Утром всё будет иначе Рейдо Диана

11

Ресторан, куда Дилан привез ее, оказался японским.

Паола, правда, сообразила это далеко не сразу. Она вертела головой, оценивая непривычную для нее обстановку, ёрзала на стуле и даже не заметила палочек, лежащих на специальном приспособлении.

А когда ей подали меню, открыла его и возмутилась:

— Это же японский ресторан!

— Ну и что с того? — безмятежно отозвался Дилан.

— Как что? Я этого есть не буду.

— Не нравится? — поинтересовался он.

— Не знаю.

— Как ты можешь не знать?

— Я никогда это не пробовала.

— Ушам своим не верю. Как ты умудрилась до сих пор не попробовать японскую еду?

— Ну, во-первых, настоящая японская еда готовится в Японии.

— Не умничай. А во-вторых?

— А во-вторых, я сырую рыбу есть не буду! И вообще!

— Тогда сиди голодная.

— Почему это мне сидеть голодной? Может, мы все-таки поедем в такое место, где можно по-человечески поесть?

— Мы уже приехали. Помочь тебе определиться с выбором?

Паола насупилась.

— Я буду минеральную воду. И сок.

— А из еды?

— Я тут ничего не знаю! И не могу это есть.

Дилан вздохнул.

— Ты совершенно точно не хочешь попробовать роллы?

— Нет. Я уже объяснила, почему не ем такое.

Дилан был терпелив как с ребенком.

— Во-первых, можно взять запеченные роллы. Можно заказать с горячим крабом. Или попробовать мисо. Это такой легкий суп. Можно вообще заказать тебе такие блюда, где не будет сырой рыбы. Ну как, доверишься мне?

— Ладно, — недовольно проворчала Паола. — Так и быть.

— Но есть ты будешь палочками. Надо же учиться чему-то новому.

— Хватит с меня того, что я буду учиться рекламной деятельности.

— От палочек тебе тоже не отвертеться.

— Послушай, — неожиданно рассмеялась Паола, — как тебе это удается?

— Что?

— Да ты же из меня веревки вьешь последнее время!

Дилан, конечно, заметил, что его поведение по отношению к Паоле изменилось. Но анализировать и размышлять ему было недосуг.

— Просто раньше я выполнял все твои капризы.

— А теперь перестал их выполнять? То есть больше не будешь? — прищурилась Паола.

Дилан и сам не мог бы объяснить, насколько тонка разница между тем, как он выполнял их раньше, и тем, как собирается выполнять их в дальнейшем.

Попросту говоря, он начал строить, воспитывать Паолу. Какие-то вещи, которые раньше сходили ей с рук и на которые Дилан спокойно смотрел как друг, перестали его устраивать.

Но эта тема была взрывоопасной и скользкой.

К счастью, в этот момент принесли горячие полотенца, свернутые в плотные валики.

— А это еще что такое?

Дилан развернул полотенце и протер им руки, кивком пригласив Паолу последовать его примеру.

— Как-то все не по-европейски, — проворчала она, но руки вытерла. — Я бы лучше сходила их помыть.

Дилан фыркнул.

Еда, которую он выбрал для Паолы, вполне ее удовлетворила. Блюда действительно оказались вкусными. Сначала Паола пробовала их с опаской, но потом расслабилась. У нее даже получилось есть палочками с первого раза, а не с десятого, как угрожал Дилан.

Они болтали о всяких пустяках, не касаясь событий последних дней, и атмосфера за столом становилась все более непринужденной. Дилан не стал пить вино, так как был за рулем, а Паола отказалась от вина из солидарности с Диланом.

— Зря, — заметил он, — вина здесь очень хорошие. Легкие и изысканные.

— Лучше я попробую лишний десерт.

— Узнаю тебя. Никогда не откажешь себе в сладком.

— Именно так. Ну что еще расскажешь, пока рот у тебя не занят следующим блюдом?

— Даже не знаю, — пожал плечами Дилан. — Лучше ты расскажи, как продвигаются твои брачные затеи. — Он тут же пожалел, что затронул эту тему.

Паола едва заметно нахмурилась. И ответила:

— Не так плохо, как тебе хотелось бы.

— Почему я должен хотеть того, чтобы тебе было плохо? — удивился он.

