Сага о реконе Большаков Валерий
– Чего ты ко мне пристал? – сдержанно спросил он.
– Да не приставал я, – пожал плечами Щепотнев. – Просто мне нужен хороший меч, а у тебя как раз такой да еще целых два. Зачем столько? Если не можешь рубать врагов одним мечом, пара тут не поможет.
Вольга криво усмехнулся.
– Так ведь у тебя, если вдруг выиграешь, их тоже два будет, – сказал он, едва себя контролируя.
– Правильно, – кивнул Семён. – Один я продам или обменяю на доспех, а твой клинок оставлю.
Регулятор крутнулся, подхватывая меч.
– Ты хотел поединка, смазка для меча, – процедил он, – и ты его получишь!
Шимон выхватил клинок.
– Стоп! – раздался чужой бас. – Погодь…
Щепотнев не стал оборачиваться, по голосу узнав Ивара.
– Все по правилам, – сказал Семен. – Вот я, вот меч.
– Как тебя звать, рекрут?
– Шимон.
Трехглазый показался обоим поединщикам и хмуро глянул на Шимона.
– Первый раз встречаю рекрута, бросившего вызов Регулятору, – пробурчал он. – Учтите оба, биться до смерти все одно не позволю! Хотите порешить друг дружку – пожалуйте на арену!
– До первой крови! – раздался голос из полумрака.
Покосившись, Щепотнев разглядел человек пять зрителей, как минимум.
– Ну и чего набежали? – резко спросил он.
– Поговори мне еще, – проворчал Ивар и возвысил голос: – Дуэль до первой крови, поэтому в амфитеатр необязательно. Побежденный лишается меча! Бой!
Вольга атаковал Шимона в то же мгновенье – трубный глас еще пускал эхо, а меч с непонятными письменами уже разрезал воздух, грозя Семиной головушке.
Семен отшагнул, отбивая клинок противника так, словно небрежно отмахивался от него, только сталь ширкнула. Разбушевавшийся Вольга обрушил на Щепотнева целую серию ударов, засечных и отножных.
Он рубил по вертикали, сек Шимона горизонталями то накоротке, то на «длинную руку».
Семен не строил из себя умельца, он был зорок и терпелив. И когда Вольга натешился вдоволь, утолив свою ярость, Щепотнев провел молниеносный кэса гири – рез наискось.
Совершив ритуальное стряхивание крови, он продолжил бой, ибо острием клинка лишь коснулся тела противника, слегка оцарапав его, но не повредив кожный покров.
Нет, Семен не издевался над Вольгой, не играл с ним, но почему бы и не привести того в смятение, отчего бы и не лишить хотя бы доли самообладания?
Зрители заволновались, углядев надрез на рубахе Регулятора, но Щепотнев не обращал внимания на их ропот.
Отступив, он внезапно присел в выпаде на одно колено и нанес Вольге режущий удар одной рукой – нуки-цукэ. Хотя, с другой-то стороны, иного ему и не нанести. Чай, не катана в руках.
Регулятор отшатнулся, не сводя глаз с Шимона и лапая себя по груди.
Он побледнел, ощутив пущенную кровь, но рана была не опасна, всего лишь царапина.
– Стоп! – рявкнул Ивар.
Мрачнее тучи, он молчал, не называя победителя или побежденного, все и так видели, чем окончилась дуэль.
Запаленно дыша, проигравший взял с лавки ножны со вторым мечом, покачал в руке – и резко перебросил Щепотневу.
Тот поймал свой выигрыш и сказал:
– Благодарю.
– Мы еще встретимся! – выцедил Вольга.
– В любое время, – любезно ответил Шимон.
Призовой меч Щепотнев повесил на плечо, а презентованный Скальдом взял под мышку.
Он не заморачивался отношением к себе Регуляторов, не обращая особого внимания на взгляды болельщиков, угрожающие или удивленные.
Понятно, что для них Вольга свой и стать свидетелями поражения Регулятора, да еще нанесенного рекрутом, было… хм… неприятно.
