Логово тьмы Казаков Дмитрий

Глава 9

Отравленная земля

– Так, и что это значит? – первой нарушила молчание Саттия.

– Ну… хм… это, ну… – гоблин неожиданно стал мямлить, точно Бенеш. – Что враждебные нам роданы находятся с двух сторон. На юго-востоке и… северо-западе.

– Облава? – нахмурился Гундихар.

– Вряд ли. – Арон-Тис поднял клетку, потряс, словно надеясь, что огоньки сольются в один или поменяют цвет. – Не так уж мы значимы, чтобы нас специально ловить. На юго-западе – сенешаль, это понятно. А вот с северо-востока нам навстречу, скорее всего, идет войско во главе с самим герцогом тар-Ахтионом. Или еще какой отряд, при встрече с которым нам несдобровать. И он довольно близко…

– Что будем делать? – спросил Олен. – Есть ли обходная дорога?

– Если и есть, то я о ней не знаю, – алхимик потряс ушами. – Но имеется вариант проще – укрыться в лесу и переждать, пока они пройдут мимо. В этой чащобе запросто спрячется полк троллей верхом на драконах.

– Хорошая мысль, – поддержала гоблина Саттия. – Так и поступим. Только подождем, пока дождь закончится.

Выжидать пришлось недолго. Вскоре тучи утащило на северо-восток, к горам, небо очистилось. Солнце прижарило, и лес обволокла белая дымка, поднимавшаяся от влажной земли.

– Кто умеет путать следы? – Олен посмотрел на девушку. – Давай выбирай место, где будет лучше сойти с дороги.

Проехали примерно с милю, спустились в ложбину, где тракт пересекал узкий, весело журчавший ручеек с мутной водой.

– Здесь. – Саттия подняла руку. – На воде не остается следов.

– Зато в ней могут прятаться ядовитые и кусачие твари, – возразил Арон-Тис. – Тут даже дна не видно!

– Ну, я… могу с этим помочь, – подал голос Бенеш.

– Так действуй, действуй, клянусь бородами всех моих предков, – подбодрил мага Гундихар.

Бенеш спешился, подошел к ручью. Опустился на корточки и принялся чертить на поверхности воды. Побежали мелкие волны, что-то всплеснуло ниже по течению, а потом журчание прервалось. Миг длилась жуткая, противоестественная тишина, затем поток словно вскипел.

На берег полезли самые разные твари – мохнатые скорпионы, желто-бурые, словно гнилые водоросли, длинные черные змеи, еще какая-то мелочь вроде жуков или огромных гусениц. Рыжий подскочил к одной из змей, но та зашипела, и кот, поджав хвост, ринулся в сторону.

– Ничего себе, – глаза гнома стали как донышки пивных кружек. – Что ты сделал?

– Э… изгнал из воды все живое, – смущенно ответил Бенеш. – Ну, на сотню шагов в обе стороны… На больше сил не хватило, да.

– Молодец, – сказала Саттия, а алхимик одобрительно покачал головой.

Молодой маг предсказуемо покраснел.

По ручью проехали локтей пятьдесят, затем выбрались на берег, в густые заросли высокого кустарника. Зачавкала сырая земля, зашуршали ветки, усаженные круглыми и клейкими листочками. С писком удрала в чащобу какая-то тварь, мелькнуло вытянутое тело и пушистый хвост.

– Тут и останемся. – Саттия первой спрыгнула с седла, привязала коня к одному из кустов. – Ну что, алхимик, далеко сельтаро?

– Сейчас посмотрим.

Алый огонек, прижавшийся к глядевшей на северо-запад стенке клетки, трепетал беспрерывно. Второй мерцал с вальяжной неторопливостью, давая понять, что сенешаль стоит на месте.

– В нескольких милях, я думаю, – проговорил Арон-Тис. – Точнее сказать не могу.

– Надо попробовать пробраться к дороге и выбрать место для наблюдения. Чтобы можно было все разглядеть, а меня не заметили, – проговорила девушка задумчиво. – А то есть желание поглядеть на этого герцога. Кто со мной?

– Я, – неожиданно вырвалось у Олена.