— Это ты мне скажи. Ты был как бешеный последнее время, не считая твоего офиса. Напустился на мое очаровательное платье, испортил нам все впечатление от общения с Брауном.

— Не думал, что впечатление от общения с ним можно хоть чем-то испортить.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Можно подумать, эти парни сделали тебе что-то дурное.

Дилан мысленно застонал. Ну как можно быть такой слепой?!

И мысленно ответил себе: наверное, так же, как можно быть таким безрассудным, чтобы надеяться на чувства девушки, видящей в тебе только друга. Лишь друга. Самого хорошего друга.

— Если Браун уже определился между тобой и Бекки, а вы с ней решили этот вопрос полюбовно, то, конечно, у меня нет к ним никаких претензий, — заверил он.

— О, Бекки не интересуют все мои потенциальные женихи. В личной жизни у нее большие перемены.

— Вот как?

— Да. И, заметь, не без моей помощи.

— Никогда не сомневался в твоих скрытых способностях… свахи. Что же ты сделала?

— Догадайся.

— Нашла ей нового великолепного жениха, который не успел толком тебя разглядеть и поэтому целиком достался Бекки?

— Мимо, — торжествующе объявила Паола. — Томас предложил ей переехать к нему.

— С чего вдруг такие перемены?

— Он заметил у нее приглашения на презентацию в «Морскую звезду» и расспросил, что это был за вечер.

— И несомненно, Бекки расписала Тому этот вечер во всех подробностях.

— Разумеется. Ты догадлив. По иронии судьбы, Бекки так расписывала ему Эрнеста, что парень подумал, будто ему угрожает грозный соперник. О том, что кавалер предназначался не ей, Бекки как-то забыла упомянуть.

— Не думаю, что она сделала это нарочно.

— Я тоже так не думаю. Томас заревновал, это выглядело почти как финальная сцена в «Гамлете».

— Паола!

— Что такое?

— Это был не «Гамлет». Ты говоришь об «Отелло»! Ты просто невыносима.

— Ах да. В общем, Бекки чуть не сделали Дездемоной, зато Томас внезапно осознал, как она ему дорога и что ему вовсе не в тягость поселиться с ней под одной крышей.

— Исторический переезд уже состоялся?

— Нет. Бекки укладывает вещи.

— Могу себе представить. Куча склянок, тряпок, плюшевых медведей…

— Прекрати пороть чушь.

Разговор свернул с опасной темы. Но вырулил на еще более неоднозначную.

Дилана так и подмывало предложить Паоле сделать то же самое. То есть переехать к нему, к Дилану. Невзирая на все девичьи шмотки, бутылочки и шкатулочки, невзирая на всю безалаберность и эгоистичность Паолы.

С каждым днем Дилан понимал все яснее, что отсутствие ее дерзостей и шалостей в его жизни удручает его. Ей-богу, он слова бы не сказал, даже если она начала бы разбрасывать вещи по его спальне, захламлять плюшевыми медведями комнату, где он тренируется. Плевать, что у нее никогда не было этих чертовых медведей.

Он готов сам купить ей с дюжину.

Дилан делал над собой сверхъестественные усилия, чтобы не открыться перед ней. Когда он учил Паолу правильно держать деревянные палочки для японской еды, когда он прикасался к ее тонким пальцам и теплой руке, его бросало в дрожь. Он чувствовал себя, как зеленый школьник, впервые влюбившийся.

Собственно говоря, так все и было. Паола оказалась его первой любовью. Эта любовь усиливалась день ото дня. Как он мог скрывать все от Паолы столько времени?!

Он был счастлив одними этими прикосновениями к палочкам и к ее запястьям одновременно. Тем, что этот вечер они проводят наедине — без друзей, без подруг. Не говорят о работе, а просто наслаждаются моментом.

Дилану очень хотелось, чтобы Паола тоже наслаждалась этой атмосферой.

Он был бы абсолютно счастлив тем, что есть. Если бы не одно «но».

Дилан считал, что жизнь дается не для страдания, что каждый сам хозяин своей судьбы. И случайных обрывков счастья очень мало для того, чтобы быть по-настоящему счастливым.

Он больше не хотел быть лишь верным другом, не смеющим переступать порог однажды очерченных границ.

В конце концов, просто смешно не признавать очевидные вещи. Надо решиться на разговор. Дилану казалось, что он давно решился бы на откровенность, если бы не боялся все разрушить.

