Дворец, где разбиваются сердца Леонтьев Антон

Каролина услышала резкий крик своего сына и престолонаследника Эдгара. Он появился на свет без пяти двенадцать пополудни. А в пять минут первого на свет появилась девочка.

– У нее двойня! – в изумлении произнес врач. – Ну что же, это, несомненно, знамение небес, его величество будет этому рад!

Детей, так и не показав Каролине, отобрали, и сколько она ни умоляла, ей было отказано в том, чтобы их видеть.

– Это дети императора, – ответил ей доктор. – И нам велено беречь их как зеницу ока!

После того как она произвела на свет долгожданного наследника, о Каролине забыли. Она лежала в келье и испытывала страшную жажду, но на ее жалобные крики никто не откликался. Наконец появился лейб-медик.

– Ах, вы хотите пить? Ну держите же кружку с водой! Император чрезвычайно рад появлению на свет юного Эдгара. А вот дочь... Его величество принял благородное решение оставить ее у вас. Вы можете воспитывать ее, как считаете нужным. Но учтите, никто не должен знать, что она является родной сестрой кронпринца!

Она назвала девочку Марией-Эленой – в честь сестры. Каролина, прижимая к себе попискивающий комочек, не могла поверить, что это ее ребенок. А Эдгар, ее сын? Неужели она никогда его не увидит? Ей даже не предоставили возможности взять ребенка на руки и взглянуть на сына.

Врач и повитуха, сопровождаемые кавалькадой вооруженных всадников, покинули монастырь через два дня, направляясь в столицу. В Эльпараисо их ждали Сильвио и Изольда, которая, по официальной версии, и разродилась юным принцем. Все газеты взахлеб писали о счастье отцовства, снизошедшем на голову великого императора Коста-Бьянки.

При дворе упорно шептались, что долгожданный наследник, юный Эдгар, на самом деле рожден не императрицей Изольдой, однако Сильвио сдержал слово – под страхом смертной казни было запрещено подвергать официальную версию сомнению.

Каролине было велено покинуть Эльпараисо и переселиться в пригород: император не желал, чтобы истинная мать его сына жила в столице. Пришлось подчиниться диктату Сильвио. Каролина полностью отдалась воспитанию дочери. И она почувствовала в первый раз за много лет, что счастлива.

Шли месяцы, в газетах появлялись официальные бюллетени, в которых подробно и обстоятельно докладывалось об Эдгаре. Каролина читала каждую статью по многу раз и с грустью думала, что когда-нибудь она сможет увидеть сына. Возможно, Сильвио прав: мальчик повзрослеет, будет считать Изольду своей матерью, ему суждено блестящее будущее...

Тем временем в империи снова зрел заговор. Был неожиданно арестован всемогущий и казавшийся всесильным канцлер Торрес. Ему вменялось в вину желание свергнуть императора и возвести на трон кого-то из военных. Никто не знал, правда это или нет: канцлер был отчаянным интриганом, но и Сильвио становился подозрительным и недоверчивым, и его мания видеть в каждом врага походила на шизофрению.

Девочка росла, радуя мать. Каролина, поселившись в небольшом домике в пригороде, с радостью вздохнула, забыв о салоне и придворной жизни. Как же было хорошо. Вот если бы Эдгар, ее сын, был вместе с ней...

В начале весны 1866 года она получила письмо, которое передал ей таинственный человек, прискакавший на лошади и затем так же внезапно исчезнувший. Каролина разорвала конверт и обмерла: письмо было от графа Иллариона Михалевского.

«Моя дорогая и любимая Каролина! Я только сейчас узнал, что тебе пришлось пережить! Я клянусь тебе, что приеду как можно скорее с единственной целью: забрать тебя с собой. Моя жена, Лизонька, скончалась, и ничто теперь не может препятствовать нашему счастью...»

Каролина вчитывалась в каждую строчку, в каждое слово. Илларион не забыл ее! И он обещает вернуться! Значит, счастье еще возможно?

Ситуация в Эльпараисо накалялась. Артуро, который, несмотря на просьбы Каролины, активно участвовал в деятельности подпольных организаций, сказал ей как-то:

– На этот раз императору крышка! Торрес сидит в тюрьме в ожидании суда и плетет одну интригу за другой. Старый хитрец не хочет умирать, поэтому и желает свергнуть Сильвио. А на его место возвести Изольду с малолетним сыном – объявить его императором, сестрицу де ля Круса – регентшей, а самому стать главой Тайного Совета и фактически заправлять делами в стране. И де ля Крус хочет во что бы то ни стало видеть Изольду правительницей, а Сильвио – в тюрьме или, еще лучше, в сумасшедшем доме...

Он показал Каролине газеты, которые сообщали об одном и том же – великий император объявил о военном походе на Венесуэлу. Эта акция была крайне непопулярна среди населения и военных. В последнее время на захваченных у Колумбии территориях вспыхивали мятежи, и люди требовали одного: забыть об экспансии и сосредоточиться на внутренних проблемах империи, которых было хоть отбавляй – нехватка продуктов, полицейский террор, военная муштра, культ личности Сильвио, непомерные налоги и расточительный образ жизни императора и его двора.

