Джордж и ледяной спутник Хокинг Стивен

Глава семнадцатая

С балкона, откуда ЦУП был виден как на ладони, Джордж, как и в прошлый раз, наблюдал ряды мониторов и экраны на стенах. На этот раз, хотя компьютеры явно были всё те же и экраны на прежних местах, атмосфера в зале была совсем другая. Он опять был заполнен, но только не взволнованными детьми и не щебечущими родителями; ни радости, ни ликования, ни тревоги, ни нервного трепета. Только монотонный непрерывный сигнал общего сбора да лязг роботов, занимающих свои места по периметру зала.

Выглядывая с балкона, Джордж убедился, что страхи его обоснованны. Все, кто сновал по залу, были роботами – ни единого человека. И это были отнюдь не милые и любезные роботы, вроде потрёпанного бедняги Мозеса. Это были мощные, сверкающие роботы, так похожие на тех, которых они с Анни когда-то повстречали на Луне, что Джордж готов был поклясться: они сделаны по одним и тем же чертежам. Он старался дышать как можно тише. Уж не происходит ли на Космодроме-2 восстание роботов? И нет ли тут связи с Эриком и с его неожиданным увольнением?

Долго ждать ответа Джорджу не пришлось. В центре ЦУПа, словно по волшебству, материализовалась человеческая фигура – на фоне экранов, на которых теперь демонстрировались совсем иные космические пейзажи, чем те, которые Джордж видел тут раньше. В прошлый раз на экранах показывали самые разные, не похожие друг на друга места Вселенной, от венерианских вулканов до азотных ледников на Плутоне, – и только на одном экране показывали Европу. Теперь же на всех экранах красовалась одна и та же картина: странный аквамариновый мир, залитый тусклым рассеянным светом, как если бы глядеть на него сквозь вязкую жидкость.

Джордж едва успел подумать, что это такое – не недра ли Европы? – как Мозес ткнул его скрюченным железным пальцем.

– Смотри! – взволнованно прошептал он. – Вот мой хозяин! Вот он, Алиот Мерак!

Джордж, притаившись на балконе, во все глаза глядел вниз на хорошо знакомую хрупкую фигурку, к которой разом повернулись все роботы, явно ожидая очередного приказа. Не было никаких сомнений, кто тут главный.

– Но… – Джордж мучительно пытался соотнести увиденное с услышанным. Мозг его готов был взорваться. – Я не понимаю. Где Алиот Мерак? Я его не вижу!

– До чего же несовершенно ваше людское зрение! – воскликнул Мозес. – Конечно, я говорю это из самых добрых побуждений, с любовью, заботой и искренним сочувствием! Как ты можешь не видеть Алиота? Вот же он, в центре!

– В центре? – медленно повторил Джордж. – Вот этот человек в центре зала – Алиот Мерак? Ты уверен?

– Разумеется, я уверен! – с обидой в голосе произнёс Мозес. – Тебе прекрасно известно, что в меня не заложена способность лгать. Но если ты желаешь подтверждений, то я могу позвать сюда моего хозяина, хочешь?

– Нет! – Джордж вздрогнул. Чего он хотел меньше всего на свете – так это того, чтобы фигурка внизу обратила на него внимание. – Я верю, верю! Ты прав! Но всё-таки… всё-таки ты не можешь быть прав! Это не Алиот Мерак! Это Рика Дур…

Пока Джордж разглядывал зал ЦУПа сверху, Анни приближалась туда же снизу. Покинув больничный блок через тот же подземный тоннель, по которому пришла, она, по-видимому, свернула не туда и оказалась в тусклом лабиринте взаимосвязанных тоннелей.

Похоже было, что их построили очень давно: кирпичная кладка крошилась, сырые стены и потолки поросли зелёными мшистыми водорослями, от стены к стене тянулись гигантские паучьи сети. Анни шагнула прямо в одну из них, застряла и долго выпутывалась из паутины, ожесточённо отлепляя её от рта и волос. Однако она храбро шла дальше, не имея ни малейшего представления о том, куда направляется, и ни единого источника света, не считая слабенького лучика от часов Леонии. Почему, откуда под Космодромом-2 эти длиннющие грязнющие тоннели, недоумевала она, шлёпая по лужам.