По мнению Дилана, ситуация очень запуталась. Безумная идея Паолы насчет скоропалительного замужества, их с Бекки авантюра, новые встречи и знакомства, а теперь еще Паола должна какое-то время пробыть в его компании.

Появилось еще одно место, где Дилану не было покоя от Паолы. Это все усложняло. Раньше в офисе его мысли были заняты исключительно работой — текучкой, новыми проектами. Он приходил туда на недолгое время, хорошо знал цену своему времени, времени своих сотрудников и грамотно распоряжался им.

Сегодня же он проверял пустяковый отчет три раза. Он придумал себе в офисе еще какие-то встречи, несколько раз вызывал управляющего для беседы. Все это было сделано Диланом лишь для того, чтобы дождаться Паолу и отвезти ее в этот ресторан.

Дилан прекрасно понимал: хоть вечер и удался, он ни на дюйм не продвинулся в своих изысканиях. Время, которому он так хорошо знал цену, казалось, утекало сквозь пальцы. Он чувствовал это кожей.

Ему оставалось только уповать на то, что ни один из ее новых кавалеров не опередит его. Он надеялся, что эти встречи мимолетны, а отношения несерьезны. Он так и не выспросил у Паолы, встречалась ли она с кем-то из этих мужчин после презентации в яхт-клубе. Он боялся услышать ответ.

Не мог же он требовать от нее поминутного отчета за неделю на том основании, что является теперь ее боссом? Дилан, конечно, утрировал, но в теперешнем положении Паолы была определенная зависимость.

Конечно, в любой момент Паола могла хлопнуть дверью офиса, проявить характер, послать к чертям все требования и притязания Дилана.

По сути, ее ничто не держало в «Уордхолле». Она не дорожила хорошим отношением сотрудников. Ее не привлекала карьера, вертикальная или горизонтальная.

Единственное, что повлияло на ее согласие появиться на работе, — это заинтересованность в Эрнесте. Наверняка он захотел бы при дальнейшем общении продолжить тему, столь неудачно затронутую Паолой в яхт-клубе.

Если надобность в Эрнесте отпадет, у Паолы отпадет и надобность наблюдать за деятельностью отдела рекламы у Дилана. Так по крайней мере казалось Дилану. Других инструментов по контролю и воздействию на Паолу у него не было.

Конечно, ему не совсем приятно было осознание того факта, что он прибегнул к манипуляции.

Однако, с другой стороны, осознание того факта, что Паола может увлечься Стюартом и поэтому остыть к Эрнесту, выводило Дилана из себя. Выбивало почву из-под ног.

Самым неприятным для Дилана было ощущение собственного бессилия. И вот сейчас ему казалось, что он бессилен что-либо сделать, как-то достучаться до Паолы.

Может, все-таки рискнуть и поговорить с ней напрямую?

Может, но хорошо бы все-таки не сегодня…

Еще не сегодня.

12

В спальне надрывался телефон.

Дилан сквозь сон пошарил по тумбочке и снял трубку.

— Алло? — ничего не соображая, проговорил он.

— Дилан? Это я, Рон.

— Рон? Который сейчас час?

— Вообще-то половина второго. Я разбудил тебя? Извини.

Дилан вспомнил: вчера он был с Паолой в японском ресторане, потом отвез ее домой, а потом… Потом заехал на тренировку к знакомым боксерам, где и поучаствовал в спаррингах.

Обошлось без членовредительства и особых кровопролитий. Ему рассекли бровь, но кровь удалось быстро остановить. Противник Дилана пострадал больше. Дилан оценил свою физическую форму как удовлетворительную. Ребята в клубе тренируются регулярно, а он — в зависимости от обстоятельств, но перевеса на стороне противника Дилана не было.

После изматывающей тренировки Дилан приехал домой и, едва ополоснувшись под душем, рухнул на кровать. Он даже не помнил, что ему снилось; организм жадно пил отдых, как лошадь после скачек воду.

Интересно, сколько еще я проспал бы, если бы Грегори не разбудил меня?

— Ничего страшного, — наконец ответил Дилан. — Что-то случилось?

— Ты знаешь, да. У нас небольшие неприятности. Испанцы хотят отказаться от контракта.

