Разделенные Шустерман Нил

83

Нельсон

Еще не оклемавшись, Нельсон понимает: случилось ужасное. Он открывает глаза – в них бьет ослепительный солнечный луч. Пекло. Он лежит в канаве. Все тело болит. Пол-лица в огне.

Его транкировали. Опять! И снова из его же собственного пистолета! А патроны там были ого-го! Хватит, чтобы вырубить любого на день. Чудо еще, что падальщики живьем не сожрали. Хотя постой… левая нога болит… униформа разодрана в клочья… Кажется, кто-то пытался! Интересно, сколько времени он валяется на солнце? Должно быть, порядочно – вон, левая щека распухла. Жжет, как будто там ожог второй степени.

Коннор Лэсситер уже был у него в руках! А теперь он, Нельсон, остался ни с чем. Это все тот уготованный в жертву! Какого Нельсон свалял дурака! Ему надо было сразу укокошить этого Льва, так нет же, доброта подвела!

Вот теперь и расплачивайся за нее.

Эта парочка небось уже далеко отсюда, следы заметает. В лэптопе хранились коды наночипа Льва. Без лэптопа от чипа никакого толку. Но Нельсон не сдастся. Он найдет их! Он всегда был отличной ищейкой, а эта неудача для него – так, легкая заминка! Он еще решительнее двинется к своей цели.

Нельсон выкарабкивается из канавы и бредет по дороге в направлении Тусона. Слабые ноги подкашиваются, но волю ничем не поколебать – ни дать ни взять зомби. Он поймает Беглеца из Акрона, сдаст Дайвену и полюбуется на разборку! А этот уготованный в жертву так просто не отделается. Нельсон найдет Льва и устроит ему такое, что земля содрогнется! Радужная перспектива окрыляет, теперь сил хватит и на долгую дорогу до Тусона, и на борьбу с будущими злоключениями.

84

Коннор

– Что-то этот Флагстафф какой-то не аризонский, – жалуется Лев. – Больше похож на Денвер.

– А Денвер не похож на Денвер, – возражает Коннор. – Я там как-то был. Думаешь, там роскошная панорама гор? Ничего подобного. Здешняя панорама гораздо внушительнее.

Коннор долго сидел в южной Аризоне и несказанно радуется резкой смене обстановки. Заснеженные горы на севере, густые сосновые леса… Они где-то не очень далеко от городишки Хэппи-Джек, он же «Веселый Дровосек», и мертвого заготовительного лагеря. Коннор старается не думать об этом. Что было, то прошло.

Ребята остановились в закусочной на исторической трассе-66 и, презрев паранойю, которая развилась у обоих за прошлый год, ужинают, не таясь. Никто к ним не присматривается.

Они путешествуют на неприметной бежевой «Хонде», которую Коннор угнал в Финиксе, после того как бросили «Форд», который Коннор угнал в Тусоне, после того как бросили фургон Нельсона. Если их кто-то попытается выследить, бедняге придется несладко: столько машин поменяли.

Закусочная «Рейн Вэлли» славится тем, что здесь подают «лучшие бургеры на всем Юго-Западе». Такой вкуснятины Коннор не ел с «прошлой жизни», закончившейся, когда его родители подписали ордер на разборку, и все полетело вверх тормашками. На его взгляд, в «Рейн Вэлли» лучшие бургеры в мире.

В одной руке он держит бургер, а другой извлекает информацию из лэптопа Нельсона – как мило со стороны пирата оставить им в фургоне свой комп!

– Раскопал что-нибудь новенькое? – спрашивает Лев.

– Судя по всему, Риса исчезла после передачи прошлой ночью, и «Граждане за прогресс» жаждут заполучить ее голову. Не в смысле разобрать ее, а именно голову. Желательно, насаженную на кол.

– Ой!

– А Хайдена обвиняют во всех существующих грехах.

– Ну, по крайней мере, они не смогут разобрать его.

– Зато разберут остальных пойманных.

При мысли о пойманных Уцелевших Коннора трясет. Гнев накрывает с головой, за ним идут волны печали, грозящие унести в самое темное место его души.

– Я должен был спасти их…

– Послушай, ты сделал все от тебя зависящее. И к тому же, их ведь еще не разобрали, – напоминает Лев. – А вдруг то, что мы сейчас будем делать, изменит их судьбу?

Коннор закрывает лэптоп.

– Ну, может быть… Что будем делать?

Наступает неловкое молчание. Парни погружаются в поедание бургеров – это легче, чем отвечать на трудные вопросы. У них нет ни планов, ни цели, ни даже представления, в какую сторону двигаться, кроме туманного «куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда». Первое побуждение Коннора – найти Рису, но он понимает, что подруга, так же, как и он сам, исчезнет со всех радаров. Он не знает даже, с чего начать поиски.