Последние сутки они держались друг с другом холодно. Привязанность, возникшая на опушке Вечного леса и крепнувшая все время, что наследник безарионского трона и дочка ланийского меарона путешествовали вместе, почти сгинула, ослабела до предела в тот момент, когда девушка сказала: «Молчи, человек!»

И Олен где-то в глубине души надеялся, что Саттии хватит духу извиниться, едва они останутся вдвоем. Не так, как тогда, в военном лагере, а по-настоящему, и все станет как прежде…

– Хорошо, – равнодушно проговорила девушка. – Слезай и пошли. Еще желающие есть?

– Я тут останусь, – заявил Гундихар, слезая с лошади. – Что я, расфуфыренных эльфов не видел, что ли?

Остальные тоже отказались. Рыжий лег на землю и начал блаженно жмуриться, всем видом показывая, что ему и тут неплохо.

– Как хотите. – Девушка отбросила со лба прядь волос, пожала плечами и направилась в сторону дороги.

Олен последовал за ней. Они прошли шагов пятнадцать, и Саттия начала рыскать из стороны в сторону, как потерявшая след собака. Рендаллу ничего более не оставалось, как стоять и ждать.

– Вот тут, – наконец сказала девушка, остановившись у не очень высокого дерева с черной корой, у подножия которого густо торчали такие же кусты, но только молодые, высотой едва по пояс. – Дорогу видно, а нас ни один самый зоркий глаз не разглядит. Если будем вести себя тихо, конечно.

Некоторое время потратили на то, чтобы устроиться с удобством. Олен вынужден был признать, что Саттия выбрала место идеально, – отрезок дороги длиной в пару дюжин локтей был как на ладони.

– Тихо… – прошептала девушка, когда он как раз набрался смелости похвалить спутницу. – Кажется, я слышу…

С северо-запада донесся топот копыт, и вскоре через ручей переправились пятеро всадников, в кольчугах, с луками и тонкими мечами. Осмотрели переправу и умчались на юго-восток.

– Передовой дозор, – прошептал Олен.

Он ждал, всем сердцем надеялся, что Саттия начнет разговор о случившейся вчера размолвке. Но девушка молчала, не смотрела на спутника, а беседовать с ним, похоже, не желала вовсе. То ли считала, что поступила правильно, то ли полагала, что очень скупых извинений достаточно.

Рендалл разозлился и решил, что тоже будет держать язык за зубами.

Топот копыт донесся вновь, на этот раз куда более мощный. Задрожала земля, стал слышен негромкий лязг, и на узкой лесной дороге сделалось тесно от всадников. Для начала проехали еще десятеро дозорных, их взгляды шарили по кустам, а на луки были натянуты тетивы. За ними полилась стальная, полноводная река из доспешной конницы, здоровенных коней и мощных всадников.

Каждый воин был минимум с тремя лошадьми – дорожной, заводной и боевой, а также имел при себе оруженосца, а то и двух. Клацала броня в сетках из кожи, пестрели туники, изрисованные причудливыми эльфийскими гербами, на белых лицах читалась надменная суровость.

Благородные сельтаро ехали на войну.

Затем их поток иссяк, стал виден знаменосец, на шесте в руках которого реяло здоровенное полотнище цвета василькового поля, а на нем гордо изгибал шею лебедь, такой белый, что при взгляде на него болели глаза. За флагом, в окружении дюжины воинов, ехал эльф вообще без оружия. Золотились падавшие на плечи волосы, блестел расшитый жемчугом кафтан.

«Князь», – подумал Олен.

За тар-Ахтионом следовал совершенно лысый старик, облаченный в серый плащ, такой ветхий, словно его сшили из обрывков половых тряпок.

«Маг», – эта мысль изрядно отдавала опаской.

У ручья старик придержал лошадь, даже спрыгнул с нее и понюхал воду. Олен замер – неужели эльф сумел ощутить чародейство Бенеша? Князь обернулся, крикнул через плечо что-то недовольное. Колдун ответил и без особенной спешки забрался в седло.

А когда тряхнул поводья, взгляд его обратился в глубь зарослей, туда, где засели Саттия и Олен.

Старик смотрел на них, губы его насмешливо изгибались, а на лице читалось сомнение. Рендалл краем глаза видел, как девушка медленно-медленно тащит из колчана стрелу, как накладывает ее на тетиву.