— Но ведь контракт уже был подписан! Что это им в голову взбрело?

— Мы пока не можем понять толком. Сара обычно с ними работала, но она сейчас в отпуске.

— Так свяжитесь с ней, пусть отзванивается в Испанию и разбирается с ними.

— Мы уже звонили Саре на мобильный, но она недоступна.

— Черт те что, — недовольно проговорил Дилан.

— Я решил, что, может быть, ты захочешь переговорить с ними сам? Ты ведь вел их с самого начала сделки.

— Да, я помню. И никак не ожидал, что они сорвутся с крючка. Какие-нибудь причины отказа от уже подписанного контракта они озвучили?

— Наплели всякий бред. С ними говорил Джейсон, а ты же знаешь, как он говорит по-испански. Он смог понять лишь то, что они волнуются насчет своих драгоценных вин. Мол, те не будут должным образом представлены в «этой варварской Америке». А может, они вовсе и не это имели в виду…

— Рон, ты что, издеваешься?

— Вовсе нет.

— Найдите переводчика, сделайте что-нибудь. В конце концов, неужели в компании не найдется ни одного человека, который сможет с этим справиться?

— Если честно, Дилан, мне кажется, что нужно слетать к ним.

— Слетать?

— Да. Контракт весьма выгодный для нас, да ты и сам в курсе. Мы получим очень хорошую прибыль. Если уговорим испанцев не разрывать сделку. Я в Испанию лететь не могу, сам понимаешь. В отделе рекламы сейчас разрабатывается важный проект и мой заместитель задействован там по полной программе. Я и подумал, что, может, ты слетаешь? Ты и так последнее время часто появлялся в офисе. Мог видеть, что процесс налажен хорошо. У тебя ведь не осталось каких-то нерешенных за последние дни вопросов?

— Нет. — Дилан помолчал. Потом твердо добавил: — Точно не осталось.

— Так ты полетишь в Испанию?

— Да.

— Когда ты сможешь собраться?

— Собраться недолго. Нужно заказать билеты.

— Я взял на себя смелость приобрести для тебя билеты. Туда и обратно.

— Когда вылет?

— Сегодня вечером.

— Да ты с ума сошел!

— Я был уверен, что ты согласишься.

— Хорошо, что я не женщина и мне не нужно собирать для поездки три чемодана совершенно особенных деловых костюмов и незаменимых стильных оправ.

— Испанцы ждут тебя с нетерпением. Кстати, обратный билет у тебя только через три дня.

— А это еще зачем? Я уверен, нам будет достаточно одной встречи, чтобы расставить все точки над «i».

— Погуляешь по Мадриду. Посмотришь город. Ты же любишь путешествовать.

— Люблю, — подтвердил Дилан.

— Они организуют тебе отдых, культурную программу. Должна же у тебя быть какая-то компенсация за то, что приходится в срочном порядке срываться с места и лететь на переговоры.

— Убедил. Но я бы все же предпочел там не задерживаться.

— Тебе решать. В крайнем случае, всегда можно поменять билет в аэропорту.

— Спасибо. А я и не знал.

— Билеты тебе доставят с курьером через пару часов.

— Тогда я пошел собираться. И все-таки ты негодяй, Грегори.

— Небольшая прогулка не помешает.

— Небольшая деловая поездка, ты хотел сказать.

— Точно.

Вечером Дилан уже был в Мадриде. Заселился в заранее забронированный для него номер небольшого отеля, побрился, привел себя в порядок, отоспался. А с утра отправился на встречу с деловыми партнерами.

Общаться ему пришлось через переводчика. Но, видимо, Дилан был убедителен. Он рассказал испанцам про то, как «Уордхолл» относится к своим контрагентам, своим покупателям, своим, то есть выбираемым, винам. Он описал им всю процедуру распространения дорогих и эксклюзивных напитков, которая принята в его компании. По словам Дилана, чуть ли не с каждой бутылкой из каждой новой партии носились, как с драгоценным даром, как с новорожденным младенцем.

Дилан расписал партнерам всю выгоду работы именно с его компанией, на ходу выдумал десятки специальных коммерческих ходов, которые позволят доставить вина в лучшие дома Калифорнии.

Если у испанцев было такое же богатое воображение, как и у Дилана, они давно уже должны были представить себе семьи и пары Окленда, которые не могут сомкнуть глаз, потеряли покой и сон, забыли бизнес и хобби в ожидании тонких изысканных вин прямиком из солнечной Испании.

