Молчание Апостола Вершовский Михаил

– Рауль…

– Да, генерал.

– У тебя есть одноразовый с предоплатой?

– Si. – Охранник протянул боссу сотовый телефон. Тот, взяв мобильник, закрыл стекло, отделявшее его от передних сидений.

– Роберто, – произнес он в микрофон аппарата. – Адольфо Николас. Оставь церемонии, прошу тебя, не до того. Мне нужны последние четыре дня. Нет. Не все, кто звонил. Конкретный человек. Звонил ли понтифику за эти дни кардинал Кшыжовский. Конечно, напрямую папе он звонить не стал бы. Скорее, через Гёнсвайна или Ксереба. Да, он мог и не назваться своей фамилией. Но для этого ты и располагаешь фонотекой идентификации голосов. Ответ мне нужен сегодня. Хоть до полуночи, Роберто. Можешь звонить на открытую линию. Мне нужно всего одно слово: Si. Или No.

* * *

Джеймс Ричардсон стоял в толпе встречающих, держа табличку с надписью в опущенной руке. О посадке самолета из Израиля уже объявили, и первые пассажиры просачивались в зал прилетов, получив в паспорт штамп о прибытии. Джеймс поднял табличку с надписью «М. Айнштайн» на уровень груди. Прибывшие шли группами и по одному, высматривая родственников и знакомых, обнимаясь с ними и направляясь к ленте выдачи багажа. Некоторые, однако, выходили прямо к стоянке такси и автобусов-шаттлов. Люди с одной лишь ручной кладью, не обремененные багажом.

Было несложно определить, откуда прибыл рейс. Шумные, загорелые, яростно жестикулирующие люди, среди которых там и сям мелькали экзотические фигуры хасидов в длинных черных лапсердаках и плоских меховых шапках. Не столь уж, впрочем, экзотические для Лондона, где можно было встретить кого угодно.

Никто, однако, не обращал внимания на Ричардсона и его табличку. Но Джеймс не слишком тревожился по этому поводу и не спешил поднимать надпись над головой. Она была хорошо видна проходящим и на уровне груди рослого мистера Ричардсона. Внезапно он почувствовал нечто вроде толчка. Сила взгляда – иногда она так работает. Он поискал глазами в толпе и сразу же понял, откуда шел сигнал: глядя не на табличку, а прямо в глаза Джеймса, к нему широким величественным шагом шел не просто пассажир, пусть даже и экзотический, но внушительного вида патриарх, словно сошедший со страниц Библии. Ростом он был на полголовы выше Джеймса, седые длинные волосы волнами ложились на его плечи, седая борода была, однако, аккуратно подстрижена. Одет он был в темный плащ, на плече – дорожная сумка. Он шел, рассекая толпу, но ни разу никого не толкнув. Люди сами поспешно уступали дорогу великану.

Подойдя к Ричардсону, он приподнял широкополую шляпу и густым баритоном произнес:

– Марк Айнштайн.

И протянул Джеймсу руку, которую тот пожал, подивившись богатырской силе библейского старца.

– У вас есть багаж? – поинтересовался Джеймс.

– Все мое при мне, – усмехнулся Айнштайн. И они направились к выходу.

У автомобиля приехавший придержал руку Ричардсона, открывавшего заднюю дверцу, и негромко попросил:

– Мне хотелось бы ехать впереди. Давно не видел Лондона.

– Как пожелаете, мистер Айнштайн. – Джеймс открыл переднюю пассажирскую дверцу и пропустил гостя вперед. Тот вытянул ноги и блаженно вздохнул:

– А-а-ах, есть где развернуться. В самолете колени приходилось поднимать чуть ли не к подбородку. – И он рассмеялся.

Рассмеялся и Джеймс, представив этого великана в салоне эконом-класса. Усаживаясь за руль, Ричардсон не удержался, чтобы не спросить:

– Отчего же вы не купили место в бизнес-классе? Все расходы, как я понял, брал на себя баронет?

– Странный поворот судьбы, – хмыкнул Айнштайн. – Обычно сложности возникают с покупкой билетов эконом-класса. На этот же рейс был полностью распродан бизнес-класс. Израильтяне, – хохотнул он. – Должно быть, очень богатый народ. Но, во всяком случае, очень непредсказуемый.