Артуро оказался прав: через несколько дней, когда Сильвио лично отправился во главе армии в Уругвай, в столице вспыхнул мятеж. Вечером 20 мая вышел экстренный выпуск «Государственного курьера» – в нем официально объявлялось, что великий император пал на поле брани, и, согласно его завещанию, наследником объявлялся его сын Эдгар, которому было чуть более двух лет, а править до его совершеннолетия должна императрица Изольда, становившаяся регентшей. Заботы о Коста-Бьянке возлагались на Тайный Совет, который возглавили два человека – канцлер Торрес и герцог Жан-Батист де ля Крус.

– В этот раз они просчитались! – сказал Артуро, который, узнав о дворцовом перевороте, собрался в Эльпараисо. – Мы, республиканцы, не дадим воссесть на троне Изольде и Эдгару, а тем самым – продажной сволочи Торресу и мерзавцу де ля Крусу! Император на самом деле не погиб, это «утка», но военные на нашей стороне, мы воспользуемся сумятицей и разбродом, которые царят в Эльпараисо, и свергнем придворную клику. Коста-Бьянка станет снова республикой, а народ обретет подлинную свободу!

В страхе Каролина спросила, прижимая к себе маленькую дочь:

– А что будет с Изольдой и Эдгаром? Что вы сделаете с мальчиком, Артуро?

– Щенок императора? – сказал тот жестоко. – Он нам не нужен, этот претендент на престол заслуживает одного – заточения в монастырь вместе со своей распутной матерью!

Артуро не знал, что Эдгар на самом деле – ребенок Каролины. Он вышел вон, явно желая заняться осуществлением нового переворота. Его ждали соратники.

Каролина ходила по дому, никак не в состоянии решить, что же ей делать. Прибежала Лулу, которая донесла:

– Говорят, что к столице подходят войска Сильвио. Император на самом деле жив, несмотря на то, что официально объявлено о его гибели. Он хочет покарать мятежников и восстановить свою власть!

Маленькая Мария-Элена начала пронзительно плакать, Каролина успокаивала дочь, думая о словах Артуро. Для него и его друзей Эдгар – всего лишь помеха на пути к власти, так же как и для Изольды и де ля Круса ее сын – возможность власти остаться у трона. Ее сын! Внезапно она поняла, что должна делать – пойти и забрать Эдгара. Пока не стало слишком поздно, пока не произошло непоправимое. Он ее ребенок, и никто, кроме нее, не имеет на него права. Для Сильвио он игрушка, для нее – горячо любимый сын, которого она не видела более двух лет.

Поручив Марию-Элену заботам Лулу, она двинулась в столицу. Улицы были запружены повозками жителей, которые бежали из Эльпараисо. Виднелось пламя пожаров, слышался грохот артиллерии. Силы императора подошли вплотную к городу.

Каролина прорвалась к императорской резиденции. Ворота были наглухо закрыты, солдаты никого не пускали. Она поняла, что ее могут застрелить. Поэтому она бросилась к дому дяди Альваро. Тот все еще играл важную роль при дворе Сильвио. Дядя был возбужден. Мендоза сказал:

– Императору удалось продвинуться вплотную к городу, дело считаных часов, когда он окажется во дворце. Мятежники просчитались, думая, что смогут объявить его мертвым.

Умолив дядю отправиться во дворец, Каролина последовала за ним. Они попали в резиденцию императора, но там никого не было – двор бежал, отсутствовали и Изольда с Эдгаром.

– Они наверняка во дворце под столицей, ожидают нападения Сильвио и готовятся к нему, – сказал Альваро. – Проникнуть туда в данный момент нельзя...

Каролине пришлось вернуться домой. Она была в отчаянии – что же ей делать? Прошла ночь, полная стрельбы и криков. Утром в дверь особняка постучался гонец. Он протянул Каролине небольшой пакет.

Она развернула его и увидела коробку конфет и письмо. Снова от Иллариона. Он сообщал, что окажется в ближайшие часы в Коста-Бьянке. Лулу, увидев шоколад, который стал в последние месяцы дефицитом, закричала:

– Ах, какая прелесть!

Каролина протянула ей коробку конфет, а сама по-прежнему напряженно думала о том, как ей увидеть сына. Газеты перестали выходить, сведения были противоречивы: кто говорил, что император занял столицу и снова вершит делами в стране, кто-то уверял, что на самом деле императрица Изольда бежала, другие заявляли, что Сильвио отрекся и покинул Коста-Бьянку, а иные сообщали, что империя пала и вместо нее появилась республика с военным диктатором во главе.

Спустя полчаса Каролина, находившаяся в кабинете, услышала истошный вопль. Она бросилась к Лулу, думая, что произошло нечто с дочкой. Мулатка лежала на полу, ее били судороги, на губах пузырилась пена.

– Боже, Лулу, что с тобой? – спросила Каролина. В соседней комнате она нашла свою сестру, Марию-Элену, которая в беспамятстве лежала на кровати. Каролина ничего не понимала, что же произошло?

– Конфеты, – прошептала одними губами Лулу. – Конфеты...

Каролина поняла: и Лулу, и Мария-Элена полакомились шоколадными конфетами, которые прислал ей граф Михалевский. Внезапно ее пронзила мысль – а почему она так уверена в том, что это послание от Иллариона?