Можно себе представить, что ощущал сам Вольга, какое унижение он испытал!
«Ничего, – усмехнулся Шимон, – это полезно. Настоящий воин не тот, что триумфально шествует от победы к победе, а тот, что бывает бит, но упрямо поднимается, делает выводы – и снова бросается в драку».
Углядев вывеску оружейной лавки, Семен заглянул внутрь. Полки, забитые холодным оружием и доспехами, убедили его, что он попал, куда ему было нужно.
Хозяин, толстенький и лысенький, однако с хвостом седых волос на затылке, мигом подкатился к прилавку.
– Чего желаете? – мурлыкнул он.
– У меня три желания… – рассеянно сказал Щепотнев, скользя взглядом по полкам. – Меч за сколько возьмешь?
С этими словами он выложил на прилавок клинок Хакона Вилобородого.
Глазки оружейника загорелись.
– Монет столько у меня не сыщется, – стал он прибедняться.
– А деньги мне и ни к чему. Во-первых, мне нужна хорошая кольчуга с поддоспешником плюс наручи. Во-вторых, шлем с наносником и выкружкой для глаз, желательно с бармицей. В-третьих, мне нужно приодеться по моде Норэгр. Ну и приобуться. А свое я оставлю тебе.
Торгаш мигом все просчитал, понял, что окажется в прибытке, и расстарался – забегал, силясь обслужить завидного клиента по высшему разряду.
Вскоре Семен натянул на себя длиннющую рубаху с богатой вышивкой у ворота, заправил ее в черные кожаные штаны, мягкие, словно из сукна какого пошиты. Сверху – жилетку на завязках.
На ноги – расшитые сапожки с окованными бронзой носами и кармашком для ножа. На пояс – широкий черный ремень с монументальной пряжкой да с серебряными бляхами.
Темную с синим отливом кольчугу, переливавшуюся, словно змеиная кожа, лавочник свернул в тугой рулон вместе с подкольчужником и уложил в сумку. Туда же отправился и заказанный шлем.
– Сумка – за счет заведения! – просиял оружейник.
– Премного благодарны, – хмыкнул Щепотнев, вешая подарок на плечо, и покинул лавку.
На улице его поджидал Ивар, серьезный и расстроенный. Но и растерянный.
– Ты специально выбрал Вольгу как самого молодого? – прямо спросил он.
– Нет, – честно признался Шимон, – просто у него были две лишних вещи – слишком хороший меч и чересчур горячая кровь.
Трехглазый хмуро кивнул.
– Учти, многие на тебя злы.
– Их проблемы.
– Хотя… – Ивар хмыкнул. – Кое-кто из Регуляторов даже рад был твоей победе.
– Люди есть люди, – пожал плечами Щепотнев.
– Только ты учти, рекрут, – голос Трехглазого построжел, – в Норэгр с тобой сойдутся викинги, а у них есть то, чего у тебя нет и не может быть, – боевой опыт. Не спорю, с мечом ты управляешься отменно, чувствуется хорошая школа, но разве ты участвовал в походах? Разве воевал? В миру – возможно. Афган или Чечня. Да? Но тебе неведома тутошняя война, когда меч на меч, копье на копье, щит на щит! А среди викингов даже молодой парень, коему лет двадцать, уже может считаться ветераном боевых действий, поелику у него за плечами с полсотни битв.
– Учту, – коротко сказал Шимон.
Глава 16
Константин Плющ
Срединный мир
И вот он настал, тот самый день.
Едва пробило одиннадцать, как Эваранди и Роскви двинулись к Башне.
Хранитель Романус уже ждал их, встретив понимающей улыбкой.
– Не утерпели, – вздохнул Костя.
Хранитель кивнул.
– Когда я впервые отправлялся в прошлое, то явился сюда с самого утра, – сказал он. – Это нормально. Что ж, я наслышан о последних событиях. Брат Корнелиус уже высказал мне свое неудовольствие, на что я попенял ему. Ну, не буду ябедничать. Просто я был недоволен, что он отправил в Норэгр Шимона раньше, чем нужно.