Потом она похолодела, потому что услышала шаги, быстрые и лёгкие. Они, казалось, нагоняли её, поэтому она ускорила шаг – но звук под землёй распространяется так хитро, что шаги стали слышаться впереди, и направлялись они к ней. Анни стала быстро-быстро пятиться – и врезалась задом в кого-то, кто её догонял…

Джордж словно прирос к месту. В центре зала стояла Рика Дур, как всегда резкая и надменная; лётный комбинезон в обтяжку, светлые волосы уложены в идеально гладкую причёску, губы ослепительно алые. В этом зале она явно была единственным человеком среди роботов – и всё же лицо Больцмановского Мозеса, полное преданности и обожания, недвусмысленно говорило о том, что он видит своего хозяина. Джордж, однако, не находил Алиота Мерака, сколько ни искал его взглядом. Неужели Мерак стал невидимым? Или он научился распускать свои частицы таким образом, чтобы плавать в эфире, а не принимать человеческую форму?

– Дорогие друзья, роботы, соотечественники! – заговорила Рика, явно наслаждаясь этой минутой. У всех роботов на лицах было написано такое же обожание, как у Мозеса. – Мы с вами стоим на пороге величайшего момента в истории планеты Земля, на пороге невероятного подвига! Скоро всё изменится! Пробил час, друзья мои! Теперь всё в наших руках!

И чего она так распинается перед роботами, с недоумением подумал Джордж; вряд ли её слова производят хоть какое-то впечатление на бесчувственные железяки. Но тут он заметил, что над Рикиной головой и над всем залом носится целый рой крошечных дронов с камерами на борту, таких же, какие следили за успехами стажёров во время испытаний.

Не удивительно, что в этот вечер он не встретил на территории Космодрома-2 ни одного дрона – Рика явно собрала их здесь, чтобы её выступление зафиксировали под всеми возможными углами.

И тут Джордж понял: Рика снимает себя! Это её звёздный час, её программная речь, и произносит она её вовсе не для роботов. А для тех, кто будет слушать эти слова потом.

– Мы уже умеем, – продолжала Рика, – извлекать формы внеземной жизни из океанов одного из спутников в нашей Солнечной системе.

Джордж ошалело следил, как на экранах появляется уже знакомая картина: роботы на ледяной поверхности, которая простирается во все стороны, насколько хватает глаз, – сплошная белая пустыня, не считая большой круглой дыры во льду. Роботы, собравшиеся в кружок над этой полыньёй, словно бы ловят рыбу в тёмной жиже, которая плещется подо льдом в этом странном инопланетном мире. Камера как будто отъехала, и оказалось, что роботы проделали во льду несколько новых отверстий и теперь, кажется, расширяют одно из них.

– Это означает, – продолжала объяснять своей будущей аудитории Рика Дур, – что мы готовы приступать ко второму этапу миссии «Артемида». К сожалению, из-за повсеместного, глобального невежества, присущего нашему времени, я не имею возможности вести прямую трансляцию моей судьбоносной речи, раскрывающей тайну этой миссии.

– «Артемида»! – одними губами произнёс Джордж. – Мы были правы!

– Едва ли не самой сложной нашей задачей, – продолжала Рика, – было не подпустить к проекту «Артемида» толпы невежественных идиотов. Нам необходима полная свобода действий, без проволочек и без помех извне. Для моего генерального – и гениального – плана любое промедление стало бы фатальным. А этот план ни за что не был бы утверждён, если бы я не избавилась от этих жалких зануд-учёных с этими их комиссиями по этике.

Но я победила, и Космодром-2 принадлежит мне! Я отправляю на Европу человеческий груз. Это те, кому предстоит основать там колонию и помогать моим роботам в поисках форм жизни на этом поразительнейшем из спутников Юпитера. Среди них есть люди с большим опытом выживания в трудных условиях, чей возраст расцвета придётся как раз на период действия миссии. Эти блестящие юные астронавты смогут выполнить все задания и эксперименты, всё необходимое для которых уже погружено мною на борт корабля. А если вдруг не смогут, я на всякий случай посылаю им дублёров!