Она бросилась за врачом, однако ни одного из живших поблизости медиков на месте не было. Каролина беспомощно металась между стонущей Лулу, которая жаловалась на жжение в животе, и Марией-Эленой, уже не дышавшей. Наконец появился врач. Каролина вдруг увидела, как ее дочка тянет в рот конфету из наполовину опустошенной коробки. Она выхватила сладость из ее ручки и бросила на пол.

Лулу удалось спасти, так как она, по всей видимости, съела не так много конфет, а вот Мария-Элена скончалась. Медик ничего не мог поделать. Он только сказал:

– Судя по всему, использовался один из тропических ядов. Скорее всего он содержался в шоколаде, который приглушил его горький вкус.

Конфеты, а значит и смерть, предназначались ей. Вместо нее погибла Мария-Элена. Но кто бы это мог быть? Она знала только одного человека, способного на подобное, – Жан-Батист! Наверняка де ля Крус использовал знания сестриц-отравительниц, чтобы приготовить конфеты, напичканные отравой, а затем послал их от имени Иллариона. Но для чего? Скорее всего он желает устранить подлинную мать Эдгара, чтобы, когда он придет к власти, не было людей, знающих о тайне его появления на свет.

Лулу была еще слаба, однако ее жизни ничто не угрожало. А вот Мария-Элена... Каролина в последний раз поцеловала сестру в холодный лоб. Быть может, так даже лучше. Мария-Элена давно разумом покинула этот мир.

В вечер похорон появился и Илларион. Он влетел во двор особняка на вспененной лошади. Соскочив с нее, он бросился к Каролине.

Узнав о смерти Марии-Элены, граф подтвердил, что конфеты он не отправлял. Обняв Каролину, Михалевский сказал:

– В провинции, на побережье океана, меня ждет парусник. Я предлагаю тебе, Каролина... Я предлагаю тебе отправиться со мной прочь из Коста-Бьянки. Нас ждет весь мир! Ты сможешь увидеть мою родину, Россию... За время разлуки я понял, что люблю тебя. И я хочу, чтобы ты стала моей женой!

Как же она ждала этих слов! Граф осыпал ее поцелуями, и Каролина расплакалась, вспоминая о так и не родившейся дочери, убитой де ля Крусами. Она ответила:

– Илларион, я согласна, однако я не уеду без Эдгара! Мне нужен мой сын! Прошу тебя, помоги мне найти его!

Поэтому они отправились в столицу еще раз. Пожары стихли, улицы патрулировали военные, никто толком не знал, кому именно принадлежит власть.

Дядя Альваро, сопровождавший Каролину и графа, сказал:

– Сильвио захватил пригородную резиденцию, где находились Изольда, де ля Крус и Торрес. Сейчас, насколько мне известно, у них напряженные переговоры. Они делят власть и ищут выход из тупиковой ситуации. Император велел мне прибыть к нему как можно быстрее. Так что поехали!

Они домчались до роскошной, недавно выстроенной резиденции великого императора всего за сорок минут. Их пропустили на территорию дворца, Каролина в сопровождении Альваро и Иллариона оказалась в покоях Сильвио.

Все та же бездумная роскошь, разноцветный мрамор, сияющая позолота, пухлые ангелочки, удерживающие вензель «SA-RI» – Сильвио Асунсьон, Rex et Imperator. Они застали Сильвио в кабинете, где тот в ярости отчитывал кого-то из своих генералов. Ему только что доложили, что Венесуэла, военный поход против которой пришлось прервать из-за подавления бунта в Эльпараисо, двинула свои войска на Коста-Бьянку и захватила уже ряд штатов.

– Предатели, вокруг меня одни предатели! – бушевал Сильвио, топая ногами. – Я никому не могу довериться. Прочь, генерал, я разжаловал вас в рядовые! Вы отправитесь в каменоломни! Только мой военный гений защитит нас от полного краха!

Завидев Альваро, он несколько успокоился. Однако когда взор Сильвио остановился на Каролине и графе Михалевском, он снова в бешенстве закричал:

– Что вы здесь делаете? Граф, вы вообще военный преступник, вы тайно бежали из моей страны! Я отдам вас под суд! Всех под суд!

Каролина видела, что от некогда блестящего оратора и галантного кавалера Сильвио остался только эгоцентрик, уверенный в собственном величии и правоте. Император болен, мелькнула у нее мысль. И империя, несмотря ни на что, не может находиться под пятой такого человека.

Сильвио, вздохнув, сказал:

– Кто-то пытался рассорить меня с женой и де ля Крусом. Более того, теперь я убедился, что канцлер Торрес, которого я велел заточить в темницу, на самом деле невиновен. Это чьи-то интриги! Они представили мне неопровержимые доказательства того, что военные затевали против меня мятеж, и распространили фальшивые выпуски газет, в которых Изольду объявляли регентшей при моем сыне! На самом же деле эти безумцы хотели свергнуть монархию! Я не потерплю этого!

– Я уверена, что Изольда и ее брат лгут, как лжет и канцлер Торрес, – сказала Каролина. – Они пытались убить меня, отравили мою сестру... Не верь им, Сильвио!

– Для тебя я император! – закричал Сильвио. – И я верю Изольде, она меня любит, а ее брат предан мне без лести! Ладно, оставим это! Венесуэлу я разгромлю в течение двух недель. А ты, Альваро, мне нужен, чтобы обеспечить сохранность моего личного имущества. Я понимаю, что столица сейчас в мятеже, поэтому...

