Уровень Дельта эН Ая

Глава 17

Дюшка, Ирочка и дельта-уровни

Хотя побег не удался, Дюшка решил не сдаваться и попытаться улизнуть еще раз, сменив тактику. Теперь это сделать сложнее, ведь в доме появилась горничная – четырехрукая мутантка Ирочка, неплохая кухарка и любительница поиграть в бильярд. Та самая, с фотки. Но если с ней подружиться, возможно, получится отключить сигнализацию. Ирочка на первый взгляд казалась нормальной, совсем не такой, как этот придурок Александр по прозвищу Мормышка Ы.

Утром третьего января придурок Ы и сноб Майкл уехали за тоннами какой-то икры, захватив с собой Лейлу, и Дюшка с Ирочкой остались на вилле вдвоем. Ирочка сделала пару звонков, прошла на кухню и засучила рукава. В списке дел первыми пунктами шли цициви, чухупури и генеральная уборка дома, вторыми – проверка Роберта на словарный запас и прочие способности. Дел набралось на две страницы. А еще статью бы начать писать. «Не успею!» – подумала Ирочка. Но ей повезло, Роберт сам пришел пообщаться. Ирочка приветливо улыбнулась и продолжила резать лук, мелко-мелко. На двух досках, в четыре руки, как паучок в мультике.

Роберт развернул высокий барный стул спинкой вперед и забрался на него верхом. «На стульях правильно сидеть не умеет», – отметила про себя Ирочка и приветливо улыбнулась:

– А я тут цициви делаю!

– Да-а…

«Я должен с ней подружиться, – подумал Дюшка. – От этого зависит мое будущее, моя жизнь. Но как дружить, если эта паучиха не вызывает ни малейшей симпатии?»

– Роби, ты любишь цициви? – Ирочка улыбнулась еще шире.

«В ней все фальшивое, и руки, и улыбка. Ужас!»

– Не знаю, – ответил Дюшка и попытался улыбнуться в ответ, но у него это получилось очень плохо.

– А что ты любишь? Яблоки любишь?

– Да.

– А груши?

– Нет.

– А виноградик?

Дюшку раздражали и эти дурацкие вопросы, и сюсюкающий Ирочкин тон, и собственное настроение. Что стоит нормально улыбнуться, ответить, что виноград – это такая вкуснятина, белый не очень, а синий, конечно, да, спросить, а что она сама любит…

– Любишь виноградик?

– Да.

Ирочка обтерла о фартук левую нижнюю руку и записала в лежащем на столе блокнотике: «Улыбаться правильно не умеет. На многие вопросы отвечает односложно: да, нет, не знаю. На стуле сидит навыворот». И опять взяла в руку нож.

– Виноград – это такая вкуснятина, – сказал Дюшка. – Белый не очень, а синий, конечно, да. Особенно который без косточек и без шкурок. А для цициви виноград нужен?

Ирочка отложила нож, взяла ручку и что-то зачеркнула. «Не так уж она хорошо готовит, наверное, – подумал Клюшкин. – Подсказками пользуется и в рецепте пометки делает…»

– Не, для цициви нужен лук, потом орехи, и мясо, и специи, много всего. – Ирочка с удовольствием поддержала предложенную тему. – А для чухупури нужны только чухи и пури.

– Про чухи я стопятьсот раз слышал, но пробовать не доводилось. – Дюшка сменил позу и сел правильно, как полагается. – А вот пури не знаю, что такое. Вроде редкие водоросли, да?

– Да, очень редкие. – Ирочка расправилась с луком и теперь щелкала орехи, руки так и мелькали в воздухе.

«Вентилятор, а не женщина. Кошмар. Надо найти в ней что-то положительное, хоть она и поставлена за мной надзирать», – думал Дюшка.

«Это точно не клон и не мутант с ограниченными способностями, как считает Майкл. И откуда-то он меня знает, я тот его первый взгляд помню… Надо выяснить откуда», – думала Ирочка.

– Ты здорово ножами орудуешь, – сделал комплимент Клюшкин. – И орехи так, чик-хрумк, и готово… Ты правша или левша?

– Ой, Роби, у меня все сложно. Пишу я одинаково хорошо верхней правой и нижней левой. А когда играю в бильярд верхними руками против нижних…

– О, ты в бильярд любишь играть?

– Ага. А что?

– Ничего, я тоже люблю. Поиграем потом?

– Давай! Только у меня дел по горло. Дай муто-бог до вечера разгрести. Еда еще ладно. Но весь дом убрать…

– А хочешь, помогу? С уборкой.