Ничто нас не остановит, ничто не помешает нам в поисках жизни на Европе. Потому что, когда мы её найдём, когда мы в полной мере изучим этот феномен – тогда мы узнаем, как вообще зародилась жизнь во Вселенной! А когда мы это узнаем, мы сумеем сами создавать формы жизни! Я смогу вас всех оживить! Вы больше не будете роботами! Вы станете живыми существами, потому что я подарю вам жизнь, мои верные слуги и отважные воины! Я отправлю вас на Европу, где люди – мои слуги – сделают вас настоящими!

Роботы бурно зааплодировали. Им не терпелось стать живыми существами, а не гремящими железяками.

– Эти внеземные формы жизни, – объясняла Рика, – помогут нам понять те процессы, посредством которых зародилась жизнь в космосе и на Земле. И когда мы это поймём, мы обретём власть над Землёй. Вся эта планета будет в наших руках. Мы завладеем ею – единственной планетой Солнечной системы, приспособленной к обитанию на ней живых существ. Она будет нашей, Земля, планета, на которой есть вода, – но и другое важное небесное тело, Европа, голубой спутник Юпитера, тоже будет принадлежать нам. А следующим может стать Марс! А значит, когда какое-нибудь космическое агентство или какая-нибудь страна наконец-то дозреют до того, чтобы отправить экспедицию на другую планету или спутник, тогда – угадайте, что? Вот именно: тогда им придётся быть вторыми, потому что первыми будем мы! Только представьте: они выпрыгивают из своего корабля, а их встречают мои доблестные роболюди – или челоботы. Неплохой сюрпризец, а?

Каким бы жутким ни был смысл этих слов, Джордж отметил в придачу кое-что ещё: голос Рики, поначалу высокий, становился всё ниже. Джордж покосился на Мозеса: вдруг тот поможет ему разобраться, что всё это значит. Кто это отправляется через всю Солнечную систему с билетом в один конец? Что за секретная миссия «Артемида»? Что имела в виду Рика, и где Алиот Мерак? Он повернулся к Мозесу, чтобы спросить его, – и тут случилось страшное. Одна из камер дрона, жужжавшего поблизости, засекла движение на балконе.

Джордж в ужасе обнаружил, что смотрит прямо в камеру, которая в тот же миг передала отснятое на экраны ЦУПа. Крупный план сменился: вместо ледяной поверхности Европы – лицо Джорджа с разинутым ртом. Да, он смертельно испугался, но это было не самое худшее. Хуже всего было то, что фигура в центре зала оборвала свою речь на полуслове и издала сначала душераздирающий визг, а затем оглушительный крик:

– Взять его!

Глава восемнадцатая

Анни в подземном тоннеле открыла рот, чтобы завопить, но тот, кто был у неё за спиной, оказался быстрее. Сильная рука зажала ей рот, не дав издать ни звука.

– Анни! – прошептал знакомый голос. – Это же я, Лео! Не кричи!

Анни обмякла, испытав огромное облегчение. Леония убрала руку, и Анни повернулась к ней лицом. Но что Леония делает здесь и как она её нашла? Словно читая мысл напарницы, Леония подняла руку к лицу Анни – причём на запястье у неё были такие же часы, как те, которые она одолжила Анни:

– Это всё часы! В них есть прибор слежения. Ты не вернулась, вот я и решила пойти за тобой.

– Ты не говорила мне, что у тебя есть вторые часы, – пожаловалась Анни, снова обретя дар речи.

– Я не знала, можно ли тебе доверять, – спокойно объяснила Леония.

– Как мило, – проворчала Анни, однако про себя подумала, что и сама относилась к напарнице с таким же подозрением.

– Но когда ты посадила самолёт, – продолжила Лео, и в темноте по голосу было слышно, что она улыбается, – я поняла, что ты – сила. И что эта сила – во благо.

– Хм, вот и я так подумала, только про тебя, – сказала Анни, решив, что теперь можно быть откровенной.

– Ну, что ты узнала? – спросила Леония. – Что тут всё-таки творится?

– Ну, мы и так знаем, что дело нечисто, – сказала Анни, – потому что ни в каком тренировочном лагере на свете детям не разрешили бы самим, без взрослых, вести самолёт.