Джеймс вслушивался в речь старика – на вид ему было прилично за семьдесят, но кожа была гладкой, и ни на лице, ни на руках не было старческих пигментных пятен – и недоумевал, гадая, таким ли должен быть израильский акцент. У него было несколько знакомых евреев, но произношение Айнштайна было совершенно иным: уверенным и одновременно жестким. Английский язык его был безукоризненным.

– Баронет уже предупредил меня о том, что берет на себя все расходы, – добавил израильтянин. – Судя по этому авто, он вполне может себе это позволить.

Четвертый терминал был почти рядом с Грейт Уэст Роуд. Выбравшись на нее, Ричардсон мягко придавил педаль акселератора и, достав из кармана мобильник, отзвонился боссу:

– Сэр, мистера Айнштайна я встретил. Уже едем. Думаю, не более получаса. Если не застрянем в траффике.

* * *

Артур услышал урчание «Роллс-Ройса», и, когда зазвенел дверной колокольчик, уже открывал дверь, жестом приглашая гостя в дом. Баронет не смог сдержать удивления при виде седого гиганта.

– Сэр Артур? – спросил тот, протягивая руку.

– Просто «Артур», если не возражаете, – ответил МакГрегор, едва не поморщившись от боли: рукопожатие у почтенного старца обладало мощью домкрата.

– В таком случае, просто «Марк», – улыбнулся гость. – Мне, кстати, так привычнее. У нас в Израиле обычно обращение на «ты».

– Как вам будет удобнее, – сказал Артур, чуть отступив в сторону и давая возможность Эли поздороваться с Айнштайном.

– Эли, – негромко произнесла она, слегка присев.

– Марк. Несказанно рад знакомству с такой красавицей. – Израильтянин пожал ее руку гораздо мягче, чем до того ладонь МакГрегора. – Вы, как я понимаю, были ассистенткой профессора Лонгдейла… Мои соболезнования, мадам.

– Вообще-то, мадемуазель. Но лучше просто Эли. Что до соболезнований, смерть Лонгдейла, конечно, большая утрата, но мы не были так уж близки. И ассистенткой я работала у него тогда, когда возникала необходимость.

– Эпизодически? – уточнил Айнштайн.

– Именно.

Ричардсон помог гостю избавиться от плаща и принял шляпу, чтобы повесить ее на вешалку. Артур приподнял бровь: под шляпой у гостя не было обязательной для религиозного еврея ермолки-кипы. Впрочем, подумал Артур, атеистов хватает и в Израиле.

– Благодарю вас, – сказал гость, когда Джеймс попытался взять у него наплечную дорожную сумку. – Это останется со мной.

– Что ж, господин Айнштайн… – начал было Артур.

– Марк, – поправил его тот.

– Да, конечно, Марк. Ужин готов, вы наверняка голодны. Могу представить, чем вас кормили в самолете. Прошу, – МакГрегор сделал приглашающий жест рукой в сторону лестницы, ведшей на второй этаж. Держа Айнштайна под локоть, он объяснялся извиняющимся тоном:

– Надеюсь, вы не в обиде за то, что я сам не приехал в Хитроу, чтобы встретить вас. Убийство Лонгдейла было толчком, обрушившим костяшки домино, и одно событие потащило за собой другое, третье… В общем, просто сумасшедший дом.

– Не стоит оправдываться, Артур. Видите, как легко я перешел на обращение по имени? Мы с вашим шофером очень быстро нашли друг друга – и, как видите, без проблем добрались сюда. М-м-м… Какие ароматы… Голова идет кругом…

Они вошли в столовую. Стол был уже накрыт. Супницы, серебрянные блюда с крышками, под которыми были кулинарные шедевры из мяса и птицы, несколько оплетеных бутылок темно-красных тосканских вин и пузатые бутылки коньяка. У стола, сложив руки на фартуке и опустив глаза, стояла Лилит.

– Лилит, дорогая, покажите гостю, где можно помыть руки.