Император велел Каролине и графу убраться прочь. Они повиновались. Ждать пришлось недолго, наконец возник и дядя Альваро. Он шепнул племяннице:

– Сильвио боится за свои сокровища. Он велел мне вывезти их из Эльпараисо в провинции, которые находятся под нашей властью. Сводки с фронта тревожные, войска Венесуэлы продвигаются к Эльпараисо с молниеносной скоростью. Мне кажется, что режим Сильвио обречен...

Альваро спрятал за пазуху несколько засургученных писем.

– Это завещание Сильвио, которое он передал мне на всякий случай. Сокровища располагаются в столице, в здании Министерства финансов. В моем распоряжении есть несколько солдат, которые помогут мне. Я знаю, где спрячу сокровища. У себя на родине, в Санта-Кларите!

Каролина попрощалась с дядькой, которому требовалось обеспечить сохранность золота и драгоценностей императора Сильвио. Она покинула дворец, так и не повидавшись с сыном.

Михалевский и Каролина остановились в небольшой гостинице около резиденции. Ночью их разбудили громкие голоса и выстрелы. Илларион, узнав, в чем дело, сказал:

– Кажется, это новая попытка мятежа. И на этот раз удачная. Говорят, что Сильвио отстранен от власти. Сейчас – или никогда! Я только найду оружие – и мы пойдем во дворец за твоим сыном!

Он поцеловал Каролину и вышел. Каролина ждала около получаса, но граф не возвращался. Что с ним случилось? Она молила Бога, чтобы Илларион не попал под шальную пулю: на улицах стреляли, и вдалеке были слышны выстрелы. Не вытерпев, она выбежала из гостиницы и направилась к дворцу.

Резиденция Сильвио была погружена во тьму, ворота распахнуты... Каролине без труда удалось проникнуть в дворцовый парк, минуя брошенные часовыми посты. Дворец походил на нежилой дом: одна только ненужная роскошь и запустение. Каролина бросилась в крыло, где располагались детские комнаты. Ей повезло – она нашла Эдгара с нянькой в одном из помещений.

Нянька испуганно жалась к стене, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Каролина. Мальчик был до чрезвычайности похож на Марию-Элену, свою сестренку. Облаченный в крошечный камзол с зеленой лентой наследного принца, в бриллиантах и с орденами, ребенок сидел на полу и возился с позолоченными кубиками.

– Эдгар! – прошептала Каролина, обнимая его. Ребенок заплакал, явно испугавшись чужой тети.

Нянька запричитала:

– Что вы делаете, оставьте принца в покое!

– Это мой сын, – сказала Каролина и, взяв Эдгара, покинула детскую. Она заблудилась в огромном дворце. Иллариона не было вместе с ней, а он ей так нужен! И куда ей идти, вокруг нее – лабиринты из темных коридоров и залов. Мальчик, перестав плакать, успокоился и заснул у нее на плече.

Каролина подошла к очередной изукрашенной фривольными мотивами двери, та была приоткрыта, сквозь щель на узорчатый паркет падал мертвенно-желтый луч света.

Она услышала голоса и притаилась. Затем осторожно заглянула сквозь приоткрытую дверь. Она увидела императора Сильвио, Изольду, де ля Круса и канцлера Торреса.

Сильвио был облачен в военную форму генералиссимуса, он был бледен и растерян. Изольда, в скромном черном платье, не походила на себя прежнюю – императрицу всех коста-бьянкцев, величественную даму, любящую дорогие туалеты и безумные драгоценности. Она выглядела как бедная провинциалка, приехавшая в гости к важной столичной родне.

Жан-Батист де ля Крус был тоже в походном костюме, в руке он сжимал пистолет. И только Торрес, опираясь на тяжелую резную палку, сиял мундиром канцлера империи и несколькими орденами, которые получил из рук самого Сильвио за служение отечеству.

– Вы предатели, – произнес дрогнувшим голосом Сильвио. – Значит, вы на самом деле пытались свергнуть меня, когда я был в военном походе. Но как ты могла, Изольда?

Изольда пожала плечами и сказала:

– Сильвио, ты неудачник и безумец. Ты толкаешь страну в пропасть. Отрекись от престола, прошу тебя! Передай империю мне и своему сыну!

– Ваше величество, – произнес ласковым голосом канцлер Торрес. – Ваше время прошло. Войска Венесуэлы захватили западные провинции, мы хотим просить перемирия, однако они не желают и слышать об этом, пока у власти находитесь вы! Подпишите отречение в пользу сына и императрицы! Это нужно для сохранения вашей династии! Или вы хотите, чтобы Коста-Бьянка снова стала республикой?

Сильвио вздохнул, вытер мясистой рукой бледный лоб. Каролине даже стало жаль императора. Он – жертва собственных ошибок, он сам окружил себя людьми, которые готовы предать и продать его ради денег и власти.

– Какие у меня будут гарантии? – спросил он.

Де ля Крус сказал:

– Вы сохраните титул императора, вам выделят дворец, кроме того, вы по-прежнему будете являться генералиссимусом всех войск страны. Что еще вам надо? Подписывайте отречение!

Канцлер подтолкнул императора к креслу, тот плюхнулся на пурпурный бархат, взял дрожащей рукой перо, обмакнул его в чернильницу. Де ля Крус подал ему бумагу. Сильвио пробежал ее глазами и поставил свою подпись.