Маг покачал головой, как бы говоря «Не делай этого», а затем пришпорил лошадь и отправился догонять герцога. Дорогу вновь заполнили воины – на этот раз лучники на быстрых конях. Саттия шумно вздохнула и вытерла пот со лба, Олен почувствовал, что его слегка трясет.

– Маг заметил нас. Но почему не выдал, клянусь Селитой? – прошептал он в тот момент, когда последние ряды войска скрылись из виду и потянулись телеги обоза, нагруженные всяким барахлом.

– Понял, что мы не питаем враждебных намерений, – так же тихо ответила девушка.

Просидели на наблюдательном посту до момента, когда мимо проскакал арьергард – еще сотня воинов. Затем вернулись к своим, и маленький отряд в молчании выбрался на дорогу.

А потом они ехали, ехали и ехали.

За проведенный в седлах день оставили позади не одну милю, пересекли несколько мелководных речек. Горы на востоке заметно отодвинулись, словно уменьшились в росте. Ночь в роще баобабов, мощных, точно драконьи лапы, прошла спокойно, и утром путники двинулись дальше.

Примерно к полудню достигли границы болот.

Она была резкой, словно в давние времена джунгли и топь договорились о том, чтобы строго разделить владения, и с тех пор соблюдали договор. С одной стороны – высокие деревья, мощные коричневые и серые стволы, густой кустарник, а с другой – туманная дымка, заросшие травой кочки, пятнышки и полосы черной воды и участки жидкой, вонючей грязи.

Дорога тянулась через трясину подобно настоящей дамбе.

– Э… не нравится мне это, – пробормотал Бенеш, когда они пересекли границу болот. – Я чувствую впереди… ну, враждебность… что-то злое и очень опасное, да…

– Да ладно тебе. – Гундихар усмехнулся. – Где наша не пропадала? Любую враждебность мы запросто «годморгоном» в слизь размажем. Слушай лучше анекдот. Приходит тролль домой, а там…

Мысли о неведомой опасности, судя по выражению лица мага, тут же вылетели у него из головы.

Но не успели проехать и мили, как начали беспокоиться лошади. Олен тоже почуял нечто странное – будто среди пахучей духоты болота в лицо повеяло холодком, как тогда, в день встречи с белоглазым. Поглядел на спутников – что ощущают они? – но все, кроме Бенеша, выглядели спокойно.

Значит, угроза только мерещится? Или ледяной клинок вместе с Сердцем Пламени сделали Рендалла восприимчивым к подобным вещам?

Они ехали между черными, гнилыми деревьями, ростущими прямо из воды, чьи листья напоминали обрывки кожи. Миновали обманчиво зеленые лужайки, усеянные огромными, точно колеса, цветами, крошечные озера, заросли осоки, противно шуршащие на ветру. На горизонте, в дымке, прятались островки, заросшие настоящим лесом, – крепости джунглей во владениях неприятеля.

Трясину полнила жизнь – жужжали мухи, летали яркие бабочки, стрекозы, жуки, мелькали птицы. Какие-то твари шуршали в траве, но на глаза не показывались. Кваканье, вопли и рычание складывались в настоящую какофонию, от горьких запахов трав голова шла кругом.

И в один момент все это стихло, а Бенеш побледнел и покачнулся в седле.

– Сейчас… – выдавил он через трясущиеся губы. – Оно идет… ползет сюда, к оружию… я, быстрее…

Тонкая шкура «лужайки», укрывавшей под собой трясину, вспучилась справа от дороги. Полетели в стороны зеленые обрывки, порскнули испуганные жуки, и над топью поднялась блестящая округлая голова размером с бочку, блеснули маленькие и черные, точно у паука глаза.

Их было ровно шесть.

– Это еще что за тварь?! – гном вцепился в поводья, норовя успокоить взбесившуюся лошадь.

Остальные кони задергались, замерли на месте и задрожали.

– Астог, – голос мага дрогнул, но прозвучал в нем не столько страх, сколько удивление. – Житель глубины топей Мероэ. Он питается всем, чем угодно. Но если верить «Великому бестиарию алионскому», то нет у него привычки выбираться из болота или даже просто всплывать…

Книги, захваченные Бенешем из дома наставника в Гюнхене, давно сгинули в дорожных передрягах. Но знания маг не растерял и даже ухитрился их преумножить.