– Поможешь?!

Ира Слунс очень удивилась. Просто так делать чужую работу? Ни один мутант в здравом уме…

– А что? Правда, руки у меня всего две, но…

– А помоги! Там Майкл новых механических уборщиков притащил, модели «Карлсон-3», а я в технике не очень…

Дюшка вскочил:

– Я тоже в технике не очень, но у нас дома «Карлсон-2», вряд ли там большая разница. А где они?

– У дверей, в коробках, а…

Дюшка уже унесся. Ирочка – за ним, и, невинно хлопая глазками:

– Ух, как здорово, что у вас дома той же фирмы уборщики, а дома – это где?

Но Клюшкин на эту дешевую провокацию не купился:

– Дома – это дома. И точка.

И молча стал распаковывать коробки. Ну как к такой хорошо относиться? Только расслабился, бильярд, мол, то-се, а она сразу расколоть пытается. «Пусть катится, орехи свои колет! А я и без нее сбегу!» – разозлился Клюшкин.

– Извини, я… случайно. Спасибо за помощь.

– Да пока не за что, – буркнул Дюшка, вскрывая предохранительную ленту.

Ирочка вернулась на кухню.

«Столько эмоций! Или он настоящий человек, или копия!» – думала Ирочка, пробуя цициви на предмет специй и шлепая на сковородку очередное чухупури. Вскоре обед был готов. Горничная-журналистка сняла фартук и вышла в холл.

По дому, деловито жужжа, ползали новенькие уборщики, а Роберт внимательно наблюдал за ними, периодически заглядывая в инструкцию. Кажется, он больше не сердился.

– Одного я настроил на крупные вещи, второго на пыль, – сказал Дюшка. – Так что второй спокойно пашет, а первый запрашивает данные на места для разбросанных вещей и загрязнения. Надо ему указать, куда что складывать. Но тут я пас. Держи пульт. Ты же горничная, знаешь, где что.

– Я? Да, знаю. То есть нет, откуда, я же второй день только работаю. То есть про что-то знаю, а про что-то не помню, например…

– Как второй день?

Ирочка рассказала отрепетированную «шпионскую» легенду: она нянчила маленького Майкла, а потом дача простояла запертой больше двадцати лет.

– Как запертой?

– Так.

– Точно?

– Да. А что тебя удивляет?

– Да так. Ничего. Странно: хорошая дача и – запертой.

– Это да… Была б моя – я б тут все выходные проводила.

Дюшка не стал говорить Ирочке о том, что даты создания некоторых файлов на компе не совпадают с ее рассказом, но обязательно решил подловить на чем-нибудь другом. Такой случай вскоре представился.

После обеда Ирочке пришла в голову идея залить за домом каток. Подумав о том, что вот только катка ему для полного счастья и не хватает, Клюшкин радостно согласился с этим предложением. Вдруг за домом нет сигнализации?

Для заливки требовался длинный шланг. Ирочка взялась очищать площадку, а Роберта послала найти в доме шланг. Вообще-то таким образом Ирочка Слунс собиралась проверить, способна ли копия человека на сложные самостоятельные действия и поиск предметов. Она не сомневалась, что копия с этим справится, но проверить-то надо.

К сожалению, пройти этот несложный квест Роберт не смог. Побродив по дому минут двадцать, он вышел и сообщил, что ничего подходящего в помещении нет. Но Ирочка точно знала, что целая куча шлангов, и коротких, и длинных, находится в подвале, слева от стеллажей с ее любимым вином. Она решила упростить задачу.

– Посмотри в подвале, Роби, – подсказала она.

Дюшка опять исчез. Ступеньки, ведущие в подвал, оказались чистыми. Но в самом подвале было полно грязи. Видимо, уборщики сюда еще не добирались. Около полок с вином было еще ничего, но вокруг валялись горы какого-то хлама, прикрытые серой пленкой, на которой толстым слоем лежала пыль. Копаться в этом мусоре Клюшкину совершенно не хотелось. Он выбрался из подвала и подошел к Ирочке.

– Нету там никаких шлангов, – сказал он. – Барахло одно. Мешками прикрытое.

– А под мешками смотрел?

– Нет.

– Ну, посмотри под ними, слева от входа, на полу.

Дюшка вздохнул и отправился обратно. Слева от входа лежало именно то, что нужно. Дюшка вытащил подходящий шланг и поволок его вверх. Какой же он грязный! У Клюшкина возникло стойкое ощущение, что его просто используют. И он опять разозлился.