– Согласна, – сказала Леония. – И, между прочим, зря не разрешили бы, потому что это суперкруто.

– Ты что?! – возмутилась Анни, не ожидавшая от Лео такого легкомыслия.

– Шучу, – сказала Леония.

– Ух ты. Похоже, у тебя это вошло в привычку!

– Просто мне нравится шутить. Я раньше не знала, что это так приятно, – призналась Леония. – И ещё петь и танцевать…

– Короче, – продолжала Анни, – я услышала звуки, как будто кто-то плачет, и пошла посмотреть. Но только это, наверное, была ловушка – так они подманивают тех, кто, как мы, бродит по ночам, – потому что появился робот-охранник и схватил девочку, которая тоже куда-то шла сама по себе, как и я.

– Сегодня вечером эти роботы так и шныряют повсюду, – Леония вздрогнула. – По-моему, тут почти не осталось людей. Как ты думаешь, куда он её потащил?

– Куда-то сюда, в эти подземные тоннели, – неуверенно предположила Анни. – А кстати, где мы?

– Разве ты не знала? – В голосе Леонии звучало удивление. – Космодром-2 был построен на месте оружейного завода, который был тут в войну. Когда строили этот завод, в нём понаделали все эти тоннели, чтобы рабочие могли ходить туда-сюда, не страшась бомбёжек. Так что это тайное место – заводу был присвоен статус секретного, потом война кончилась, а секретность осталась.

– Вот почему его нет на картах! – догадалась Анни. – И ты хорошо ориентируешься в этом подземелье?

– М-м-м. Строго говоря, нет. Но зато у меня особый дар пространственного мышления. Я знаю, куда идти, даже когда оказываюсь в каком-то месте в первый раз.

– Как будто навигатор проглотила, – сказала Анни.

– Вроде того, – согласилась Леония. – Так куда ты хочешь попасть?

– В ЦУП, – ответила Анни. – Если на свете и есть место, где мы сможем понять, что за чертовщина тут творится, то это только ЦУП. К тому же я надеюсь, что мы встретим там Джорджа.

У Леонии слово не расходилось с делом. Она повела Анни за собой по сырым заплесневелым проходам, беззвучно ступая, повинуясь чутью, которое безошибочно подсказывало ей, куда повернуть, и вскоре они попали в один из коридоров того здания, где располагался ЦУП.

– Куда нам теперь? – спросила Леония, стоя в этом коридоре. Они уже слышали шум, доносившийся из центрального зала.

– Не туда, – сказала Анни, качая головой. – Потому что если мы сунемся прямиком в ЦУП, то наверняка во что-нибудь вляпаемся. Ой! – перебила она себя, вспомнив их с Джорджем ночную вылазку и ряд кабинетов в коридоре, ведущем из холла. – Знаю! Нам сюда! – И теперь уже она повела за собой Леонию.

На этот раз, когда Анни попыталась открыть дверь в бывший кабинет Эрика, та неожиданно распахнулась! Внутри было темно и прохладно. В середине комнаты стоял письменный стол, только на нём уже не было, как прежде, бумажных завалов, неровных стопок книг, чашек с недопитым чаем и разнообразных причудливых призов, которые Эрик привозил со всяких научных конференций. Доска по-прежнему была исписана меловыми закорючками – это Эрик пытался облечь в математическую форму свои идеи происхождения Вселенной. Но всё остальное исчезло как не бывало: все вещи Эрика вывезли не только из дома, но и отсюда.

Анни стояла в центре комнаты и напряжённо думала. Здесь наверняка есть что-то, что может им помочь. Она принялась открывать дверцы шкафов и выдвигать ящики, но, к её разочарованию, все они оказались пусты.

– Что ты ищешь? – шёпотом спросила Леония.

– Не знаю! – ответила Анни, тоже шёпотом. – Что-нибудь… что угодно!

– Что-то вроде этого? – спросила Леония, показывая плоский серебристый ноутбук.

– Ой, мамочки, – прошептала Анни. – Где ты его нашла?

– Он просто лежал вот здесь. – Леония показала на книжную полку.