– То есть, – медленно проговорил Плющ, – во фьордах должно было что-то случиться за эти дни, и нам следовало переждать?
– Напротив, ничего не должно было случиться, но Шимон своим непродуманным вмешательством ускорил события, и Гунульф сэконунг перешел-таки от слов к делу.
– Гунульф?
– Это один из конкурентов Харальда Косматого, который через пару лет станет конунгом всея Норвегии. Гунульф сам хочет занять его место, но… Вот тут-то и начинается наша работа, работа Хранителей. Та история, которую вы учили в школе, единственно сущая, изменить ее нельзя никак – описанное в ней уже свершилось. Но! Если бы Хранители бездействовали и не слали Регуляторов, учебники были бы совсем иными. Люди из будущего всегда вмешивались в дела былого, и все их деяния как раз и привели к тому, о чем рассказывают летописцы. Самое сложное – это понять, пойдут ли события привычным путем или для этого требуются микроскопические воздействия Регуляторов, попаданцев, как их называют в книгах. Тому, что Константин Багрянородный стал императором, он обязан попаданцу. И Рюрика призвал человек из будущего. Примеров можно привести множество, но не все из них перестали быть секретами. Да и не в тайне дело. Просто… Ах, как все непросто! Понимаете, принят некий постулат, что прошлое изменить нельзя. Нельзя, к примеру, отправиться в 1943-й и убить Гитлера. Отправиться-то можно, наверное, но ликвидация фюрера вам не удастся – заклинит пистолет, или вы промахнетесь, или вас схватят эсесовцы, и так далее, и так далее. Ну а вдруг? Нельзя же так полагаться на ход событий, надеясь, что пронесет. И вот когда мы обнаруживаем некую флуктуацию, некое нарастание событий, которые, складываясь и множа последствия, способны изменить некий отрезок истории, мы шлем Регулятора.
– Я так понял, – сказал Бородин, – что во фьордах возникла эта самая… флуктуация?
– Именно. В Норэгр наметилось некое отклонение, грозящее в перспективе помешать Харальду Косматому занять трон конунга. Не скажу, что этот человек лично мне симпатичен, нет. Но если не он станет первым королем Норвегии, а другой человек, это повлечет за собой лавину последствий. А если меняется прошлое, то и будущее станет другим. Возможно, что это не так, но проверять подобное допущение нет ни малейшего желания.
– А что мы должны сделать? – прямо спросил Костя.
– Я уже говорил что, – улыбнулся Хранитель. – Жить. Невозможно предугадать череду вмешательств, необходимых для адекватного течения истории. Уже одно то, что вы попадаете в прошлое, гарантирует перемены. И они тем сильнее, чем активнее вы действуете.
Костя с Валерием переглянулись, и Плющ сказал:
– Мы попробуем.
– Тогда – вперед!
И Романус пошагал к Башне.
Отвечая на почтительные поклоны стражников, Хранитель проник внутрь Терминала и отпер бронзовую дверь. За нею тянулся узкий и высокий ход.
– Это пещера, но она очень неудобна – ни лечь, ни сесть нормально нельзя. Поэтому местные о ней знают, но не пользуются. Ну? Удачи!
– Спасибо! – сказали дуэтом Роскви с Эваранди и перешагнули порог.
Покинув пещеру, Костя задохнулся.
Тьма, полумрак – и вдруг свет!
И свежий ветер в лицо, пахнущий морем.
И восхитительный голубой простор, зеленая трава, а за краем обрыва простирался исполинский зигзаг фьорда, прорезавший два ряда гор – крутых и скалистых, с которых медленно, плавно лилась взбитая пена водопадов, перемежавшихся с пологими склонами, щетинистыми от сосен, елей и прочих хвойных.
– Нас не обманули, Роскви, – проговорил Костя, вбирая полную грудь чистейшего воздуха. – Тут целый мир!
– Ага, – буднично сказал Валера, поухватистей берясь за топорище, – и парочка нехороших дядек с мечами.