– Ну что же, теперь у нас появился новый император – Эдгар Первый! – сказал радостно де ля Крус. – А регентшей до совершеннолетия мальчика становится моя сестра, императрица Изольда. Кстати, где ребенок?

– У себя в комнате, – ответила Изольда. – Как же мне надоел этот несносный мальчишка! И ладно бы он был моим сыном, так нет, это ублюдок Каролины! Как жаль, что она не сдохла! Ну ничего, первым моим указом будет приказ о ее аресте и казни! Ее когда-то обвиняли в подготовке смерти мужа, вспомним это дело!

– Не забывайте, что главой Тайного Совета наряду с вашим братом стал и я, – проронил Торрес. – И сводить личные счеты с соперницей сейчас не время. Нам нужно любой ценой выбить мирный договор у венесуэльцев, потом деморализовать военную оппозицию. По стране должна литься кровь! Только так мы сможем навести порядок!

Сильвио, сидевший в кресле, произнес величаво и грустно:

– Значит, вот зачем вы заставили подписать меня отречение! Вы не заботитесь об империи! Изольда, ты обязана чтить моего сына как императора. Вы все его слуги!

– Твой сын – двухлетний мальчик, – сказал де ля Крус. – И если с ним что-то случится, ну мало ли детей умирают в нежном возрасте, то его наследницей станет его единственная родственница – его мать, императрица Изольда!

Каролина прижала к себе крепче спящего Эдгара. Вот что они затевают! Они хотят убить мальчика, дабы сделать единственной правительницей Коста-Бьянки мерзавку Изольду!

– Вы не посмеете! – закричал Сильвио. – Где мое отречение? Я аннулирую его!

Он разорвал бумагу на несколько частей, а затем, подойдя к полыхающему камину, швырнул ее в огонь.

– Отныне и во веки веков я снова император, – сказал Сильвио злобно. – И то, что вы собирались сделать – убить моего сына и законного наследника и возвести эту шлюху и отравительницу Изольду на престол, есть акт государственной измены! Вы все арестованы! Вас заключат в тюрьму, а затем казнят! И тебя, Изольда, в первую очередь! Я разведусь с тобой и женюсь... Женюсь на Каролине! Она ведь подлинная мать Эдгара!

Канцлер Торрес холодно улыбнулся, Жан-Батист рассмеялся и сказал:

– Сильвио, неужели ты думаешь, что мы позволим арестовать себя? Ты отрекся, ты больше не император! У тебя нет власти!

– Ишь чего захотел, жениться на Каролине! – прошипела Изольда. – Ты всегда неровно к ней дышал, Сильвио!

Император дернул за золоченый шнур, где-то раздался звон колокольчика.

– Сейчас ко мне придет моя верная дворцовая гвардия, – сказал Сильвио. – И вас всех возьмут под стражу! Никакого позорного мира с Венесуэлой не будет, я разгромлю вражеские войска! Народ меня боготворит!

– Народ вас проклинает и ненавидит, – сказал канцлер Торрес. – Вы превратились в шута, ваше величество. И никакая дворцовая гвардия вас не спасет, я лично отдал приказ всем разойтись по домам. Дворец пуст! Вы в нашей власти!

Сильвио дернул шнурок еще раз, но никто не спешил ему на помощь. Он в страхе отступил к занавешенному портьерами окну. Жан-Батист, взводя курок пистолета, сказал:

– В газетах было сообщение о том, что императора настигла вражеская пуля и он умер, как и подобает герою, на поле битвы. На самом деле императора застрелят как бешеную гиену во дворце. И тогда ничто не будет препятствовать провозглашению моей сестры императрицей!

– Вы не имеете права! – закричал император Сильвио Великолепный. Он все еще не верил, что его могут убить так легко. – Я запрещаю, слышите меня? Я ваш император...

Раздался выстрел, который положил конец жизни Сильвио. Де ля Крус выстрелил в безоружного человека с расстояния в пять шагов. Асунсьон осел на паркет.

– Вы были нашим императором, – сказал канцлер Торрес. – Ну что же, дамы и господа, а теперь за дело! Император умер – да здравствует императрица!

– Поддерживаю ваш виват, – сказал, перезаряжая пистолет, Жан-Батист. – Однако, канцлер, кто вам сказал, что у Тайного Совета будут два председателя? Мне кажется, что достаточно и одного. Мы с сестрой великолепно понимаем друг друга.

Торрес побледнел, его рука сжала набалдашник трости.

– Разве не вы, князь, говорили, что лучше всего никогда не оставлять свидетелей и не давать форы конкурентам? – заявила Изольда. – Вы были хорошим советником, мне будет вас не хватать... Обещаю, что вас погребут вместе с Сильвио в Пантеоне Славы.

Жан-Батист выстрелил еще раз. Каролина в ужасе закрыла глаза. Мертв и канцлер Торрес. Ради безграничной власти де ля Крусы готовы пойти на любое преступление!

От второго выстрела проснулся Эдгар. Мальчик заплакал, Изольда обернулась, Жан-Батист подскочил к двери. Каролина побежала по темному коридору, позади себя она слышала голоса де ля Круса и его сестрицы:

– Черт, это, кажется, Каролина! У нее на руках Эдгар! Стоять!