– Ой, мамочки… – повторила Анни. – Это же…

Она потянулась к кнопке «Пуск» и тут обнаружила, что Космос уже включён.

– Наконец-то, – раздался металлический голос.

Леония от испуга подпрыгнула на месте. Компьютер заговорил!

– Я всё думал, когда ты наконец догадаешься!

– О ЧЁМ?! – спросила Анни.

– Я отправлял тебе сообщения, – продолжал Космос. – Ну, то есть, вернее, одно сообщение. Как минимум.

– Но у меня нет телефона! – стала оправдываться Анни. – И планшета тоже. И нам не дали доступа к интернету.

– Это мне известно, – сказал Космос. – Я, между прочим, – на случай, если ты забыла – самый умный компьютер в мире. Точнее, был до недавних пор, до того момента, когда большую часть моих программ установили на машину, которая гораздо слабее меня. Вот почему я пытался передать тебе жизненно важную информацию через другие носители, чтобы она не была потеряна навсегда.

– Но как ты её передавал? – спросила Анни. – И куда?

– Я послал тебе зашифрованное «письмо из дома», – сказал Космос. – В космический лагерь.

– А-а, так это был ты! – Анни порылась в кармане и достала очень измятый клочок бумаги. – Вот оно! Но подожди, – до неё только сейчас дошёл смысл сказанного Космосом, – что ты имеешь в виду, говоря, что твои программы установили на другую машину, похуже?

– Я, – с драматическим накалом произнёс суперкомпьютер, – я больше не Космос!

– Нет, ты Космос! – возразила Анни. – Смотри: на тебе всё те же наклейки с цветочками, которыми я тебя украсила в шестом классе!

– В аппаратной части я всё тот же, – согласился компьютер. – Но меня, как и твоего высокочтимого родителя, тоже отправили в отставку как не поспевающего за научно-техническим прогрессом. Я больше не Космос!

– Не понимаю, – сказала Анни. – Вот ты тут стоишь передо мной, включён, работаешь и всё такое – и при этом говоришь, что ты не Космос? Хотя ты явно он. Если ты не Космос, то кто ты? И где сейчас Космос, если Космос – это не ты? – Анни окончательно запуталась.

– Появился некий «новый Космос», – сказал величайший и почтеннейший компьютер в мире. – Однако он, занявший моё место, получивший почётную ленту с надписью «Космос», он всего-навсего… планшет! – Последнее слово Космос выговорил с явным омерзением. – То бишь смехотворное, жалкое порождение высоких технологий, чьи мощность и объём памяти ни в малейшей степени не позволяют этому выскочке претендовать на гордое звание Космоса!

Компьютер, стоящий сейчас перед Анни, был последней моделью Космоса. Самый первый, старейший Космос был таким большим, что занимал целый подвал университета, где преподавал Эрик. Шли годы, мощность Космоса росла, а размеры уменьшались, пока наконец он не стал выглядеть как самый обычный ноутбук. Но Анни прекрасно знала, что перед нею вовсе не самый обычный ноутбук.

– Но ты не беспокойся, – саркастически продолжал Космос (или компьютер, который Анни всегда считала Космосом), – планшет Космос не так уж много может.

– А может планшет Космос отправить человека в космос? – спросила Анни.

– Теоретически, – презрительно выговорил Космос, – может. Но фактически – нет. Потому-то эта змея так бесится.

– Какая ещё змея? – спросила Анни, уже зная ответ.

– Сама знаешь, – с отвращением процедил Космос. – Эта злобная тварь, которая притворяется учёным, которая вышвырнула Эрика, которая расшатала мою операционную систему, пытаясь перебросить её на свою собственную версию «Космоса». Она уже являлась сюда, хотела заставить меня открыть ей портал.

– Что значит «притворяется учёным»? Она и есть учёный. Даже выдающийся.

– О да, – подтвердил Космос. – Настоящая Рика Дур – знаменитый учёный. Но уверена ли ты, что человек, которого ты видела, – действительно профессор Рика Дур?

– Но она выглядит в точности как Рика Дур, – вмешалась наконец Леония. – По крайней мере, как та Рика Дур, которую я видела в интернете. Ну то есть очень похожа.

– А если она всё же кто-то другой? – сказала Анни. Может, подумала она, этим и вызвана её растущая неприязнь к Рике Дур? – Если она просто похожа на Рику?

– Но тогда кто же она? – поразилась Леония. – И вообще, в чём дело-то?

Анни ощутила, как по позвоночнику пробежал холодок.

– Ты говоришь, – обратилась она к Космосу, – что она приходила и требовала открыть портал?

– Ответ утвердительный, – пробурчал Космос.

Анни принялась просматривать логи в поисках хоть какой-то подсказки. По экрану одна за другой бежали красные полосы с надписью: «Доступ запрещён».

– И ты не пустил её в космос! – воскликнула Анни. – Понимаю… – сказала она, читая строки кода на экране с такой лёгкостью, словно это был обычный рассказ. – Значит, Рика явилась сюда, пыталась заставить тебя открыть портал, а потом выбежала, забыв тебя выключить…

– Однако надо спешить, – встревоженно прервал её суперкомпьютер, – времени почти не осталось!

– Не осталось времени на что? – спросила Леония, которая окончательно преодолела шок от встречи с говорящим компьютером.

– Рика хотела, чтобы я открыл портал, потому что тот компьютер, который изобрела она сама, не работает.

– Ну и что? – спросила Анни. – Если она хочет попасть в космос через неработающий портал, это что, наша проблема?

– Рика посылает роботов в космос другим способом – не через генерируемый компьютером портал вроде того, который хорошо тебе знаком, а посредством квантовой телепортации, – продолжал Космос. – Она печатает своих роботов на перепутанных атомах и переправляет их через Космос-планшет. А теперь она хочет точно так же продублировать инопланетную ДНК, смешав её с органическим веществом…

Есть там кто-нибудь?

Чтобы понять Вселенную, нужно знать, что такое атомы. И какие силы удерживают их вместе. Знать о пределах пространства и времени. О рождении и смерти звёзд – об этом танце галактик. О тайнах чёрных дыр.

Однако этого недостаточно. Эти идеи не объясняют всего. Они могут объяснить, откуда берётся свет звёзд. Но не свет, который исходит от планеты Земля.

Чтобы понять источник этого света, нужно понимать, что такое жизнь. И разум.

Где-то в космосе, возможно, есть разумные формы жизни, которые следят за нашими огоньками и знают, откуда они взялись.

А может, наши огни блуждают в безжизненном космосе? Незримые маяки, возвещающие, что здесь, на одном этом камне, Вселенная открыла своё существование?

Так или иначе, нет вопроса важнее. Настало время посвятить все силы поиску ответа, поиску жизни за пределами Земли.

Мы – живые. Мы – разумные.

Мы должны узнать.

Стивен

– То есть она хочет посмотреть, сработает ли это с живыми существами, – заключила Анни, в полной мере осознавая весь ужас этих слов.

– Именно, – подтвердил Космос. – Она хочет попробовать привезти на Землю формы жизни из других мест Солнечной системы…

– Жизни? – переспросила Леония. – В Солнечной системе? Но ведь там не обнаружена жизнь!

– Это как сказать, – загадочно ответил Космос. – И к тому же, – добавил он угрюмо, – она хочет попытаться отправить формы жизни – человеческой жизни – отсюда в космос. Посредством квантовой телепортации.

– Но только она не хочет квантотелепортироваться сама, а то мало ли что – вдруг что-то пойдёт не так, – подхватила Анни. – Поэтому ей надо, чтобы ты – или планшетный ты, – при этих словах Космос презрительно фыркнул, – отправил её туда через нормальный портал. А через этот свой квантотелепорт, квантотелепортал или как его там… она собирается послать в космос кого-то другого. Правильно я говорю?

– Ты, как всегда, совершенно права, – подтвердил Космос. – Но только нам надо спешить, потому что квантовая телепортация вот-вот начнётся. И хотя на пути туда осложнений может и не случиться, обратный путь, полагаю, будет полон опасностей. И не только для самого телепортируемого, но и для всего человечества на планете Земля – если сюда доставят молекулы инопланетной жизни, не приняв при этом необходимых мер предосторожности.