Эваранди резко обернулся.
Слева, куда спадал зеленый, густо заросший травою луг, споро поднимались двое громил с торчавшими из-под шлемов косичками. Во что они обуты, видно не было, зато на каждом чешуей переливалась кольчуга, из коротких рукавов которой выглядывали рубахи, у обоих полосатые.
Один из гигантов, отличавшийся сильным косоглазием, заметил Регуляторов.
– Стоять, навознобородые! – заорал он, потрясая клинком.
– Бежим! – выдохнул Плющ.
И они побежали. Викинги бросились следом.
Глава 17
Семен Щепотнев
Хирдман
К Башне Щепотнев вышел, когда солнце едва начало взбираться на полуденный пик.
Со вздохом облегчения Семен ухнул на скамью, уложив рядом с собою тяжелую сумку. Да-а, утро выдалось богатым на события… В принципе, Ивар прав – опыта у него нет. Да и откуда ему взяться? Кто в миру воюет на мечах? В моде иные железки.
И Дзюкити Като отнюдь не Миямото Мусаси, да и про того больше сказок сказывают, чем правду говорят.
Хотя это как раз понятно, ведь самураи – это раскрученный бренд.
Щепотнев задумчиво поскреб щетину на подбородке. Твердо рассчитывать он может только на свои умения в иайдо. Вряд ли среди викингов отыщутся подобные искусники. На это и будем ставить.
Сощурившись от яркого света, Шимон приложил ладонь козырьком ко лбу и осмотрел окрестности. Покой и благолепие.
Ну и слава Богу…
Он раскинул руки по спинке скамьи и вытянул ноги. Усталости не было, а все, что происходило с утра, лишь поднимало тонус, бодрило тело и дух.
– Будь готов, – пробормотал Щепотнев, не поднимая сомкнутых век, и сам себе ответил: – Всегда готов.
Солнце приятно грело лицо, засвечивая красным сквозь веки. Птички щебетали, шаловливый ветерок волосы ерошил… Хорошо!
Пригревшись, Шимон чуть было не уснул. Из дремы его вывел Хранитель Корнелиус. Он тяжело присел рядом на лавку и внимательно посмотрел на Шимона.
– Скальд так и не вернулся, – проговорил Корнелиус.
– Убежал? – лениво поинтересовался Семен.
– Догнали. Повязали. И врезали «красного орла».
– Это как? – с любопытством спросил Щепотнев.
– А так! Кладут тебя мордой вниз и ножичком аккуратненько отделяют ребрышки от хребта. Потом те ребра выворачивают и вытаскивают на свет легкие, как крылышки.
– Больно, наверное.
– Надо полагать, – буркнул Хранитель и покосился на Шимона. – Не мое это дело, конечно…
– Не твое.
– …Но ты ведь мог бы и спасти Йохана.
– Мог бы, – согласился Щепотнев и с интересом посмотрел на Корнелиуса. – Что, осуждаешь? – спросил он с легкой улыбочкой.
Хранитель покачал головой и криво усмехнулся.
– Ну, ладно, я пошел! – поднялся Шимон и потянулся.
– Ступай… Портал открыт.
Семен нырнул в знакомую уже темень Башни, скользнул за бронзовую дверь и вскоре оказался на обрыве, чья круча спадала к Стьернсванфьорду.
– Лепота! – сказал Шимон.
Скинув жилетку, он натянул на себя поддоспешник, вздел кольчугу, напялил шлем, повесил перевязь через плечо.
Готов к труду и обороне.
Щепотнев бодро шагал по дороге, разматывавшей свой серпантин вниз по склону, и думал.
Ему всегда легко думалось при ходьбе. Идешь себе и соображаешь…
Жаль, что времени отпущено мало, ничего серьезного за пару недель не успеть. Однако кое-чего натворить удастся-таки, будет хороший задел на потом, когда он обретет статус Регулятора и получит неограниченный доступ в Норэгр.
Вот тогда можно и в поход сходить, потрясти богатеньких буратинок по соседству, сковырнуть пару конунгов с тронов – засиделись, мол.