– Ну, кто писал тот «Бестиарий»? – гном оставил попытки справиться с животным и спрыгнул на землю. – Какие-нибудь умники, которые этого астога и не видели никогда.

Бенеш обидчиво засопел, но глянул в сторону чудовища и решил пока за автора книги не вступаться. Астог вылез из болота на обочину, стало видно лоснившееся тело, длинные щупальца и огромная хлюпающая пасть, способная запросто проглотить коня, а то и быка. На землю потекла черно-зеленая, густая и воняющая тухлым мясом слизь.

Оцилан зашипел, вздыбил шерсть и начал медленно пятиться. Для него противник оказался крупноват.

– Не знаю, что до остальных астогов, но этот явно взбешен. – Олен тоже спешился, вынул меч. – Что-то его рассердило и заставило напасть на нас. А значит – придется отбиваться.

Саттия, единственная из путников, справившаяся с лошадью, не стала тратить лишних слов. Она перебросила колчан со спины на бок, тренькнула тетива, мелькнула стрела, за ней – вторая. Одна воткнулась чудовищу выше пасти, другая выбила глаз, закапала кровь.

Астог заревел, на роданов обрушилась волна зловония, засучили толстые, как бревна, щупальца.

– Обходим его с боков! – крикнул Олен Гундихару, взявшему в правую руку – цеп, а в левую – тесак. – Бенеш, Арон-Тис, не дайте удрать коням! Саттия, ты прикрываешь!

Сам увернулся от удара щупальца, бросился в сторону, гном метнулся в другую. Болотная тварь закачалась справа налево, пытаясь понять, какого из двуногих атаковать в первую очередь. И потратила на это слишком много времени – иззубренный клинок и ледяной меч ударили одновременно.

Астог взвыл, наземь шлепнулось и забилось щупальце, похожее на толстенного червяка. И Олену вновь пришлось пригибаться, уходить от ответного удара, колонна из слизистой плоти прошла рядом с головой, волна зловонного воздуха овеяла лицо.

– Вы долго будете его убивать! – донесся крик Бенеша. – Он живуч, а до сердца добраться и вовсе невозможно! Попробуйте увести его от дороги!

– Увести, легко сказать… – Олен бросился ничком, перекатился и вскочил. – Может, ты отведешь ему глаза?!

– На астогов не действует магия!

Стоило признать, что монстр попался вправду могучий и упорный, и большое счастье, что у него не было привычки вылезать из трясины почаще, дабы закусить мясом людей или эльфов…

– Держись, я иду к тебе! – Гундихар сориентировался в ситуации очень быстро. – Сейчас мы сделаем этого кальмара-переростка, таран ему в задницу!

Олен не успел и глазом моргнуть, как гном оказался рядом. Уверенно шлепнул «годморгоном» по слишком наглому щупальцу и стал медленно пятиться, приговаривая:

– Пошли, пошли, цыпа-цыпа…

Рендалл тоже отступил, понимая, что им сейчас придется сойти с дороги, слезть в болото, чтобы заманить чудище за собой и дать соратникам возможность проехать. Ну а потом как-то выбраться самим.

Астог, совершенно забыв обо всем остальном, тяжело пополз за парой двуногих, причинивших ему боль.

– Вот так, цыпа-цыпа… Отлично. – На краю дороги, там, где начинался откос, Гундихар споткнулся и едва не упал. Олен шагнул в сторону и срубил щупальце, нацелившееся в голову соратнику.

– Спасибо, – прохрипел гном. – Еще немного, несколько шагов…

Под ногами захлюпала вонючая жижа, идти стало труднее. Астог медленно сполз по откосу и шлепнулся в трясину, задвигался быстрее, не обращая внимания на кровавые струи, хлынувшие в воду.

Олен и Гундихар, пятясь, оставили спутников в стороне.

– Отходим, еще чуть-чуть… – сказал гном. – А теперь вверх. Ходу! Ходу!

Рендалл повернулся и изо всех сил припустил вверх, к дороге. Чуть не рухнул, когда подошва поехала по скользкой земле, но коротким, рвущим мускулы усилием заставил себя устоять на ногах. За спинами беглецов взвыл астог, и неутоленная ярость прозвучала в его голосе.

Задыхаясь, подскочили к лошадям, Олен помог забраться в седло Гундихару, залез сам.

– А теперь поехали, – сказала Саттия. – Не будем дожидаться, пока эта милая зверушка снова до нас доберется.

Олен отдышался примерно через милю, когда астог давно пропал из виду, а его вой затих. И тут же вновь вынужден был схватиться за меч – из зарослей тростника наперерез всадникам метнулись несколько стремительных крылатых силуэтов. Рыжий скакнул, сбил одну из тварей на лету, второй досталось от «годморгона» Гундихара, третью разрубил на части Рендалл.

– Ничего не понимаю, да, – сказал Бенеш, разглядывая останки тварей, похожих на жаб с крыльями. – Это нхорицы, они, ну… не нападают на крупную дичь… Зачем бросились на нас?

– У них уже не спросишь, не будь я Гундихар фа-Горин! – хвастливо заявил гном, но затем голос его изменился: – Но болото это мне не нравится. Что-то тут не так, клянусь разумом Глубины.

– Я, э… чувствую… что впереди и по сторонам в воздухе словно разлито что-то… какой-то яд, – проговорил Бенеш, потирая лоб. – Нечто могущественное и очень враждебное, да, но не только к нам, ко всему.

Олен испытывал нечто похожее. Чуть ли не всем телом и внутренностями ощущал, что над топью клубится не только дымка, а еще какая-то мерзкая, ненормальная ярость. И именно она толкала астога на то, чтобы выбраться из глубины, напасть на людей, она же заставляла нхориц метнуться в безумную атаку.

Похоже, что «яд» отравлял разум животных сгустками бешенства, превращал зверей в одержимых жаждой чужой крови…

– Нагхи? – спросил Арон-Тис. – Они могли наслать какое-нибудь проклятье на земли сельтаро.

– Вряд ли, – покачал головой Бенеш. – Магия животных больше подвластна троллям, а не обитателям Солнечного острова. Да и какой смысл, ну… проклинать земли, находящиеся далеко от тех мест, где ведется война?

– Тогда что? – Саттия глядела на дорогу впереди, и лицо ее было мрачным.

Олен с горечью подумал, что может ответить на этот вопрос. Облако ненависти вызвали те два чуждых обычной жизни предмета, что он носит с собой, – клинок из кости йотуна и кольцо из красного металла, который и не металл вовсе. Их сила, причудливо смешанная, и привела к тому, что животные на болотах ощутили невероятное стремление убивать.

И что делать? Сказать о собственных догадках? Но это ничего не изменит и ничем не поможет. А значит – лучше промолчать, оставить при себе чувство вины, похожее на растущую где-то во внутренностях рану.

– Честно говоря, не знаю, – сказал Бенеш. – Но боюсь, что, это… теперь нам придется быть начеку все время, да. Нападение может случиться в любой момент.

– А то мы не догадываемся. – Гундихар брезгливо оттопырил губу и обтер слизь с верхней секции «годморгона». – Ладно, поехали. Не может же отравленная злым колдовством топь тянуться бесконечно? А чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.

– Странно услышать от тебя что-то умное, – фыркнула Саттия, и они пришпорили лошадей.

Но без схватки удалось проехать не так далеко. Через пару миль девушка встала в стременах и приложила руку ко лбу.

– Там что-то лежит на дороге… – сказала она. – Похоже на черные бревна.

– Неужели зроиты? Только не это! – лицо гоблина отразило страх. – Один укус этой твари, и все, можно считать, что врата Адерга открыты для тебя…

Вскоре и Олен разглядел три черточки, выделявшиеся в желтой дорожной пыли. Когда подъехали ближе, стали видны детали – чешуя цвета вороненой стали, длинные, мощные хвосты. И самое главное – пасти длиной с ногу человека, обильно усаженные острыми зубами.

Уловив приближение всадников, чудовищные крокодилы неспешно заскользили им навстречу.

– Да уж, дело будет жарким… – даже голос всегда бодрого гнома прозвучал как-то уныло.

Туловища рептилий вихлялись из стороны в сторону, лапки дрыгались, но это не выглядело смешным. Твари надвигались неспешно и неумолимо, как смерть, и в белесых глазах зроитов читалась жажда убийства.

– Алхимик, если ты знаешь их уязвимые места, то говори сейчас. – Олен спрыгнул с лошади.

– У них нет таких мест, – ответил Арон-Тис. – Надо отступить, выждать. Может быть, они уйдут, и тогда мы сможем проехать.

– Вот уж нет! Ни за что не отступлю перед какими-то ящерицами! – зарычал спешившийся гном. – Не будь я Гундихар фа-Горин.

Саттия выстрелила, но бронебойная стрела, способная пробить кольчугу или даже пластину доспеха, бессильно отскочила от черной чешуйки. Вторая попала в глаз чудовища, но тоже отлетела, поскольку крокодил успел опустить веко.

– Корни и листья, от моего лука мало толку! – крикнула девушка. – Может быть, и правда отступим?

До чудовищ осталось меньше десяти шагов, лошади начали пятиться и храпеть. Рыжий выпустил когти и басовито, пронзительно замяукал, глаза его загорелись злым огнем.

Оцилан готовился биться насмерть.

– Я попробую что-то сделать! – заорал Бенеш. – В стороны!

– Давай. – Олен отпрыгнул, его обдало горячим ветром.

Молния ударила прямо в голову одному из крокодилов. Тот дернулся, короткие кривые лапы подогнулись, туша шлепнулась наземь и замерла.

– Убит! – закричала девушка.

– Нет, только оглушен… – маг покачнулся в седле. – А я отдал столько сил…

Олен шагнул вперед, поднимая меч. То же самое сделал Гундихар, боевой цеп в его руках зажил собственной жизнью, с жужжанием завертелась малая секция. Пришло время простого, ну или не очень простого оружия. Именно оно решит, кому сегодня умирать под жарким солнцем…

Гном атаковал первым. Сделал выпад и шарахнул ближнего зроита по башке. Тот не успел увернуться, лишь бессильно щелкнул пастью, так что полетели брызги ядовитой слюны.

Вторая тварь бросилась на Олена, да так быстро, что он едва уловил смазанное движение. Рубанул, отпрыгивая в сторону. Понял, что попал, ощутил, как меч режет прочнейшую чешую. А затем толстенный хвост ударил сбоку и отшвырнул человека, словно порыв ветра – листок.

Олен отлетел локтей на десять, тяжко хрястнулся о землю. Перед глазами мелькнуло небо, что-то хрустнуло в груди. Увидел, как метнулся Рыжий, как черный гад легко, точно пушинку, отбросил оцилана.

– Неееет! – отчаянный вопль Саттии хлестанул по ушам.

Не обращая внимания на ноющее от боли плечо, Рендалл вскочил.

Один из крокодилов несся на него, из раны в боку хлестала кровь, но это ничуть не тревожило хищную тварь. Она видела цель, и зубы в приоткрытой пасти влажно блестели. Второй зроит, слегка оглушенный, судя по замедленности движений, атаковал Гундихара, тот отбивался. Третий, пораженный заклятием, потихоньку приходил в себя, лапы и хвост начинали шевелиться.

Ситуацию Олен оценил в несколько мгновений, а потом сжал руку и понял, что в ней нет меча. Ледяной клинок выпал во время удара о землю и лежал в четырех шагах, столь же недоступный, как вершина пика Тохрот.

На то, чтобы поднять оружие, времени не было.

Оно оставалось лишь на то, чтобы умереть.

И тогда Олен вскинул левую руку, и кольцо на безымянном пальце отозвалось на призыв. Ладонь пронзила острая боль, навстречу бегущему крокодилу ударило копье из багрового пламени. Вгрызлось в черную чешую, охватило длинную тушу. Зроит завизжал, тонко и пронзительно, и превратился в пепел.

Слабость накатила подобно океанской волне, способной опрокидывать корабли. Но Рендалл сумел перевести руку, сжечь оставшихся тварей и только после этого провалился в беспамятство.

Пришел в себя мгновенно, не успели подоспевшие Бенеш и Арон-Тис перевернуть его на спину.