– Откуда ты знала, где лежат шланги?

– Так я же говорю, я работала тут, когда еще тебя и на свете не было! – улыбнулась Ирочка. – А с тех пор ничего не изменилось.

Дюшка швырнул грязный шланг на землю и отряхнул ладони:

– Изменилось. Я могу точно доказать, что ты появлялась тут, пока хозяев не было, и не один раз.

Ирочка побледнела. Но профессиональное любопытство тут же взяло верх.

– Как?

Про файлы Дюшка решил молчать до последнего. А то Ирочка сотрет их – и все.

– На рамочке с твоей фотографией стоит дата изготовления. И ее сделали совсем не двадцать лет назад. Пока достаточно?

Судя по Ирочкиному виду, ей пока было достаточно.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Я появлялась тут несколько раз. Ну и что? Я не грабила дом, ничего не портила. Меня, может, ностальгия мучила. Воспоминания юности. Тебе-то чего?

– Мне надо знать, как ты отключала защиту. У этого дома наверняка была защита. Иначе его просто растащили бы по кусочкам.

– Я не отключала защиту, – призналась Ирочка. – В поле была дырка. Высоко, на уровне семи метров. Но я немного умею левитировать.

– Покажи!

– Что, как я летаю? Как все парящие, вот. – Ирочка расправила руки, разбежалась и с некоторым усилием оторвалась от земли, сделав небольшой круг над клумбой. – Я вообще-то очень плохо летаю, только если перепонки надеть…

– Отлично летаешь. А покажи, где дыра.

Оказалось, что дыры больше нету. Защиту виллы вчера переустановили спецы из фирмы «Золотая рыбка». Активировали систему «все включено». Теперь даже суслик не проскочит.

– Суслик! – то ли подтвердил услышанное, то ли просто выругался Дюшка.

– Да зачем тебе это?

– Я хочу сбежать, – ответил Дюшка.

– Сбежа-ать???

Дюшка не понял сразу, что именно так удивило Ирочку. Но она выдала себя сама.

– Если ты хочешь сбежать, значит, ты не… Ты и не клон, и не копия!

– Что? Так вы думали, что я – клон? Или копия?

– Ну… да…

– И чья же я копия?

– Андрея Клюшкина, последнего человека.

…Возможно, Ирочка и Дюшка и рассказали бы друг другу правду в полном объеме, но в этот момент приехал Мормышка Ы с больным карликовым слоникотюбом Кешкой, и столь важный разговор пришлось отложить. Ирочка и Дюшка только договорились о том, что пока будут держать все друг о друге в секрете, и переключились на тюба Кешку и мутанта Александра.

Кешке и так было плохо после испорченных кабачков, а дорога в необогреваемом фургоне его окончательно доконала. Бедное животное лежало пластом на задубевшей от мороза подстилке и едва дышало.

– Не жилец, – с сожалением резюмировала Ирочка, понимая, что статью из этого не выжать.

– Сам вижу, что придется нового покупать, – скривился Ы. – Но чем муточерт не шутит, вдруг очухается. Надо его в тепло перенести, воды дать и антибиотиков. Авось оклемается.

Дюшка смотрел на Кешку, и на его глаза наворачивались слезы. И сердце схватывало. Дюшке самому было сейчас плохо, как Кешке. Ему казалось, что он сам – умирающий слоникотюб. Датчиков в Клюшкине не было, и браслетки не было. Конечно, он мог в любой момент оперативно хрюкнуть, то есть попросить помощи у окружающих и всепланетной службы спасения, ловящей все хрюки с помощью многочисленных искусственных спутников, но… Дюшка смотрел на Кешку, ему было дико плохо, и ни о чем больше он думать не мог.

«Сейчас я тоже упаду – и все окончится», – внезапно осознал Дюшка.

Ангелы, сидящие на любимом месте ангелов, на карнизе дома, тоже это осознали.

– Уровень эмоций – семьсот двадцать пи, – сказал Дима.

– А с состраданием что? – спросил Рон.

– Дельта равна единице.

– Не может быть!

– Сам смотри.

Рои посмотрел:

– Обалдеть! Глазам не верю. Это невозможно. Даже из ангелов не все на это способны! А он!

– А он – молодец! И очень скоро к нам благополучно присоединится. Ура?

– Ура! – Рональд Э-Ли-Ли-Доу победно вскинул вверх сжатый призрачный кулак.

А Дима Чахлык взлетел над крышей:

– Давай целиком в СОСИСку, там сейчас дорожки запустят.

– Да, я в курсе, а… Почему целиком?

– Хи-хи. Тебе внезапно пора отрабатывать свой проигрыш. Час котенком. Забыл?

– Ах, так? Так вот, да? Сейчас, да? Ну погоди, я тебе в следующий раз такое задам, такое… Будешь у меня самкой в термитнике!

– Бе-бе-бе!

Парни-ангелы дружно рассмеялись.

Глава 18

Стать лучшим

Ризенгри Шортэндлонг начал задыхаться ровно через минуту. Оля Кошкина бежала слева, с круглыми перепуганными глазами, и тоже тяжело дышала. Заметив, что Дюшка на нее смотрит, Оля прерывающимся голосом проговорила:

– О'кей, эта яма почти как из моего сна. Я от него всегда в холодном поту просыпалась. И вот оно наяву теперь все. У меня точно сердце разорвется еще до того, как я в этот кошмар свалюсь!

Ризи хотел ответить ей какой-нибудь ободряющей фразой, чтобы еще больше поднять свой рейтинг в области психологической устойчивости, но понял, что не в состоянии вымолвить ни полслова. Тогда он просто махнул рукой, типа, пустяки, мол, обычная тренировка, и перевел взгляд на Рино. Рино, сжав губы в ниточку, трусил справа, по-прежнему оставаясь белее снега. Он тупо смотрел прямо перед собой и не замечал, что на него смотрят. Риз обратил внимание на то, что дорожка Рино бежит куда быстрее, чем его собственная. Шортэндлонг посмотрел на Олину дорожку – та тоже неслась назад с гораздо большей скоростью. Дорожка Клеменси, правда, двигалась даже медленнее, чем дорожка Риза. Точно Ризенгри не мог сказать, поскольку Кле заслоняла Оля Кошкина. Посмотреть, что творится на других дорожках, Ризи тоже не мог, поскольку для этого надо было вывернуть голову вбок слишком сильно, что означало, потеряв равновесие, угодить на провода или в яму.

– А почему дорожки едут по-разному? – вдруг громко спросил Федя.

Он бежал на противоположной стороне вместе с Кузей и сестренками Твикс, они Ризу уж совсем были не видны.

– Объясняю! – с удовольствием потер ластообразные руки Валентин Миронович. – В среднем каждая дорожка двигается с той скоростью, с которой бежит по ней тот, кто по ней бежит.

Миронович был сантехником, хоть и неплохим, и ему нечасто приходилось бывать в центре внимания, так что он рассказывал с большим воодушевлением.

– Итак, вы сами можете определять, с какой скоростью вам бежать. В принципе вы можете хоть вообще остановиться. Тогда ваша дорожка тоже остановится.

– Классно! – отозвался Федя. – Вот я уже стою. И дорожка моя пикнула и замерла, ура. Что ж вы сразу не сказали? Как классно! Только она что-то пикает и… Ой, нет! Мама! Ма-моч-ка!

Плюх!

Дорожка Риза продолжала бежать, поэтому он не мог оглянуться и посмотреть, что происходит. Но по жутким звукам сзади он догадался, что дорожка Феди вовсе не остановилась, а, скорее всего, сбросила Федю в яму с… с этим самым, ага.

Федор Иванов орал, как полоумный. О том, что с ним сейчас происходит, можно было только догадываться. Повернуться и посмотреть было сложно. Но вот догадаться – ни капельки не сложно. Оля Окей позеленела окончательно, а ее глаза от страха занимали уже, похоже, большую половину лица. Ногами она перебирала чисто механически.

– Итак, – громко продолжил Валентин Миронович, перекрикивая Федю, – дорожки двигаются с вашей собственной скоростью. Кроме самой медленной дорожки. Как только вы начинаете бежать медленнее всех, ваша дорожка предупреждает вас об этом коротким звуковым сигналом и через две секунды ускоряется. Причем не просто ускоряется, а начинает перемещаться со скоростью, с которой бежит самый быстрый участник. Госпожа Сильвия, я все правильно излагаю?

– Абсолютно правильно! – раздался из динамика голос Сильвии Мене. – Только что ученик Федор Иванов решил остановиться, поэтому его дорожка стала самой медленной. Мы дали ему две секунды на то, чтобы он сделал правильные выводы, но он их не сделал. Поэтому его лента стала двигаться со скоростью ленты Барди Менса, который пока уверенно лидирует. Кстати, тренировка закончится, когда на дорожках останутся три лидера.

Федя продолжал выть и вопить, отчаянно барахтаясь и пытаясь вылезти из ямы. Но вылезать ему было некуда – со всех сторон яму вплотную обступали бегущие резиновые полосы, а узкие промежутки между ними были заняты проводами. Его собственная дорожка, пустая, тоже продолжала двигаться.

– Ой, у меня пикает! – завизжала где-то за спиной Риза то ли Ляля, то ли Лессия.

Судя по тому, что плюха и новых визгов не послышалось, Ризенгри понял, что сестричка Твикс сделала правильные выводы и начала бежать быстрее. Зато теперь запикало у Клеменси. Ризи вторично скосил глаза в сторону Рино. Побелевший Рино Слунс несся по дорожке, словно заяц на короткой дистанции. Очевидно, лидер Барди бежал еще быстрее. Дюшкины ноги, гудящие еще после вчерашних тренировок, совершенно не хотели слушаться, сердце тоже. Никогда раньше Риз и подумать не мог, что его друг был настолько дохлый. Стараясь дышать размеренно, Ризенгри бежал и размышлял о том, что Дюшку надо было понастойчивее таскать с собой на физкультуру и разные тренировки.

Тут с диким рыком в яму рухнул Кузя и отвлек Ризенгри от раздумий по поводу мертвого Дюшки. Если Федя просто орал благим матом, мычал, выл и пытался вылезти, то Кузю привычно стало выворачивать наизнанку, причем громко и выразительно. От этого всем стало еще хуже.

– Барди, беги помедленнее! – отчаянно прокричала с противоположного края ямы Ляля. – У меня мигает!

– А я при чем? – как ни в чем не бывало прокричал в ответ Барди. – Это ты сама тащишься как черепаха. А я себе очки набираю.

– Но я так свалюсь!!!

– Ага, а ты хочешь, чтобы я свалился?

Пока они перекрикивались, в яму, визжа, как сто поросят, угодила чистюля Клеменси Петерсон. Через несколько минут одна за другой в коричневую жижу попали сестрички Твикс. Оля бежала, запинаясь на каждом шагу. Предупредительный огонек у нее загорался уже раз десять, но каждый раз девочка успевала прибавить темп до того, как ее дорожка полетит со скоростью дорожки Барди. Рино перебирал ногами, как робот. Быстро и четко. Что происходит у Маши, Ризенгри не знал. Сам он был не то что на последнем издыхании, а вообще где-то за пределом тех самых крайних возможностей, на которые его проверяли.

– Ребята, я при… при… придумала! – возбужденно закричала вдруг Оля. – Давайте все остано… фух! Остановимся, на счет три. Тогда мы спасены! Вот смотрите. Все остана… вли… фух… ваются. Самая высокая скорость – ноль. Ускорять самую мед… фух… ленную дорожку не под кого. Давайте! Раз! Два… Со мной все согласны?

Рино Слунс оглянулся на Олю, одна его нога зацепилась за другую, и Рино упал. Его дорожка на мгновение честно остановилась. Но подняться Слунс не успел: рванувшая вперед лента повторно опрокинула так и не разжавшего губы Рино на пол и потащила в яму. Теперь наверху их осталось четверо: Ризи, Оля, Маша и Барди.

– Внимание! До конца урока осталось двадцать минут! – объявил Валентин Миронович. – Но если еще один из вас свалится в яму раньше, остальные три дорожки победителей будут мгновенно остановлены.

«Я не выдержу и пяти минут! – подумал Ризи. – То есть я бы выдержал, но это жалкое тело…»

Дорожка Ризи мигнула и тут же передумала. На самом деле это Маша на мгновение остановилась, решив поддержать Олю. Ризенгри пока не хотел останавливаться – а вдруг Барди будет против Олиного предложения, тогда что? В этот момент прямо перед Олиной дорожкой, откуда ни возьмись, возник Рыжий Тафанаил и, кажется, собирался на нее взобраться.

– Дюшка, позови своего кота! – задыхаясь от быстрого бега, крикнула Оля. – Если он туда свалится, утонет.

Ризу было плевать на котенка. Точнее, вот именно сейчас плевать. А так, вообще, конечно же нет.

– Брысь отсюда! – выдохнула Оля. – Ребята, все! Давайте! Останавливаемся на счет три! Самой быстрой дорожки тогда вообще не будет! Раз! Два!