Жан-Батист выстрелил, пуля попала в зеркальное обрамление одной из комнат, Каролина бежала что есть сил, понимая – если ее поймают, то в живых ей не быть. Она вылетела на свет – и оказалась в кольце солдат и офицеров. Те посмотрели на нее недоверчиво.

– Это кто? – повелительно спросил один из военных. – В чем дело, почему во дворце стреляют?

Из темноты, следуя за Каролиной, вышел Жан-Батист. В руке он сжимал пистолет. Солдаты почтительно замолчали, узнав герцога. Он указал дулом на Каролину и произнес:

– Задержите ее! Она пытается похитить юного принца!

Солдаты сомкнули ряды, и Каролина оказалась в западне. Она видела хмурые взгляды и горящие ненавистью глаза. Шелестя юбкой, к ней подошла присоединившаяся к брату Изольда и властно потребовала:

– Отдай моего сына, дрянь!

Мальчик заплакал. Каролина еще крепче прижала его к груди и закричала:

– Они только что убили императора! Они застрелили Сильвио, я сама видела...

Изольда схватила Эдгара и потянула его на себя. Жан-Батист провозгласил:

– Солдаты и офицеры! Я вынужден сообщить вам страшную новость – император мертв! Его убила эта женщина – шпионка, которая хотела лишить нас монархии. Вместе с императором она застрелила и канцлера Торреса, верного слугу отечества! Она, как вы видите, желала похитить и юного наследника! Она наверняка сообщница мятежников и хочет убить нашего Эдгара.

– Я его мать! – закричала в отчаянии Каролина. – Я мать Эдгара! Изольда не рожала его, это все обман! Прошу вас...

– Ну вот видите, – усмехнулся Жан-Батист. – Она безумна, эта особа. Всем известно, что матерью нового императора Коста-Бьянки является моя сестра, императрица Изольда. И именно она становится теперь регентшей при малолетнем Эдгаре Первом!

Изольда вырвала из рук Каролины надрывающегося от плача Эдгара. Один из офицеров сказал, обращаясь к Изольде:

– Ваше императорское величество, положение критическое, мы – ваши верные защитники, однако вам лучше покинуть дворец. Его окружают мятежники.

– Мы так и сделаем, – беря за руку Изольду, заявил де ля Крус. Мальчик плакал навзрыд. Жан-Батист провозгласил, указывая на Каролину: – А эту мятежницу и сумасшедшую, которая лишила нас доброго императора Сильвио, я повелеваю расстрелять. Здесь же и сейчас!

Он скрылся в темноте дворцовых комнат, с ним исчезла и Изольда, прижимавшая к себе плачущего Эдгара. Каролина кинулась за ними, но солдаты сомкнули ряды. Один из них ударил ее и крикнул:

– Свинья, ты убила императора! Ты хотела убить его сына! Ты предательница!

На нее посыпались удары и плевки. Один из офицеров, вынимая пистолет, велел:

– Оставьте эту мразь. Нам велено убить ее. И я с удовольствием сделаю это!

Каролина приготовилась к неминуемой смерти. Офицер поднес к ее голове пистолет, она закрыла глаза...

И в этот момент со стороны дворцового парка донесся пушечный грохот. Огромная люстра, висевшая на потолке, накренилась и с жутким свистом полетела вниз. Сотни, тысячи подвесок из венецианского стекла брызнули бриллиантами осколков. Каролина оттолкнула руку офицера, тот спустил курок, пуля угодила в потолок, покрытый мифологическими фресками.

Каролина бросилась через окно на улицу. Навстречу ей через парк бежали солдаты и одетые в лохмотья люди. Свистели пули, слышались задорные революционные песни. Каролина оглянулась: одни солдаты убивали других, все тонуло в облаках пороха, стонах и криках. Обратной дороги во дворец не было.

Ее сбили с ног, кто-то ударил ее со всего размаху по голове прикладом:

– Женщина, пошла прочь! Не мешай делу революции!

Оглушенная, с лицом и одеждой, залитыми кровью, и разрывающимся от тоски сердцем, она оказалась на улице. На ограду императорского дворца лезли люди, они свистели, что-то вопили, падали на землю, сраженные пулями. Начался штурм.

Каролина с большим трудом добралась до своего дома в предместье, где находились Лулу и ее дочь Мария-Элена. Она начала собирать вещи для побега. И куда она поедет? Она не знала... Эдгар в руках Жан-Батиста и Изольды, те могут сделать с малышом все, что угодно. Но как она сможет снова обрести его?

Следующей ночью, когда страна стала республикой и все узнали о том, что император Сильвио был найден застреленным в своем кабинете, а его жена Изольда вместе с герцогом Жан-Батистом де ля Крусом, Валентиной и юным Эдгаром бежали в неизвестном направлении, в ворота особняка Каролины постучали. Она вздрогнула и решила не открывать. Может, это пришли за ней?

– Это я! – услышала она знакомый голос графа Михалевского. – Каролина, отопри мне ворота!

Не веря своим ушам, Каролина распахнула ворота и увидела Иллариона – заросшего щетиной, в грязном плаще, но живого и невредимого. Он обнял Каролину и поцеловал. Каролина поняла, что никогда и никого не любила сильнее, чем графа.

– Меня едва не расстреляли, – сказал он, проходя в дом. – Когда я вышел из гостиницы, меня арестовал патруль, но мне удалось убежать, когда меня и еще нескольких несчастных, вина которых заключалась в том, что они оказались на улице во время комендантского часа, вели на расстрел.