Девушка подняла глаза и вздрогнула, словно от удара током. Айнштайн буквально сверлил ее глазами. Горничная направилась в сторону небольшой туалетной комнаты, жестом приглашая гостя следовать за ней. Что израильтянин незамедлительно и сделал. Вернувшись через несколько минут, он сел на свое место, изумленно покачивая головой.

– Ли-лит… – произнес нараспев Айштайн. – Какое чудесное имя! Согласно преданиям, предшественница Евы.

– И одновременно ночная демоническая соблазнительница, – добавила Эли.

– И возлюбленная Самаэля, то есть, дьявола, – негромко произнес Марк.

– К нашей скромнице это не относится, – заметил Артур.

Лилит молча и безэмоционально, словно речь шла не о ней, раскладывала еду по тарелкам, Джеймс наполнял бокалы.

– Надеюсь, у вас нет каких-то диетических ограничений, Марк? – поинтересовался Артур. – Можем предложить исключительно кошерные блюда.

Старик усмехнулся.

– Вы ведь уже успели заметить, что к «датим» я не отношусь, – ответил он.

– К «религиозным», – перевела Эли.

– А! Так это вы подсказывали баронету ивритские фразы во время нашей телефонной беседы? – рассмеялся Айнштайн.

– Mea culpa[61]. Не отрицаю.

– И откуда же вы знаете иврит? – не унимался гость.

– Я изучала древние языки в университете. В том числе и древнееврейский.

– Но если вы перейдете на иврит, – шутливо заметил Артур, – мы трое отплатим той же монетой и перейдем на гэльский.

– А посему, – подытожил Айнштайн, – есть смысл общаться на английском.

Ужин проходил достаточно оживленно. Гость ел с аппетитом, соответствующим его внушительным размерам. Однако несмотря на общую вполне дружелюбную атмосферу, Артур чувствовал, что Эли, сидевшая рядом с ним, необычно напряжена. Время от времени она бросала настороженный взгляд на Айнштайна, сидевшего напротив, и тут же опускала глаза.

Запив бедрышко куропатки бокалом «Кьянти», Айнштайн вытер губы салфеткой и обратился к Артуру:

– Откуда я мог бы позвонить? Уж если я оказался в Лондоне, то…

МакГрегор достал мобильный телефон, но гость покачал головой:

– Благодарю, но мой разговор носит весьма приватный характер.

– Лилит, дорогая, – Артур повернулся к горничной, – проводите, пожалуйста, мистера Айнштайна в мою спальню и покажите, где находится городской телефон.

Опустив голову, Лилит мелкими шажками направилась в коридор. Гость, встав из-за стола, двинулся следом за ней.

– Однако сказочный великан, – заметил МакГрегор, когда Айнштайн исчез за дверью столовой.

– И ручищи у него, сэр, – добавил Ричардсон, удивленно рассматривая свои огромные ладони. – Как хорошие тиски.

– Это я успел заметить, – рассмеялся Артур. – Дай-то Бог нам в его возрасте…

– А сколько ему, по-твоему, лет? – спросила Эли.

Артур хмыкнул.

– Тот случай, когда даже приблизительно не скажешь. Может статься, что около восьмидесяти, а может, и более того.

– Лилит пора было бы и вернуться, – озабоченно заметила Эли.

– Почему тебя это тревожит?

– Меня тревожит их реакция друг на друга. Ты сам этого не заметил? – Она встала из-за стола. – Попрошу ее подать десерт.

– Это, как я, понимаю, повод? – спросил Артур.

– Ты правильно понимаешь. – И Эли вышла в коридор, но осталась стоять у дверного проема столовой. Постояв с минуту, она вернулась и села на свое место.

– Ты не поверишь, – буркнула она.

– Чему?

– Они оба стоят в коридоре, у входа в твою спальню. Он держит ее за подбородок, а она как завороженная смотрит на него.

– Любовь с первого взгляда? – улыбнулся Артур.

– Все это не так смешно. Ты хорошо рассмотрел его глаза?

– Ты о цвете?

– Нет. Я о том, как они меняются. От колоссальной прожигающей насквозь интенсивности, словно угольки вспыхивают в глубине зрачков – если предмет ему интересен – до туманной рассеянности, даже какой-то остекленевшести. Такие глаза я видела лишь однажды. У Чарльза Мэнсона.