– Мамочки! – сказала Анни. – Но кого… кого она отправляет в космос? И куда?

– Мне кажется, она только что нашла свой идеал путешественника, – ответил Космос, выпуская лучи света, как он делал всегда, открывая двери во Вселенную.

Рот Леонии открывался всё шире и шире: она во все глаза следила, как появляется сначала контур двери, образованный лучами света, как потом эта дверь обретает объём и форму, как она распахивается – и за ней, в проёме, открывается туманный, клубящийся, бледно-голубой мир с безбрежным, бесконечным ледяным пейзажем. Леония стояла и смотрела, и в её серебристых глазах отражалось жутковатое сияние, исходившее от этой бескрайней ледяной пустыни.

Анни гораздо быстрее окинула картину взглядом и оценила увиденное.

– Космос, – сказала она тревожно, – что там за движение на поверхности Европы… это же Европа, правда? И огни. Что там происходит?

Вдалеке просматривалось нечто похожее на лагерь, разбитый вокруг большой круглой дыры во льду. Там перемещались какие-то фигуры, движение их было явно целенаправленным, и некоторые из них держали в руках механические обогреватели и прижимали их к толще льда.

В ответ Космос передвинул портал чуть ближе, чтобы Анни и Леонии стало лучше видно.

– Что они делают? – спросила Анни, протирая глаза и щурясь.

– Дырки они делают, – тихо сказала Леония. – Смотри! Это проруби – эскимосы в Арктике ловят в таких рыбу.

– Точно! – выдохнула Анни. – Ты права, Лео! Только эти ловят не рыбу, а инопланетные формы жизни в подводном океане под коркой льда…

– …на Европе, – заключила Леония. – Это роботы. Точно такие же, как и на Космодроме-2. Они пытаются поймать подводного инопланетянина.

– Чтобы тем, кто прибудет на «Артемиде», сразу было с чем работать, – добавила Анни.

– Не понимаю, – сказала Леония и сама удивилась, услышав от себя такое. – Ты ведь, по-моему, только что сказала, что Рика собирается доставить образцы жизни на Землю с помощью квантовой телепортации?

– Да, но она знает, что это, скорее всего, не получится, – сказала Анни. – Или получится не так, как она задумала. Поэтому у неё есть план Б под названием «Артемида». Это суперсекретная миссия по поиску жизни на Европе – но не только. Это ещё и название космического корабля, который стоит на стартовой площадке и который вот прямо сейчас готовят к запуску. Я так думаю, что Рика, конечно, ищет жизнь на Европе с помощью роботов, но она прекрасно понимает, что ей нужны и специальные подопытные люди, которые будут изучать эти внеземные формы жизни в их естественной инопланетной среде обитания. И она понимает, что её дурацкий планшет, который должен открывать её дурацкий квантотелепортал, работает вкривь и вкось, поэтому ей приходится для верности засылать туда ещё и олдскульный космический корабль.

– Туда – то есть на Европу? – Леония соображала быстро. – Так, пока понятно. Но кого она собирается туда заслать?

– Подозреваю, – сказала Анни, – что… нас.

– Нас? – изумилась Леония. – Что-о? Мы же на Марс летим! И не сейчас. И не на долгие годы. По-моему, мы просто проходим тут тренировки.

– А по-моему, этот марсианский лагерь – просто приманка, чтобы собрать в одном месте как можно больше умных детей, якобы для участия в программе.

– Хитро, – пробормотала Леония. – Собрать умников из умников в летнем космическом лагере…

– Она нашла самых сообразительных детей в мире, таких, которые с наибольшей вероятностью выживут на другой планете. И она хочет отправить туда именно детей, потому что…

– Потому что она считает, – вмешался Космос, – что молодёжь вроде вас лучше справится с новыми технологиями, потому что вы – «цифровое поколение», в отличие от тех, кто не имел дела с ранних лет с такими достижениями прогресса, как я. – Он издал что-то вроде горделивого смешка – если допустить, что компьютеры способны горделиво посмеиваться. – Очевидно, что вы быстрее адаптируетесь к опасным ситуациям, особенно те из вас, кто много играет в компьютерные игры и знаком с виртуальной реальностью. Ведь для некоторых заданий, которые вы тут выполняли, требовались шлемы виртуальной реальности?