Граф заметил приготовления к побегу. Каролина произнесла:

– Илларион, я готова бежать с тобой! Но вместе со мной должны последовать мои дети и Лулу!

– Ну разумеется, – ответил граф. – Мы немедленно уезжаем на побережье, где нас ждет быстроходный парусник. Он доставит нас в Европу. У нас мало времени, Каролина! Давай я помогу тебе собрать детей, и мы двинемся в путь...

– Я сказала, что со мной должны последовать мои дети, – повторила упрямо Каролина. – Без Эдгара я никуда не уеду! Даже если мне придется потерять жизнь! Помоги мне найти его, Илларион!

Эльке Шрепп внимательно посмотрела на Николетту. Они находились перед особняком донны Сивиллы ди Альбронзо. Гамбургская комиссарша рассказала о своем открытии коста-бьянкской коллеге.

К моменту повторного приезда Шрепп в Санта-Клариту обстановка переменилась. Еще в вечер ее отбытия из Эльпараисо все каналы показали одну и ту же центральную новость: белоснежный лайнер с гербом Ватикана на фюзеляже – папской тиарой и ключами святого Петра – приземлился в международном аэропорту столицы республики. Приветствовать прибывшего с первым официальным визитом понтифика приехал сам президент вместе со своей очаровательной супругой Изабеллой.

Пожилой папа, с трудом передвигаясь, вышел из самолета, и, едва он ступил на трап, раздались аплодисменты. Главу Ватикана ждали с нетерпением. Папа – сгорбленный старик в возрасте восьмидесяти с лишним лет (он безраздельно правил католическим миром еще с конца семидесятых) – был облачен во все белое. Понтифик приветствовал кратким взмахом над головой сухонькой рукой всех собравшихся и миллионы телезрителей, а на лице его застыла печальная улыбка. Спуститься по трапу папе помогли два кардинала, которые почтительно поддерживали святого отца под оба локтя. Президент Коваччо отдал дань уважения прибывшему миротворцу, Изабелла прикоснулась губами к «перстню рыбака» – кольцу с аметистом, которое является одной из реликвий папского Рима. Далее его святейшество погрузился в «папа-мобиль» – небольшой фургончик из пуленепробиваемого стекла и, приветствуя собравшихся, поехал в один из дворцов столицы, выстроенный при императоре Сильвио, который на время визита стал официальной резиденцией понтифика.

Меры безопасности в столице были многократно усилены, люди приветствовали пожилого папу цветами, флажками и криками. Санта-Клариту, которую понтифик намеревался посетить на следующий день, заполонили агенты различных федеральных спецслужб, а также телохранители из Ватикана.

Николетте объявили, что она не смогла справиться с возложенным на нее заданием, поэтому все бразды правления переданы заместителю министра внутренних дел, который на вертолете лично прибыл в глухую провинцию. Он наорал на Кордеро, заявил, что местная полиция в лице Фелиппе Гарсиа вообще ничем не занимается, пообещал самые ужасные последствия и отстранил от ведения дела всех, кого только было можно.

– Что вы умеете? – вопил заместитель министра, облаченный в новенькую генеральскую форму. – Бездари и трутни! Какие сокровища императора Сильвио? Это же сказки, наподобие «Тысяча и одной ночи», Кордеро! И плевать мне на ваши доказательства! Вы мечетесь по стране, разыскивая какие-то сундуки, сделанные помершим сто пятьдесят лет назад полоумным стариком? И это ваше расследование? А убийца тем временем готовит покушение на папу? Я в этом уверен – за всем этим стоит международный терроризм! А вы это просмотрели и твердите мне что-то о спрятанных сокровищах!

Нико были знакомы подобные начальники – постоянно кричащие, потрясающие своими погонами и уверенные, что подчиненные ни черта не умеют делать.

– Ну что же, – сказала разозлившаяся Николетта, – он думает, что прибыл сюда и сумеет найти убийцу в два счета? Ради бога!

Она устранилась от суеты, которая воцарилась в Санта-Кларите. И, несмотря на запрет вести расследование, сказала Эльке:

– Этот болван из министерства не верит в связь убийств с сокровищами Сильвио. Может, это и так. Но ничто не помешает нам навестить донну Сивиллу, или, точнее, донну Вилли, и узнать на досуге, где обитает ее приятельница по борделю Рыжая Берта и можно ли связаться с той, чтобы осмотреть ларец!

Кай Анадино также увязался с комиссаршами в гости к донне Сивилле. И вот они оказались около ее особняка. Служанка, впустив их, сказала, что доложит о гостях синьоре. Появилась и сама донна Сивилла – в просторных одеждах, вся в золоте.

– Чем могу служить? – подавая каждому из трех гостей по очереди мягкую руку с розовыми длинными ногтями, спросила она певучим голосом. – Проходите, прошу вас!

Они оказались в гостиной, где работал мощный кондиционер. Эльке посмотрела на Николетту, и та произнесла:

– Донна Сивилла, нас занимают кое-какие аспекты вашего прошлого...

Шрепп отметила, что в глазах донны Сивиллы мелькнул страх, однако она очень быстро успокоилась и произнесла ровным тоном, как будто они вели светскую беседу:

– Что за аспекты, не могли бы вы уточнить? И с какой стати я должна делиться с вами моей личной жизнью?