– Давай поедем в замок Кавено, – предлагает Лев. – Там ты будешь в безопасности.

– Безопасность – штука, конечно, хорошая, но… Нет, туда я не поеду. Слушай, как мы можем показаться там, если ты сделал оттуда ноги?

– Оно, конечно, так… Но если я приведу с собой единственного и неповторимого Беглеца из Акрона, думаю, меня простят.

– Эй-эй, тише! – Коннор оглядывается вокруг. Они выбрали угловую кабинку, на отшибе, но кафешка маленькая, и акустика тут что надо.

– Может, нам стоило зайти на этот сайт с ваннами, купить джакузи, залезть туда и не вылезать. Нам не помешало бы на некоторое время… залечь на дно.

Коннор понимает, что Лев шутит, но что-то в словах друга дает толчок его мыслительному процессу. Поначалу мысль, как слабая искра, но искра разгорается в огонек, огонек превращается в факел. Предчувствие вырастает в озарение; секунду спустя Коннор открывает лэптоп и яростно стучит по клавишам.

– В чем дело? – удивляется Лев.

– Дженсон Рейншильд!

– Ты же говорил, что его отовсюду стерли, так какой смысл прочесывать Сеть?

Но Коннор продолжает прочесывать поисковики. Клавиатура под его пальцами, жирными от картофеля-фри, лоснится.

– Ты подал мне идею.

– Я?

– Сайт про ванны. Ну, твоя опечатка.

– Снова издеваешься над моими печатными навыками?

– Что ты! Чтобы я издевался над твоими навыками, ты должен ими обладать, – дразнится Коннор. – Ну, ладно, сейчас объясню. Хайден предположил, что в Сеть запустили червя, который съел все упоминания имени Дженсона Рейншильда. Но ведь это возможно в том случае, если имя написано правильно. Вот я и печатаю его со всеми возможными опечатками.

Лев улыбается.

– Ну, ты даешь. Даже чужие проколы обращаешь в золото.

Коннор заказывает второй бургер и следующие двадцать минут активно перевирает имя Дженсона Рейншильда. Он дожевывает последний кусок второго бургера и готов бросить всю затею, как вдруг… Что это? Блеснуло то самое золото, о котором упомянул Лев?

Через пару секунд становится ясно, что это целая золотая жила.

– Лев, ты только глянь!

Лев пересаживается на его диванчик, и они вместе читают статью тридцатилетней давности. Статью из газетки, выходившей где-то в Монтане, где некогда жил Рейншильд. Само собой, обитатели глубинки следили за жизнью своего прославленного земляка, вот только фамилию его неизменно печатали с ошибкой: Рейнчильд.

Ребята читают и не верят своим глазам. Рейншильд, ученый и изобретатель, был не последним человеком в науке, сделал себе громкое имя… а потом это имя стерли, как древние египтяне стирали имена и изображения забытых фараонов.

– Боже мой! – восклицает Коннор. – Этот тип был пионером в исследованиях нервных связей и регенерации – той самой технологии, которая сделала возможной разборку! Без Рейншильда трансплантационная хирургия оставалась бы на уровне каменного века!

– Значит, он и есть тот монстр, с которого все пошло!

– Ну, дело было в самом начале войны, о разборке тогда никто еще и не думал.

Коннор проигрывает видео, вложенное в статью, – интервью с Рейншильдом, мужчиной среднего возраста в очках. Редеющие волосы – верный признак того, что все это происходит до эпохи разборки.

«Мы не в состоянии оценить потенциал этой технологии, – говорит Рейншильд с задором юноши. – Только представьте: ваши близкие, которым суждено умереть молодыми, по сути, не умирают. Все части их тела можно использовать для облегчения страданий других людей. Одно дело – быть донором органов после смерти, и совсем другое – знать, что каждая, даже самая малая часть тебя спасет жизнь какого-то человека. В таком мире мне хотелось бы жить».

Коннора пробирает дрожь – он чувствует, что кондиционер в кафе работает на полную мощность. Коннор и сам не прочь жить в мире, описанном Рейншильдом, но… нынешний мир совсем не похож на тот, о каком мечтал ученый.

«Конечно, возникнут этические проблемы, – продолжает Рейншильд. – Вот почему я основал организацию для изучения этических вопросов, связанных с прогрессом в этой области медицины. “Граждане за прогресс”, как я назвал организацию, будут начеку и не допустят злоупотреблений новой технологией. Словно сама человеческая совесть, они проследят, чтобы наука шла по верному пути».

Коннор останавливает видео и пытается осмыслить то, что узнал.

– Ни черта себе! Значит, он основал «Граждан за прогресс», чтобы охранять мир от своих же открытий.

– А они стали тем самым чудовищем, которого он так боялся!

Коннор вспоминает то, что учил в школе. Оппенгеймер, ученый, создавший первую атомную бомбу, впоследствии активно выступал против своего детища. А что, если и с Рейншильдом случилось то же самое: он выступил против разборки, и ему закрыли рот? Или, еще хуже, вообще не дали его раскрыть? Даже Адмирал не помнит этого человека. Значит, Рейншильд ушел в тень уже тогда… или же кое-кто позаботился о том, чтобы ученый не смог открыто выступить против Соглашения о разборке.

Лев снова нажимает на кнопку, и ролик проигрывается дальше – осталось еще несколько секунд, в течение которых Рейншильд радостно вещает о блестящем потенциале своего детища:

«Это лишь начало. Когда удастся регенерировать нервную ткань, мы сможем регенерировать все что угодно. Вопрос только во времени».

Улыбающееся лицо Рейншильда замирает – интервью окончено. Коннор ничего не может с собой поделать: он чувствует жалость к этому человеку, тайному отцу разборки. Своими добрыми намерениями он вымостил дорогу даже не в ад, а куда-то дальше.

– Ужасный ужас! – бормочет Лев. – Но ты вроде говорил, что, стоит разузнать про Рейншильда, и мы изменим мир. Каким образом эта информация поможет остановить разборку? Даже если все поголовно узнают про Рейншильда, что с того?

Коннор раздосадован.

– Должно быть что-то еще!

Он прокручивает статью до конца и видит фотографию Рейншильда и его жены в лаборатории; наверно, они работали в паре. Коннор читает надпись под картинкой, и его желудок сжимается. Еще секунда, и «лучшие бургеры на Юго-Западе» пойдут обратно.

– Не может быть…

– Что такое?!

Коннор не в силах вымолвить ни слова, лишь сидит и смотрит на надпись под фото. Наконец он произносит:

– Его жена. Ее зовут Соня!

Лев не понимает. Неудивительно, он же никогда не был в том первом Убежище, где прятались Коннор с Рисой! Соней звали заправлявшую там старуху. За долгие годы она, должно быть, спасла сотни, а то и тысячи Уцелевших. Коннор увеличивает картинку на экране, и чем дольше смотрит на миссис Рейншильд, тем больше уверяется в своей правоте.

Это та самая Соня!

Как она тогда говорила? «Мы то погружаемся во тьму, то выходим на свет – и так всю свою жизнь. Сейчас я живу на свету и счастлива этим». Коннор и понятия не имел, какой тяжкий груз тьмы долгие годы несла на себе та женщина.

– Я ее знаю, – говорит он Льву. – И еще я теперь знаю, куда нам двигать. Мы возвращаемся в Огайо.

Лев бледнеет.

– В Огайо?!

В душах обоих парней мысль о доме будит такие эмоции, к каким ни один из них не готов, но Сонина антикварная лавка находится в Акроне. В открывшейся им картине не хватает какого-то важного фрагмента, и Соня – единственный человек, которому по силам им помочь.

Над входной дверью закусочной звенит колокольчик, и входит… шериф. Лицо у него непроницаемое; глаза сразу принимаются обшаривать обеденный зал. Коннор с Львом, полностью поглощенные своим расследованием, не заметили, как к кафе подкатили две полицейские машины. Копы мухами облепили угнанную «Хонду».

– Ну что ты вылупился! – шипит Коннор Льву. – Возьми себя в руки!

– Я нечаянно.

Лев опускает голову, чтобы волосы свесились на лицо, но это еще подозрительней, чем выпученные от страха глаза.

Само собой, шериф сразу подмечает двух подростков в углу и направляется прямиком к ним. Тут случается невероятное: первой к их столику подскакивает официантка.

– Томми! – вскрикивает она. – Ты целых два бургера, не разжевав, проглотил! Будешь так лопать – джинсы треснут!

У Коннора отвисает челюсть. Шериф уже у стола, но Лев вовремя выходит из ступора:

– Ага, Томми, – вторит он официантке, – жрешь, как свинья. Смотри, разжиреешь – будешь похож на своего папашу.

– Вот гены достались! – подхватывает официантка. – Ты бы поосторожнее с едой!

– Ты знаешь этих парней, Карла? – обращается шериф к женщине.

– Еще бы мне их не знать! Это мой племянник Томми и его дружок Ивен.

– Итан, – поправляет Лев. – Вечно вы мое имя перевираете!

– Да ладно тебе, я точно знаю, что оно начинается на «и».

Коннор вежливо кивает шерифу и переводит взор на официантку.

– Я не виноват, тетя Карла, просто у вас такие классные бургеры! Ваша вина, если разжирею.

Шериф видит, что возиться с этими юнцами ни к чему, и поворачивается к Карле.

– Про ту «Хонду» ничего не знаешь?

Карла выглядывает в окно и говорит:

– Пара каких-то ребятишек подъехала, может, час назад. Парень и девушка. Я обратила на них внимание, уж больно они торопились.

– Они сюда заходили?

– Нет, бросили машину и убежали.

– Еще бы не убежать. Эту машину угнали в Финиксе.

– Покататься захотели?

– Наверно. А, может, они беглецы. Со старой базы ВВС в Тусоне целая орава вырвалась. – Шериф записывает сведения официантки в блокнот. – Если еще что вспомнишь, обязательно сообщи.

Как только шериф удаляется, Карла подмигивает ребятам.

– Ну, Томми и Итан, ваши бургеры сегодня за счет заведения.

– Спасибо вам, – говорит Коннор. – Спасибо за все.

Она снова подмигивает ему.

– Чего не сделаешь ради любимого племянничка.

С этими словами Карла сует руку в карман и, к изумлению Коннора, кладет перед ним на стол ключи от машины; на цепочке болтается талисман – высохшая кроличья лапка.

– Услуга за услугу: отведи мою машину… домой, хорошо? Она там, за кафе.

Онемевший Лев снова впадает в ступор, как несколько минут назад. Сначала Коннор решает, что официантка узнала их, но нет, дело не в этом. Она не узнала их. Просто совершенно чужой человек помогает им.

– Я не могу взять ключи, – бормочет Коннор.

Карла тоже понижает голос:

– Еще как можешь. Ты выручишь меня, избавив от старой рухляди. А когда доедешь, куда надо, расколошмать ее вдребезги. Тогда я денежки по страховке получу.

Коннор берет ключи. Он даже не знает, как благодарить. Чтобы кто-то ради него пошел на подобные жертвы? Давненько такого не случалось…

– Помните, ребята: вокруг вас не только враги, – говорит Карла. – Времена меняются. Люди меняются. Может, перемены не заметны, но они есть, я вижу их каждый день. Буквально на прошлой неделе заехал сюда один тип и хвастался, что примерно год назад подобрал знаменитого Беглеца из Акрона на площадке для отдыха и подвез его. Беднягу за это арестовали, но он до сих пор гордится. Он знает, что поступил правильно.

Коннор с трудом сдерживает улыбку. Он отлично помнит Джозиаса Олдбриджа, того дальнобойщика с пришитой рукой, которая сама показывала карточные фокусы. Коннор прикусывает язык, чтобы не рассказать доброй женщине всю историю заново.

– Случается, обыкновенные люди делают необыкновенные вещи. – Официантка опять подмигивает парням. – А вы дали и мне возможность стать одной из этих обыкновенно-необыкновенных. Так что это я должна благодарить вас.

Коннор теребит в пальцах кроличью лапку, надеясь, что с этого момента удача повернется к нему лицом.

– Возникнут подозрения, если вы не заявите об угоне машины.

– А я и заявлю, – говорит Карла. – Когда-нибудь. – Она выпрямляется и собирает пустые тарелки. – Грядут перемены. Это как созревший персик: он так налился, что упадет, стоит только тряхнуть дерево. – Она тепло улыбается беглецам и, прежде чем уйти к другим посетителям, желает: – Счастливого пути, и будьте осторожны!

Коннор со Львом несколько мгновений собираются с мыслями, а потом выходят из закусочной и, завернув за угол, обнаруживают там красный «Додж-чарджер» с помятыми крыльями. Не супертачка, но и не «старая рухлядь». Они садятся в машину, Коннор заводит двигатель, и тот мурлычет, словно просыпающийся кот. В салоне пахнет цветочным освежителем воздуха, повсюду разбросаны вещицы, явно свидетельствующие, что хозяйка автомобиля – женщина средних лет, но это даже хорошо: милые безделушки будут напоминать Коннору об обыкновенно-необыкновенной Карле.

Они выруливают на дорогу, и Лев смотрит на друга.

– Огайо? – спрашивает он. – Ты уверен?

Лицо Коннора расплывается в улыбке:

– Уверен. А когда мы попадем туда, первым делом я заставлю тебя постричься.

Они выезжают на трассу-66 и отправляются на восток, в мир, созревший для спасения.