Но это потом. А сейчас… А сейчас ярла навестим.
Спустившись с горы, Шимон направил стопы по знакомому адресу – к гриднице. К дружинной избе, где проживали те воины из хирда Торгрима Ворона, кои не имели в Стьернсванфьорде своего постоянного угла.
Днем гридница исполняла сразу несколько функций – и «офицерского собрания», и клуба, и штаба, служа центром притяжения для хирдманов.
Воинство расхаживало семо и овамо[42], беседовало, гоготало, пело песни, чинило оружие, азартно брехало о небывалых победах, а то и просто дрыхло на солнышке.
Страху, что в нем опознают похитителя меча, у Семена не было – другая одежда и чистое лицо гарантировали положительный исход его визита.
Появление чужака в полном боевом сразу привлекло всеобщее внимание.
К Щепотневу вразвалочку приблизились двое здоровяков, чьи мышцы, казалось, готовы были разорвать просторные рубахи.
– Потерял чего? – с наигранным участием спросил один из них.
– Хошь, помогу сыскать? – откровенно ухмыльнулся другой, с клоком белых волос в черных как смоль волосах.
– Помоги, – сказал Семен, не пряча насмешливой улыбки. – Мне ярл нужен. Сбегай за ним, если не трудно.
Кое-кто из викингов откровенно развеселился – потрясающая наглость чужака смешила, оживляя скучный день.
Клочкастый здоровяк ударил Щепотнева без замаха, целясь в нос, но тот увернулся, а в следующую секунду ширкнул меч, выхватываемый из ножен, блеснуло лезвие, и викинг замер – острие клинка мелко вздрагивало у самых его глаз.
Окружающие оценили быстроту и ловкость незнакомца, заворчали одобрительно.
Никто из хирдманов и с места не сдвинулся, поскольку никому даже на ум не пришло, что чужак возьмет да и порешит их побратима. Такое поведение было бы даже не верхом безрассудства, а настоящим безумием. А чужак вроде на дурака не похож.
– Не держи на меня обиды, – примирительно сказал Семен. – Ежели сказал что не так, прости.
– Да ладно, – проворчал клочкастый.
Ну если к нему со всем уважением, то чего ж…
– Что тут происходит? – раздался негромкий голос, исполненный властного превосходства.
Это был ярл собственной персоной, разодетый по варварской моде, то есть безвкусно, но роскошно: штаны бархатны, рубаха шелкова, сапоги из сафьяну.
На руках браслеты из кованого золота, на шее цепь из того же драгметалла, на голове – диадема, да как бы не женская. Видать, сняли с какой богачки в далекой стране, не заморачиваясь половыми различиями. Лишь бы каменьев побольше.
– Приветствую тебя, Торгрим ярл, – с достоинством поклонился Щепотнев.
– Кто таков?
– Зовут меня Шимон. Прослышал я, какие славные подвиги совершает твой хирд, вот и загорелся послужить под твоим началом, славу и злато-серебро добывая.
Надо сказать, Семен шел к ярлу, не надеясь на авось, кое-что он все же просчитал. То, например, что дружина у Торгрима не так уж и велика, от силы пятьдесят человек. А драккар всего один – вон он, у пристани покачивается.
Но ведь и второй корабль на воду спущен! И кого же ярл посадит за весла? Драккар для викинга почти что святое место, кого попало за весло не пустят. Даже если раба усадят грести по нужде, он автоматически станет свободным.
Стало быть, ярлу впору объявления расклеивать: «Требуются хирдманы в дружину». Да и просто так корабли тоже не строят, удовольствие это весьма дорогое.
Выходит, задумал что-то ярл. То ли завоевания у него на уме, дабы расширить жизненное пространство, то ли очередной поход.
– Шимон, значит? – медленно проговорил Торгрим, оглядывая Щепотнева с ног до головы и обратно. – Откуда ты и какого роду?
Семен вздернул голову и сказал не без легкой спесивости:
– Из Гардов[43] я. Отца моего люди звали Като, и был он знатен, а мать моя носила имя Хавмэр.