В разговор встрял журналист Анадино, Кай в свойственной ему нагловатой манере заявил:

– Донна Вилли, ведь так, кажется, вас зовут близкие друзья из преступного мира, или, точнее, Худышка Вилли, хватит строить из себя голландскую королеву! Нам все про вас известно! В частности, как вы лихо отплясывали голышом на столе и спали с Карлосом Вараном!

Подобная тактика, хотя и не одобряемая Эльке, принесла желаемый результат. Донна Сивилла выронила из рук чашку с кофе, появилась служанка, которая начала было затирать пятно на ковре, но хозяйка нервно крикнула:

– Не сейчас, уйди прочь!

Служанка удалилась, донна Сивилла закрыла за ней раздвижную дверь и сказала:

– Прошу, если вам хочется поговорить о Карлосе, то не при служанке же! А то они такие любопытные! И как вам только удалось узнать?

– У нас свои источники информации, – уклончиво ответила Николетта. – Значит, вы и есть Худышка Вилли?

Донна Сивилла хмыкнула и ответила:

– Быть может, сейчас никто не назовет меня худышкой, но ведь с той поры прошло уже более тридцати лет... Кто не совершает в молодости ошибок? Я была провинциальной девчонкой, которая приехала в столицу с наивной надеждой стать великой актрисой. Греты Гарбо из меня, как видите, не получилось, поэтому пришлось, чтобы не сдохнуть с голоду и не возвращаться в родной унылый городок, поступиться некоторыми принципами. Да, я была знакома с Карлосом Вараном. И даже очень близко... И то, что некоторые мои друзья знают меня под именем Худышки Вилли, еще ни о чем не говорит!

Впрочем, Сивилла сумела умно распорядиться деньгами, заработанными в борделе, а также связями, приобретенными в этот период своей жизни. В итоге она превратилась в даму с миллионным состоянием, которая делает деньги на недвижимости.

– И вы собираетесь написать об этом разоблачительную статью? – спросила Сивилла у Кая.

Тот ответил:

– Почему бы и нет? Но если вы поможете нам выйти на другую тему, куда более занимательную, то, так и быть, я забуду о Худышке Вилли!

– Нас интересует ваша близкая подруга, Рыжая Берта, – сказала Эльке. – Вы ведь знаете, где она живет и как ее можно найти?

Донна Сивилла усмехнулась и ответила:

– Предположим, что да. В таком случае вы оставите меня и мое прошлое в покое? И этот юный борзописец не будет печатать в своем желтом листке всякую чушь про меня?

– Это не чушь, а подлинная правда! – взвился Анадино, но Николетта прервала его и ответила:

– Обещаю, что не будет. Но только в том случае, если вы поможете нам найти эту самую Рыжую Берту, а также ларец, который вы в соответствии с завещанием Варана должны были передать ей.

– Ах, ну да, – протянула донна Сивилла. – И вас занимает этот самый ларец? Помню, помню... Карлос был чудесным человеком, таким милым и сентиментальным...

– Особенно, когда самолично бетонировал жертвы в фундаменте, вырезал у предателей сердце или приказывал расстреливать конкурентов с семьей из огнемета, – вставил Анадино, но донна Вилли не обратила на его ехидное замечание ни малейшего внимания:

– Карлос был просто душкой! Я бы с радостью стала его женой... Но, увы, не суждено... Он оставлял всем женщинам, которые что-либо значили для него, мелкие сувениры на память. Берта получила ларец...

– И где найти нам эту Берту? – спросила Николетта.

Донна Сивилла ответила:

– Ну что же, с этим будут проблемы. Дело в том, что Берта не хочет, чтобы о ее прошлом проститутки знали. Как и я не хочу, чтобы мои клиенты отвернулись от меня только из-за того, что в юности я была слишком темпераментна...

– И стоили пять сотен за ночь, – опять добавил Кай.

Донна Сивилла пристально посмотрела на него:

– Молодой человек, я горжусь этим! О, если бы вы знали, иногда я с тоской вспоминаю те времена – мужчины в буквальном смысле дрались за право обладать мной! А теперь... Теперь я солидный бизнесмен...

Она закрыла глаза, явно погрузившись в сладкие грезы. Николетта нетерпеливо спросила:

– Ну так как с вашей подругой Рыжей Бертой? Мы хотим с ней побеседовать!

– Берта сейчас за границей, она супруга одного норвежского аристократа, который к тому же владеет крупным нефтяным концерном, – сказала Сивилла. – Имя ее вам знать не к чему. Так что вам от нее требуется?

– Ларец, – ответила честно Эльке. – Тот самый ларец, который она получила по завещанию Варана. Точнее, мы не претендуем на то, чтобы приобрести его в собственность, нам нужно всего лишь осмотреть его. Не более десяти минут...

– И это все? – спросила, вскидывая выщипанные брови, донна Сивилла. – Это я могу устроить. Вы же поймете меня, если я не буду говорить вам истинного имени моей подруги Берты. У нее в Эльпараисо есть особняк, там, кажется, и хранится этот самый ларец. Так что я могла бы, думаю, устроить, чтобы вы получили эту безделушку для своих целей. А чем она так ценна? Конечно, ларец стоит достаточно дорого, но он не более чем стандартный антиквариат...