Утром всё будет иначе Рейдо Диана

8

Эрнест Браун протянул Дилану руку.

— Позвольте представиться. Эрнест Браун, один из совладельцев «Морской звезды».

— Дилан Уорд.

— Я уже понял. Наслышан о вас.

Дилан не стал отвечать Брауну тем же.

Он демонстративно обвел взглядом потолок, стены, искусно декорированное помещение.

— У вас тут замечательно все устроено, — вежливо сказал он.

— Мы стараемся. У нас тут проходит куча всяких приемов и презентаций.

— По морской тематике?

Эрнест засмеялся.

— Больше слушайте Саманту. Чего только здесь не презентуют! Разумеется, все в рамках приличия. Но никогда нельзя упускать возможность заработать. Яхт-клуб арендуют самые разные организации. Нам это на пользу и в финансовом отношении, и в смысле рекламы. Паола у вас должна быть в этой области большим специалистом.

— Да, — по-прежнему вежливо согласился Дилан, — она хорошо осведомлена в этом вопросе. Кажется, я забыл представить вам Синтию. Синтия Старки, референт и правая рука Джека Меллона. Синтия, познакомься: это Паола и Ребекка. Паола — моя старая школьная подруга.

— Ну, не такая уж и старая, — протянула Синтия, старательно цепляясь за руку Дилана.

Похоже, она уже успела порядком набраться. Наверняка перестаралась, дегустируя продукцию своего же босса, со злостью подумала Паола и стиснула зубы.

В кои-то веки она не сумела найти подходящего остроумного ответа. А огрызаться и окончательно делать из себя посмешище ей не хотелось.

— К сожалению, мне придется покинуть вас на некоторое время, — сообщил Эрнест. — Я вижу, что презентацию наконец-то посетил один человек, с которым мне совершенно необходимо переговорить. Пока не знаю, сколько это займет времени… Отдыхайте. Развлекайтесь. Обменивайтесь опытом, — добавил он, повернувшись к Паоле и ослепительно улыбнувшись.

Та выдавила из себя ответную улыбку. Ее настроение, начавшее стремительно ухудшаться и падать несколько минут назад, уже достигало по своему уровню отполированного паркетного пола.

Пока она ломала голову, что может быть причиной столь резких перемен в настроении, от них извинившись отошла и Синтия.

— Избавиться от излишков рома, — прошептала подруге на ухо Бекки, желая поддержать ее.

Паола вяло фыркнула.

Они остались втроем у фуршетного столика. Закуски продолжали убывать с поразительной быстротой. Бекки, похоже, все еще была голодна.

А вот Паоле уже кусок в горло не лез.

— Ну, и что вы тут вытворяете? — осведомился Дилан, предварительно удостоверившись, что все заинтересованные лица отошли на приличное расстояние.

— Дилан, не нужно принимать все так близко к сердцу, — вступилась Бекки.

— Бекки, ты не хочешь прогуляться вон до того столика? Мне кажется, здесь явно не хватает фруктов.

Выражение глаз и голос Дилана были куда красноречивей его сдержанного предложения. Бекки предпочла ретироваться. Про себя она подумала, что еще не видела Дилана таким… опасным.

Дилан и Паола остались одни.

— Что за фокусы ты вытворяешь? — повторил Дилан, беря Паолу за предплечье и крепко его сжимая.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Что у вас вообще тут происходит?

— Ничего особенного.

— Ничего особенного?

— Да. Я же не спрашиваю, почему блондинка, увешанная бирюзой, так неприлично висит на тебе.

Дилан усмехнулся:

— Еще бы ты об этом спрашивала! Это моя жизнь и мое личное дело. Кстати, до блондинки мне нет особого дела. Ну, напилась, полезла знакомиться. Я общался с ней ровно до того момента, пока это еще было забавно. А потом, эффектно подойти к вам с ней под ручку — это тоже было забавно.

— Кому?

— Думаю, что всем. Вам не понравилось? Браун наверняка оценил. Он знает толк в красивых женщинах.

— Так ведь она была с тобой.

— Учитывая скорость, с которой Синтия набирается, сегодня вечером у нее сменится еще не один кавалер.

— Может, ты вообще притащил ее сюда только затем, чтобы продемонстрировать нам?

— Может, и так, — спокойно согласился Дилан. — А может, затем, чтобы показать Брауну, кто из присутствующих самцов круче.

— Дилан, ты что, тоже набрался?

— Исключено. Я не большой любитель алкогольных напитков, особенно таких крепких.

— Ты же возглавляешь компанию, которая занимается их распространением!

— Возможно, поэтому и не являюсь их любителем, — заметил Дилан. — Чтобы успешно продавать, совсем не обязательно употреблять их в большом количестве. Я предпочитаю родниковую воду и здоровую пищу. Если кто-то хочет покупать и пить их — я предоставляю ему такую возможность. Меня же самого интересуют другие возможности.

— С каких пор ты стал таким циничным?

— Паола, мы отвлеклись от главной темы. Сейчас не мне нужно объясняться.

— А кому же?

— Тебе.

Бекки была права, когда предпочла ретироваться. Паола еще никогда не видела Дилана таким сдержанным, но за этой сдержанностью плескалось море гнева. Оно проявлялось лишь в едких и неожиданных высказываниях Дилана.

— Что за неуместное кокетство с Брауном?

— Дилан, какое тебе до этого дело, в конце концов?! — воскликнула Паола.

— Такое. Я за тебя беспокоюсь, я старше тебя. Поскольку я старше тебя, то я за тебя отвечаю.

— Отвечаешь?!

— Отвечаю, — спокойно подтвердил Дилан. — Вы тут в незнакомой среде, и у вас не так уж много жизненного опыта, чтобы хорошо здесь ориентироваться.

— А у тебя его много, этого жизненного опыта?

— Хвастаться не стану, но в любом случае у меня его больше, чем у вас.

— Дилан, ты хочешь испортить мне вечер?

— Паола, таких девочек, как вы с Бекки, Браун ест на завтрак.

— О чем ты говоришь?

— Ты думаешь, что он к вам серьезно относится? Знаешь, кто вы для него на самом деле?

— Кто?

— Милые крошки, поболтать с которыми одно удовольствие. Развлечение — и только.

— Ты ничего не понимаешь, — горячо возразила Паола.

— И чего же я не понимаю?

— Он провел с нами весь вечер. Он специально нашел нас в зале, чтобы пообщаться. Он столько всего рассказывал. Про сафари, про благотворительность.

— Обычное дело. Он произвел на вас впечатление? Ну так этого он и добивался.

— Ты хочешь сказать, что он не является тем, за кого себя выдает?

— Паола! Конечно, является. Но представь себе, сколько вокруг женщин, желающих повеситься на него. Завидный жених, перспективная партия. И ты думаешь, он готов добровольно сковать себя брачными цепями? Да он просто пользуется всеми представляющимися ему возможностями.

— Какого мнения ты о людях, оказывается. Так он играет с нами?

— Не знаю, возможно вы ему действительно симпатичны. — Похоже, Дилан решил сменить гнев на милость. — Но в данный момент меня гораздо больше интересует другой вопрос!

Паола сделала невинные глаза. Она знала, что сейчас последует.

— Какого черта ты сказала ему, что работаешь у меня? Какого черта выдумала всю эту нелепость с рекламой и пиаром? Зачем нужно было врать?

— Я не врала.

— А что ты делала?

— Ну… присочинила немного.

— Ошибаешься, моя милая. Присочинить можно, когда что-то является правдой и ты это что-то слегка приукрашиваешь. А все, что ты рассказывала Брауну, вранье чистой воды.

Паола сделала непроницаемое лицо. Дилан загнал ее в угол.

— Зачем было врать?

— Я хотела произвести впечатление.

— Какое, дьявол дери, впечатление?!

— Ты никогда столько не ругался, — удивленно сказала Паола.

— Да, со времен того памятного матча в регби, где мне выбили большой палец на ноге и вывихнули челюсть. Но тогда я ругался про себя.

— Не поняла…

— Неважно. Какое тебе нужно было произвести впечатление?

— Ну… Бекки объявила, что работает в салоне красоты. Мне тоже нужно было что-то сказать. Эрнест заметил, что мы производим впечатление серьезных девушек.

— И ты решила поддержать Брауна в его заблуждении, вместо того чтобы сказать правду.

— Какую правду?

— Рассказать все как есть. Сказать, что ты закончила университет, но еще не определилась со своим жизненным призванием. Рассказать о своих хобби, интересах. Чьим представлениям ты пыталась соответствовать, Паола? Почему побоялась быть собой?

Паола набрала воздуха в грудь, чтобы ответить. Но Дилан жестом остановил ее.

— Не надо, не отвечай. Я помню. Тебе нужно как можно быстрее выскочить замуж. Для этого хороши все средства. Не так ли? Можно и присочинить, приукрасить свою биографию. Только бы произвести впечатление идеальной женщины. Несомненно, потенциальные кандидаты оценят. А надолго ли хватит твоего вранья? На лжи прочных отношений не построишь.

— Я бы с удовольствием поверила тебе на слово, Дилан, — перебила его Паола. — Вот только, если не ошибаюсь, ты не можешь похвастаться ни тем, что выстроил с кем-то прочные отношения, ни отношениями вообще. Хватит читать мне мораль. Я сама знаю, что мне делать. И никто мне не указ, даже ты. — Паола запоздало подумала, что, пожалуй, хватила лишку.

Лицо Дилана застыло, на скулах заиграли желваки.

— Хорошо, — проговорил он. — Пусть так. Но твои сегодняшние выдумки тебе не пройдут даром.

— Это как? Найдешь Брауна и скажешь ему, что мы с тобой сегодня вдохновенно врали на пару?

— Нет. Никакого Брауна я искать не собираюсь. Я, конечно, похож на идиота, но не настолько же! Не хватало еще подставиться таким вот глупым образом.

— Тогда что ты собираешься сделать?

— Подтвердить твою легенду.

— Каким образом?

— Я возьму тебя к себе на работу.

— Что?! Зачем?

— Чтобы до замужества ты смогла продолжать так же вдохновенно морочить Эрнесту мозги. Потом с полным правом скажешь, что работать больше не желаешь — хочешь всю себя посвятить семье.

— Ты с ума сошел!

— Почему?

— Ты что, думаешь, что именно он на мне женится? То есть… именно на мне? То есть ты думаешь, что этот вариант сработает?

— Звучит так, словно речь идет о механизме, — заметил Дилан.

— Так ты думаешь, что может получиться?

— Почему бы и нет, — безразлично отозвался он.

— Дилан, зачем тебе все это?

— Я хочу, чтобы ты ответила за свои слова. Ты сказала, что работаешь у меня? Прекрасно, ты выйдешь в ближайший понедельник на работу и поработаешь. Заодно узнаешь, что это такое, если вдруг с тобой еще захотят побеседовать о твоей «профессии».

— Не ожидала от тебя такой принципиальности, — пробормотала Паола.

— Это нужно не мне. Это нужно тебе.

Лицо Дилана по-прежнему было безразличным. Не сказать, чтобы Паоле это нравилось.

Но решающим аргументом оказалась его последняя фраза, обращенная к Паоле:

— Представь, как забавно получится, если Эрнест как-нибудь захочет встретить тебя после работы… Будешь рассказывать ему историю о внезапном увольнении?

— Черт с тобой, будь по-твоему! — сквозь зубы процедила Паола.

Дилан холодно кивнул и отошел.

9

— Ну и что вы тут успели наговорить друг другу?

К понуро стоявшей у стола с закусками Паоле наконец-то подошла Бекки.

— Где ты пропадала?

Бекки пожала плечами.

— Не хотела прерывать вашу увлекательную беседу. До чего вы тут договорились?

— Он требует, чтобы я в наказание за ложь вышла к нему на работу, — печально сказала Паола.

Бекки захохотала.

— Вот это ход конем!

— Что, прости?

— Ах, ну да… Ты же с шахматами знакома только понаслышке.

— То есть вообще незнакома. Понимаешь, Дилан пытался внушить мне, что, если я хочу подцепить Эрнеста, мне нужно соответствовать своей легенде. А для этого придется и в самом деле поработать в его офисе.

— Довод весомый, — кивнула Бекки. — Только поведение нелогичное.

— Ты о чем?

— Паола, когда ты научишься замечать вокруг хоть что-то, кроме самой себя? Дилан вне себя от ревности.

— От… чего?

— От ревности. Не делай вид, будто вовсе ничего не понимаешь.

Паола растерянно сказала:

— Но я и правда не понимаю.

— Вот как? — хитро прищурилась Бекки. — Посуди сама: сначала Дилан восхищается твоим вечерним платьем. А потом резко меняется в лице и во мнении, когда ты рассказываешь историю появления у тебя этого платья. Потом он вне себя от внимания к тебе Брауна.

— Он просто беспокоится за меня.

— Паола, сколько тебе лет? Ты давно не девочка, не студентка — более того, ты уже два года как совершеннолетняя! Сколько еще он должен за тебя беспокоиться? Он тебе не брат, не отец.

— Он мой близкий друг.

— Не спорю. Вот только этого друга подозрительно перекашивает от того, что в радиусе десяти метров вокруг тебя появляется другой мужчина. Может быть, время дружбы уже прошло, Паола?

— Не может этого быть.

— Почему? Тебе так жаль вашей дружбы?

— Я… я же доверяла Дилану все. Все! Даже ты иногда узнавала важные новости после него. Только не обижайся!

— А кто тебе сказал, что любимому нельзя доверять секреты?

— Это совсем не то, — упрямо возразила Паола.

— Как хочешь. Хочешь носиться со своим золотым детством и воображаемой дружбой — дело твое.

— Вы все сегодня несете какой-то бред. Ах да… крепкий ямайский ром. Я понимаю.

— Если честно, я не понимаю, чего еще тебе надо. Дилан привлекательный, молодой, не зацикленный на чем-то одном, свой бизнес, всякие интересы. Даже на бизнесе, кстати говоря, не зациклен. Может больше времени уделять девушке, раз уж за него вкалывает управляющий. Он хозяин своего времени. Может быть, конечно, Дилан и не столь преуспевающий миллионер в сравнении с Брауном или Стюартом…

— С которыми у меня ничего и нет! — попыталась вставить Паола.

— …но кто сказал, что самую большую радость приносит еда на золоте? — философски заключила Бекки. — А все остальное Дилан вполне мог бы тебе обеспечить. И носил бы на руках до конца своих дней. Или твоих, это уж как повезет.

Паола патетически спросила:

— Мне кажется или сам воздух здесь пропитан цинизмом?

— Отнюдь. Просто мы в отличие от тебя трезвомыслящие люди. Послушай, если Дилан тебе не нужен, можно я заберу его себе? Такие мужчины на дороге не валяются.

— Почем ты знаешь, может, у него уже есть девушка, и не одна, — сердито сказала Паола.

— Да, конечно. И ты, его лучший друг, ничего о них не знаешь. А он так скрытен, что, разумеется, никогда не спросил бы у тебя совета насчет любой из них.

— Не хочу больше говорить об этом. Для одного вечера вполне достаточно.

— Подождешь, пока несуществующие пары ямайского рома выветрятся у нас из головы? — усмехнулась Бекки.

Дилан ушел с вечера один.

Блондинка Синтия благополучно перекочевала в объятия какого-то золотопромышленника, и он вздохнул с облегчением. Перекинувшись парой слов со знакомыми, он некоторое время наблюдая за Ребеккой и Паолой издалека. Потом, когда понял, что не хочет дожидаться момента возвращения к ним Брауна, распрощался со знакомыми и покинул яхт-клуб.

Сидя за рулем своей бежевой «хонды», Дилан медленно ехал по набережной.

Он был абсолютно трезв. Наверное, он вообще был единственным трезвым человеком на этой проклятой вечеринке. И черт его дернул отправиться проводить вечер с «пользой для дела»?

Он был совершенно трезв, но он был пьян от любви.

От любви, от ревности, от осознания запутанности и абсурдности ситуации.

В то далекое время, которое прошло в школе с момента их с Паолой знакомства, они были неразлейвода.

Он тогда еще не понимал, во что может перерасти это трогательное и доверительное общение.

Вскоре он перешел в другую, закрытую школу и все силы бросил на учебу. Отец, который видел амбиции сына, был согласен помочь ему и оплатить обучение, но и спрашивал за это по всей строгости.

Дилан, впрочем, и не собирался отлынивать.

Какое-то время он совсем не мог выкраивать возможностей для встреч с Паолой.

Оставшись в одиночестве, она не заскучала. Быстро обросла подружками, а немного погодя — и поклонниками.