– У ко-го??? – удивленно протянул МакГрегор. В этот момент зазвонил его мобильник. – Прости, я должен ответить. Это Митчелл.

Эли кивнула.

– Джорджи! Всегда рад тебя слышать, старина! Уже? Ну, я представляю, что повозиться пришлось. Нет, Джордж, сегодня я забирать ее не буду. У меня очень важные гости. О, нет, за срочность – это однозначно. Что завтра? Весь день на месте? Чудесно! Вот завтра я ее и подберу. Джордж, ты даже не представляешь, как меня выручил. Так что завтра мы у тебя. Кто мы? То есть, как? Я и моя чековая книжка. До встречи, дружище! Бай!

Артур нажал кнопку отбоя и сунул телефон в карман.

– Итак?

– Что? – недоуменно спросила Эли.

– Чарльз Мэнсон.

– Да. Именно такой взгляд. Классический взгляд психопата и мастера манипуляции. – Она умолкла, заметив, что в проеме двери появилась Лилит, застыв в своей классической позе: с руками, сложенными на переднике и опущенной головой.

– Ну что, разобрались с телефоном? – спросил Артур.

– Да, сэр. Я оставила мистера Айнштайна в вашей спальне.

– Значит, все идет как надо. Лилит, милочка, я думаю, пора подавать десерт.

– Слушаю, сэр. – И горничная направилась к служебному лифту, чтобы спуститься на кухню.

– Но где же? – чуть отстранившись от Эли, спросил Артур. – Где тебе довелось видеть Мэнсона?

– Там, где он и находится последние сорок лет. В тюрьме Коркорана, штат Калифорния.

Артур, нахмурившись, хмыкнул.

– Что там делает он – понятно. А что там делала ты?

– Ассистировала Джону Дугласу в его интервью с Мэнсоном.

– Дугласу? Легендарному профайлеру ФБР?

– Наш эрудит как всегда прав, – рассмеялась Эли.

– Смешно, и даже очень смешно, но где профайлер, и где ты, вот в чем вопрос, – не унимался Артур.

– По древним языкам я получила степень бакалавра, а через три года защитила магистерскую диссертацию по психологии. – Она выдержала паузу. – Криминальной психологии.

– Позволь дорешать ребус, – оживился МакГрегор. – И посему ты проходила курс практической подготовки в Куантико, в штате Виргиния, при Академии ФБР. Я прав?

– Как всегда, виконт.

– Как Кларисса Старлинг из «Молчания ягнят»?

– Не совсем. Старлинг была агентом ФБР. Я – практикантом со стороны.

– Но ты так же бегала, прыгала, стреляла…

– Это там делают все.

– Боже, Эли, – всплеснул руками Артур, – сколького же я о тебе не знаю!

– Да ведь мы, виконт, и знакомы всего несколько дней – рассмеялась Эли.

– Но шутки в сторону, – посерьезнел Артур. – Ты действительно находишь в нашем госте психопатические черты?

– Безусловно, – отрезала Эли. – Я бы отнеслась к этому факту со всей серьезностью.

– Прошу прощения, сэр. – Джеймс покашлял в кулак. – Я, конечно, никакой не психолог, но абсолютно согласен с мадемуазель Бернажу. На ринге мне доводилось встречаться взглядом с противником, о котором я сразу мог сказать, что он отморозок и беспредельщик. Проще говоря, тип, готовый на всё. Нередко и убийца.

– И ты хочешь сказать, Джеймс?…

– Я хочу сказать, что и ринг, и каталажка научили меня распознавать таких двуногих. Даже если на первый взгляд они были рубаха-парни, веселые, общительные, спиной к ним поворачиваться не стоило ни при каких обстоятельствах.

– И наш гость из таких, как тебе представляется?

– Прошу прощения, сэр, – кивнул дворецкий, – но именно так мне показалось.

– Ну вот и я, – раздался густой баритон в дверях. Седовласый гигант молниеносно просканировал взглядом столовую. – А где же наша милая Лилит?

– Отправилась за десертом, – ответил Джеймс, отодвигая стул, чтобы Айнштайн мог сесть на свое место.