Сам себе Дилан казался не то политиком, не то шулером, не то шутом гороховым, пытающимся любой ценой завоевать аудиторию. В конце концов, кто внушил этим тугодумам, что Дилан заинтересован в них куда больше, чем они в нем?

После того как Дилан завершил свои речи, испанцы со свойственным им темпераментом принялись заверять, что они и не думали прекращать контракт.

Что их небольшое колебание Рон Грегори расценил неправильно, что они счастливы работать с таким «пылким калифорнийским мачо», как Дилан Уорд.

Главное, чтобы танцевать не приглашали, подумал Дилан. На остальное я согласен. И мысленно вытер пот со лба. После чего сделал попытку распрощаться.

Оказалось, он наивен и недооценил испанцев.

Сначала они решили закрепить достигнутое взаимопонимание роскошным обедом в ресторане своего бизнес-центра. Разумеется, в ход пошло великолепное испанское вино, лучшие образцы которого скоро полетят в Окленд.

Дилан, как мог, отговаривался от того, чтобы ему беспрерывно подливали темно-красную ароматную жидкость. Не пригубить, не попробовать вино он не мог. В свете всех его пламенных речей это выглядело бы попросту дико.

Но, когда он осушил первый бокал до дна, глава фирмы собственноручно налил ему второй и уставился на Дилана, ожидая его реакции.

Непьющий Дилан попал в ловушку. Для того чтобы подготовить, провести и заключить эту сделку, для того чтобы наладить контакты с испанцами, ему не приходилось изображать настоящего ценителя вин и употреблять вино.

Конечно, после университета, когда Дилан только начинал развивать и раскручивать «Уордхолл», он лично дегустировал все закупаемые напитки. Из спортивного интереса, из любопытства, еще по каким-то причинам.

Довольно быстро он понял, что теперь уже не получает от алкоголя подлинного удовольствия. Спорт, соки и серфинг по четвергам были ему милее.

Дилан постепенно прекратил свои дегустации, а потом, когда его бизнес вышел на хороший уровень и был передан управляющему, и вовсе перестал пить.

Кое-какие навыки распития спиртных напитков, усвоенные за годы учебы в университете, Дилан успел подрастерять.

И сейчас затуманенным сознанием он пытался донести сам до себя одну простую мысль. Наверное, умение пить не пьянея, которым он так гордился в юности, было обусловлено тем, что Дилан просто никогда не пил много.

Какая по счету бутылка вина появилась на столе? Восьмая или пятнадцатая? Конечно, на стоявших перед ними блюдах еще не кончилась красиво нарезанная закуска, но у Дилана все никак не доходили до нее руки.

Следующая неделя прошла для Дилана как в тумане.

Испанцы, как и обещали, не отпустили его без культурной программы.

Коррида, музеи и рестораны, экскурсия на винный завод, аквапарки и злачные места. В одно из таких мест Дилана привел лично глава винного представительства. Дилан решил, что либо ему оказана высокая честь, либо его уже считают алкоголиком и разгильдяем. Интересно, что хуже для испанцев?

Дилан не мог припомнить драк. Хотя бы это его радовало.

И еще они совершенно точно не посещали девиц легкого поведения. Когда кто-то из испанцев заикнулся об этом, Дилан, хоть и был изрядно пьян, отказался от подобного визита наотрез.

Он вдруг начал говорить по-испански без переводчика. Но его жестикуляция повергла в шок даже видавших виды испанцев. Тему с девицами благоразумно оставили в покое.

На восьмой день полурастерзанное, до конца не протрезвевшее тело Дилана транспортировали в самолет, и вскоре он был в Окленде.

Весь полет Дилан спал как убитый. Проснувшись же, долгое время не мог сообразить, где он находится.

По счастью, его встречал Рон Грегори на собственном светлом «мерседесе».

— Дружище! — воскликнул он. — Боже, ты выглядишь ужасно!

— Что за обращение к учредителю компании, — из последних сил усмехнулся Дилан.

— Давай залезай в мою колымагу. Тебе необходим душ и продолжительный сон. Может, таблеток каких-нибудь прикупить?

— Зачем?

— Чтобы с утра не болела голова.