– Значит, – мрачно подытожила Анни, – она погрузит на корабль детей, а про запас – на случай, если дети не справятся, – ещё несколько человек в состоянии анабиоза. Потом объясню, – добавила она, когда брови Леонии взлетели вверх.

Тем временем обе они увидели, как рядом со скоплением роботов материализовалась полупрозрачная фигура. Анни зажала Леонии рот, не давая вскрикнуть. Это явно был человек, не робот. Его очертания постепенно становились всё чётче. Наконец стало видно, что он стоит прямо на поверхности спутника, с дальней от них стороны самой большой ямы во льду, рядом с лагерем роботов. Человек был в скафандре, но, несмотря на это, Анни не могла его не узнать – слишком часто она его видела, на Земле и в космосе.

– Не-е-е-ет! – завопила сама Анни, забыв про осторожность. – Это же Джордж!..

Глава девятнадцатая

– Мы должны попасть туда и спасти Джорджа! – сказала Анни решительно. – Нам срочно нужны скафандры! Космос, где нам их раздобыть?

– Вообще-то вы на самом огромном космодроме мира, – заметил Космос. – Так что где-то тут скафандры наверняка найдутся.

– А зачем они нам? – спросила Леония. Она не вполне понимала, что происходит, что не удивительно: в конце концов, она впервые видела космический портал.

– Затем, чтобы войти в портал и забрать Джорджа! – сказала Анни. – Рика квантотелепортировала его в космос, видишь? Надо его оттуда вытащить!

– Я знаю, где взять скафандры! – сказала Леония, радуясь, что наконец-то может быть полезна. – Сейчас вернусь! – И убежала.

Анни вглядывалась сквозь портал в разрежённую атмосферу Европы, где полупрозрачные очертания фигуры становились всё чётче, плотнее и объёмнее.

– А я могла бы остановить эту самую… квантотелепортацию отсюда, с этой стороны портала? – спросила она у Космоса.

– Это было бы неразумно, – ответил суперкомпьютер. – Если прервать телепортацию на полпути, то можно и не получить Джорджа обратно. Вернее, получить, но не целиком. Может выйти так, что половина его вернётся сюда, а половина застрянет там. Мне кажется, процесс телепортации завершится, – Космос сделал крошечную паузу для расчётов, – через шесть минут.

На лице у Анни отразилось отчаяние.

– Как она может так поступать, эта Рика? – горестно спросила она.

Суперкомпьютер вздохнул.

– Представители человечества известны своей непредсказуемостью, – заметил он. – Насколько я знаю Рику – знаменитую, всеми уважаемую Рику Дур, – это совсем на неё не похоже. Но если долгий опыт общения с людьми чему-то меня и научил, так это тому, что люди чрезвычайно склонны к неожиданным поступкам. Разумеется, в том случае, если это вообще Рика Дур – что, как я уже отмечал, не факт.

– Но кто это может быть, если не Рика? – спросила Анни. – Да ещё эти её жуткие роботы…

– Роботы всего-навсего делают то, что им приказали, – мягко сказал Космос. – Они машины и выполняют людские желания. Сам по себе робот не может быть ни злым, ни добрым – злым или добрым может быть только человек, который им управляет.

– Но к тебе это не относится, – сказала Анни.

– Да, к суперкомпьютерам поколения Космоса это не относится, – ответил Космос. – Мы достаточно умны, чтобы учиться на собственных ошибках и принимать субъективные решения относительно своих будущих действий – а это совсем близко к процессу, который люди называют мышлением.

В этот миг в кабинет ворвалась Леония, таща с собой два скафандра. Они были белые и очень грязные, с гигантскими выпуклыми стеклянными шлемами, с изрядно разлохмаченными швами, – и определённо пахли плесенью.

– Ух какие… винтажные! – сказала Анни.

– Я взяла их с выставки «История космических полётов», – призналась Леония. – Может, это даже те самые, в которых астронавты ходили по Луне.

– Они же огромные! Ты в таком утонешь, – сказала Анни. – Наверное, тебе лучше остаться здесь, с Космосом.