– Как ваш разговор? – поинтересовался Артур. – Состоялся?

– О, да… – Израильтянин расплылся в улыбке. – Надеюсь, к обоюдному удовлетворению сторон.

Интересно, подумала Эли, говорит ли он о телефонном разговоре – или о гипнотическом сеансе в коридоре с Лилит?

– Еще не очень поздно, – заметил МакГрегор. – Не знаю, как вам, а мне чашечка кофе не повредила бы.

– Присоединяюсь, – произнес Айнштайн.

– Если к ней еще глоточек французского коньяку, – добавила Эли.

Робертсон соорудил все требуемое в считанные минуты. К этому времени из кухни поднялась Лилит с десертом: печенье с шоколадной крошкой, нарезанные дольки чиз-кейка, кружочки лимона, посыпанные сахаром.

Артур поднял свой бокал с коньяком.

– За благополучное прибытие нашего гостя!

И потом, мелкими глотками попивая крепкий кофе, перешел к тому, что давно интересовало всех обитателей особняка МакГрегора.

– Скажите, Марк, что вас связывало с Лонгдейлом?

– Знакомы мы были давно. Ведь он часто работал в наших краях. В том числе занимался поиском пропавших «десяти колен израилевых». Здесь мы пересеклись наиболее тесно.

– Вас тоже интересует эта проблема? – спросила Эли.

– Я бы сказал, милая Эли, одна ее часть – история колена Дана.

– Почему именно Дана? – удивленно поинтересовался Артур.

– Скажем так: фамильный интерес.

– А! Это мне очень понятно, – кивнул МакГрегор. – Совсем недавно на аукционе я купил очень значимые для меня семейные хроники…

Артур едва не ойкнул: Эли пребольно ущипнула его за бедро.

– Ну вот, видите, – удовлетворенно произнес Айнштайн, – значит, мой интерес для вас понятен. Но, говоря об интересах: в телефонном разговоре вы упомянули, что смерть Лонгдейла может быть связана с иконой.

– «Апостол Иоанн в молчании», – уточнил Артур. – Она представляет какой-то интерес и для вас?

– Я бы сказал: познавательный, – пряча глаза, проговорил израильтянин. – Дело в том, что покойный профессор очень интересовался ею. Она должна была послужить доказательством его шокирующих теорий.

– Каких именно?

– Этого он мне не так и не сказал. Упомянул лишь, что это будет мегатонная бомба, которую он метнет в здание организованной религии. Вот это мне как раз безразлично. Есть религия, нет религии – мне все равно, я агностик. Однако с теорией Лонгдейла ознакомился бы, будь у меня возможность. Но… что же икона? Она нашлась?

– Не уверен, что это именно она, но икону того же типа Лонгдейл раздобыл. Правда, икона за исключением ее центральной части почти нечитаема. Клейма на ней потемнели до полной неразборчивости.

– От времени?

– Нет, – ответил Артур и получил очередной больнющий щипок. – Так или иначе, ее необходимо было реставрировать.

– Удалось? – с внезапным интересом спросил Айнштайн.

– Да. Мой друг, реставратор Британского музея, с полчаса назад звонил мне. Икону можно забрать.

На сей раз Эли, ущипнув МакГрегора за ногу, с силой крутнула зажатую между пальцами кожу. Артур невольно ойкнул.

– Что случилось? – озабоченно поинтересовался Айнштайн.

– Судорога. Свело ступню. У меня иногда случается.

– Ноги в тазик с горячей соленой водой. И держать минут десять, – порекомендовал Айнштайн.

– Перед сном непременно сделаю. Спасибо за совет. – С этими словами Артур встал из-за стола и с хрустом потянулся. – Ну, друзья мои, кто как, а я направляюсь в постельку.

Поднялись и все остальные.

– Огромное спасибо за превосходный ужин, – Айнштайн поклонился, приложив руку к сердцу.

– Рад, что вам понравилось, Марк. Лилит, будь добра, проводи господина Айнштайна в гостевую спальню. Перед сном можете принять душ, сэр. В шкафу там есть пижамы, но… – Артур рассмеялся. – Не знаю, найдется ли что-то для такого великана, как вы.

