в первой фазе наступательной операции ликвидировать всю приграничную группировку вермахта, изготовившуюся к прыжку на СССР. Мало этого. Красная Армия должна была с боями пройти с северо-востока на юго-запад всю Польшу (вообще говоря, Польши как государства не существовало еще с осени 1939 г. – было Польское Генерал-губернаторство) и выйти к границам Германии. Одновременно решались исключительно важные стратегические задачи: германские войска отрезались от Балкан и, что не менее важно, от жизненно необходимой им румынской нефти. Попавшая в «стальной мешок» Восточная Пруссия – этот традиционно милитаристский бастион Третьего рейха – принуждалась к безоговорочной капитуляции.

Замысел Жукова поражал грандиозностью и, как мы сейчас говорим, «нестандартностью мышления».

Однако теперь-то мы знаем, что по плану «Барбаросса» наступательная группировка гитлеровской Германии сосредоточена была не на левом нашем фланге (юго-западное направление), а в ЦЕНТРЕ!

Уже после войны выяснился удивительный факт (об этом мы постараемся еще подробно рассказать): Жукову, начальнику Генерального штаба, его подчиненный генерал Ф.И. Голиков, возглавлявший тогда ГРУ, не дал возможности ознакомиться с директивой № 21 Гитлера – пресловутым планом «Барбаросса», ибо имел соответствующее указание Хозяина – И.В. Сталина.

Таким образом, наш Юго-Западный фронт, устремившись в направлении Краков – Люблин, тут же подставил бы свой правый фланг бронированной армаде основной группировки под названием «Центр», возглавляемой генерал-фельдмаршалом фон Боком. В то же время оставшиеся части нашего Западного фронта (командующий генерал армии Д.Г. Павлов) не в силах были бы сдержать основной удар гитлеровских войск и открыли бы им дорогу в Прибалтику, а также по оси Минск– Смоленск – Москва.

Еще одна немаловажная деталь: обеспеченность «превентивного удара» ресурсами. Вот только один пример.

По плану от 15 мая части Красной Армии должны были совершить стремительный марш-бросок на сотни (только до границ Восточной Пруссии было 500 км) километров. Однако материально такой марш был практически ничем не подкреплен. Правда, в плане содержится такое примечание: «Запасы горючего, предназначенные для западных военных округов, эшелонированы в значительном количестве (из-за недостатка емкости на их территориях во внутренних округах)…»

Как понять этот неувядаемый военный канцелярит? А так: Западному военному округу действительно было отпущено (как и отрапортовал командующий округом) все потребное количество горючего. Но хранилось оно «во внутренних округах» – в Майкопе, на Северном Кавказе, то есть за несколько тысяч километров от «красных стрел» превентивного главного удара Красной Армии!

Таким образом, в случае реализации плана от 15 мая мы бы оказались даже в худшем положении, чем 22 июня 1941 г….

Когда еще был жив Георгий Константинович Жуков, его посетил наш известный военный историк В.А. Анфилов. Во время беседы маршал оценил реакцию Сталина на предложенный план следующим образом: «Хорошо, что он не согласился с нами. Иначе при том состоянии войск могла произойти катастрофа».

Возникает резонный вопрос: чем руководствовались Г.К. Жуков и нарком обороны С.К. Тимошенко, представляя Сталину план, в который сами не верили?

Миф о «внезапности»

«На рассвете 22 июня 1941 г. фашистская Германия без объявления войны неожиданно и вероломно напала на Советский Союз…» Эти слова – из выступления Сталина по радио 3 июля 1941 г. Гитлеровское вторжение было действительно вероломным, но вот «неожиданным» его никак нельзя назвать. Архивные материалы советской внешней разведки, имевшей два подразделения – разведывательную службу НКВД и Главное разведывательное управление (ГРУ) Генштаба, свидетельствуют о том, что руководству СССР систематически докладывалось о нарастании военной опасности. Сталин обладал достаточно широкой и надежной информацией о замыслах Гитлера.

Уже за полтора года до начала войны из разных источников в Москву поступала тревожная информация о готовящемся нападении Гитлера. В донесении из Берлина от 20.01.1940 г. говорилось: «Представитель Министерства иностранных дел сообщает, что СССР нам (немцам) нужен, чтобы разделаться на Западе… Нужно использовать теперешний момент, чтобы завоевать стопроцентное доверие СССР, а что Гитлер решит русский вопрос – это несомненно. Гитлер не будет делить господство в Европе со Сталиным».

Трудно переоценить значение добытой информации о начатой по приказу Гитлера разработке плана войны против СССР и о подписанной им 18 декабря 1940 г. директивы № 21 – плана «Барбаросса». Руководство СССР благодаря усилиям разведки было поставлено в известность и об издании директивы главного командования сухопутных войск Германии от 31 января 1941 г. о стратегическом сосредоточении и развертывании на востоке трех групп армий – «Север», «Центр» и «Юг».

Наиболее крупной советской разведывательной сетью в Европе была организация Харнака – Шульце-Бойзена, известная под именем «Красная Капелла». Ее члены, имевшие связи в правительственных инстанциях Германии, систематически поставляли службе внешней разведки НКВД ценную информацию военного и политического характера. Одно за другим следуют сообщения «Красной Капеллы» о концентрации немецких войск на Востоке. Начиная с марта 1941 г. указываются сроки нападения на СССР – весной – летом 1941 г.

О предстоящем военном конфликте между Германией и СССР открыто говорили в кругах дипкорпуса Берлина.