– Живой? – спросил гоблин.

– А то. Все… нормально?

– От них только пепел и остался, – проговорил Бенеш и со страхом покосился на Сердце Пламени. – Какая же в этой вещи мощь, да?

Они помогли Олену встать, а поднял меч и на лошадь влез он уже сам, хотя ноги подкашивались и дрожали. Из зарослей тростника на обочине выбрался помятый Рыжий, задрал хвост, показывая, что все в порядке. Саттия подобрала стрелы, и путешественники отправились дальше.

Вскоре им пришлось отбиваться от стаи бешеных птиц, напоминавших журавлей, и тут хорошо показал себя Бенеш. Затем галопом уходить от хлынувших на дорогу муравьев размером с ладонь, ярко-красных и очень шустрых. Лошадей не надо было подгонять, они неслись сами.

Когда впереди показалась граница болот, а случилось это ближе к вечеру, все вздохнули с облегчением. Но, как оказалось, зря – джунгли охватывало то же самое безумие, что и топь. До захода солнца Олен три раза пускал в ход клинок, и в мускулах прочно обосновалась усталость.

– Надо бы остановиться, – сказал Гундихар, когда начало темнеть. – Передохнуть, да и коням дать передышку.

– Вряд ли нам дадут поспать, – мрачно буркнула Саттия, за день расстрелявшая почти все стрелы. – Ночные хищники здесь не менее свирепы, чем дневные. Может быть, проведем темное время в пути, чтобы побыстрее выбраться с проклятых земель?

– Ехать в темноте опасно, а огонь поможет отражать нападения, – покачал головой Арон-Тис, и на это никто не нашел возражений.

Остановились на ночлег рядом с дорогой, на уютной полянке, окруженной очень высокими деревьями с голыми стволами и пучками ветвей у верхушки. Успели развести огонь перед тем, как из чащи полезли хищные твари, и до самого утра развлекались, отбиваясь от них.

Выспаться не удалось.

К рассвету Олен чувствовал себя вымотанным до предела – руки отказывались подниматься, сознание то и дело туманилось, чесавшиеся глаза закрывались. Остальные, судя по виду, ощущали себя примерно так же. Только Саттия выглядела бодрой – давала знать о себе эльфийская кровь.

Затушив костер и оседлав дрожащих от ужаса лошадей, путники двинулись дальше. Через несколько миль лес неожиданно оборвался, а дорога вывела в поле. Открылась расположенная за ним роща странных деревьев – очень толстых, очень дуплистых и увитых сотнями лиан.

– Это же арроба, – заулыбалась Саттия. – Перед нами поселок. Вон там, судя по белым листьям, храм.

– Где дома, там и еда, – обрадовался Гундихар, дергая себя за бороду, чтобы отогнать сонливость. – Надеюсь, что местные сельтаро не посходили с ума, подобно тем зверюшкам?

– Скоро узнаем, – отозвался Арон-Тис. – Тут, если не ошибаюсь, должен быть трактир, а то и постоялый двор.

– А это что? – Саттия подняла руку, указывая на торчавший над крайним деревом шест, на котором трепыхался какой-то флаг.

– Стойте! – лицо гоблина отразило тревогу. – Ты можешь разглядеть, что там такое?

Путешественники остановили лошадей, Рыжий уселся и принялся вылизываться, а девушка прищурилась.

– Так, ага… – сказала она. – Черный круг, усеянный багровыми точками.

– В этом поселке – мор, – безжизненным голосом проговорил Арон-Тис. – Смертельная и очень заразная болезнь.

– Но мы не эльфы, может, нас она не затронет? – на лице гнома отразилась досада.

– Ты хочешь рискнуть? – спросил Олен. – Я – нет.

– Мне кажется, ну… – Бенеш хрустнул пальцами. – Что это… болезнь, она – проявление той же злой силы, что вызвала безумие у животных, да. Что-то вроде облака… серого, ну, клубится вокруг… и оно напоминает мне силу ученика Харугота, которого мы убили в орочьем поселке.

– Вот как? – светлые брови Саттии поднялись к самым волосам. – И что это значит?

– То, что нам нужна объездная дорога, – довольно сердито заявил Гундихар. – Как насчет нее?