– Благодарю, Артур, белье я захватил с собой. – Айнштайн поднял сумку, стоявшую у его ног и, устремив взгляд на Лилит, торжественно возгласил: – Ведите, о демоническая соблазнительница!

Минуту спустя столовая опустела.

Глава 17

– Арти, что с тобой? – спросила Эли, присев на край кровати.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же понял, что Айнштайн не тот человек, в присутствии которого можно расслабляться. А ты выложил на стол чуть ли не все карты. Я видела, как вспыхивали его глаза, когда ты делился очередным кусочком информации. А вот из него мы пока не вытащили ничего.

– Ну, так уж и ничего, – усмехнулся Артур. – А его интерес к колену Дана?

– И что нам это дает?

– Пока немного, но кое-какие подозрения у меня есть.

– Делись.

– Пока рано, дорогая. Подозрения еще не оформились в какую-то более или менее стройную схему.

– Ну хоть намекни!

– Тш-ш-ш!.. – Артур поднес палец к губам. – Слушай.

За стеной раздавался приглушенный баритон Айнштайна. Слов, однако, было не разобрать.

Эли бросилась в ванную, откуда тут же вернулась со стаканом для зубных щеток. Она вытряхнула их на одеяло и, приставив стакан отверстием к стене, прильнула ухом к его донышку.

– С кем он говорит? По мобильному? Или кто-то в комнате? – шепотом спросил Артур.

Эли подняла палец, призывая МакГрегора к молчанию, и шепотом же ответила:

– Очень тихий женский голос. Да и он говорит очень негромко. Итог: беседа мужчины и женщины, но о чем она – не разобрать.

– Зато мы знаем, кто они.

– И кто же? – с издевкой спросила Эли.

– Наш гость из Израиля – и моя горничная Лилит.

– И почему Лилит?

– А ты думаешь, все-таки старушка Салли? – напустив на себя серьезный вид, спросил Артур. – Выбравшись с кухни, скармливает ему остатки десерта?

– Знаете, виконт, я ведь могу и обидеться.

– Миль пардон, красавица моя. Лилит, конечно, Лилит. Кому же еще там быть.

– Над этим стоит подумать.

– Завтра, виконтесса. Завтра. А сейчас… На боковую… И часиков семь – хотя бы…

– Вот уж нет, дорогой мой. Нельзя быть таким эгоистом.

И Эли юркнула под одеяло, прижавшись к Артуру всем телом.

Тем временем в соседней спальне Марк Айнштайн, закрыв дверь за Лилит, включил на полную мощность душ и достал из кармана мобильный телефон.

* * *

Позавтракали все плотно, но на скорую руку. Допивая кофе, Артур произнес:

– Я думаю, нам нужно съездить в Хитроу.

– Да ведь мы там уже были вчера, – возразил Айнштайн.

– Я о том, что стоило бы заглянуть к ученому секретарю Ньютоновского семинара в отеле «Тистл». Лекции Лонгдейла проходили в рамках семинара, и у них, возможно, остались какие-то его конспекты, наброски, планы. Тайна убийства профессора ведь так и остается неразрешенной.

– Но почему она так волнует вас лично? – Седые брови израильтянина удивленно приподнялись. – Почему вообще не оставить эту проблему полиции?

Артур вопросительно посмотрел на Эли, словно спрашивая: «можно?» Та кивнула.

– Потому, Марк, что эта проблема непонятным образом стала моей личной. На меня уже было совершено два покушения. К счастью, неудачных. Но любое следующее может оказаться успешным. Кроме того…

– Кроме того? – повторил за Артуром Айнштайн.

– Кроме того, эти непонятные черные типы могут охотиться за всеми, кто так или иначе сотрудничал с Лонгдейлом.

– Что за «черные типы»? – спросил старик. – Не о неграх же вы говорите?

– Одетые в черное. Кое-кто даже в черных перчатках. Насколько мы поняли, эти головорезы – на службе у Ватикана.

– О, Ватикан… – вздохнул Айнштайн. – С самых ранних веков клубок заговоров, интриг, попыток захвата власти на планете… Убедили, Артур, съездить к организаторам семинара стоит. Но застанем ли мы кого-то из них сейчас?

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»