Примерно так можно было перевести привычное Марина, а вот за отца Шимон решил выдать учителя как более достойного. Батю своего, простого работягу, умеренно пившего, ненавидевшего работу и обожавшего футбол, Щепотнев стыдился.
Ярл величественно кивнул.
– Что ж, хороший воин мне бы пригодился, – проговорил он. – Вопрос в том, достаточно ли ты хорош? Сказать чего хочешь, Бьёрн?
Тот самый здоровяк с клоком белых волос, изведавший, что такое иайдо, хмыкнул добродушно и проворчал:
– Не знаю уж, ярл, насколько он хорош, но то, что быстр, – это точно.
– Олаф хевдинг, – подозвал Торгрим, – испытай.
Из толпы вышел седовласый гигант. Он был в одних штанах, голый мускулистый торс так и бугрился мышцами.
Обе руки были татуированы – два синих змия оплетали конечности, раззевая клыкастые пасти у бычьей шеи Олафа.
Из-под косматых белых бровей на Семена уставились синие льдистые глаза. Хевдинг вытянул руку и, не глядя, поймал брошенный ему меч. За рукоятку, разумеется.
Крутнув клинок хитрым манером, чуть ли не за спину забрасывая, Олаф накинулся на Щепотнева. Момент истины.
Принять вызов седого великана – это было бы на грани суицида. Семен собрал всю свою волю в кулак, отрешился от земного – и совершил выпад, очень точный и очень быстрый.
Хевдинг молниеносно парировал, прогудев:
– Годен!
Его широченная грудь вздымалась и опадала, как кузнечные мехи, прокачивая воздух, а седые усы топорщились в довольной улыбке.
– Пожалуй, – сказал Торгрим. – Я беру тебя в хирд, Шимон, но пока что без доли в добыче. Вот сходишь со всеми в поход, покажешь себя… Пусть люди убедятся сначала, что на тебя можно положиться. Согласен?
– Согласен, ярл, – поклонился Горбунков. – Сделаю все, что велишь. Но на долю пива я могу рассчитывать?
Викинги грохнули.
Отсмеявшись, Торгрим сказал:
– Можешь, Шимон.
Вскоре вся компания сосредоточенно накачивалась добрым элем, словно обмывая заполнение вакансии. Жизнь налаживалась…
Глава 18
Семен Щепотнев
«Морской король»
Утро прошло незаметно.
Шимон понемногу знакомился с викингами, среди которых тоже были свои деды – хольды и свои фазаны[44] – дренги. Существовали еще и хускарлы, этакие гвардейцы ярла.
К такому-то Семен и подошел, желая завести знакомство.
План, который он держал в голове, был довольно прост – подробно по пунктам он его не расписывал. Начало вышло неплохим – он упакован, как викинг, и принят в хирд, так сказать, на испытательный срок.
А дальше по плану надо было срочно обзаводиться единомышленниками, стать точкой кристаллизации, обрасти соратниками, перетянуть на свою сторону недовольных ярлом.
Конечно, провернуть подобное за несколько дней не реально, но создать ядро оппозиции было необходимо.
Торгрим Ворон был из тех, кто подходил к вопросам войны обстоятельно – не срывался в поход, когда его левая нога захочет, а тщательно продумывал стратегию. Поэтому и походы случались нечасто, правда, всегда удачно – добыча была велика, а потери личного состава – так себе.
Однако среди хирдманов ярла хватало сорвиголов, согласных воевать со всем миром, «без перерывов и выходных». Вот на этих-то Шимон и делал ставку.
Хускарл по имени Траслауд Кожемяка был мрачен.
Что-то угрюмо пробурчав в ответ на семеново «здрасте», он продолжил заниматься любимым делом – сидеть на завалинке, потягивая пивко из кувшинчика. Щепотнев присел рядом.
В бытность свою опером он умел разговорить любого подследственного. Даже закаленные на зоне авторитеты, бывало, плакались ему.
Читать бесплатно другие книги:
