Джордж и ледяной спутник Хокинг Стивен

Глава двенадцатая

На следующее утро сигнал подъёма прозвучал невероятно рано. Анни застонала и повернулась в своём гамаке на другой бок. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Ночной путь обратно в отсек даже вспоминать было страшно: они мчались, задыхаясь, пейджер мигал и верещал как безумный, и она была уверена, что её – или Джорджа – вот-вот сцапают. Но, как ни странно, она благополучно добралась до отсека, где и обнаружила, что Леония по-прежнему дрыхнет без задних ног, а дрон так и валяется в коридоре, как дохлая муха.

Почти в тот же миг её пейджер перестал бибикать и мигать. Наверное, это была проверка на скорость реакции и готовность к действиям в чрезвычайной ситуации. Если так, подумала Анни, то Леония с треском провалилась: она преспокойно проспала сигналы своего пейджера.

Анни кое-как влезла в астронавтскую пижаму, стянула с руки часы и подняла с пола дрон.

Тот немедленно ожил и несколько раз с жужжанием облетел отсек, зарегистрировав, что обе девочки находятся в своих гамаках и как минимум одна из них не лежит, а сидит, готовая в любой момент следовать указаниям пейджера. Затем мигнул знакомый красный глазок, и дрон удалился. Анни затаила дыхание и не дышала, кажется, целую вечность – но никто так и не пришёл проверить, чем они заняты. В конце концов она решила, что на сей раз им с Джорджем крупно повезло, и спокойно уснула.

Понятно, что наутро ей хотелось одного – спать без просыпу. Но Леония уже была на ногах. На ней был голубой лётный костюм, длинные волосы были собраны в гладкий хвост, и она делала утреннюю зарядку, готовясь к нелёгкому дню. Анни жутко хотелось поговорить с напарницей о том, что они с Джорджем видели ночью, – но она не осмеливалась. Кто знает, можно ли доверять этой Леонии – вдруг та сразу сдаст её космодромному начальству и Анни так и не узнает, что происходит на Европе и что случилось с папой. Но тут Анни осенило: если Леония наябедничает, что Анни ночью уходила из отсека, то и саму Леонию ждёт немедленное исключение и билет домой в один конец. Нет, Леония её не выдаст!

– Что у нас сегодня? – сонно пробормотала Анни.

– Откуда мне знать? – удивлённо спросила Леония. – Что бы ни было, надо быть в полной готовности. После наших вчерашних успехов до всех дошло, что мы серьёзные соперники – точнее, что я серьёзный соперник, – а это значит, что сегодня нам начнут ставить палки в колёса.

– И отлично! – обрадовалась Анни. – Может, к вечеру мы уже отсюда вылетим.

– Нет! – резко сказала Леония. В её голосе впервые прозвучало что-то похожее на чувство.

Анни от удивления села в гамаке.

– Я не хочу домой! – с нажимом произнесла Леония. – Ни за что! Не хочу возвращаться к этим… людям!

Анни с изумлением смотрела, как серебристые глаза напарницы быстро-быстро моргают, наполняясь слезами. Однако Леония быстро взяла себя в руки и с прежней невозмутимостью бросила:

– Давай скорее. Сегодня будет намного труднее, не хватало ещё опоздать.

– Есть, капитан, – пробурчала себе под нос Анни, выбралась из гамака и сонно потёрла глаза.

Пока она переодевалась в лётный костюм, на стене сам по себе – никто его не трогал – включился телевизор.

– Приветствую вас! – произнёс уже знакомый голос Рики Дур, только почему-то немного визгливый.

От этого голоса Анни передёрнуло. Она не могла поверить, что ещё совсем недавно Рика казалась ей такой милой. Теперь, когда её подозрения подтвердились, – когда она убедилась, что на Космодроме-2 происходит что-то нехорошее, связанное с Рикой и Европой, – Анни не могла понять, чем эта Дур так её завораживала. Теперь Рика даже выглядела иначе: лицо её словно съехало набок – как будто половинка лица сползла вниз по шее. Это было странно и страшновато.

– Готовы к испытанию номер три? – пропела Рика с тем же дребезжащим металлическим призвуком, который Анни уловила ночью.

– Всегда готовы! – ответила Леония и утвердительно кивнула.

– Она слегка изменилась, ты не находишь? – вдруг решила спросить Анни у Леонии, просто чтобы убедиться, что ей это не мерещится.

– А и правда! – удивлённо согласилась Леония. – Что-то с носом не то, да? Но ш-ш-ш, послушаем про испытание!

– Сегодня, – продолжала Рика с телеэкрана, – вас ждёт задание из области машиностроения. Вам предстоит построить марсоход, запустить его на поверхности Марса и управлять им. Вы уже были в сборочном цеху. Перед входом вас ждут автобусы, которые снова отвезут вас туда – это то самое место, где большинство из вас провалили предыдущее испытание, не поняв, в чём оно заключается. Я удручена, – продолжала Рика, и, судя по её голосу, она была скорее раздражена, – что лишь немногие сумели догадаться, что перед вами. Я очень расстроилась!

– Похоже, она не в духе, – заметила Леония.

– Надеюсь, что сегодня никто из вас меня не огорчит, – угрожающе произнесла Рика. – Будем считать, что все вы по меньшей мере постараетесь. Иначе я буду вынуждена усомниться в том, что у человечества вообще есть хоть какая-то надежда.

– Да, не такая милая, как обычно, – согласилась Анни. Она всё ещё не могла решить, можно ли доверять Леонии. – Скажи, а ты примерно так себе её и представляла? В смысле, не Рику, а всю эту подготовку к полёту на Марс.

– Ничего подобного, – Леония покачала головой. – Всё оказалось не так, как я думала. Гораздо хуже. Не доверяю я этим людям. Не верю, что они доставят нас на Марс. Как-то тут всё странно и невпопад. Как будто происходит что-то непонятное, что от нас скрывают.

Анни открыла рот от удивления. Это же были просто-таки её собственные мысли! Но обсуждать это было некогда.

– Астронавты! – зычно выкрикнула Рика, подойдя к экрану так близко, что Анни отшатнулась. – Вперёд!

Едва выскочив из микроавтобуса, Анни и Леония вбежали в сборочный цех и обнаружили, что на «марсианской» поверхности маркирована трасса – по периметру и через центр.

В дальнем конце высился штабель картонных коробок. Когда все стажёры из Анниной группы ворвались в помещение, Леония в прыжке бросилась вперёд – острые локти мелькнули в воздухе, – ухватила длинными сильными руками одну коробку и метнулась в противоположный конец комнаты, где залегла за невысоким красным холмиком, надеясь укрыться от глаз соперников. Она торопливо вскрыла коробку, и они с Анни дружно запустили туда руки, чтобы извлечь содержимое.

К марсоходу, как выяснилось, прилагался самый минимум инструкций – вроде «вставьте штуковину А в гнездо Г» – и набор простеньких инструментов. Когда они вытащили всё из коробки, Анни не удержалась и огляделась по сторонам – посмотреть, нет ли поблизости Джорджа. Сумел ли он этой ночью после всех приключений проскользнуть в свой отсек незамеченным? Но вокруг были только хмурые, недружелюбные лица конкурентов, облачённых в одинаковые голубые костюмы.

Несколько работников Космодрома-2 стояли по периметру цеха и делали пометки, наблюдая, как кандидаты бьются над своими машинами. Конечной целью было не просто построить ровер, но и выпустить его на трассу, имитирующую поверхность красной планеты с её кратерами, холмами и разбросанными по всему маршруту камнями. Ровер должен был поднять камень и поместить его в печь, расположенную на борту; именно это ему предстояло делать на Марсе. Это была сложная задача, и девочки не мешкая взялись перебирать детали и выяснять, что с чем соединяется.

– Как думаешь, у тебя получится? – спросила Леония спокойно, вовсе не свысока. – Или мне лучше самой этим заняться?

– Вообще-то у меня великолепно получится, спасибо, что спросила! – бодро сказала Анни. Она вовсе не обиделась на Леонию – у неё был богатый опыт разговоров с людьми, которые прямо говорили то, что думали, не заботясь о том, что чувствует при этом собеседник. Многие друзья и студенты её папы задавали вопросы именно так – напрямую, ясно и по делу. Больше того: они терялись, получая в ответ не факты, а эмоции. Такие люди, заключила Анни давным-давно, не различают оттенков, составляющих жизнь и чувства других людей; мир у них чёрно-белый. – У меня всё получится суперкруто, – уверенно добавила она. – Мне купили первое «лего» для больших, когда мне было два года, и я его сразу собрала. Я в этом деле ас!

– Хорошо, – сказала Леония, почти улыбаясь. – В таком случае ты собирай детали, а я подключу электрику.

– Без проблем, – сказала Анни, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. На самом же деле никакой уверенности она не испытывала.

Когда Джордж был маленьким, его родители – эко-активисты и борцы за спасение планеты Земля – не покупали ему ни «лего», ни радиоуправляемых машинок, а, наоборот, требовали, чтобы он сам мастерил себе игрушки из веточек и листочков. Так что теперь вся надежда была на Игоря, а он, Джордж, был на подхвате. К счастью, Игорь не колебался и не терял ни секунды – он собирал ровер быстро и ловко, руки его так и мелькали, а Джорджу по большей части оставалось только глазеть и думать: а нужен ли он тут вообще? Сможет ли он стать астронавтом? До сих пор, размышлял Джордж, ему удалось сделать не так уж много. Конечно, в первом испытании он в буквальном смысле на себе дотащил Игоря до бассейна с нейтральной плавучестью – однако роли переменились, и с тех пор, наоборот, Игорь тащит его на себе, пусть и в переносном смысле. Джордж чувствовал себя совершенно бесполезным. Если бы не странная сцена, которую они с Анни наблюдали ночью в ЦУПе, когда троица роботов буквально растаяла в воздухе (должно быть, не обошлось без портала, ведущего на Европу – спутник Юпитера), он, наверное, принял бы решение выйти из игры. Но после всего увиденного он не мог бросить здесь Анни. К тому же Джордж неожиданно для себя осознал, что не хочет подводить Игоря. Ведь если Джордж решит уйти, Игоря тоже выставят, а это будет несправедливо.

Опыты на Марсе

Пока я пишу эти строчки, марсоход размером с легковушку как раз отметил свой третий день рождения на Марсе!

Зовут этот марсоход «Кьюриосити» – то есть Curiosity, любознательность. «Кьюриосити» – сложнейший робот с десятью разными научными инструментами, которые собирают информацию об условиях на Марсе. Эта информация потом отправляется обратно на Землю, где сотни учёных пытаются выяснить, каким был Марс в прошлом и как он стал таким, как сейчас. До «Кьюриосити» НАСА запускало на Марс и другие марсоходы.

Почему нас так интересует Марс?

На Марсе гораздо холоднее, чем на Земле, большую часть времени марсианская температура ниже температуры замерзания воды. Поэтому вся вода на Марсе в виде льда – и есть свидетельства того, что этого льда там очень много! Учёные предполагают, что, возможно, в прошлом (больше 3,8 миллиарда лет назад) на Марсе было теплее, и вода там была не льдом, а жидкостью, как в наших океанах!

Вода – основа жизни, поэтому эта информация чрезвычайно важна. И учёные задались вопросом: если Марс когда-то походил на Землю, мог ли он быть – или может ли стать – домом для известных нам форм жизни? Так начались исследования Марса на предмет его возможной обитаемости – и для этого и был построен «Кьюриосити»!

Если на Марсе когда-то была жизнь, как мы об этом узнаем?

Если на Марсе когда-то была жизнь, то мы, возможно, отыщем следы органических молекул и аминокислот, которые застряли и сохранились в горных породах. Органические молекулы – это молекулы, которые находятся в живых системах. Аминокислоты – это органические молекулы, необходимые для жизни и присущие всем её формам. Поэтому если мы найдём на марсианских породах какие-нибудь из этих «молекулярных следов жизни», то это позволит нам предположить, что на Марсе когда-то была жизнь.

Как найти эти молекулы?

На «Кьюриосити» есть прибор SAM (анализатор марсианских проб). Это один из самых сложных приборов в мировой истории. Инженерам пришлось постараться, чтобы создать миниатюрную лабораторию, полную сложнейших инструментов, и поместить их все в компактный механизм размером с микроволновку.

SAM – чрезвычайно умный прибор. Его задача – собирать пробы, складывать их в пробирки и проводить с ними опыты – и всё это совершенно самостоятельно, без помощи человека, потому что никаких людей на «Кьюриосити» нет!

Инженеры, создавшие SAM, вложили в него очень много времени и труда. Именно SAM ищет на Марсе органические молекулы – и вот как он это делает.

Возьмём, к примеру, породу, которая содержит множество разных органических веществ.

Эти вещества заключены в марсианской породе.

«Кьюриосити» сверлит образец породы, превращая камень в порошок, и переносит его в SAM.

SAM стряхивает порошок в специальный стакан.

Образец нагревается примерно до 950 градусов Цельсия, и некоторые молекулы поменьше могут из него вырваться. А те, что побольше, могут разложиться на меньшие молекулы и тоже вырваться. Этот процесс называется пиролиз. Затем эти газы перемещаются ниже – на следующий этап.

Другие же остаются, они ещё недостаточно летучи, чтобы высвободиться. Но SAM хитрый – у него в запасе есть ещё один опыт, который он может провести вместо пиролиза. Это реакция, которая называется дериватизация. Она помогает молекулам стать более летучими, что позволяет им легче высвободиться из образца породы.

Затем эти газы тоже переходят на следующий этап.

Это этап разделения: SAM пытается выделить одинаковые молекулы и сгруппировать их, так чтобы одинаковые молекулы двигались вместе.

Это делается так: газы пропускаются через колонку, внутри которой находится клейкое вещество. Некоторые молекулы прилипают к нему сильнее, поэтому они проходят через колонку медленнее.

К тому времени как они доходят до конца колонки, все молекулы уже поделены на группы. Это называется газовая хроматография.

Затем SAM хочет определить, что за молекулы он обнаружил. Это делается очень хитрым способом, посредством процесса, который называется масс-спектрометрия. По мере продвижения молекул они бомбардируются пучком электронов и распадаются на части.

Затем SAM смотрит на фрагменты, выходящие с другого конца, и подсчитывает число фрагментов каждого вида.

Каждое вещество распадается по-своему, и, зная, как именно распадаются вещества, мы можем вычислить, где какая была молекула.

Учёные на Земле создали библиотеку фрагментов многих-премногих молекул, так что, когда SAM посылает данные домой, учёные могут сравнить их со своими данными и определить, какие молекулы сидели в породе!

Умно!

Что дальше?

Если учёные собираются отправить на Марс людей, то «Кьюриосити» даст им дополнительную информацию. Прежде чем посылать астронавтов, необходимо учесть великое множество разнообразных факторов и проблем.

• Как человеческий организм отреагирует на отсутствие гравитации в течение года и дольше?

• Какие материалы можно использовать, чтобы защитить астронавтов от опасного излучения?

• Как сделать, чтобы у астронавтов было достаточно еды на год с лишним и чтобы она не портилась?

Все эти вопросы требуют ответов – и в один прекрасный день именно вы можете стать одним из тех учёных, которые творят историю, открывая новые и новые тайны нашей удивительной Вселенной.

Кати

Анни и Леония трудились на равных. Обе опирались на интуицию: Анни хорошо представляла себе, как будет выглядеть их ровер, и исходя из этого прикидывала, как должны соединяться между собой разные его внешние части. А Леония умело подключала электронику, чтобы дистанционно управляемый ровер мог перемещаться по поверхности Марса. Они работали молча, быстро и слаженно, и из кучи спутанных проводков и разрозненных деталей уже возникало нечто похожее на марсоход.

Но они были не одни. Остальные стажёры тоже хотели полететь на Марс – и, похоже, были готовы на всё, только бы Анни и Леония их не обскакали.

– Эй! – возмущённо воскликнула Анни, когда совсем рядом с ними пронёсся один из роверов соперников и поднял облако липучей красной пыли, которая тут же осела на их с Леонией недостроенную машину. Пристальнее посмотрев на этот невесть откуда взявшийся ровер, Анни кое-что заметила: это была всего лишь электронная коробка на колёсах. Анни вскочила и возмущённо замахала руками в направлении двух стажёров в дальнем конце цеха, которые, она заметила, управляли псевдоровером с помощью пультов. «Диверсия!» – вопила она, а недоделанный ровер упорно пытался врезаться в их с Леонией куда более совершенную версию.

Те двое как ни в чём не бывало мило улыбнулись и помахали в ответ, увели свой ровер от ровера Анни и Леонии и направили его на трассу.

– Пардон! – крикнули они. – Это был пробный прогон!

Однако по их ухмылочкам Анни окончательно убедилась, что её подзрения не напрасны.

– Этот их ровер совсем не готов к выходу на трассу! – зашептала она Леонии. – Они его собрали кое-как, тяп-ляп, и погнали, чтоб он уничтожил наш!

Не успела она договорить, как одна из юных сестёр-астронавток – это были чрезвычайно заносчивые и самонадеянные особы, которых звали Венера и Нептуна, – проходя мимо, как бы нечаянно оступилась и упала прямо на ровер Анни и Леонии.

– Ах, простите! – сказала Нептуна (это была она), с ослепительной улыбкой и эффектным взмахом руки поднимаясь на ноги. Обе близняшки отличались склонностью к театральным жестам. – Просто не знаю, что на меня нашло! – И она грациозно упорхнула, оставив Анни и Леонию в горестном онемении глазеть на перепачканный смятый ровер.

– Какой ужас! – выговорила наконец Анни. – Что за люди!

– Представители человечества – источник всех проблем, – ответила Леония. – Заметь, на Марсе их будет гораздо меньше! Нам придётся иметь дело всего лишь с солнечными ветрами, невыносимой погодой, песчаными бурями, экстремальными температурами, отсутствием магнитного экрана, гравитации, кислорода и воды. Всё это будет куда проще.

– Хм. Есть о чём подумать… – проговорила Анни, пытаясь выпрямить покорёженные детали. – Ой! – воскликнула она, заметив, что какой-то другой ровер уже вышел на маршрут.

Несколько заключительных штрихов – и Леония легко подняла отрихтованный аппарат и поставила на трассу.

– Ну, поглядим, – сказала она и нажала кнопку на пульте.

Ровер прыгнул назад – и точно свалился бы в кратер, если бы Анни не подскочила и не схватила его.

– Хорошая реакция, – похвалила Леония. Она явно испытывала облегчение оттого, что Анни, вопреки опасениям, оказалась не такой уж обузой. – Поехали! – сказала она и снова нажала кнопку. На этот раз ровер рванул вперёд, в погоню за своим единственным соперником. Ему предстояло сделать полный круг с того места, где он вышел на трассу, а потом поднять камень и забросить в печь. Однако у Леонии плохо получалось управляться с ровером. Он резко вильнул и чуть не перевернулся.

– Дай сюда! – Анни выхватила у Леонии пульт. Ровер выровнял ход и опять устремился за соперником, нагоняя. Анни – тут-то и пригодились все её навыки компьютерных игр – ускорила его ход, и он вырвался вперёд, но тут откуда ни возьмись возник тот фальшивый ровер и врезался в аппарат Анни и Леонии сзади. У бедного ровера отвалился верх – на трассе остались только колёса, ось и бортовая печь. Это было печальное зрелище, но всё же ровер не сошёл с дистанции.

– Эй! – громко возмутилась Анни. – Так нечестно!

Она огляделась по сторонам и увидела, что на неё с издевательскими ухмылками смотрят двое стажёров – не те, другие. Она закашлялась – роверы на трассе поднимали пыль столбом. И ещё стало темновато – свет, казалось, потускнел.

– На пути к Марсу нет такого понятия – честность, – промурлыкал один из стажёров, направляя свой ровер прямо на ровер Анни.

Однако Анни его опередила. Она очень быстро развернула свой марсоход и запустила его против часовой стрелки. Это сбило с толку остальных, и, пока они соображали, куда бы им направить свои роверы, Анни ухитрилась оторваться от них практически на безопасное расстояние. Она гнала и гнала свой марсоход вперёд, вверх по холмам, вниз по ухабам; он слегка подпрыгивал на виражах, но не сбавлял скорости и катил к цели.

На трассу вышли ещё несколько роверов – одни идеально собранные, другие больше напоминали консервные банки, перемотанные бечёвкой. Некоторые, едва начав набирать скорость, развалились на части. Роверы врезались друг в друга, возникали заторы. Ровер Анни и Леонии по-прежнему шёл впереди и уже завершал круг, возвращаясь в точку, из которой стартовал, как вдруг произошло нечто совершенно непредвиденное…

Хотя воздух давно уже затуманился, на это никто не обращал внимания – все были сосредоточены на управлении своими роверами. Но теперь Анни внезапно осознала, что из-за красной пыли вообще не видит, что происходит вокруг.

Кто-то схватил её за плечо, и голос Леонии произнёс прямо в ухо:

– Это из вентиляции! Гляди!

Из вентиляционного отверстия валили густые потоки пыли, извиваясь и клубясь в воздухе.

– Что это? – спросила Леония и прижала ладонь ко рту.

– Это марсианская буря! Бр-р! – сдавленным голосом произнесла Анни и содрогнулась. Когда-то давным-давно она застряла в настоящей песчаной буре на настоящем Марсе. Вернее, они с Джорджем. Таинственные космические подсказки завели их за пределы Солнечной системы, на одну далёкую планетку в другой звёздной системе. Так что теперь Анни сразу поняла, что делать.

– Эвакуируемся! – решительно сказала она.

– Нельзя! – возразила Леония, щурясь от пыли. – Надо выполнить задание!

– Да это и есть задание! – сказала Анни, таща её к выходу. – Смысл испытания в том, чтоб вовремя уйти!

Леония упиралась в каменистый грунт, Анни тянула изо всех сил. Остальные стажёры оставались на местах – несмотря на бурю, они всё же пытались провести свои роверы по заданному маршруту. Вездесущие роботы-надзиратели тоже, похоже, страдали от пыли – она забивалась в щели, и роботы выходили из строя. Один так и вовсе рухнул и теперь лежал, уткнувшись механическим лицом в каменистую поверхность искусственного Марса.

Анни всё тянула напарницу к выходу, которого из-за пыли уже не было видно. Дышать было почти невозможно, смотреть – тоже. Эта фальшивая марсианская песчаная буря становилась такой же свирепой и опасной, как и настоящие ураганы, пережитые ею в настоящих космических путешествиях. И Анни ни секунды не сомневалась, что её догадка верна. В этом и состояло испытание: понять, что положение слишком опасное, и не пытаться закончить задание, а как можно быстрее покинуть опасную зону. Не дойти до финиша любой ценой, а выбраться и спасти самое ценное: человеческие жизни.

Леония перестала сопротивляться, они вместе наконец добрались до дверей, толкнули их – и, когда двери распахнулись, снова раздался знакомый вой сирены. Вентиляционная система перестала выпускать пыль и начала наконец всасывать её, свет опять ярко вспыхнул, а остальные астронавты, покрытые слоем красной пыли, с досадой бросили свои пульты.

Потому что Анни и Леония снова победили.

Глава тринадцатая

В следующие несколько дней дело обстояло так же. Что бы ни делали стажёры – пристёгивались к креслу, крутящемуся на бешеной скорости, чтобы испытать на себе центробежные силы; пытались управлять роботизированной рукой космического аппарата, демонстрировали навыки оказания первой помощи или на иностранном языке давали радиокоманды по выходу из чрезвычайной ситуации, – Анни с Леонией всякий раз оказывались лучшими – или почти. И чем больше они побеждали, тем сильнее их ненавидели остальные кандидаты. После каждого испытания те, кому не повезло, выбывали из состязания и покидали лагерь – теперь уже по одному, а не по двое; это означало, что появилось несколько новых пар, участникам которых приходилось притираться друг к другу и учиться работать вместе.

Хотя после триумфа с 3D-принтером Джорджу и Игорю больше не удалось победить ни в одном испытании, они всё равно показывали весьма достойные результаты. Да, они занимали только второе или третье место, но это было заслуженное второе или третье место! Однако Джорджу не давала покоя мысль, что именно он виновен во всех неудачах, в то время как всеми успехами они обязаны Игорю. Джордж был недоволен собой. Да и не только собой – он был не в восторге от самих испытаний. Они всё больше походили на какое-то телевизионное реалити-шоу, где подлинная цель – унижение участников и издевательство над их неудачами на потеху зрителям, а вовсе не участие в грандиозном научно-исследовательском эксперименте, моделирующем будущее человечества.

К концу второй недели, когда число участников программы уменьшилось вдвое, Анни, вернувшись вечером в свой отсек, чувствовала одновременно голод и недомогание. Это был необыкноенный день: день полёта в условиях невесомости. Группу Анни, состоявшую всего из трёх пар астронавток, привезли на взлётно-посадочную полосу, находившуюся далеко от ЦУПа, но всё равно в пределах гигантской территории Космодрома-2, и посадили в самолёт. Передняя часть салона этого пассажирского самолёта была совершенно пуста; только в задней части располагалось несколько рядов кресел. Механический голос из громкоговорителя объявил, что воздушное судно готовится к взлёту, и велел пассажирам пристегнуть ремни. За Анни и Леонией сидели, как обычно широко ухмыляясь, сёстры-близнецы Венера и Нептуна, Ве и Не, как они друг друга называли. Их самонадеянности не было предела: им даже в голову не приходило, что они могут не полететь на Марс. На ежедневных табло с результатами они неизменно красовались на втором месте и лучились самодовольством.

– Конфетку? – Ве просунула руку в проём между креслами Анни и Леонии.

– Да, спасибо! – обрадовалась Анни, измученная пищей из пакетиков, которую нужно было размешивать в воде. Она потянулась было за угощением, но Леония её опередила – выхватила конфетку у Ве, разломила пополам и с подозрением обнюхала.

– Да ладно тебе, Лео! – простонала Анни. – Мне просто захотелось сладкого!

– Нельзя есть то, что не входит в рацион астронавтов! – отрезала Леония, раскрошив конфету в пальцах. Анни с тоской смотрела, как крошки летят на пол. – Это нарушение правил, с нас могут снять баллы. К тому же, – добавила она, – что-то мне не нравится её запах.

– А тебе её и не предлагали, – огрызнулась Анни. – Никто тебя не просил нарушать твою драгоценную диету. Это была моя конфетка – если бы и сняли баллы, то у одной меня.

– По-моему, – зашептала Леония на ухо Анни под нарастающий рёв мотора (самолёт уже шёл на взлёт), – у этой конфеты изменён химический состав. Если бы ты её съела, с тобой могло бы произойти что угодно. Например, тебя стало бы безудержно рвать. Или ты бы уснула как убитая. Или ещё хуже.

– Хуже? Это как? – прошептала в ответ Анни.

– Например, ты бы позеленела и вся обросла волосами.

– Нет! – выкрикнула Анни во весь голос, забыв про конспирацию.

– Ну, может, и нет, – сказала Леония. – Но ты вполне могла бы серьёзно заболеть.

– Это что же, ты сейчас пошутила, что ли? – недоверчиво спросила Анни.

– Я? Пошутила? – Вид у Леонии был довольный. – А что, было смешно?

– Ну, почти, – призналась Анни.

– А почему было смешно? – стала допытываться Леония. – Объяснишь мне? Чтобы я могла потом повторить и закрепить успех?

– Лучше не надо, – честно сказала Анни. – Шутка – она как бы должна возникать неожиданно, иначе смешно не будет. – Однако про себя Анни решила, что больше не станет принимать никаких подарков от Ве и Не.

Из громкоговорителя раздался механический голос:

– Астронавты! Начат набор высоты.

Иллюминаторов в самолёте не было, так что невозможно было посмотреть, оторвались ли они от земли. Но, судя по ощущениям, самолёт поднимался круто вверх. Если бы кто-то следил за ним с земли, то увидел бы, что самолёт взлетает почти вертикально, как будто собирается пройти сквозь атмосферу и улететь в космос. Однако, продолжая наблюдать, он поразился бы тому, что траектория самолёта выравнивается: он летит по длинной дуге, а затем вдруг резко пикирует вниз. Потом – снова вертикально вверх, и опять такая же петля, и ещё, и ещё…

Тем временем в самом аэроплане шесть стажёров, следуя инструкциям, покинули свои места и расположились в пустой передней части салона.

Когда самолёт снова пошёл по дуге, юные астронавты, сидевшие на полу, начали плавно взмывать в воздух. Для пятерых из них – то есть для всех, кроме Анни, – это был первый опыт невесомости, и никто не мог удержаться от смеха! Внезапно из непримиримых соперников, готовых, казалось, сражаться не на жизнь, а на смерть, они превратились в тех, кем были на самом деле: в детей, обожающих играть с другими детьми. Они крутили сальто, касались пятками потолка, отталкивались от стен и летали по салону, как супергерои, – и хохотали! Анни и Ве, пролетая навстречу друг другу, хлопали друг друга по ладошке; тема отравленных (может быть) конфет была напрочь забыта. Когда же самолёт устремлялся к земле, они медленно опускались на пол – земное притяжение вступало в свои права. В нижней точке петли они только и могли, что лежать недвижно на полу, не в силах и пальцем шевельнуть, пока самолёт снова не наберёт высоту.

Полёты в условиях невесомости

Полёты в условиях невесомости – это способ испытать микрогравитацию, то есть те же гравитационные условия, в которых находятся астронавты на МКС. Это означает, что ты можешь оттолкнуться ногами от потолка – или, например, пролить несколько капель воды и смотреть, как они летают!

У полётов в условиях невесомости есть важная цель: НАСА и другие космические агентства с их помощью тренируют астронавтов, чтобы они лучше выполняли свою работу на космической станции.

Но в 1994 году человек по имени Питер Диамандис решил предложить такие полёты и обычным пассажирам. Он захотел сделать опыт космических путешествий доступным для всех, а не только для астронавтов. В его полётах в условиях невесомости приняли участие многие известные люди, в том числе Баз Олдрин (вторым побывавший на Луне) и Стивен Хокинг (один из авторов этой книги)!

Когда вы совершаете полёт в условиях невесомости, ваш самолёт не покидает атмосферу Земли! В космос вы не летите.

Все садятся в самолёт, который выглядит совершенно обычно – как тот, на котором вы летите на каникулы. Но только летит он не как обычный самолёт!

Он летит по длинным кривым, которые называются параболами.

Вот что при этом происходит:

• Самолёт, который ведут особые, высококвалифицированные пилоты, взмывает вертикально вверх. А затем он летит вниз, носом к Земле.

• Когда самолёт из верхней точки резко поворачивает вниз, вы оказываетесь в состоянии невесомости. В этот миг вы – в свободном падении, как было бы на МКС. Ощущения незабываемые!

• Чтобы вы привыкли к ощущению невесомости, первые несколько парабол – кривых, по которым летит самолёт, – не слишком крутые. Это значит, что вы чувствуете себя как в условиях пониженной гравитации, примерно как на Марсе или на Луне. Притяжение Марса составляет 40 % притяжения Земли, так что на его поверхности можно прыгать гигантскими прыжками. А на Луне притяжение ещё слабее, так что на «лунной параболе» вы сможете отжиматься хоть на одном пальце!

• Когда самолёт снова устремляется вниз, вы испытываете большую перегрузку – мощные гравитационные силы прижимают вас к полу. Лёжа на полу, вы не можете даже пальцем шевельнуть. Но когда самолёт опять поднимается, вы снова начинаете парить над полом.

В полёте по параболе с «нулевой перегрузкой» вы испытываете полную невесомость. Можете сделать в воздухе сальто или пройтись по потолку! Эти параболы всегда заканчиваются слишком быстро – все просят: «Ещё! Ещё!»

Но то, что взлетело вверх, обязано опуститься вниз – рано или поздно самолёт приземляется и вы вновь оказываетесь на родной планете…

На этот раз астронавты взлетели вверх быстрее, чем в предыдущей петле. Анни взмыла к потолку так внезапно, что стукнулась головой. Но не успела она, плавая по салону, привыкнуть к состоянию невесомости, как ощутила, что самолёт уже снова мчит вниз, к земле. Внутри у неё снова всё сжалось, когда гравитация схватила её – словно подплыла снизу и уцепилась за лодыжки – и потащила вниз. Однако на этот раз, едва Анни приземлилась на пол, как её снова подбросило к потолку. Она поискала взглядом Леонию и увидела, что та подаёт ей знаки, паря в воздухе. Анни, пролетев через весь салон, приблизилась к ней.

– Что-то не так, – пробормотала Леония. – Надо пробраться в кабину. Прикрой меня, чтобы никто не заметил.

– Думаешь, в этом состоит испытание? – спросила Анни.

– Понятия не имею, – сказала Леония и подёргала ручку двери, ведущей в кабину. Дверь оказалась заперта. – Но нам надо сюда проникнуть, пока опять не начались перегрузки! – В голосе её звучала паника, какой Анни раньше не слышала.

Она принялась плавать туда-сюда перед Леонией, загораживая её от остальных. Ве и Не пытались подобраться к ним, но самолёт сильно тряхануло, и их отбросило в противоположном направлении.

– Лео, открывай же дверь! – потребовала Анни.

– Я стараюсь! – сказала Леония. – Но она не поддаётся!

В этот миг они ощутили, что самолёт перевернулся и снова резко пошёл на снижение.

Анни охватил страх, к горлу подступила тошнота. На миг она замерла, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни извилинами. Потом, как будто мозг воспользовался этой коротенькой паузой и переключился на высшую передачу, она почувствовала себя невероятно, неестественно спокойной. Она поняла, что берёт дело в свои руки и теперь всё зависит от неё.

– Слушайте все! – крикнула Анни и с изумлением услышала, что впервые после истории с травлей в школе говорит собственным, не сдавленным голосом. Как оказалось, перед лицом настоящей опасности робость ушла. Страх куда-то подевался, на его место пришла храбрость, и Анни была готова немедленно действовать. – Все сюда, скорее! Надо открыть эту дверь. Вместе выбить её и прорваться внутрь.

Остальные стажёры после непрерывной череды побед Анни и Леонии успели проникнуться к ним таким уважением, что сразу послушались.

– На счёт три, – сказала Анни. – Раз… два… три!

Они всей толпой навалились на дверь, и она распахнулась. Леония, а за ней и Анни влетели в кабину пилотов, где едва не врезались в обмякшую, сгорбленную фигуру за штурвалом.

– Просыпайтесь! Вставайте! – теребила Анни пилота и пыталась поднять его голову, которую он уронил на рычаг управления. Взгляд в окно – и на датчики высоты – не оставлял сомнений: они теряют высоту, они падают, они несутся прямо к земле, самолёт потерял управление. – Проснитесь же! – крикнула она прямо в лицо лётчику – и отпрянула в ужасе, издав пронзительный вопль.

Человек в лётной форме, который на взлётной полосе у всех у них на глазах забирался в кабину пилота, оказался вовсе не человеком.

– Это робот! – сказала Анни, вновь овладев собой. – Самолётом управляет робот! На борту вообще нет людей… кроме нас!

С пилота упала фуражка, потянув за собой парик и очки. Лицо робота оказалось окрашенным в телесно-розовый цвет, с нарисованными глазами, носом и ртом. Вблизи было вообще невозможно понять, как они могли так обмануться. Но, с другой стороны, они ведь видели пилота всего несколько секунд и к тому же издали, поэтому не успели разглядеть лицо. Они видели то, что ожидали увидеть, а не то, что было на самом деле.

Леония схватила «пилота» – который, к счастью, оказался меньше и легче массивных роботов, патрулирующих Космодром-2, – и, перевернув вверх ногами, вытолкнула из кресла.

– Садись, – приказала она Анни.

Та послушно села в кресло пилота.

– Лео, ты умеешь управлять самолётом? – спросила она полным отчаяния голосом.

Они с пугающей скоростью теряли высоту. Из салона неслись крики – остальные стажёры уже поняли, что происходит.

– Только теоретически, – призналась Леония. – Этот самолёт рассчитан по большей части на автопилот.

– Теоретически – это лучше, чем ничего, – сказала Анни. – Говори мне, что делать!

– Берись за рычаг управления, – сказала Леония, – и поднимай его, очень медленно.

Анни послушно, очень плавно, подняла рычаг, расположенный слева от сиденья пилота, и почувствовала, как нос воздушного судна, тоже медленно и плавно, поднимается. Леония тем временем быстро переключала рукоятки на разнообразных панелях. Стрелка спидометра вышла из красной зоны и перешла в зелёную – Анни выровняла самолёт, и он начал замедляться.

Леония подняла рацию и заговорила.

– «Мейдей», «Мейдей», – посылала она на землю международный сигнал, означающий «Терплю бедствие и прошу о помощи». В рации раздался треск, но ответа не было. – «Мейдей», повторяю, «Мейдей», – продолжала Леония. – Мне необходимо посадить самолёт на Космодром-2.

Рация шипела и булькала, однако голосов – ни человеческих, ни механических – по-прежнему не было слышно.

– Анни, придётся тебе сажать самолёт, – сказала Леония. Небо за окном уже темнело. – Это будет легче сделать после заката, когда будут хорошо видны посадочные огни вдоль полосы.

– Мне? Посадить самолёт? – переспросила Анни, которая никогда в жизни не слышала ничего страшнее.

– А кому? Вряд ли кто-то из них в состоянии, – резонно заметила Леония.

Из салона неслись всхлипы и рыдания.

– А ты почему не можешь? – сердито спросила Анни.

– Я буду заниматься шасси и навигационным контролем. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы самолёт мог нормально приземлиться, но я не знаю, как полностью перевести его на автопилот, так что сажать будешь ты. Это как управлять ровером с помощью пульта – у тебя это получалось гораздо лучше, чем у меня.

– А радар-то у нас есть? – спросила Анни жалобно.

– Да, – уверенно кивнула Леония. – И я нашла координаты взлётно-посадочной полосы Космодрома-2. Это наша хорошая новость.

– А плохая? – спросила Анни. – Ну, не считая того, что на этом рейсе не кормят и кино не показывают?

К её изумлению, Леония рассмеялась. И сразу извинилась:

– Прости! Я не всегда могу быстро вычислить, какая эмоция соответствует ситуации.

– Нет, это я виновата, – сказала Анни. – Сейчас не время было шутить. Говори плохую новость.