Военный атташе в Берлине генерал Тупиков доложил 9 мая 1941 г. план возможных действий немецкой армии против СССР. ГРУ информировало Сталина, Молотова и военных руководителей о боевом составе германской армии, о распределении ее войск против Англии и СССР, о группировке немецких войск против западных военных округов. На 1 июня здесь было сосредоточено 120–122 дивизии. В начале мая поступила информация о том, что военные приготовления на территории Польши проводятся открыто, немецкие офицеры прямо говорят о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом.

Наиболее важные сведения были получены центром от двух разведгрупп из Берлина вечером 16 июня. В них говорилось: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены и удар можно ожидать в любое время». Срочным спецсообщением эта информация была направлена Сталину и Молотову.

Начальник отдела информации разведуправления подполковник Новобранец подготовил сводку № 8 об истинном положении дел и на свой страх и риск разослал ее всему начальствующему составу армии, а также по особому списку – руководству страны. Сводка вызвала полный переполох в Генеральном штабе, где не имели проверенных данных о сосредоточении германских войск на наших границах (!). Начальник Генштаба Мерецков был вскоре снят с должности. Автор «Сводки № 8» подполковник Новобранец был смещен, но ему повезло – он был отправлен на «бериевский курорт», как называли закрытый дом отдыха разведуправления для «паникеров войны».

21 июня сотрудник немецкого посольства в Москве антифашист Кегель, пренебрегая всеми правилами конспирации, вышел на незапланированный контакт с сотрудником Главного разведуправления и сообщил, что война начнется через считанные часы. Много лет спустя Кегель, живший тогда в ГДР, с горечью вспоминал, что советский полковник ответил ему совершенно в духе того времени: «А вы не думаете, что это провокация?»

Советской разведке было известно достаточно много о плане «Барбаросса»

Посол Шуленбург и советник немецкого посольства Хильгер считали войну против СССР опасной для Германии. Когда стало ясно, что война неминуема, они пошли на беспрецедентный шаг, чтобы предупредить советское руководство о предстоящем нападении. Когда Сталину было доложено предупреждение Шуленбурга, он в присутствии членов политбюро сказал – будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов.

По мнению Жукова, Сталин поверил фальшивым заверениям фюрера. У советского руководства сохранились совершенно необоснованные надежды на решение возникших проблем с Германией политическим путем при полной недооценке военно-стратегических факторов.

О нарастании военной опасности убедительно свидетельствовала тревожная обстановка на советско-германской границе. С 1 января по 10 июня 1941 г. на границе с Германией было задержано 2080 нарушителей, разоблачено 183 германских агента, заброшенных на советскую территорию с разведывательными целями.

Постоянными стали нарушения советского воздушного пространства гитлеровской авиацией. Но советской зенитной артиллерии и истребительной авиации было запрещено сбивать вторгнувшиеся немецкие самолеты-разведчики. Не допускалось открытие даже предупредительного огня по нарушителям. За всем этим стоял патологический страх Сталина «спровоцировать» немцев, дать им «повод» начать войну.

Предупреждения о готовящемся нападении Гитлера поступали от правительств США и Англии. Но пробить стену убежденности Сталина в непогрешимости его собственных суждений оказалось невозможным.

Сохранились весьма выразительные резолюции будущего генералиссимуса на разведывательных донесениях. На сообщении советского военного атташе во Франции о том, что нападение Германии назначено на 22 июня 1941 г. Сталин начертал: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его».

Миф о «внезапности» гитлеровского нападения был политическим маневром Сталина, с помощью которого он хотел снять с себя вину за неподготовленность страны и армии к войне. Не в манере вождя было говорить о своих просчетах и провалах.

Фашистский меч ковался в СССР?

Благодаря перестройке широкая общественность узнала, что в 1920–1930 гг. между Советским Союзом и Германией поддерживалось тесное военно-экономическое сотрудничество. Это вызвало эффект разорвавшейся бомбы.

После Первой мировой войны две страны оказались в положении проигравших. Бывшая Российская империя существенно уменьшилась в территории, а лидеры западных держав упорно не желали на равных разговаривать с большевиками. Германия же не только утратила колонии, но и была ограничена в наращивании военной мощи – ей запрещалось иметь собственную авиацию и танковые войска, а на смену многомиллионной армии пришел 100-тысячный рейхсвер, формируемый исключительно из контрактников.

Основы советско-германского военного сотрудничества закладывались на конференциях в Генуе и Рапалло в 1922 г.

Это заставило немцев и русских стремиться друг к другу. 16 апреля 1922 г. СССР и Германия заключили Рапалльский мирный договор. Но сотрудничество между военными двух стран началось еще раньше. Немцы соглашались предоставить свои деньги и опыт, советская сторона – сырье, рабочую силу и недвижимость. Пробным камнем стал авиационный завод в Филях под Москвой.

Профессор Гуго Юнкере пообещал наладить на нем серийное производство самолетов из дюралюминия.

По договору с Юнкерсом германская сторона обещала делиться своим опытом с советскими рабочими и инженерами, которые зачислялись в штат предприятия. Уже в первый год немцы обещали выпустить 75 самолетов, причем половина машин продавалась советской стороне по среднеевропейской цене. Еще 275 машин делалось по заказу СССР на германских предприятиях Юнкерса. На самом деле в Филях было произведено всего 20 самолетов, качество которых оставляло желать много лучшего. Своим опытом германские специалисты делились неохотно и к тому же, ссылаясь на реально существующие экономические трудности, резко сократили число рабочих – с 1100 до 200. Деньги, полученные от германского военного министерства, Юнкере расходовал не на Фили, а на другой свой завод в баварском городке Дессау.

Находившееся тогда у власти социал-демократическое правительство Германии решило свернуть сотрудничество с Советами, но натолкнулось на противодействие военных. Было решено продолжать уже начатые совместные проекты. Наиболее известными из них стали авиашкола в Липецке, танковая школа под Казанью (объект «Кама») и «школа химической войны» (объект «Томка») у станции Причернавская. Все они находились в ведении Лит-Томзена и его заместителя – майора Нидермайера. В советских секретных документах германские военные обычно проходили под наименованием «друзья».

В целом сотрудничество между СССР и Германией в 1923–1933 гг. носило взаимовыгодный характер. Советская сторона, хотя и в ограниченной степени, получала доступ к немецким техническим и тактическим разработкам. Рейхсвер в свою очередь имел возможность готовить кадры для запрещенных по условиям Версальского договора авиационных и танковых войск.

В 1935 г. в Германии ввели всеобщую воинскую повинность и на смену рейхсверу пришел вермахт. Одновременно Гитлер не только расправился с собственными коммунистами, но и фактически объявил войну международному большевизму. Все немецкие объекты в СССР были ликвидированы.

Маршалы Тухачевский и Егоров, командармы Уборевич, Корк, Якир периодически посещали Европу, где время от времени, обсуждали с германскими военными как вопросы военной теории, так и некоторые политические проблемы.

Когда пришла пора сталинских чисток, многим красным командирам эти контакты стоили жизни…

Что касается немецких генералов, то они также время от времени бывали в СССР и даже присутствовали на учениях в качестве наблюдателей.

Кое-какие контакты поддерживались и в экономической сфере. В 1935 г. правительство Германии предоставило СССР 5-летний кредит на 200 млн марок. Впоследствии немцы попросили погасить этот кредит досрочно и получили обратно четвертую часть всей суммы.

Германия проявила огромную заинтересованность в продуктах и промышленном сырье из России. Советская сторона изъявляла готовность пойти навстречу в обмен на новейшую технику и технологии.

Одновременно с пактом Молотова – Риббентропа было подписано соглашение, по которому Кремль получал возможность заказать в Германии оружие и оборудование на сумму 200 млн марок. Все это предоставлялось в кредит, причем расплата за него должна была начаться лишь с 1945 г.

Советская сторона выполняла свои обязательства более пунктуально, предоставив по бартеру на 20,1 млн марок больше товаров, нежели получила из Германии.

Гитлер и его соратники в то время уже рассматривали СССР как потенциального противника, но отказывать Кремлю в тот момент было неразумно, да и опасно. Возможность скорого окончания войны с Англией и Францией была сомнительна, и нужда в русском сырье сохранялась. По соглашению от 11 февраля 1940 г. в СССР пошло оружие. Но либо устаревшее, либо наоборот – новейших образцов, но в считанных экземплярах. Для того чтобы наладить в СССР промышленное производство этих образцов, требовались время и значительные капитальные вложения.

10 января 1941 г. стороны заключили еще одно соглашение на сходных условиях. Правда, командование вермахта к этому времени уже приступило к подготовке нападения на СССР. Теперь задача немецкой стороны сводилась к тому, чтобы выкачать из советских «друзей» как можно больше сырья для войны с ними же и одновременно максимально оттягивать выполнение собственных обязательств. С этой задачей команда Гитлера справилась блестяще.

Германские партнеры нагрели советских «друзей» на 234,2 млн марок.

Даже в то время как немецкие поставки совсем прекратились, советские чиновники продолжали гнать свой ничем не компенсированный бартер в Германию. Многие историки полагают, что делалось это не по глупости, а по прямому распоряжению Кремля. Сталин таким способом выплачивал своеобразную дань Гитлеру, надеясь удержать его от нападения на СССР.

По материалам А. Писаревой

Немецкие базы в советском тылу

Ранним утром 5 ноября 1942 г. с аэродрома под Архангельском взлетели два тяжелых истребителя, ведомые летчиками Александром Устименко и Виктором Горбунцовым. Полет был секретным, и на борту одного из них в качестве пассажира летел полковник Федор Попов, только что назначенный начальником штаба ВВС Краснознаменного Балтийского флота. И хотя полет проходил в нашем тылу над безлюдными местами, самолеты в пункте назначения не появились…

Летом 1988 г. группа «Поиск» архангельского гарнизона обнаружила один истребитель. При осмотре фюзеляжа на нем были найдены пробоины от пуль авиационного немецкого пулемета! Но немецкие истребители не могли тогда долететь до этого района. Наши летчики старательно осмотрели этот район, произвели его фотосъемку и в июле 1989 г. близ Окулова озера обнаружили заброшенный аэродром. Немецкий! Взлетно-посадочная полоса была покрыта листами рурской стали, неподалеку стояли замаскированные полуразвалившиеся строения. На бочках из-под горючего «красовалась» свастика!

Подводные диверсанты отправляются на задание

Оказывается, в 1942 г. немцы, кроме того, создали секретную базу в бухте Нагурского на Земле Франца-Иосифа, а на Земле Александры поставили свою метеостанцию. Еще одна база – для отстаивания немецких подводных лодок – обосновалась на Новой Земле, в 25 км к югу от мыса Желания. А в июле 1942 г. советские летчики обнаружили базу подводных лодок немцев в губе Велушья. Пользуясь безлюдьем нашего Севера, немцы обнаглели настолько, что устроили прямо на сибирском побережье еще одну метеостанцию, причем подземную. Ее обнаружили лишь в 80-х гг. Станция имела выдвижные телескопические антенны и перископ для наблюдения за окружающей местностью. Когда станцию обнаружили, на ее топливном складе еще оставалось несколько тонн угля и столько же солярки. К концу войны на станции вышел из строя передатчик, и немцы аккуратно законсервировали оборудование, встали на лыжи и пошли сдаваться в ближайший населенный пункт.

Карта акватории Баренцева моря, Новой Земли и Земли Франца-Иосифа

С этой секретной немецкой метеостанцией произошел курьезный случай. Немцы, не мудрствуя лукаво, передавали азбукой Морзе метеосведения… советским метеокодом!

– Мы знали об этой странной метеостанции, – вспоминал много лет спустя один из бывших работников Севморпути. – Ведь все наши северные метеостанции были на учете. Но решили, что раз уж немцы организовали там станцию и регулярно передают сводки, то пусть действуют и дальше, благо наших метеостанций в этом совершенно безлюдном районе не было. Так и работали наши супостаты почти до конца 1944 г.

Ранее, в 1931 г., над этими районами пролетел немецкий дирижабль «Граф Цеппелин» (якобы с научными целями). Позже выяснилось, что с него проводилась тщательная аэрофотосъемка по всему маршруту. Значит, к созданию тайных баз на нашей территории немцы готовились давно.

Но не только безлюдный Север привлекал внимание немецкой разведки. Поздней осенью 1941 г. в Токио был арестован наш разведчик Рихард Зорге. Следствие показало, что он сумел внедриться в германское посольство и широко использовал в интересах советской разведки немецкого посла, генерала Ойгена Отта, и уполномоченного гестапо, штандартенфюрера Йозефа Мейзингера. Гитлер пришел в ярость от этого известия и потребовал сурово наказать виновных. Однако добраться до Токио в те годы им было нелегко. Даже путь до Маньчжурии с аэродрома на советской территории составлял свыше 7 тыс. км.

В распоряжении немцев был лишь дальний разведчик «Фокке-Вульф-200», способный преодолеть без посадки максимум 3500 км. Требовалось соорудить на середине маршрута, в далеком советском тылу, аэродром для промежуточной посадки и дозаправки самолета.

Трассу сверхдальнего полета наметил полковник Ровел, занимавшийся еще до войны секретной разведкой западных районов СССР. Она проходила над пунктами: Таганрог – Элиста – остров Барса-Кельмес на Аральском море – пустыня Муюн-Кум – озеро Балхаш – Урумчи – Гоби – Хайлар. Промежуточный аэродром предполагалось оборудовать силами десанта в западной части побережья озера Балхаш.

Возможно, хорошо продуманная немцами операция прошла бы успешно и в нашем глубоком тылу обосновался бы еще один их тайный аэродром. Но блестяще сработали наши разведчики в Париже, заполучив план этой операции. Остальное, как говорится, было делом техники…

Был ли подвиг Николая Гастелло?

Постараемся восстановить хронологию того дня Великой Отечественной войны, когда летчик Николай Гастелло вошел в бессмертие – 26 июня 1941 г. На четвертый день войны немецкие танки Гота и Гудериана продвигались по Белоруссии со скоростью 100 км в сутки. А уже 29 июня 3-я, 4-я, 10-я и 13-я армии Юго-Западного фронта Красной Армии были окружены.

Перед нашими войсками стояла задача хоть как-то, любой ценой остановить врага. 26 июня с аэродрома Боровское под Смоленском поднялись три советских бомбардировщика ДБ-3 «Ф». Они должны были отбомбиться в районе шоссе Радошковичи – Молодечно, где наблюдалось большое скопление немецких танков.

Пилотам этих самолетов, по донесению командования, были капитаны Николай Гастелло, Александр Маслов и старший лейтенант Федор Воробьев.

Жители поселка видели, как около 12.00 26 июня немецкую колонну благополучно атаковали три «сталинских сокола». Самолет старшего лейтенанта Воробьева, сбросив бомбы, развернулся и ушел к своим – за линию фронта. Два других бомбардировщика уже после выполнения боевой задачи, т. е. по дороге «домой», были подбиты немецкими зенитками.

Один из них (горящий, со шлейфом густого дыма) «ушел в неизвестном направлении». Так свидетельствуют донесения 207-го авиаполка 42-й авиадивизии и местные жители. А второй, также горящий, сделал разворот, дотянул до вражеской колонны и спикировал в самую гущу немецких танков…

Федор Воробьев, который вернулся на аэродром в Брянск (т. к. наши войска отступали, то 207-й авиаполк в тот же день, 26 июня, перебазировался в Брянск), тогда же в рапорте указал: он и штурман лейтенант Рыбас видели, что бесстрашный самолет, совершивший огненный таран, вел капитан Гастелло.

Тайна, покрытая мраком, долгие годы окутывала судьбу экипажа третьего советского бомбардировщика, который вел пилот, капитан Александр Маслов, призванный в Красную Армию из подмосковной Коломны.

Только в мае 42-го родственникам Маслова в Коломну, а также родственникам членов его экипажа – штурмана лейтенанта Владимира Балашова, младшего сержанта стрелка-радиста Григория Реутова и младшего сержанта воздушного стрелка Бахтураза Бейскбаева – командование 207-го авиаполка отправило извещения, что их мужья (дети) «пропали без вести».

Формулировка эта вплоть до начала 1990-х гг. коммунистическими властями воспринималась как предательство и измена Родине. Действительно, где гарантия, что «пропавший без вести» солдат или офицер погиб смертью храбрых, а не сдался немцам в плен? Хуже того – мог пойти в полицаи или в армию Власова…

Николай Гастелло

До 1951 г. останки Гастелло с экипажем покоились в том самом месте, где героически погибли, останавливая колонну немецких танков – в деревне Декшняны. Тогда, в 41-м, в деревне уже хозяйничали немцы, останки экипажа ночью похоронили местные жители – наспех завернув их в парашюты. (Кстати, послевоенное расследование подвига показало, что советский бомбардировщик таранил не колонну танков, а немецкую зенитную батарею: он упал в 180 м от дороги, где шла техника. Но это, естественно, нисколько не умаляет самого подвига.) В 1951 г. всю процедуру по торжественному перезахоронению праха героев должен был проделать радошковичский райвоенком подполковник Отельников. 26 июня 1951 г. при огромном стечении народа вскрыли старую братскую могилу…

В сохранившейся планшетке пилота, которую сразу открыл райвоенком, он обнаружил… документы на имя капитана Александра Спиридоновича Маслова. А также чудом уцелевшие летные очки и расческу. Еще в могиле был найден медальон на имя стрелка-радиста Григория Реутова, члена экипажа капитана Маслова.

Гастелло (белорусу по национальности) открыли бронзовый памятник. Но вечером того же дня под грифом «Секретно» подполковник отправил письмо в ЦК КП(б) Белоруссии.

Видимо, он понимал, что обращение в Минобороны СССР никаких результатов не даст, там просто «похоронят» его письмо.

В Центральном военном архиве Минобороны, что в Подольске, в 1996 г. Эдуард Васильевич обнаружил список «безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 42-й авиадивизии с 22.06 по 28.06.41 г.» (серия «Б», № 138). Подписан он помощником начальника отдела строевой части старшиной Боковым.

В списке значится экипаж Гастелло: сам капитан, а также Анатолий Бурденюк, Григорий Скоробогатый и Алексей Калинин. В графе «примечания» сказано, что «один человек из этого экипажа выпрыгнул с парашютом с горящего самолета, кто – неизвестно».

Еще один момент. Какое-то время у памятника Гастелло была братская могила. Сообщалось, что здесь (т. е. там) похоронен сам Гастелло, и назывались фамилии экипажа. Только фамилии эти были – Маслов, Балашов, Реутов, Бейскбаев. Ни одной из экипажа Гастелло там не значилось!

Когда Харитонов в 1991 г. поехал в Радошковичи, эту самую братскую могилу перенесли уже в другое место (перезахоронив во второй раз!) – в еще более братскую могилу, где захоронено много советских солдат и офицеров, не имевших никакого отношения к авиации. И где вообще трудно найти какие-то «концы»…

Как чуть не сдали Ленинград

Впервые из газеты «Труд», где были опубликованы секретные ленты переговоров по прямому проводу между Сталиным и руководством войсками Северо-Западного направления, стали известны некоторые причины Ленинградской трагедии 1941 г.

67 лет назад фашисты прорвали ленинградскую оборонительную линию, и над нашей второй столицей нависла угроза захвата. Назначенный 10 июля 1941 г. главнокомандующим войсками Северо-Западного направления маршал-кавалерист, герой Гражданской войны Клим Ворошилов так и не сумел организовать боевые действия в новых условиях, с применением новейшей техники. 22 августа Верховный Главнокомандующий вызвал его и А. Жданова на переговоры по прямому проводу.

«Защитим город Ленина». Плакат. 1941 г.

«Сталин: Вы создали Военный совет Ленинграда. Вы должны понимать, что создавать военные советы может только правительство или по его поручению Ставка… Второе. В Военный совет Ленинграда не вошли ни Ворошилов, ни Жданов. Это неправильно. И даже вредно политически… Словно Жданов и Ворошилов не верят в оборону Ленинграда… Это дело надо исправить. Третье. В своем приказе… вы ввели выборность батальонных командиров. Это неправильно организационно и вредно политически. Это тоже надо выправить. Четвертое. По вашему приказу… выходит, что оборона Ленинграда ограничивается созданием рабочих батальонов, вооруженных более или менее слабо, без специальной артиллерийской обороны. Такую оборону нельзя признать удовлетворительной, если иметь в виду, что у немцев имеется артиллерия.

Мы думаем, что оборона Ленинграда должна быть прежде всего артиллерийской обороной. Надо занять все возвышенности в районе Пулково и других районах, выставить там серьезную артиллерийскую оборону, имея в виду морские пушки… Без такой базы рабочие батальоны будут перебиты… Немедленно отмените выборное начало в батальонах, ибо оно может погубить всю армию. Выборный командир безвластен, ибо в случае нажима на избирателей его мигом переизберут. Нам нужны, как известно, полновластные командиры… Представьте конкретный план обороны Ленинграда. Будет ли у вас кроме основной укрепленной линии создана и другая, более узкая укрепленная линия? Если будет, то каким образом?»

Однако Ворошилов решительных мер не принял. И даже, судя по всему, ничуть не изменил стиль своего поведения. Сталин откомандировал в Ленинград Молотова, чтобы тот разобрался в обстановке. Вскоре Верховный Главнокомандующий направил своему посланцу шифровку.

«Совершенно секретно. Шифром. Молотову.

Только что сообщили, что Тосно взят противником. Если так будет продолжаться, то Ленинград будет сдан идиотски глупо. Почему эти технические средства не действуют?.. Что может сделать против немецких танков какой-то пехотный полк, выставленный командованием против таких технических средств?! Почему богатая ленинградская техника не используется на этом решающем участке? Не кажется ли тебе, что кто-то нарочно открывает немцам дорогу на этом решающем участке?..

№ 1457/3 Сталин. 29.08.41 г.».

Любого другого в такой ситуации ожидал бы расстрел. Но Сталин, видимо, не решился стереть в порошок Ворошилова, легендарную личность, воспетую в советских песнях, являющуюся синонимом могущества Красной Армии. Ворошилову была предоставлена возможность реабилитироваться на другой должности.

Ворошилов был откомандирован в феврале 1942 г. на Волховский фронт в качестве представителя Ставки для помощи командованию фронта и пробыл там около месяца. Однако пребывание там Ворошилова не дало желаемых результатов. Желая еще раз дать возможность т. Ворошилову использовать свой опыт на фронтовой работе, ЦК ВКП(б) предложил т. Ворошилову взять на себя непосредственное командование Волховским фронтом. Но т. Ворошилов отнесся к этому предложению отрицательно и не захотел взять на себя ответственность за Волховский фронт, несмотря на то что этот фронт имеет сейчас решающее значение для обороны Ленинграда, сославшись на то, что Волховский фронт является трудным фронтом и он не хочет провалиться на этом деле.

Ввиду всего изложенного выше ЦК ВКП(б) постановил:

«1. Признать, что т. Ворошилов не оправдал себя на порученной ему работе на фронте.

2. Направить т. Ворошилова на тыловую военную работу».

Климент Ефремович отделался легким испугом. Однако ошибки, которые он совершил, руководя обороной Ленинграда, не сумел полностью исправить даже прибывший туда ему на смену Г.К. Жуков. Ленинград был обречен на жесточайшую блокаду.

Засекреченная драма парохода «Ленин»

Немногие знают, что 21 июля 1941 г. на погибшем у мыса Сарыч в Черном море крупнейшем пассажирском пароходе «Ленин» количество человеческих жертв превышает число погибших на «Титанике» и «Лузитании» вместе взятых! Ничего не сообщалось в сводках Совинформбюро о потоплении и других черноморских пассажирских пароходов и госпитальных судов: «Абхазии», «Армении», быстроходного теплохода «Аджарстан», теплоходов «Чехов» и «Белосток».

Пароход, о котором пойдет речь, был построен перед Первой мировой войной на судоверфи в Данциге и получил название «Симбирск». Это был элегантный двухтрубный красавец, вполне комфортабельный и быстроходный, имевший скорость 17 узлов при длине 94 м, ширине 12 м и осадку 5,4 м. В годы советской власти пароход переименовали в «Ленин». В сентябре 1925 г. по решению правительства, несмотря на большие трудности с продовольствием, «Ленин» доставил груз безвозмездной помощи в японский порт Нагасаки для жителей, пострадавших от землетрясения. Затем был переведен на Черное море, где и совершал свои рейсы между Одессой и Новороссийском.

В 1941 г. пароход модернизировали, заново покрасили и его капитаном стал Иван Семенович Борисенко. За рейсы с гуманитарной помощью в республиканскую Испанию в 1937 г. его наградили орденом Ленина.

В июле 1941 г. капитан Борисенко получил приказ от руководства Черноморского морского пароходства срочно принять груз и пассажиров и следовать в Мариуполь.

Капитан Борисенко никакого учета принятых пассажиров не вел, в результате вместо 482 пассажиров и 400 т груза, согласно официальному регламенту, пароход «Ленин» только одних пассажиров принял на борт около 4 тыс. человек! А тут пришел еще приказ принять команду в 1200 человек не обмундированных призывников. Боцман в очередной раз доложил, что судно перегружено, когда наконец последовала команда: «Отдать швартовы!»

С началом войны на Черном море во многих районах были выставлены оборонительные минные заграждения и был введен особый режим плавания, предусматривавший обязательную лоцманскую проводку.

Лоцманом на пароход «Ленин» для дальнейшей проводки был назначен молодой лейтенант И.И. Свистун, недавний выпускник Ленинградского мореходного училища. А ведь «Ленину» предстояло плавание в районе минных полей!

Нельзя не сказать об еще одной непростительной оплошности капитана Борисенко. Как потом было выяснено, в Одессе для отражения налетов противника на носу и корме было установлено два зенитных орудия. Это, как говорят моряки, «дополнительный металл» – следовательно, необходимо было «устранить девиацию», дабы сделать более точными показания компаса. Кроме того, в трюмы также был загружен металл в качестве необходимого груза (450 т), подлежащего перевозке в Мариуполь.

И наконец последнее, также немаловажное: на пароходе «Ленин» почему-то отсутствовал эхолот для замера глубины, а лаг для определения скорости судна был не выверен!

Итак, целый ряд упущений, ошибок плюс и преступная халатность перед тем, как на перегруженном людьми судне выйти в ночной рейс, по узкому фарватеру в окружении минных полей. При этом для охраны «Ленина» и шедших вместе с ним «Ворошилова» и «Грузии», где в общей сложности находилось около 10 тыс. человек, был выделен лишь один сторожевой катер СКА-026.

Причина этого – слабые контакты с начала войны между гражданским и военным руководством на Черном море, деление на «мое» и «твое».

…В 23 ч. 33 мин. сильный взрыв заставил содрогнуться весь пароход «Ленин». Рвануло между трюмами № 1 и № 2. Пароход начал оседать носом и крениться на правый борт. Забегали люди, раздались крики: «Тонем!»

Пароход «Ленин» погрузился в море за 7—10 мин. Капитан Борисенко, трое его помощников и лоцман покинули судно последними. Успели спустить на воду лишь две спасательные шлюпки. «Грузии», «Ворошилову» и подоспевшим катерам удалось спасти в кипевшем от людских голов море лишь около 600 человек. В основном это были те, кому достались пробковые пояса, спасательные круги и кто был в шлюпках. Те, кто не умел плавать, тонули мгновенно. Многих увлекла в пучину намокшая одежда…

11 и 12 августа 1941 г. в Севастополе состоялось закрытое заседание Военного трибунала Черноморского флота в составе председательствующего бригвоенюриста Лебедева и членов трибунала Фридмана и Бондаря. Суд был скорый. Было выяснено, что из-за приблизительной и не точной прокладки курса «Ленин» мог «задеть» у мыса Сарыч самый край минных заграждений и подорваться. В этом узрели вину лоцмана и его неопытность. Однако было странно, что прошедший правее и мористее «Ворошилов» остался невредимым. Следовательно, «Ленин» мог напороться на плавающую мину, сорванную с минрепа. Таких мин плавало довольно много и после войны, отчего пассажирские суда по Черному морю долгое время ходили только днем.

Иван Свистун был разжаловал и приговорен к расстрелу. 24 августа 1941 г. приговор был приведен в исполнение.

18 августа 1992 г. Военный трибунал Черноморского флота под председательством полковника юстиции А.Д. Ананьева, с участием помощника прокурора флота подполковника С.Г. Мардашина рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по протесту в порядке надзора и определил: «Приговор Военного трибунала Черноморского флота от 12 августа 1941 г. в отношении И.И. Свистуна отменить, а дело производством прекратить, за отсутствием в его действиях состава преступления». В настоящее время пароход «Ленин» лежит на глубине 78 м мористее бывшей правительственной дачи «Заря», примерно в 2,5 мили от берега. Хотя граница для погружения с аквалангом расположена на глубине 60 м.

По материалам С. Соловьева и Л. Вяткина

Катастрофа транспорта «Армения»

7 ноября 1941 г., в день традиционного парада на Красной площади, у южного берега Крыма разыгралась новая страшная трагедия… Как и в случае с пароходом «Ленин», о катастрофе «Армении» было строжайше запрещено что-либо сообщать в газетах.

Мы предлагаем вниманию читателей расследование катастрофы на море, проведенной капитаном 2-го ранга Сергеем Алексеевичем Соловьевым, ученым секретарем Военно-научного общества Севастополя, который одним из первых подробно изучил документы и показания очевидцев того страшного события…

Теплоход «Армения» перед спуском

«Армения» была спроектирована морскими инженерами Ленинградского Центрального бюро морского судостроения под руководством главного конструктора Я. Копержинского, спущена на воду в ноябре 1928 г. и вошла в шестерку лучших пассажирских судов Черного моря, состоящей из «Абхазии», Аджарии», «Украины», «Армении», «Крыма» и «Грузии». Политическим руководством страны было решено в названиях судов выразить нерушимую дружбу молодых советских республик, что и было начертано на высоких бортах этих красавцев.

С началом Великой Отечественной войны «Армению» срочно переоборудовали в санитарно-транспортное судно: рестораны 1-го и 2-го класса были превращены в операционные и перевязочные, курительный салон – в аптеку, в каютах установлены дополнительные подвесные койки.

Капитаном «Армении» был назначен 39-летний Владимир Яковлевич Плаушевский, старпомом – Николай Фадеевич Знаюненко. Экипаж судна состоял из 96 человек, плюс 9 врачей, 29 медсестер и 75 санитаров. Главврач железнодорожной больницы Одессы, которого многие в городе хорошо знали, Петр Андреевич Дмитриевский, был назначен руководителем медперсонала в звании военврача 2-го ранга…

Немногословный, выдержанный, всегда подтянутый капитан «Армении» Плаушевский быстро обрел авторитет, и все его распоряжения и команды выполнялись незамедлительно.

Капитан Плаушевский спал урывками, по многу часов не покидая капитанского мостика. Ему удалось совершить 15 невероятно тяжелых и опасных рейсов с ранеными защитниками Одессы и перевезти около 16 тыс. человек, не считая женщин, детей и стариков, которых члены экипажа размещали в своих каютах с молчаливого согласия капитана, его помощников и самого боцмана. Благодаря им были спасены многие беженцы, которых в то время звали «эвакуированными»…

Наступление 2-й армии Манштейна на Крым было стремительным, к чему командование ЧФ и в том числе и вице-адмирал Ф.С. Октябрьский были не готовы. Все учения флота перед войной сводились к «уничтожению» крупных морских десантов и боевым походам кораблей Черноморского флота. Никому и в голову не приходило, что оборонять Севастополь придется со стороны суши…

Сам вице-адмирал Ф.С. Октябрьский держал постоянно при себе быстроходный эсминец «Бойкий» и почти всегда «отбояривался» от задач по формированию конвоев и от охраны пассажирских и госпитальных судов при переходе морем, считая, что этим должны заниматься руководители гражданского флота. Самоустранение Октябрьского от столь важной и ответственной задачи и было одной из причин, что на дно Черного моря отправлено столь большое количество лучших пассажирских судов с людьми.

На «Армению» 5 ноября было погружено около 300 раненых, медицинский и хозяйственный персонал Севастопольского военно-морского госпиталя (крупнейшего на флоте), во главе с главврачом его, военврачом 1-го ранга С.М. Каганом. Здесь же оказались начальники отделений (с медперсоналом), рентген-техники… Здесь же разместились 2-й военно-морской и Николаевский базовый госпитали, санитарный склад № 280, санитарно-эпидемиологическая лаборатория, 5-й медико-санитарный отряд, госпиталь от Ялтинского санатория. Были приняты на теплоход часть медперсонала Приморской и 51-й армий, а также эвакуированные жители Севастополя. Остается загадкой, почему такое количество медперсонала оказалось на одном теплоходе «Армения»?

Капитан Плаушевский знал, что при отсутствии охранения только темная ночь может обеспечить скрытность плавания и не даст возможность авиации противника атаковать «Армению». Каковы же были его удивление и досада, когда ему передали приказ Военного совета флота выйти из Севастополя не в вечерних сумерках, а на два часа раньше, то есть в 17 ч., в светлое время суток! Такой приказ сулил гибель, и некоторые историки склонны были считать, что он исходил из недр абвера адмирала Канариса, от его спецслужб, занимавшихся «дезой».

В пути последовал новый приказ сделать заход в Балаклаву и там забрать работников НКВД, раненых и медперсонал, ибо немцы продолжали наступать. Фактически положение не было столь угрожающим и людей могли забрать другие суда.

Далее капитану Плаушевскому доложили, что в Ялте ожидает погрузки «партактив», работники НКВД и еще 11 госпиталей с ранеными.

Из записок адмирала Ф.С. Октябрьского: «Когда мне стало известно, что транспорт “Армения” собирается выходить из Ялты днем, я сам лично передал приказание командиру ни в коем случае из Ялты не выходить до 19.00, то есть до темноты. Мы не имели средств хорошо обеспечить прикрытие транспорта с воздуха и моря.

Связь работала надежно, командир приказание получил и, несмотря на это, вышел из Ялты».

Весьма вероятно, что приказ и даже очень строгий «ждать ночи» он действительно передал капитану Плаушевскому, но на «Армении» произошло какое-то зловещее событие, заставившее капитана нарушить приказ Октябрьского. В этом кроется еще одна тайна гибели теплохода…

Несомненно, что капитан Плаушевский не подчинился приказу командующего флотом только потому, что вынужден был подчиниться другой власти, оказавшейся на борту, каковой были принятые на борт «Армении» сотрудники НКВД и СМЕРШа.

Оставшиеся на причале люди видели, как капитан, прежде чем дать команду отдать швартовы, был разъярен, как загнанный зверь, и громоподобно ругался на чем свет стоит!

И это был капитан Плаушевский, которого все сослуживцы характеризовали как исключительно хладнокровного и выдержанного человека! Несомненно, ему угрожали те, кто торопился покинуть Ялту, а за отказ подчиниться угрожали расправой… Вышедшая рано утром из Ялты «Армения» в сопровождении морского охотника не прошла и 30 миль, как была атаковала двумя торпедоносцами.

После торпедирования «Армения» была на плаву 4 мин. Спаслось лишь несколько человек, в том числе старшина Бочаров и военнослужащий И.А. Бурмистров. Видел гибель теплохода и командир морского охотника старший лейтенант П.А. Кулашов, которого по возвращении в Севастополь целый месяц допрашивали в НКВД, после чего выпустили.

Имя капитана Владимира Яковлевича Плаушевского выбито на скрижалях Аллеи Славы в Одессе, близ могилы Неизвестного матроса, как и имена капитанов других кораблей, нашедших вечный покой на дне Черного моря.

Конец «Сванетии»

«Сванетия» была построена в Дании в 1937 г. по заказу для Советского Союза и предназначалась для Ближневосточной товаро-пассажирской линии Черноморского пароходства. Она имела водоизмещение в 5050 т, длину 102, 5 м, ширину 14,5 м, осадку 5,5 м. На теплоходе были установлены два мощных дизеля по 2100 л. с., работавшие каждый на свой вал и винт, что давало возможность развивать скорость 16 узлов. Экипаж, слаженный и дружный, состоял из 80 человек. Командовал теплоходом опытный капитан дальнего плавания Александр Беляев, немногословный суровый человек, требовательный и справедливый.

Начало войны застало теплоход «Сванетия» в проливе Босфор, и турецкие власти сразу поспешили задержать его, дабы сразу дать почувствовать, что их «нейтралитет» во Второй мировой войне весьма относительный. Это было вопиющим нарушением международной конвенции Монтре 1936 г., и работники советского посольства в Стамбуле через дипломатические каналы под ухмылки нацистских и турецких спецслужб принялись за вызволение «Сванетии» и всей команды из «турецкого плена».

10 ноября всех людей с «Аккермана» и часть экипажа «Сванетии» удалось переправить на родину законным порядком. На теплоходе осталось только 25 человек команды. Но турецкие власти продолжали удерживать «Сванетию», несмотря на протесты капитана и советского посла в Турции еще три месяца…